Сценарий внеклассного мероприятия: «Чтоб небо было вечно синим…» icon

Сценарий внеклассного мероприятия: «Чтоб небо было вечно синим…»



Смотрите также:
Сценарий внеклассного мероприятия:

«Чтоб небо было вечно синим…»


1 ведущий:

- Здравствуйте, друзья!

2 ведущий:

-Воплощенный мир Союза Муз,

Мир поэзии и прозы,

Музыки и живописи,

Этот мир протянул нам руку,

Ему наше

Вместе:

- Здравствуй!

1 ведущий:

- В нашей Малой Академии Искусств «Гармония» вас приветствуют музы – покровительницы искусств.

( На фоне песни в исполнении Н. Баскова «Мгновения» музы по очереди выходят, кружась, на сцену и встают полукругом)

Музы:

1. Я – Муза танца Терпсихора.

В движеньи жизни моей смысл.

И белоснежный вихрь вальса

Души пылающей каприз.

2. Я – Клио, Муза истории.

Подвластны мне судьбы, века.

Нескончаемы воды истории,

Необъятны ее берега.

3. Трагедии Муза я – Мельпомена.

Муза несчастий, бедствий и гроз.

Ведь мир наш соткан не только из света,

В нем грусти немало, и боли, и слез.

4. Муза любовной поэзии я – Эрато.

На творчество влюбленных вдохновляю.

В их душах чувство говорит.

Огонь любви в них зажигаю.

Он чудеса творит.

5. Нежны звуки лирики чудесной,

Их оберегаю я.

Муза я поэзии лирической,

Эвтерпою зовут меня.

6. Я – Талия, Муза комедии.

Смех – моих трудов результат.

Орудием этим караю я

Лень, невежество, страх.

7. Я – Полигимния!

Наигрываю слабыми перстами

И гимны важные, внушенные богами,

И песни мирные фригийских пастухов.

8. Я – Урания, астрономии Муза,

Мощной дланью своей

Я высот достигаю огромных,

Мне и небо, и звезды покорны.

9. Муза эпической поэзии я.

Каллиопою зовут меня.

Из событий песни я слагаю,

Все вокруг в стихи я превращаю.

(Звучит отрывок из «Мелодии» Глюка)

Музы:

  1. С чего начинается память – с берез?

  2. С речного песочка?

  3. С дождя на дороге?

  4. А если – с убийства!

  5. А если – со слез!

  6. А если – с воздушной тревоги!

  7. А если с визжащей пилы в облаках,

Со взрослых, в пыли распротертых!

  1. А если с недетского знания –

Как живое становится мертвым!

  1. И в 5, и в 15, и в 25 лет

Войной начинается память.


1 ведущий:

-Тот огнь, в котором Русь горела,

Досель живет, досель чадит.

И в наши души, в очи, в тело

Отравой слезною бежит.

2 ведущий:

- В 1812 году было одно Бородино. А сколько их было в 41-45 годах?! 22 июня 1941 года. Воскресенье. Солнечный день. Балы по всей стране в честь окончания средних школ.

(Звучит «Вальс цветов» П.И.Чайковского)

Сценка «3 девушки и лейтенант»

  1. девушка:

– Ну, вот и выпускной вечер!

  1. девушка:

– Удивительно, как быстро летит время. Помните, 1 класс, все были с косичками, а я коротко подстриженная. (Обращается к третьей) – А ты чего молчишь?

  1. девушка:

– Да так, грустно немного, расставаться не хочется.

2 девушка:

– А знаете, девчонки, давайте сегодня на выпускном вечере скажем всем, что встретимся через 5 лет, в школе.

3 девушка:

– Да ну, 5 лет – так долго!

1 девушка:

– Нет, это здорово! Встретимся через 5 лет.

2 девушка:

- Девочки, надо идти. Наши-то все уже, наверное, у школы собираются.

(Звучит резкая громкая музыка, слышен гул летящих самолетов. Свет гаснет.)

Голос:

Судьба распорядилась иначе. Встретились девушки не через 5 лет, а через несколько дней на этом самом месте, при следующих обстоятельствах.

(На сцену выходит лейтенант. За ним – девушки, но уже в военной форме)

1 девушка:

– Товарищ лейтенант, пожалуйста, зачислите нас в свой взвод.

Лейтенант:

- Не могу.

2 девушка:

– Ну товарищ лейтенант, родненький!

Лейтенант:

- Отставить фамильярности!

  1. девушка:

– Ну что мы будем делать здесь, в тылу, когда там мы нужнее?

Лейтенант:

- Девочки, опомнитесь, вы не понимаете, что просите. Это же война, на ней стреляют. А вы винтовку-то в глаза никогда не видели.

4 девушка :

- Обижаете, товарищ лейтенант, у нас в школе было военное дело, и мы проходили виды оружия.

Лейтенант:

- Что за детский лепет. Глупенькие, война очень жестокая, суровая, она не для девчонок.

2 девушка:

- Запишите нас добровольцами.

^ Лейтенант (выходит вперед и говорит зрителям):

- Признаюсь честно, никогда у меня не было женского взвода, и никогда в жизни я не встречал таких настырных девчонок.

^ Одна из девушек:

-Я ушла из детства в грязную теплушку,

В эшелон пехоты, в санитарный взвод.

Дальние разрывы слушал и не слушал

Ко всему привычный 41-й год.

Я пришла из школы в блиндажи сырые,

От Прекрасной Дамы в «мать» и «перемать»,

Потому что имя ближе, чем «Россия»,

Не могла сыскать.

Лейтенант:

Но высыхали слезы у России,

Но жил в глазах неистребимый блеск.

Зубрили юноши военные уставы,

Хотя не по уставам шла война.

Вставали в строй все новые солдаты

И присягали: «Твой, Россия, сын!»

(Звучит песня «До свидания, мальчики»)


( В полной тишине юноши проникновенно рассказывают):

1-ый:

- На крайнем западе… стоит Брестская крепость. Совсем недалеко от Москвы: меньше суток идет поезд. И не только туристы – все, кто едет за рубеж или возвращается на родину, обязательно приходит в крепость.

Здесь громко не говорят: слишком оглушающими были дни 41-го и слишком многое помнят эти камни…

Крепость не сдалась, и немцы не захватили здесь ни одного боевого стяга.

Крепость не пала. Крепость истекла кровью.

2-ой:

- Историки не любят легенд. Но нам непременно расскажут о неизвестном защитнике, которого немцам удалось взять только на десятом месяце войны. На десятом, в апреле 1942 года.

1-ый:

- Да, апрель 1942 года. У входа в подвал стоял невероятно худой, уже не имевший возраста человек. Он был без шапки, длинные седые волосы касались плеч. Кирпичная пыль въелась в перетянутый ремнем воротник, сквозь дыры на брюках виднелись голые, распухшие, покрытые давно засохшей кровью колени.

2-ой:

- Из разбитых, с отвалившимися головками сапог торчали чудовищно раздутые, черные, отмороженные пальцы. Он стоял, строго выпрямившись, высоко вскинув голову и, не отрываясь, смотрел на солнце ослепшими глазами.

И из этих немигающих пристальных глаз неудержимые текли слезы.

1-ый:

- И все молчали. Молчали фашистские солдаты и офицеры, молчал генерал. Молчали бросившие работу пленные женщины вдалеке, и охрана их тоже молчала.

2-ой:

- И все смотрели сейчас на эту фигуру, строгую и неподвижную, как памятник.

«Назовите ваше звание и фамилию», - спросил немецкий генерал. «Я – русский солдат!»

1-ый:

- Его зарыли в шар земной,

А был он лишь солдат.

Всего, друзья, солдат простой,

Без званий и наград.

Ему как мавзолей земля –

На миллион веков,

И Млечные Пути пылят

Вокруг него с боков.

(Звучит куплет песни «Офицеры»)

Чтец :

-…Жила она с мужем и маленькой дочкой в Бресте. Ждала второго ребенка.

В тот день она проснулась от непонятного грохота. Быстро вскочила с постели. Никак не могла сообразить, что происходит. Когда же под самым окном раздался оглушительный взрыв и в комнату влетели осколки металла, поняла: началась война.

Наспех набросив на себя одежду, схватив на руку дочку, выскочила из дома…

Двое суток прожила она в незнакомом доме, а на третий стояла у вырытой ямы вместе с двумя мужчинами под дулами автоматов, прижимая к себе заливающуюся слезами дочку.

Чтец :

- Они с детьми погнали матерей

И ямы рыть заставили, а сами…

Они стояли, кучка дикарей,

И хриплыми смеялись голосами.

У края бездны выстроили в ряд

Бессильных женщин, худеньких ребят,

Пришел хмельной майор и медными глазами

Окинул обреченных…

Мутный дождь

Гудел в листве соседних рощ

И на полях, одетых мглою.

И тучи опустились над землею,

Друг друга в бешенстве гоня.

Нет, этого я не забуду дня.

Я не забуду никогда, вовеки!

Я видел: плакали, как дети, реки,

И в ярости рыдала мать-земля.

Своими видел я глазами,

Как солнце скорбное, омытое слезами,

Сквозь тучу вышло на поля.

В последний раз детей поцеловало,

В последний раз…

Шумел осенний лес. Казалось, что сейчас

Он обезумел. Гневно бушевала его листва.

Сгущалась мгла вокруг.

Он падал, издавая вздох тяжелый.

Детей внезапно охватил испуг, -

Прижались к матерям,

Цеплялись за подолы…

И выстрела раздался резкий звук,

Прервав проклятье, что вырвалось

У женщины одной.

Ребенок, мальчуган больной,

Головку спрятал в складки платья

Еще не старой женщины. Она

Смотрела, ужаса полна.

Как не лишиться ей рассудка…

Все понял, понял все малютка.

-Спрячь, мамочка, меня! Не надо умирать,-

Он плачет, и как лист, сдержать не может дрожи.

Дитя, что ей всего дороже,

Пригнувшись, подняла двумя руками мать,

Прижала к сердцу против дула прямо…

-Я, мама, жить хочу. Не надо, мама!

Пусти меня, пусти! Чего ты ждешь?

И хочет вырваться из рук ребенок,

И страшен плач, и голос тонок,

И в сердце он вонзается, как нож.

-Не бойся, мальчик мой, сейчас

Вздохнешь ты вольно,

Закрой глаза, но голову не прячь,

Чтобы тебя живьем не закопал палач.

Терпи, сынок, терпи. Сейчас не будет больно.

И он закрыл глаза. И заалела кровь,

На шее, красной лентой извиваясь,

Две жизни наземь падают, сливаясь,

Две жизни и одна любовь!


Чтец :

Жила-была девочка. Звали ее Аня. Год рождения – 1929. Место рождения – Германия. Национальность – еврейка.

Ей было 4 года, когда в Германии к власти пришли фашисты. Тогда же они заявили: «Великая Германия будет править миром».

Евреев стали уничтожать в первые же дни. Семье Франк удалось уехать в Голландию.

В 1940 году фашисты оккупировали Голландию. Тысячи евреев, уехавших из Германии, опять оказались во власти гитлеровцев. Евреи должны были носить на руках повязки с шестиугольной желтой звездой. По этому знаку любой фашист знал, что это еврей, и значит с ним можно сделать все, что угодно.

Фашисты отделяли колючей проволокой большие районы, где должны были жить евреи. Эти места называли еврейскими гетто.

В одном из таких гетто жила и Анна Франк. Ей было тогда 11 лет. Каждый день людей увозили в концлагерь – все жили в постоянном страхе. За кем придут завтра? Что будет послезавтра? Так продолжалось дни, недели, месяцы, годы…

Настал черед и Анны. Вместе с другими ее отправили в концлагерь. В 1945 году среди уничтоженных заключенных была найдена 15-летняя Анна Франк. Четыре года день за днем записывала она все то, что видела, пережила в эти страшные годы.

Этот всемирно известный документ был опубликован в 1947 году и вошел в историю под названием «Дневник Анны Франк».

Когда мы говорим о Тане Савичевой, вспомним и про Анну Франк, которая оставила миру свое обвинение войне.

Забыть – это значит предать их.

Стать равнодушным хуже, чем убийцей.

И не чугун, не бронза, не гранит,

Которые не раз бывали лживы,

А память поколений их хранит –

Вот почему они посмертно живы.

Чтец :

- В школах и бомбоубежищах, где проводились занятия, стоял такой мороз, что замерзали чернила. Ученики сидели в пальто, шапках, рукавицах. Руки коченели, а мел выскальзывал из пальцев.

В это лютое время она приходила в школу в отутюженном темном платье, белоснежном воротничке и такой же подтянутости требовала от нас, учеников. Я смотрела на нее и думала: «В какую ярость пришли бы фашисты, увидев нашу учительницу!» Своим примером она готовила нас к повседневному маленькому подвигу – в нечеловеческих условиях суметь остаться человеком.

Чтец :

-Ученики шатались от голода. Кровоточили десна, качались зубы. Школьники умирали не только дома, на улице, по дороге в школу, но, случалось, и прямо в классе.

Чтец :

- Девчонка руки протянула

И головой – на край стола.

Сначала думали –

Уснула,

А оказалось –

Умерла…

Никто

Не обронил ни слова,

Лишь хрипло,

Сквозь метельный стон,

Учитель выдавил, что снова

Уроки –

после похорон.

(Звучит «Мелодия» Глюка)

Чтец :

- Нет! Об этом нельзя словами…

Тут надо рычать! Рыдать!

Семь тысяч расстрелянных в мерзлой яме,

Заржавленной, как руда. Кто эти люди?

Бойцы? Нисколько.

Может быть, партизаны?

Нет.

Вот лежит лопоухий Колька. –

Ему 11 лет.

Рядом истерзанная еврейка.

При ней ребенок. Совсем, как во сне.

С какой заботой детская шейка

Повязана маминым серым кашне…

Матери сердце не изменило:

Идя на расстрел, под пулю идя,

За час, за полчаса до могилы

Мать от простуды спасала дитя.

Но даже и смерть для них не разлука:

Не властны теперь над ними враги –

И рыжая струйка из детского уха

Стекает в горсть материнской руки.


Чтец :

- На выезде из Ленинграда (ныне Санкт-Петербурга) стоит памятник «Цветок жизни». На его каменных лепестках начертано: «Пусть всегда будет солнце». Это памятник детям блокадного города, прошедшим сквозь холод и голод военных ночей.

Многим известно имя ленинградской девочки Тани Савичевой, в блокадном городе она вела дневник.

Девять страничек. Страшные строчки.

Нет запятых, только черные точки.

Пусто и тихо в промерзшей квартире.

Кажется, радости нет больше в мире.

Если бы хлебушка всем по кусочку,

Может, короче дневник был на строчку.

Чтец :

-«Маму и бабушку голод унес.

Нет больше сил и нет больше слез.

Умерли дядя, сестренка и брат

смертью голодной…»

Пустел Ленинград.

Умерли все. Что поделать. Блокада.

Голод уносит людей Ленинграда.

Тихо в квартире. В живых только Таня.

В маленьком сердце столько страданья!

Умерли все. Никого больше нет.

Девочке Тане 11 лет.

Я расскажу вам, что было потом:

Эвакуация, хлеб и детдом,

Где после голода, всех испытаний

Выжили все, умерла только Таня.

Девочки нет, но остался дневник,

Детского сердца слезы и крик.

Дети мечтали о корочке хлеба…

Дети боялись военного неба.

Этот дневник на процессе Нюрнбергском

Был документом страшным и веским.

Плакали люди, строчки читая.

Плакали люди, фашизм проклиная.

Танин дневник – это боль Ленинграда,

Но прочитать его каждому надо.

Словно кричит за страницей страница:

«Вновь не должно это все повториться!»

( По мере чтения стих-я выходят дети со страницами дневника. Звучит Симфония № 7 Д.Шостаковича)


Чтец :

Композитор Дмитрий Шостакович, молодой профессор Ленинградской консерватории, каждый вечер спешил домой, где его ждала неоконченная рукопись нового сочинения – 7-ой симфонии. Он писал очень быстро, стремясь высказать на языке музыки то, что жило в душе. 3 сентября Шостакович окончил первую часть симфонии, а 8 сентября вокруг Ленинграда замкнулось кольцо блокады.

В Ленинграде премьера Седьмой была назначена на 9 августа 1942 года – день, который фашисты предназначали для въезда в город. Каждая репетиция становилась беспримерным подвигом изможденных, ослабленных голодом и усталостью людей, но энтузиазм их был безграничен, как и мужество тех, кто заполнил 9 августа зал Ленинградской филармонии.

^ Чтец (на фоне симфонии):

- Люди придут к его музыке. Они будут медленно, но упорно передвигаться по городу, с трудом переступая опухшими ногами, поддерживая друг друга. Они будут часто останавливаться для того, чтобы передохнуть, и для многих путь к его музыке будет многочасовым. Но они придут к ней! Придут для того, чтобы обрести в 7-ой симфонии непоколебимую уверенность в конечной победе над силами зла.

(Симфония звучит громко)

Чтец :

- О Божья Матерь!

Оборони мою страну,

Что отдана на боль и на закланье,

На смутные слова, на испытанье,

Какие Русь не знала в старину.

Не отверни от страждущих лицо,

Как в год Батыя, в пору самозванца.

Круг солнца черен, и протуберанцев

Пылает сатанинское кольцо

Утешь народа сирого судьбу,

Согрей до малой сникнувшей былинки

И обогрей последнюю избу,

Незрячую в селении Осинки.

Надежду в душах воскреси окрест,

Благослови усталых светлым взором.

Век догорает, тяжек русский крест

Средь клеветы, разора и раздоров.

(Звучит песня в исполнении А.Малинина «Дай, Бог»)

Чтец (подходя со свечой к репродукции «Сикстинской Мадонны»:

- «Сикстинская Мадонна»… Гитлер, когда почувствовал, что на подступах к Берлину – Советская Армия, приказал картины Дрезденской галереи спрятать в одном из отсеков метро и заминировать их. В случае победы русских картины уничтожить, взорвать. Но… об этом узнали в штабе русских, и был отдан приказ разыскать спрятанные картины и спасти. Трудная задача, но выполнить ее надо. Надо! Ведь это достояние человечества! Оно не имеет цены!

Офицеру с солдатами, которым было поручено спасение картин Дрезденской галереи, удалось с помощью немцев же, а не фашистов, найти это метро, и когда офицер отвернул с одной из картин красное полотно, прикрывавшее ее от влаги, солдаты замерли пораженные… «Сикстинская Мадонна»!

На них смотрели глаза их матерей, их жен, их дочерей, глаза всех матерей мира, полных неизбывной тоски и печали, на них смотрел полный мудрости взгляд их младенца – сына, братишки, мальчика, на них смотрели глаза их собственной младенческой жизни у Матери на руках.

Пресвятая Богородица – мать благословляла их, солдат, на уничтожение, даже ценой жизни, если придется, самого страшного зла на земле – фашизма.

Это они, фашисты, создали лагеря смерти: Треблинку, Майданек, Бухенвальд, Саласпилс…»

Вглядитесь в эту картину. Мать и сын. Их лица тихи и печальны. Так в 1945 году в товарном вагоне, проехав через всю Европу, пришла к нам Богоматерь и осталась в России навсегда.

^ Чтец ( на фоне мелодии):

- Мира заступница, Матерь всепетая!

Я пред тобою с мольбой:

Бедную грешницу, мраком одетую,

Ты благодатью покрой.

Если постигнут меня испытания,

Скорби, утраты, враги,

В трудный час жизни, в минуту страдания

Ты мне, молю, помоги.

(Звон колоколов)

Чтец:

- Звучат, звучат колокола на святой Руси! Горят, горят свечи по усопшим. В каждом доме, в каждой избе, в каждом ските… Горят, горят свечи, и не затушить эту память никому на свете…

Чтец:

- Он подходит к ней развалкой пьяной:

- Кто ты есть и как тебя зовут?

- Меня зовут Татьяной.

Стала ты под пыткою Татьяной,

Онемела, замерла без слез.

Босиком, в одной рубахе рваной,

Зою выгоняли на мороз.

И уже почти что над снегами

Легким телом устремясь вперед,

Девочка последними шагами

Босиком в бессмертие идет…

Но то не шаги, не шаги раздаются –

Стучат топоры у ворот.

Сосновые бревна стоят и не гнутся.

И вот он готов, эшафот.

Люди смотрят.

Есть еще слова:

- Граждане,

не стойте,

не смотрите!

Убивайте их, травите, жгите!

Я умру, но правда победит!

Всех не перевешать, много нас!

Миллионы нас! Роди…

Тупой сапог фашиста выбивает

Ящик из-под ног.

(Звон колоколов)

Чтец:

-Звучат колокола на Святой Руси! Это было, было, было… Горят свечи по усопшим. В каждом доме, в каждой избе, в каждом ските… Горят, горят свечи!

Чтец:

- Женщина и война… Хрупкая красота, звенящая нежность… и смерть, кровь… Женщина дает жизнь, хранит очаг домашний.


Женщине не нужно воевать,

Но солдаты нынче вспоминают:

-Стыдно было землю обнимать,

Если цепь девчонки поднимают.

Ей готовы руки целовать

Все солдаты, старше и моложе.

Слава женской доблести!

И все же

Женщине не нужно воевать.

Сцена «Зинка»

1

Зинка:

Мы легли у разбитой ели,

Ждем, когда же начнет светлеть.

Под шинелью вдвоем теплее

На продрогшей, гнилой земле.

- Знаешь, Юлька, я – против грусти,

Но сегодня она – не в счет.

Дома, в яблочном захолустье

Мама, мамка моя живет.

У тебя есть друзья, любимый.

У меня лишь она одна.

Пахнет в хате квашней и дымом,

За порогом бурлит весна,

Старой кажется: каждый кустик

Беспокойную дочку ждет…

Знаешь, Юлька, я – против грусти,

Но сегодня она не в счет.


Юлька:

Отогрелись мы еле-еле

Вдруг – нежданный приказ: «Вперед!»

Снова рядом в сырой шинели

Светлокосый солдат идет.

2

С каждым днем становилось горше.

Шли без митингов и знамен.

В окруженье попал под Оршей

Наш потрепанный батальон.

Зинка нас повела в атаку,

Мы пробились по черной ржи,

По воронкам и буеракам,

Через смертные рубежи.

(Затемнение, грохот взрывов)

Мы не ждали посмертной славы.

Мы хотели со славой жить.

…Почему же в бинтах кровавых

Светлокосый солдат лежит?

Ее тело своей шинелью

Укрывала я, зубы сжав,

Белорусские ветры пели

О рязанских глухих садах.

3

…Знаешь, Зинка, я против грусти,

Но сегодня она не в счет.

Где-то в яблочном захолустье

Мама, мамка моя живет.

У меня есть друзья, любимый,

У нее ты была одна.

Пахнет в хате квашней и дымом,

За порогом бурлит весна.

И старушка в цветастом платье

У иконы свечу зажгла.

…Я не знаю, как написать ей,

Чтоб тебя она не ждала?

(На заднем плане старушка зажигает свечу у иконы)

(Звон колоколов)

^ Чтец:

- Звучат, звучат колокола на святой Руси… Горят, горят свечи по усопшим…


Сцена «А зори здесь тихие…»

Чтец:

Рита знала, что рана ее смертельная и что умирать она будет долго и трудно…

Васков спрятал ее под еловым выворотнем, забросал ветками и ушел… Рита заплакала…она поняла, что Женьки больше нет… Но… у нее оставался сын. Что будет с ним?!

Вскоре вернулся Федот. Разбросал ветки, молча сел рядом, обхватив раненую руку.

- Женя погибла?

Он кивнул. Потом сказал:

-Сразу умерла… Не победили они нас, понимаешь? Я еще живой, меня еще повалить надо!..

- Болит?

- Здесь у меня болит! (ткнул в грудь)

- Здесь свербит, Рита. Так свербит! Положил ведь я вас, всех пятерых положил. А за что? За десяток фрицев?

- Ну, зачем так… Все же понятно, война…

- Пока война – понятно. А потом, когда мир будет? Будет понятно, почему вам умирать приходилось? Почему я фрицев этих дальше не пустил, почему такое решение принял? Что ответить, когда спросят: Что же это вы, мужики, мам наших от пуль защитить не могли? Что же это вы их со смертью оженили, а сами – целехонькие?.. Дорогу Кировскую берегли да Беломорский канал им. Тов. Сталина? Да там ведь тоже, люди, охрана, там ведь людишек куда больше, чем пятеро девчат да старшина с наганом!..

- Не надо… Родина ведь не с каналов начинается. Совсем не оттуда. А мы ее защищали. Сначала ее, а уж потом канал.

- Погоди! Сыночек у меня, три годочка, Аликом зовут, Альбертом. Мама больна, долго не протянет.

- Не тревожься, Рита, понял я все.


^ Юноша пишет письмо:

«Привет, старичок! Ты там доходишь на работе, а мы ловим рыбешку в непыльном уголке.

Тут полное безмашинье и безлюдье.

Сегодня с моторкой приехал какой-то старикан без руки и с ним капитан-ракетчик. Капитана величают Альбертом Федотычем (представляешь?), а своего старикана он именует посконно и домотканно – тятей.

Здесь, оказывается, воевали, когда нас еще не было на свете.

Альберт Федотыч привез мраморную плиту. Мы разыскали могилу – она за речкой, в лесу. Я хотел помочь им донести плиту и – не решился.

А зори-то здесь тихие, только сегодня разглядел. И чистые-чистые, как слезы…»

Сцена «Если бы я не погибла…»

(Строй девушек. По очереди выходят вперед и произносят свои слова.)

  1. Я младший сержант Рита Осянина . Любила жизнь, детей. Если б не было войны, у меня было бы трое детей, как я мечтала.

Погибла…

  1. Я Комелькова Женя. Если б не было войны, я бы вышла замуж за любимого человека, родила детей и была бы счастлива в семейной жизни.

Погибла…

  1. Я Соня Гурвич. Очень любила поэзию. Любимый поэт – Блок. Если б не было войны, я бы стала знаменитой поэтессой.

Погибла…

  1. Я Лиза Бричкина. Любила природу, знала все, что связано с землей. Если б не было войны, стала бы лесником, вырастила много красивых деревьев на радость людям.

Погибла…

  1. Я Галя Четвертак. Моей заветной мечтой было встретить принца, красивого, нежного. Все сердце я отдала бы ему. А еще я работала бы в цирке… Если б не было войны…

Погибла…

(Звон колоколов)

Сцена из рассказа «Судьба человека»

Ведущий:

Андрей Соколов… Истерзанный, измученный, искалеченный, потерявший семью: жену, двух дочерей, сына…

А.Соколов:

- Где же твой отец, Ваня?

^ Ваня:

- Погиб на фронте.

Соколов:

- А мама?

Ваня:

- Маму бомбой убило в поезде, когда мы ехали.

Соколов:

-А откуда вы ехали?

Ваня:

-Не знаю, не помню.

Соколов:

-И никого у тебя тут родных нету?

^ Ваня:

-Никого.

Соколов:

- Где же ты ночуешь?

Ваня:

- А где придется.

Соколов (в сторону): Не бывать тому, чтобы нам порознь погибать!

- Ванюшка, а ты знаешь, кто я такой?

^ Ваня:

- Кто?

Соколов:

- Я твой отец.

Ваня (бросаясь на шею):

- Папка, родненький! Я знал! Я знал, что ты меня найдешь! Все равно найдешь! Я так долго ждал, когда ты меня найдешь!

Ведущий:

Нет, не только во сне плачут пожилые, поседевшие за годы войны мужчины. Плачут они и наяву. Тут главное – уметь вовремя отвернуться. Тут самое главное – не ранить сердце ребенка, чтобы он не увидел, как бежит по твоей щеке жгучая и скупая мужская слеза.

Так два осиротевших человека, две песчинки, заброшенные в чужие края военным ураганом невиданной силы, встретились…

(Отрывок из песни «Рисуют мальчики войну…»

Рисуют мальчики войну,

Рисуют танки и «катюши».

Висят во всю листа длину

Снаряды толстые, как груши.

Рисуют мальчики войну…


Рисуют мальчики бои,

Что им, по счастью, не знакомы,

И берегут они свои

Огнем кричащие альбомы.

Рисуют мальчики войну…


Сцена «216 роз»

(Выходит девочка, вся в черном, с розой в руке)

- Есть на Черкащине большое село. А в нем средняя школа. И жили в селе 216 вдов Матушки-России. 216 дворов, из которых в 1941 году проводили на фронт своих незабудних, своих незабвенных.

И каждый год 216 вдов отправлялись в двухдневный длинный путь в прошлое накануне Дня Победы.

Они брели на железнодорожную станцию, с которой уезжали на войну их суженые в том страшном – сорок первом.

И ровно двое суток жадно искали в окнах проходящих поездов лица тех, кто вот уже несколько лет никак не найдет дорогу в родное село – их поглотила война.

Двое суток, без еды, без отдыха, они возвращаются в свою молодость. Они ждут. Они помнят. Они все еще надеются…

А потом безумно усталые возвращались в свое село и собирались во дворе у школы у двухсот шестнадцати кустов роз – роз памяти павших.

(Кладет розу к образу «Сикстинской Мадонны»)

(Звучит отрывок из песни «Рисуют мальчики войну»)

Да будет светлой жизнь детей!

Как светел мир в глазах открытых!

О, не разрушь и не убей –

Земле достаточно убитых!

Рисуют мальчики войну…

Чтец:

- 26 декабря 1979 года. По просьбе правительства Афганистана наши войска вступили на их территорию. Это самая длинная война России. 60 миллиардов рублей затрачено на армию афганских войск. 15 тысяч человек погибло, 113 – пропало без вести. Почти 37 тысяч искалеченных. Длинная, страшная война закончилась 15 февраля 1989 года.

Чтец:

Всего лишь час до вылета нам дан,

Всего лишь час последней передышки,

Сказали нам: «Летим в Афганистан».

В Кабул летят вчерашние мальчишки.


Сегодня мы не пишем ни строки

И куполам свою судьбу доверим,

Опустимся в афганские пески

И сапогами скалы будем мерить.


В горах у нас один закон, один завет:

Коли-руби душманского бродягу

И если не поймаешь в грудь свинец,

Медаль на грудь получишь за отвагу.


Всего лишь час до вылета нам дан,

Всего лишь час последней передышки,

Сказали нам: «Летим в Афганистан»,
В Кабул летят вчерашние мальчишки.

(^ Звучит песня «Равнение на знамя батальона»)

Чтец:

Мама, тебе эти строчки пишу я,

Тебе посылаю сыновний привет,

Тебя вспоминаю такую родную,

Такую хорошую – слов даже нет!

Читаешь письмо ты, а видишь мальчишку,
Немного лентяя и вечно не в срок

Бегущего утром с портфелем под мышкой,

Свистя беззаботно, на первый урок.

Грустила ты, если мне физик, бывало,

Суровою двойкой дневник «украшал»,

Гордилась, когда я под сводами зала

Стихи свои с жаром читал.

Мы были беспечными, глупыми были,

Мы все, что имели, не очень ценили!

А поняли, может, лишь тут, на войне,

Приятели, книжки, московские споры…

Все сказка, все в дымке, как снежные горы…

Пусть так. Возвратимся – оценим вдвойне!

Сейчас передышка. Сойдя у опушки,

Застыли орудия, как стадо слонов.

И где-то по-мирному в гуще лесов,

Как в детстве, мне слышится голос кукушки.

За жизнь, за тебя, за родные края

Иду я навстречу свинцовому ветру.

И пусть между нами сейчас километры,

Ты здесь, ты со мною, родная моя.

В холодной ночи под неласковым небом,

Склонившись, мне тихую песню поешь.

И вместе со мною к далеким победам

Солдатской дорогой незримо идешь.

И чем бы в пути мне война не грозила,

Ты знай: я не сдамся, покуда дышу!

Я знаю, что ты меня благословила,

И утром, не дрогнув, я в путь ухожу!


^ Чтец( читает монолог ученица в черном платье, с черным платком на голове):

- Он у меня маленького роста был. Родился маленький, как девочка, 2 кг, рос маленький. Обниму:

-Ты мое солнышко.

Ничего не боялся, только паука. Приходит с улицы… Мы ему новое пальто купили… Это ему исполнилось 4 года… Повесила я это пальто на вешалку и слышу из кухни: шлеп-шлеп, шлеп-шлеп… Выбегаю: полная прихожая лягушек, они из карманов его пальто выскакивают… Он их собирает:

- Мамочка, ты не бойся. Они добрые.- И назад в карман запихивает.

-Мое ты солнышко.

Игрушки любил военные. Дари ему танк, автомат, пистолеты. Нацепит на себя и марширует по дому.

- Я солдат… Я солдат…

- Мое ты солнышко… Поиграй во что-нибудь мирное.

-Я солдат… Я солдат…

Идти в первый класс. Не можем нигде купить костюм, какой ни купи – он в нем тонет.

- Мое ты солнышко.

Забрали в армию. Я молила не о том, чтобы его не убили, а чтобы не били. Я боялась, что будут издеваться ребята посильнее, он такой маленький.

Попросил: «Пришлите мне свои фото: мама, папа, сестренка. Я уезжаю…»

Куда уезжает, не написал. Через 2 месяца пришло письмо из Афганистана: «Ты, мама, не плачь, наша броня надежная!»

- Мое ты солнышко… Наша броня надежная…

Уже домой ждала, ему месяц остался до конца службы. Рубашечки купила, шарфик, туфли. И сейчас они в шкафу. Одела бы в могилку… Сама бы его одела, так не разрешили гроб открыть… Поглядеть на сыночка, дотронуться… Нашли ли они ему форму по росту? В чем он лежит там? Первым пришел капитан из военкомата:

- Крепитесь, мать…

- Где мой сын?

- Здесь, сейчас привезут.

Я осела на пол.

- Ты мое солнышко…

Поднялась и набросилась с кулаками на капитана:

- Почему ты живой, а моего сына нет? Ты такой здоровый, такой сильный… А он маленький… Ты мужчина, а он – мальчик. Почему ты живой?

Привезли гроб, я стучалась в гроб:

- Мое ты солнышко! Мое ты солнышко…

А сейчас хожу к нему на могилку. Упаду на камни, обниму:

- Мое ты солнышко!...

(Звучит песня «Мамы, мамы»)


Чтец:

Я сына родила не для войны!

Не для войны букварь ему давала,

Тревожилась, гордилась, тосковала.

Пожизненно влюбленная, как мать.

Готовая и штопать, и мечтать,

И ждать скупых, нерасторопных писем

С какой-нибудь окраины страны.


Я сына родила не для войны!

Еще вчерашний звонкий голосок,

А нынче жизнерадостный басок

Мне веру в жизнь и счастье утверждает.

А где-то в мире солнечном блуждает

Угроза смерти, голода и тьмы –

Работают холодные умы…

Я сына родила не для войны.

(Звон колоколов)

Чтец:

- Горят, горят свечи по усопшим… Звучат, звучат колокола на святой Руси, и, как эхо, слышим мы голоса-признания тех, кто покинул землю-кормилицу.


(Выходят 7 юношей в военной форме. По очереди говорят):

1. Призвали меня в 81-ом. Война шла уже 2 года, но на «гражданке» о ней знали мало. И говорили мало. В нашей семье считалось: раз правительство послало туда войска, значит надо. Так рассуждал мой отец, соседи. Не помню, чтобы кто-нибудь имел другое мнение. Даже женщины не плакали, все это было еще далеко и не страшно. Война и не война. Если война, то какая-то странная, без убитых и пленных. Еще никто не видел цинковых гробов. Это потом мы узнали, что гробы уже в город привозили, но хоронили тайком, ночью, на могильных плитах писали «умер», а не «погиб». Но никто не задавался вопросом: с чего это вдруг у нас стали умирать 19-летние парни? Плакали их близкие, а остальные жили, как и жили. В газетах писали, что наши солдаты строят мосты, сажают аллеи дружбы, а наши врачи лечат афганских женщин и детей…

2. Идет колонна через кишлак. В первой машине глохнет мотор. Водитель выходит, поднимает капот… Пацан, лет 10, ему ножом в спину… Там, где сердце… Солдат лег на двигатель… Из мальчишки решето сделали… Каждый старался выжить. Думать было некогда. Нам же по 18-20 лет. К чужой смерти я привык, а собственной боялся.

3. Разве расскажешь все, как было? Как убитые верблюды и убитые люди лежат в одной луже крови, их кровь перемешалась.

4. Во время обстрела просишь (кого просишь, не знаю, Бога просишь): пусть земля расступится и спрячет меня… Пусть камень расступится… Жалобно поскуливают во сне минно-разыскные собаки. Их тоже убивали, ранили. Лежали рядом убитые овчарки и люди, забинтованные собаки и люди. Страх человечнее смелости, боишься, жалеешь хотя бы самого себя.. Уже в космос летают люди, а как убивали друг друга тысячи лет назад, так и убивают. Пулей, ножом, камнем…

5. Древние говорили: не будите спящую собаку. Не давайте человеку нечеловеческих испытаний. Он их не выдержит. Своего любимого Достоевского там читать не мог. Мрачно. Таскал с собой фантастику. Брэдбери. Кто хочет жить вечно? Никто.

6. Невозможно рассказать все, как было… А ради кого? Ради Алешки, который умер у меня на руках – восемь осколков в живот… Мы спускали его с гор 18 часов… 17 часов он жил, на 18-ом умер…

7. У нас было много богов. Сделаем же богом Истину. И будем отвечать перед ней каждый за свое. Будем милосердны к тем, кто заплатил за прозрение больше нас. Лев Толстой окончил «Войну и мир» на границах отечества. Русский солдат пошел дальше, а великий писатель не пошел за ним. На всю жизнь теперь на нашей земле эти могильные камни с памятью о душах, которых не стало.

Чтец:

Трауром чернеют

Голые поля…

Осень журавлиная,

Он любил тебя.


В синем сарафане

Небо надо мной.

Что с тобою, мальчик?

Что теперь с тобой?


Ты убит, и горе

Спросит, как судья,

Кто, в каком же споре

Разменял тебя?


Разменяла Родина,

Не щадя сынов.

Нет преступней разума

Не жалеть голов.


За тебя подумали,

Сколько тебе жить.

И за что положено голову сложить.


Ты убит, и горе

Спросит, как судья,

Кто, в каком же споре

Разменял тебя?

( Звучит песня «За мальчиков России»)


Чтец:

- Первой родилась Танечка, потом Саша… Все детство мечтал стать музыкантом. Но, видно, вросло, впиталось в него то, что отец был военным. Он хорошо учился, в школе всегда активистом был. Военное училище тоже закончил отлично.

85-ый. Саша в Афганистане… Ждем, когда приедет в отпуск… Заходит без звонка, загорелый…

- Сыночек, - плачу, - какой ты худющий!

- Мамочка, - поднял и кружит меня по комнате, - я живой! Я жив, мамочка! Понимаешь, жив!

Через два дня Новый год. Под елку он спрятал нам подарки. Мне платок большой, черный.

- Зачем ты, сыночек, черный выбрал?

- Мамочка, там были разные. Но пока моя очередь подошла, только черные остались. Посмотри, он тебе идет…

В этом платке я его хоронила, два года не снимала.

Был ласковый. Мальчики редко бывают такими ласковыми. Всегда поцелует, обнимет. «Мамочка, мамулечка…» Все ему дома нравилось. Но были минуты, когда сядет и молчит, никого не видит. По ночам вскакивал, ходил по комнате. Один раз просыпаюсь от крика: «Вспышки! Вспышки! Мамочка, стреляют…» Другой раз слышу ночью, кто-то плачет. Кто может у нас плакать? Маленьких детей нет. Открываю его комнату. Он обхватил голову двумя руками и плачет…

- Сыночек, что ты плачешь?

- Страшно, мамочка…

Уже три года… А мы до сих пор не можем открыть чемодан… Там Сашины вещи… Привезли вместе с гробом… Мне кажется, что они Сашей пахнут.. Его сразу ранило пятнадцатью осколками. Он только успел сказать: «Больно, мамочка…»

(Звучит «Лунная соната» Л.В.Бетховена, на ее фоне звучит стихотворение)

Чтец:

-Простите, мальчики, за то,

Что убивать вас обучили.


За град смертельного свинца

В вас, узников Афганистана,

За обожженные сердца

Пилотов «черного тюльпана».


Сегодня правда – наждаком,

Продажных лет нелегок камень,

И застревает в горле ком,

Мы только заплатили вами.


Немыслим взгляд со стороны

И оправдаться все же нечем,

Что груз ненужной той войны

Родным погибших лег на плечи.


За то, что не вернуть назад,

За вашу кровь, за ваши раны,

За то, что носите в глазах

Кромешный ад Афганистана,

Простите, мальчики…


Чтец:

-Все люди желают мира, но не все с миром живут. Неспокоен Кавказ. Не одно поколение малочисленных народов Кавказа пытается решить свои проблемы за счет друг друга.

Религиозные и национальные проблемы не дают покоя Чечне.

12 декабря 1994 года Российское правительство принимает решение о вводе войск в город Грозный в качестве оказания помощи законному правительству Чечни, против которого Дудаев поднял вооруженный мятеж.

Бандитов снабжает заграница современным оружием, деньгами, солдатами. Наверное, нет ни одной чеченской семьи, которая не потеряла бы своих близких. Страдает мирное население. Гибнут там и российские ребята. Это страшно!

Чтец:

-Зачем ведут они джихад-

Священную войну?

Я знаю, что мы все равны.

И все же, почему?

Не верит в Бога,

Кто ведет войну.

Фанатик он, и все!

Но вер дискриминация –

Занятье не мое.

И что же заставляет их

Идти в священный бой,

И веру защищать свою

Кровавою рукой?

Не хуже их, не лучше их

Ни он, ни ты, ни я.

Но продолжается вестись

Кровавая война.

(Звучит песня «Солдаты России»)

(Выход муз. Читают музы по очереди)

  1. Вы думаете, павшие молчат!

Конечно, да – вы скажете.

Неверно! Они кричат,

Пока еще стучат

Сердца живых

И осязают нервы.

2. Они кричат не где-нибудь, а в нас.

За нас кричат. Особенно ночами,

Когда стоит бессонница у глаз

И прошлое толпится за плечами.

3. Они кричат, когда покой,

Когда приходят в город ветры полевые,

И со звездою говорит звезда,

И памятники дышат, как живые.

4. Они кричат

И будят нас, живых,

Невидимыми, чуткими руками.

5.Они хотят, чтоб памятником их

Была Земля

С пятью материками.

6. Великая!

Она лежит во мгле,

Ракетной скоростью

До глобуса уменьшена.

Жилая вся.

И ходит по Земле

Босая Память – маленькая женщина.

  1. Чтоб небо было вечно синим,

  2. И люди были бы вольны,

  3. Чтобы всегда была Россия,

Все: И чтобы не было войны!

(Звучит песня «Живи, страна!»)







Скачать 335.35 Kb.
Дата конвертации17.12.2012
Размер335.35 Kb.
ТипСценарий
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы