Книга первая icon

Книга первая



Смотрите также:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   18
^

Глава семнадцатая

ПУСТЬ УТЕШИТСЯ



Вскоре после этого достопамятного разговора в подземелье привезли преступника. Где-то наверху лязгнула дверь, и крысы увидели, как по ступеням в сопровождении королевского гвардейца спускается какой-то человек.

– Вот и отлично, – шепнул Боттичелли. – Этот твой.

Роскуро вгляделся в лицо нового узника.

– Я заставлю его страдать, – твёрдо сказал он.

Но пока он смотрел на человека, дверь внезапно распахнулась снова, и в подземелье хлынул густой, сверкающий поток дневного света.

– Фу! – Боттичелли прикрыл глаза лапой.

Роскуро же, напротив, неотрывно смотрел на свет.

Это очень важно, читатель! Юный крыс Кьяроскуро не отвернулся от света. Наоборот, он позволил свету проникнуть внутрь себя. И свет заполнил его до краёв, без остатка. Крысёнок даже ахнул от изумления.

– Отдай ему его тряпку, пусть утешится, – прогремел голос с лестницы, и вниз, прямо в световом потоке, полетел кусок алой ткани – плотной, похоже, шерстяной. На миг он завис в воздухе, ярко-красный, сияющий, а потом дверь снова закрылась, свет померк, и ткань упала на пол.

Поднял её тюремщик Грегори. Поднял и отдал новому узнику.

– Забирай свою скатёрку, – велел он. – Тебе тут любая тряпка сгодится, а не то сразу окоченеешь.

Заключённый накинул на себя скатерть, точно плащ, а королевский гвардеец сказал тюремщику:

– Ладно, Грегори, я пойду. Теперь он весь твой.

Гвардеец поднялся по ступеням. Дверь во внешний мир, к свету, на мгновение приоткрылась… и захлопнулась окончательно.

– Ты видел? – спросил у Боттичелли восхищённый Роскуро.

– Жуть какая! – проворчал Боттичелли. – Нелепые существа. Как они могут там жить? И как они смеют впускать сюда этот мерзкий свет? Тут как-никак темница!

– Это было очень красиво! – воскликнул Роскуро.

– Нет, – отрезал Боттичелли. – Ни капельки. – Он пристально посмотрел на Роскуро и повторил: – Совсем ни капельки не красиво.

– Я должен снова увидеть свет, – сказал Роскуро. – Весь свет. Я должен подняться наверх.

Боттичелли вздохнул:

– Вот ведь настырный какой! Да кому он нужен, твой свет? Послушай меня. Мы – крысы. КРЫ-СЫ. Мы не любим свет. Мы любим мрак. Мы сами – мрак. Мы – мрак и страдание.

– Но как же? А там? Наверху… – растерялся Роскуро.

– Никаких «но». И никаких «наверху». Крысы наверх не ходят. Там мышиное царство. – Боттичелли снял с себя медальон. – Из чего, по-твоему, сделан этот шнурок?

– Из усов.

– Из чьих усов?

– Мышиных.

– Вот именно. А кто живёт наверху?

– Мыши.

– Вот именно. Мыши. – Боттичелли отвернулся и сплюнул на пол. – Жалкие мешочки, набитые мясом, кровью и костями. Они всего боятся. Презренные трусы. Полная противоположность нашим идеалам. Неужели ты хочешь жить в их мире?

Роскуро посмотрел мимо Боттичелли вверх – туда, где из-под двери сочился вожделенный серебристый ручеёк света. И не ответил.

– Послушай меня, – твёрдо сказал Боттичелли. – Сейчас пора заняться пленником. Ты должен заставить его страдать. Иди, стибри у него эту красную тряпку. Она как раз оттуда, из верхнего мира. Наслаждайся, сколько влезет. Но сам туда, к свету, не ходи. Пожалеешь. – Старый крыс говорил, а медальон раскачивался на его когте взад-вперёд, взад-вперёд. – Ты для верхнего мира чужой. Ты – крыса. Крыса. Повтори за мной: «Я – крыса».

– Крыса, – повторил Роскуро.

– Эй, не мухлюй. Ты должен был сказать: «Я – крыса», а сказал просто «крыса». – Боттичелли недобро ухмыльнулся. – А ну, говори, как надо.

– Я – крыса.

– Ещё разок, – велел Боттичелли, размахивая медальоном.

– Я – крыса.

– Так-то. Крыса – она и есть крыса. Крысой родилась, крысой и помрёт. Вот и весь сказ. Во веки веков. Аминь.

– Да, – кивнул Роскуро. – Аминь. Я – крыса.

Он закрыл глаза. И снова увидел, как в золотом потоке света, медленно кружась, летит алая скатерть.

И тогда, читатель, он сказал себе, что ему нужна именно эта скатерть. А вовсе не свет.


^

Глава восемнадцатая

ПРИЗНАНИЯ



Роскуро, как и велел ему Боттичелли, отправился к узнику, чтобы заставить его страдать и чтобы забрать у него алую скатерть.

Узник, прикованный цепью прямо к полу, сидел, вытянув вперёд длинные ноги. Скатерть по-прежнему прикрывала его плечи.

Роскуро пролез сквозь прутья решётки и медленно, на полусогнутых лапах, стал подкрадываться к человеку по грязной склизкой топи.

Оказавшись совсем близко, он произнёс:

– Что ж, добро пожаловать! Мы счастливы, что отныне ты среди нас.

Мужчина зажёг спичку и взглянул на Роскуро.

Крысёнок с вожделением уставился на неровный свет.

– Продолжай, – предложил ему узник и, взмахнув рукой, погасил спичку. – Говори, крыса, если охота.

– Ты прав, – промолвил Роскуро. – Я крыса. Именно крыса. Не кто иной, как крыса. Ты удивительно наблюдателен и проницателен, с чем и позволь тебя поздравить.

– Чего тебе надо?

– Мне? Ничегошеньки! Лично мне не надо абсолютно ничего. А вот тебе нужен товарищ. И я пришёл составить тебе компанию, чтобы ты тут не свихнулся от одиночества.

– Крыса мне не товарищ.

– А как насчёт благожелательного слушателя?

– Кого-кого?

– Благожелательного слушателя. Ты ведь хочешь рассказать мне обо всех своих дурных деяниях? Покаяться в грехах?

– Каяться крысе? Да ты сбрендил!

– Послушай меня, – невозмутимо сказал Роскуро. – Закрой глаза. Представь, что я вовсе не крыса. Я просто голос. Голос в темноте. И я готов тебя слушать. Ты для меня важен.

Узник прикрыл глаза.

– Ладно, – промолвил он, – расскажу. Ты просто грязный крысёнок, поэтому какая разница – знаешь ты обо мне хоть что-то или нет? Врать тебе – много чести, поэтому я расскажу правду. Всю правду. – Он прокашлялся. – Меня упекли сюда за кражу. Я украл шесть коров. Двух бурых и четырёх пятнистых. Такое вот преступление. – Он открыл глаза и уставился в темноту. А потом вдруг рассмеялся. И снова закрыл глаза. – Но я совершил и другое преступление. Много лет назад. Они просто об этом не знают.

– Продолжай, – мягко подсказал Роскуро. И подполз ближе к человеку. Так близко, что смог дотронуться лапкой до волшебной алой скатерти.

– Я продал девочку, продал родную дочку. Выменял её на эту вот скатерть, да ещё на курицу-несушку и пригоршню сигарет.

Роскуро фыркнул. Подумаешь преступление! Его собственные родители с ним тоже не церемонились. И без колебаний променяли бы его на что-нибудь, просто никто им ничего путного не предлагал. А вообще человеческими преступлениями его, Роскуро, не удивишь. Ведь однажды, долгим воскресным днём, Боттичелли Угрызалло пересказал ему все признания, которые он услышал от узников за свою долгую жизнь. Чего только не творят люди!

– А потом… – произнёс узник.

– А потом… – ободряюще повторил Роскуро.

– Потом я сделал самое страшное. Я повернулся и ушёл. Я ушёл от неё, а она стояла там, плакала, звала меня… Но я даже не оглянулся. Даже не оглянулся. Господи, я просто шёл себе и шёл. – Он кашлянул. И всхлипнул.

– Вот оно что, – сочувственно сказал Роскуро, перебравшись на алую скатерть уже всеми четырьмя лапками. – Понимаю, понимаю. Скажи, тебе нравится скатерть, за которую ты продал дочку?

– Она тёплая.

– Значит, это того стоило?

– И цвет мне очень нравится.

– Но ведь скатерть постоянно напоминает тебе о твоём грехе?

– Ещё бы. – Узник снова шмыгнул носом. – Конечно напоминает.

– Давай я облегчу тебе жизнь, – произнёс Роскуро и, встав на задние лапки, отвесил узнику низкий поклон. – Чтобы ты смог позабыть о своём грехе, я у тебя эту вещицу… заберу.

Крысёнок вцепился зубами в вожделенную алую ткань и стащил скатерть с плеч человека.

– Эй, погоди! Отдай! Слышишь?

Но Роскуро оказался весьма проворен. Фюить – и он уже протащил скатерть сквозь прутья решётки. Прямо как фокусник! Представляешь, читатель?

– Отдай немедленно! – орал человек. – Это же всё, что у меня осталось!

– Именно так, – ответил Роскуро. – И именно поэтому я должен забрать у тебя эту скатерть.

– Грязная крыса!

– Это так верно! Не стану спорить.

С этими словами Роскуро покинул узника и потащил добычу себе в нору.

Там он её внимательнейшим образом рассмотрел.

Какое разочарование! Чем дольше он смотрел на скатерть, тем яснее понимал, что Боттичелли ошибся. Роскуро не нужна скатерть. Ему нужен свет, только свет, в потоках которого эта жалкая тряпка опускалась на пол подземелья.

Он хотел глотнуть света, как воздуха, и наполниться им без остатка. Он хотел захлебнуться в этом свете.

А для этого, читатель, он должен был подняться наверх. Роскуро понял, что это неотвратимо.






страница7/18
Дата конвертации22.12.2012
Размер1,14 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   18
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы