Анализ образа Беликова в произведении icon

Анализ образа Беликова в произведении



Смотрите также:
Анализ образа Беликова в произведении

«Человек в футляре»


. Введение

Человек — существо чувствительное, эмоциональное: веселится, когда ему хорошо, легко на душе, когда он видит радость других, и печалится, если что-то не ладится, вдруг навалилась беда, если с кем-то случилось несчастье. Это естественно. Так же естественно, как смеются над комедией или переживают вместе с героями трагедии. И обычно люди стараются разделить такие понятия, как добро и зло, любовь и ненависть, грустное и смешное... Чем тоньше художник, тем более сложное, неопределенное чувство возникает при знакомстве с его произведениями. Так и у Чехова: смешное у него грустно, а грустное — смешно, в его рассказах, повестях и пьесах огромное количество оттенков комедийного и драматического. А.П. Чехов хочет, чтобы люди были людьми и жили как люди. Наверное, поэтому в рассказах Чехова больше грустного, чем смешного. Драматизм содержания скрывается за комической ситуацией, поступками героев, веселыми шутками. Но постепенно радостные интонации исчезают, уступая место грустным, глухим, тяжелым. Серость, грязь, убожество существования отразил Чехов в своих произведениях. С одной стороны сытость и праздность богатых, с другой — ничтожество и бессилие бедных. И в городе, и в деревне жизнь людей пуста, бессодержательна, бессмысленна.

Ни одного порядочного человека вокруг. Лучшие люди умирают в расцвете сил, как Дымов в "Попрыгунье". В этом рассказе Чехов повествует о той части русской интеллигенции, которой он восхищался. В образе доктора соединились и повседневный героизм труда, и нравственная человеческая сила, и благодарная любовь к Родине. С образом Ольги Ивановны связана тема глупости обывателей. Посвятив всю жизнь поискам "великого" человека, она так и не увидела его рядом с собой, не поняла красоты и силы Дымова, талант и замечательные душевные качества которого были замечены только после смерти.

Такова грустная и трагическая судьба большинства представителей русской интеллигенции. Чехов видел несправедливость и бесчеловечность современной ему жизни и хотел показать это всем, поэтому в его произведениях можно встретить скорее сатиру и иронию, чем юмор. Наиболее ярко сатирическое начало проявилось в "Хамелеоне", "Толстом и тонком", "Рассказе, которому трудно подобрать название" и других. Острие сатиры Чехова направлено против правящих классов, либеральной интеллигенции, уродливых семейных отношений. Внешне смешон рассказ "Злоумышленник". Главный герой его — неграмотный мужичонка. Его судят за то, что он отвинтил гайку, "коей рельсы прикрепляются к шпалам", чтобы из нее сделать грузило. Весь рассказ — это диалог между "судебным следователем" и "злоумышленником".

Чехов обобщает образ этого несчастного мужичонки, и за ним встает такая народная беда, что не смеяться нужно, а скорее плакать. Со "Злоумышленником" перекликается рассказ "Человек в футляре". Главный герой его Беликов смешон благодаря своему наряду, поведению, образу жизни. Чехов с иронией описывает, как этот человек старается отгородиться от всего мира, "надеть" на себя "защищающий" его футляр. Тут Беликов использует все средства: от ваты в ушах и темных очков до вечной фразы "Как бы чего не вышло!" Писатель показывает тлетворное влияние "человека в футляре" на окружающих, "футлярности" в жизни — на саму жизнь. Беликов несет в себе нездоровое, безжизненное начало; не случайно после его смерти все почувствовали облегчение.

Но оказалось, что дело не в Беликове. Чехов подчеркивает, что зло беликовых — зло социальное, оно не может быть сосредоточено в одном человеке: "... а сколько еще таких человеков в футляре осталось, и сколько их еще будет!"


^ . Биография писателя

Антон Павлович Чехов родился в Таганроге. Обучался в греческой школе, затем в классической гимназии. В 1876 году отец Чехова разорился и был вынужден бежать в Москву, а Антон Павлович остался в Таганроге.

Свои первые литературные работы Чехов под разными псевдонимами посылает в столичные журналы; среди его первых произведений — не сохранившиеся комедии "Нашла коса на камень" и "Недаром курица пела", а также солидная драма "Безотцовщина". В 1879 году Чехов поступил на медицинский факультет Московского университета. Он много пишет и к 1882 году выпускает первый сборник "Шалость". С конца 1882 года Чехов сотрудничает с петербургским журналом "Осколки" .

Появляются рассказы, известные сейчас любому школьнику: "Двое в одном", "Сущая правда", "Смерть чиновника", "Толстый и тонкий". С 1885 года Чехов, не прекращая сотрудничества с редакцией "Осколков", начал печататься в разделе "Летучие заметки" "Петербургской газеты". На страницах газеты публикуются рассказы "Лошадиная фамилия", "Тоска", "Ванька", "Беглец". Эти рассказы также выходят в свет в сборниках "Пестрые рассказы" и "Невинные речи". Осенью 1887 года Чехов заканчивает комедию "Иванов", через некоторое время поставленную в Московском театре Корша. Пьеса вызвала бурю споров . После "Иванова" на свет появляются водевили "Медведь" и "Предложение". В октябре 1896 года Александринский театр ставит "Чайку", но публика спектакль не принимает. В 1898 году К. С. Станиславский и В. Н. Данченко встретились с Чеховым и договорились о постановке "Чайки"во МХАТе. Пьеса имела грандиозный успех. Две последующие пьесы — "Три сестры" и "Вишневый сад" — Чехов написал специально для МХАТа.

В 1900 году Чехов был избран почетным академиком пушкинского отделения РАН. В 1902 году после приказа царя, аннулировавшего избрание Горького академиком, Чехов и В. Г. Короленко отказываются от этого звания. В 1901 писатель женился на актрисе МХАТа О. Л. Книппер. 15 июля 1904 года в курортном городе Баденвейлере Чехов умер от туберкулеза.


^ . Краткое содержание рассказа

Конец XIX в. Сельская местность в России. Село Мироносицкое. Ветеринарный врач Иван Иванович Чимша-Гималайский и учитель гим назии Буркин, проохотившись весь день, располагаются на ночлег в сарае старосты. Буркин рассказывает Иван Ивановичу историю учителя греческого языка Беликова, с которым они преподавали в одной гимназии.

Беликов был известен тем, что «даже в хорошую погоду выходил в калошах и с зонтиком и непременно в теплом пальто на вате». Часы, зонтик, перочинный нож Беликова были уложены в чехлы. Он ходил в темных очках, а дома закрывался на все замки. Беликов стремился создать себе «футляр», который защитил бы его от «внешних влия ний». Ясны для него были лишь циркуляры, в которых что-нибудь запрещалось. Любые отклонения от нормы вызывали в нем смятение. Своими «футлярными» соображениями он угнетал не только гимназию, но и весь город. Но однажды с Беликовым произошла странная история: он чуть было не женился.

Случилось, что в гимназию назначили нового учителя истории и географии, Михаила Саввича Коваленко, человека молодого, веселого, из хохлов. С ним приехала его сестра Варенька, лет тридцати. Она была хороша собой, высока, румяна, весела, без конца пела и плясала. Варенька очаровала всех в гимназии, и даже Беликова. Тут и пришла в голову учителям мысль поженить Беликова и Вареньку. Беликова стали убеждать в необходимости жениться. Варенька стала оказывать ему «явную благосклонность», а он ходил с ней гулять и все повторял, что «брак вещь серьезная».

Беликов часто бывал у Коваленок и в конце концов сделал бы Вареньке предложение, если бы не один случай. Какой-то озорник на­рисовал карикатуру на Беликова, где тот был изображен с зонтом под руку с Варенькой. Экземпляры картинки были разосланы всем учителям. На Беликова это произвело очень тяжелое впечатление. Вскоре Беликов встретил на улице Коваленок, катающихся на велосипедах. Он был крайне возмущен этим зрелищем, так как, по его понятиям, учителю гимназии и женщине ездить на велосипеде не пристало. На другой день Беликов отправился к Коваленкам «облег чить душу». Вареньки не было дома. Брат же ее, будучи человеком свободолюбивым, с первого дня невзлюбил Беликова. Не стерпев его поучений насчет катания на велосипедах, Коваленко попросту спустил Беликова с лестницы. В этот момент в подъезд как раз входила Варенька с двумя знакомыми. Увидев катящегося по лестнице Беликова, она звонко рассмеялась. Мысль о том, что о происшедшем узнает весь город, привела Беликова в такой ужас, что он пошел домой, слег в постель и через месяц умер.

Когда он лежал в гробу, выражение лица у него было счастливое. Казалось, он достиг своего идеала, «его положили в футляр, из кото­рого он уже никогда не выйдет. Хоронили Беликова с приятным чув ством освобождения. Но через неделю жизнь потекла прежняя — «утомительная, бестолковая жизнь, не запрещенная циркуляром, но и не разрешенная вполне».

Буркин заканчивает рассказ. Размышляя об услышанном, Иван Иванович произносит: «А разве то, что мы живем в городе в духоте, в тесноте, пишем ненужные бумаги, играем в винт — разве это не футляр?»


^ . Анализ образа Беликова

4.1 Характер и поведение

Беликов — герой рассказа А. П. Чехова «Человек в футляре», учитель греческого языка. Образ Беликова Стал символом боязни жизни, олицетворением сакраментального «как бы чего не вышло». Не имеющий в рассказе имени-отчества, он - один из галереи чеховских «нелюдей».

Б. «всегда, даже в очень хорошую погоду выходил в калошах и с зонтиком и непременно в теплом пальто на вате. И зонтик у него был в чехле и часы в чехле из серой замши, и когда вынимал перочинный нож, чтобы очинить карандаш, то и нож у него был в чехольчике; и лицо, казалось, тоже было в чехле… Он носил темные очки, фуфайку, уши закладывал ватой, и когда садился на извозчика, то приказывал поднимать верх». Но Б. не просто человек с причудами — его осторожность агрессивна, все новое, непривычное, вообще выдающееся, вызывает у него страх и упорное противодействие. Его коллеги не имеют мужества «отмахнуться», ненавидят, но подчиняются: по его указке выгоняют «сомнительных» гимназистов, терпят его мучительные визиты. Б. страшен, а не смешон, в этом образе очевидны признаки демонического начала. Его смерть отдаленно напоминает рассказ Чехова «Смерть чиновника» (1883), герой которого тоже умирает от потрясения. Но обчихавший лысину важного лица Червяков — мелочь, ничтожество. Б.— колосс навеки застывшей, вечной догмы — погибает, потому что рухнули самые основы его «футлярного мира»: невеста катается на велосипеде, из дома, куда он по этому поводу пришел объясняться, вышвырнули, наговорив неслыханных грубостей, и в довершении всего его — демона — высмеяли. Безудержным «ха-ха-ха» Вареньки Коваленко, счастливым образом избежавшей брака с этим человеком, «завершилось все: и сватовство, и земное существование Беликова».Беликов «Всегда, даже в очень хорошую погоду выходил в калошах и с зонтиком и непременно в теплом пальто на вате. И зонтик у него был в чехле и часы в чехле из серой замши, и когда вынимал перочинный нож, чтобы очинить карандаш, то и нож у него был в чехольчике; и лицо, казалось, тоже было в чехле ... Он носил темные очки, фуфайку, уши закладывал ватой, и когда садился на извозчика, то приказывал поднимать верх». Но Б. «всегда, даже в очень хорошую погоду выходил в калошах и с зонтиком и непременно в теплом пальто на вате. И зонтик у него был в чехле и часы в чехле из серой замши, и когда вынимал перочинный нож, чтобы очинить карандаш, то и нож у него был в чехольчике; и лицо, казалось, тоже было в чехле… Он носил темные очки, фуфайку, уши закладывал ватой, и когда садился на извозчика, то приказывал поднимать верх». Но Б. не просто человек с причудами — его осторожность агрессивна, все новое, непривычное, вообще выдающееся, вызывает у него страх и упорное противодействие. Его коллеги не имеют мужества «отмахнуться», ненавидят, но подчиняются: по его указке выгоняют «сомнительных» гимназистов, терпят его мучительные визиты. Б. страшен, а не смешон, в этом образе очевидны признаки демонического начала. Его смерть отдаленно напоминает рассказ Чехова «Смерть чиновника» (1883), герой которого тоже умирает от потрясения. Но обчихавший лысину важного лица Червяков — мелочь, ничтожество. Б.— колосс навеки застывшей, вечной догмы — погибает, потому что рухнули самые основы его «футлярного мира»: невеста катается на велосипеде, из дома, куда он по этому поводу пришел объясняться, вышвырнули, наговорив неслыханных грубостей, и в довершении всего его — демона — высмеяли. Безудержным «ха-ха-ха» Вареньки Коваленко, счастливым образом избежавшей брака с этим человеком, «завершилось все: и сватовство, и земное существование Беликова».Беликов не просто человек с причудами — его осторожность агрессивна, все новое, непривычное, вообще выдающееся, вызывает у него страх и упорное противодействие. Его коллеги не имеют мужества «отмахнуться», ненавидят, но подчиняются: по его указке выгоняют «сомнительных» гимназистов, терпят его мучительные визиты. Б. «всегда, даже в очень хорошую погоду выходил в калошах и с зонтиком и непременно в теплом пальто на вате. И зонтик у него был в чехле и часы в чехле из серой замши, и когда вынимал перочинный нож, чтобы очинить карандаш, то и нож у него был в чехольчике; и лицо, казалось, тоже было в чехле… Он носил темные очки, фуфайку, уши закладывал ватой, и когда садился на извозчика, то приказывал поднимать верх». Но Б. не просто человек с причудами — его осторожность агрессивна, все новое, непривычное, вообще выдающееся, вызывает у него страх и упорное противодействие. Его коллеги не имеют мужества «отмахнуться», ненавидят, но подчиняются: по его указке выгоняют «сомнительных» гимназистов, терпят его мучительные визиты. Б. страшен, а не смешон, в этом образе очевидны признаки демонического начала. Его смерть отдаленно напоминает рассказ Чехова «Смерть чиновника» (1883), герой которого тоже умирает от потрясения. Но обчихавший лысину важного лица Червяков — мелочь, ничтожество. Б.— колосс навеки застывшей, вечной догмы — погибает, потому что рухнули самые основы его «футлярного мира»: невеста катается на велосипеде, из дома, куда он по этому поводу пришел объясняться, вышвырнули, наговорив неслыханных грубостей, и в довершении всего его — демона — высмеяли. Безудержным «ха-ха-ха» Вареньки Коваленко, счастливым образом избежавшей брака с этим человеком, «завершилось все: и сватовство, и земное существование Беликова».Беликов страшен, а не смешон, в этом образе очевидны признаки демонического начала. Его смерть отдаленно напоминает рассказ Чехова «Смерть чиновника» (1883), герой которого тоже умирает от потрясения. Но обчихавший лысину важного лица Червяков — мелочь, ничтожество. Б. «всегда, даже в очень хорошую погоду выходил в калошах и с зонтиком и непременно в теплом пальто на вате. И зонтик у него был в чехле и часы в чехле из серой замши, и когда вынимал перочинный нож, чтобы очинить карандаш, то и нож у него был в чехольчике; и лицо, казалось, тоже было в чехле… Он носил темные очки, фуфайку, уши закладывал ватой, и когда садился на извозчика, то приказывал поднимать верх». Но Б. не просто человек с причудами — его осторожность агрессивна, все новое, непривычное, вообще выдающееся, вызывает у него страх и упорное противодействие. Его коллеги не имеют мужества «отмахнуться», ненавидят, но подчиняются: по его указке выгоняют «сомнительных» гимназистов, терпят его мучительные визиты. Б. страшен, а не смешон, в этом образе очевидны признаки демонического начала. Его смерть отдаленно напоминает рассказ Чехова «Смерть чиновника» (1883), герой которого тоже умирает от потрясения. Но обчихавший лысину важного лица Червяков — мелочь, ничтожество. Б.— колосс навеки застывшей, вечной догмы — погибает, потому что рухнули самые основы его «футлярного мира»: невеста катается на велосипеде, из дома, куда он по этому поводу пришел объясняться, вышвырнули, наговорив неслыханных грубостей, и в довершении всего его — демона — высмеяли. Безудержным «ха-ха-ха» Вареньки Коваленко, счастливым образом избежавшей брака с этим человеком, «завершилось все: и сватовство, и земное существование Беликова».Беликов — колосс навеки застывшей, вечной догмы погибает, потому что рухнули самые основы его «футлярного мира»: невеста катается на велосипеде, из дома, куда он по этому поводу пришел объясняться, вышвырнули, наговорив неслыханных грубостей, и в довершении всего его — демона высмеяли. Безудержным «ха-ха-ха» Вареньки Коваленко, счастливым образом избежавшей брака с этим человеком, «завершилось все: и сватовство, и земное существование Беликова».

Учитель гимназии Беликов не случайно оказался образом нарицательным, олицетворяющим общественное явление, получившее название «беликовщины». «Он был замечателен тем, что всегда, даже в очень хорошую погоду, выходил в калошах и с зонтиком и непременно в тёплом пальто на вате. И зонтик у него был в чехле, и часы в чехле из серой замши, и когда вынимал перочинный нож, чтобы очистить карандаш, то и нож у него был в чехольчике; и лицо, казалось, тоже было в чехле, так как он всё время прятал его в поднятый воротник. Он носил тёмные очки, фуфайку, уши закладывал ватой… Одним словом, у этого человека наблюдалось постоянное и непреодолимое стремление окружить себя оболочкой, создать себе, так сказать, футляр, который уединил бы его, защитил бы от внешних влияний. Действительность раздражала его, пугала, держала в постоянной тревоге, и, быть может, для того, чтобы оправдать эту свою робость, своё отвращение к настоящему, он всегда хвалил прошлое и то, чего никогда не было».А далее звучит сигнал, который был столь понятен современникам Чехова. Беликов — учитель древних языков, но во имя чего он их преподавал? Они «были для него, в сущности, те же калоши и зонтик, куда он прятался от действительной жизни». Это уже прямой намёк на только что завершившуюся эпоху. Преподавание древних языков в гимназиях рассматривалось министрами Александра III как средство, призванное отвлечь молодёжь от «вредных» увлечений, от интереса к злобе дня. «И мысль свою Беликов также старался упрятать в футляр».
Обратим внимание, как от бытовых вещей, предметов домашнего обихода образ «футляра» движется, набирает силу и превращается в «футлярный» образ мыслей, вновь замыкающийся в финале на калошах и зонтике. Создаётся гротескный образ человека, придающегося «футлярному» существованию, отгородившегося наглухо от жизни. А далее Чехов покажет, что учитель гимназии Беликов далеко не безобидный человек. Он давил, угнетал всех на педагогических советах и ему уступали. Учителя боялись его, и директор боялся. «Вот подождите же, наши учителя нард всё мыслящий, глубоко порядочный, воспитанный на Тургеневе и Щедрине, однако же этот человечек, ходивший всегда в калошах и с зонтиком, держал в руках всю гимназию целых пятнадцать лет! Да что гимназию? Весь город!»… Напрашивается недоговорённое Чеховым: «Да что весь город? Всю страну!»
Беликов потому и страшен окружающим его интеллигентам, что своими повадками, своим образом жизни и мысли он воплощает характерные особенности русской государственности с её ненавистью к свободомыслию и страхом перед ним, с её мундирными, полицейскими замашками. Этот Беликов, повторяющий «как бы ничего не вышло», ходит по квартирам «и как будто что-то высматривает. Посидит этак, молча, час-другой и уйдёт. Это называлось у него «поддерживать добрые отношения с товарищами».
Неспроста боятся таких посещений наученные горьким опытом политического сыска русские интеллигенты. Добровольная роль доносчика, фискала Беликову вполне к лицу. Недовольный «вольномыслием» учителя Коваленко, Беликов говорит: «… Я должен буду доложить господину директору содержание нашего разговора… в главных чертах. Я обязан это сделать». И не удивительно, что за последние 10-15 лет под влиянием таких людей, как Беликов, в городе стали бояться всего. «Боялись громко говорить, посылать письма, знакомиться, читать книги…».
Из описания тщедушного гимназического учителя вырастают точно обозначенные приметы эпохи: мысль, которую стараются запрятать в футляр; господство циркуляра запрещающего; разгул шпионства, высматривания, доноса; газетные статьи с обоснованием запретов на всё, вплоть до самых нелепых («запрещалась плотская любовь»). И как итог — страх рабский, добровольный, всеобщий. И это не случайно. Давление действенно там, где есть готовность ему подчиняться.
Но проникает в город веяние новых времён. Среди учителей гимназии появляются независимые люди вроде преподавателя Коваленко. «Не понимаю, — говорит Коваленко, — как вы перевариваете этого фискала, эту мерзкую рожу. Эх, господа, как вы можете тут жить! Атмосфера у вас удушающая, поганая. Разве вы педагоги, учителя? Вы чинодралы, у вас не храм науки, а управа благочиния, и кислятиной воняет, как в полицейской будке». С приходом в гимназию таких людей заканчивается век Беликова. Он умирает. И теперь, «когда он лежал в гробу, выражение у него было кроткое, приятное, даже весёлое, точно он был рад, что наконец его положили в футляр, из которого он уже никогда не выйдет. Да, он достиг своего идеала!».
Во время похорон стояла дождливая погода и все учителя гимназии «были в калошах и с зонтами». О многом говорит эта чеховская деталь. Умер Беликов, а «беликовщина» осталась в душах людей. «Вернулись мы с кладбища в добром расположении. Но прошло не больше недели, и жизнь потекла по-прежнему, такая же суровая, утомительная, бестолковая, жизнь, не запрещенная циркулярно, но и не разрешённая вполне; не стало лучше». Такое завершающее рассуждение вновь звучало злободневно для современников Чехова, так как после смерти своего отца новый царь Николай II назвал «бессмысленными мечтаниями» те надежды на предоставление самых скромных прав, которые выражались в обществе, и заявил, что он будет «охранять начала самодержавия так же твёрдо и неуклонно, как охранял его незабвенный покойный родитель». Всё останется по-старому, не стало лучше — такие настроения, действительно, охватили большую часть русского общества в начале нового царствования. И слова учителя Буркина «… а сколько ещё таких человеков в футляре осталось, сколько их ещё будет!" отражали это угнетённое состояние. Иван Иванович вступает в спор с унылым выводом Буркина. В музыкальную композицию рассказа врываются, как партия трубы, слова человека, который не хочет удовлетвориться старой истиной о том, что всё будет, как было, а хочет решительных перемен, ломки вокруг себя. «А разве то, что мы живём в городе в духоте, — говорит он, — пишем ненужные бумаги, играем в винт — разве это не футляр? А то, что мы проводим всю жизнь среди бездельников, сутяг, глупых, праздных женщин, говорим и слушаем разный вздор — разве это не футляр?
Видеть и слышать, как лгут… и тебя же называют дураком за то, что ты терпишь эту ложь; сносить обиды, унижения, не сметь открыто заявить, что ты на стороне честных, свободных людей, и самому лгать, улыбаться, и всё это из-за куска хлеба, из-за тёплого угла, из-за какого-нибудь чинишка, которому грош цена нет, больше жить так невозможно!»

Россия уже находилась в преддверии великих потрясений, и об ожидании скорых перемен одними из первых заговорили герои Чехова. Он не случайно пишет о таких людях: в самой действительности они попадались чаще, сама жизнь порождала их всё больше.

^ 4.2 Символический смысл образа Беликова

История образа «человека в футляре» даёт возможность проникнуть в лабораторию творчества Чехова. Мы видим, как постепенно проясняется и кристаллизуется этот образ, как из характерных деталей вырастает типическое обобщение.Образ «человека в футляре» раскрывается постепенно, всё более углубляясь как художественное обобщение. Сначала мы смотрим на Беликова «буркинскими» глазами. Затем слова Ивана Ивановича открывают новую перспективу образа, прямо связывая его с укладом жизни. Но и это ещё не всё. Прочитав рассказ до конца, мы как бы поднимаемся на новую ступень в осмыслении образа. Автор, казалось бы, ничего не добавляет от себя к разговору двух героев. Но одна деталь, как всегда у Чехова внешне совершенно «безобидная», вдруг заставляет взглянуть на рассказанное с новой, ещё более широкой точки зрения.

Образ Беликова символизирует тип чиновника, всего боящегося и держащего всех в страхе. Герой боялся всякого свежего слова, самостоятельной мысли, всего нового. Его любимое выражение — «Как бы чего не вышло» — стало классической формулой трусости. Беликов не только смешон, но и опасен, его трусливой осторожности боялись учителя и даже директор. Буркин говорит о Беликове: «Мы, учителя, боялись его. И даже директор боялся… Под влиянием таких людей, как Беликов, за последние десять-пятнадцать лет в нашем городе стали бояться всего. Бояться громко говорить, посылать письма, знакомиться, читать книги, бояться помогать бедным, учить грамоте».

На таких как Беликов держался царский режим, а беликовщина была порождением самодержавно-полицейского режима. Люди, подобные Беликову, душили все живое в обществе. В беликовщине воплощалась косность, стремление остановить жизнь, окутать все паутиной мещанства. Иван Иванович говорит, что беликовщиной пропитана вся жизнь интеллигенции. В образе Беликова воплощены характернейшие черты эпохи: герою и его прототипам органически враждебно все живое. Чехов пишет о Беликове: «Действительность раздражала его, пугала, держала в постоянной тревоге, и, быть может, для того, чтобы оправдать эту свою робость, свое отвращение к настоящему, он всегда хвалил прошлое… Для него были ясны только циркуляры и газетные статьи, в которых запрещалось что-нибудь».

Футлярные люди стремились оградить учащуюся молодежь от «развращающего» влияния новых, революционных идей. Учитель Беликов соединил в себе существенные и характернейшие черты, свойственные и высоким чинам, и чинам поменьше.

Тему "футлярного человека" можно по праву считать сквозной в творчестве Чехова. Первый шаг в раскрытии этой темы писатель делает еще в своем раннем произведении "Учитель словесности", но в 1898 году появляются три рассказа, так называемая "Маленькая трилогия", которые можно объединить в цикл на основе их общей проблематики.

Наиболее гротескную картину "футлярной" жизни автор дает в первом рассказе трилогии, где тема заявлена уже в названии. Чехов рисует явно утрированный образ, который является художественным обобщением общественного явления того времени. Так, перед нами предстает Беликов — человек с весьма интересным и даже "замечательным" характером и привычками: "в очень хорошую погоду" он "выходил в калошах и с зонтиком и непременно в теплом пальто на вате. И зонтик у него был в чехле, и часы в чехле из серой замши, и когда вынимал перочинный нож, чтобы очинить карандаш, то и нож у него был в чехольчике; и лицо, казалось, тоже было в чехле, так как он все время прятал его в поднятый ворот". Не случайно автор уделяет особое внимание портрету героя. Он стремится при помощи характеристики быта, костюма Беликова раскрыть его душу, внутренний мир, показать его истинное лицо.

Так, уже из портретного описания мы видим, что учитель греческого языка полностью отгородился от живой жизни, наглухо заперся в своем "футлярном" мирке, кажущемся ему лучше подлинного. Футляр "обволакивает" мозг, контролирует мысли героя, подавляя положительные начала. Таким образом он лишается всего человеческого, живого, превращается в механическую машину правил и циркуляров.

Но страшнее всего то, что эти правила и предрассудки он навязывает всему окружающему миру, в котором все цели ставятся и достигаются только по необходимости. Угнетая всех своей осторожностью, Беликов давит на людей, заставляет их боятся: "Наши учителя — народ все мыслящий, глубоко порядочный, воспитанный на Тургеневе и Щедрине, однако же этот человечек, ходивший всегда в калошах и с зонтиком, держал в руках всю гимназию целых пятнадцать лет! Да что гимназию? Весь город!" Развивая мысль Чехова, мы понимаем, что "футляр" — это обобщенный образ всей России с его государственным режимом. Новый поворот в осмыслении проблемы вносит образ Мавры. Темнота и невежество людей из народа — тоже "футляр" охватывающий все большие стороны жизни.

Но в город проникают веяния нового времени. Появляются независимые, свободные личности, вскрывающие с беспощадной силой "удушающую атмосферу" такой жизни.


. "Футлярная" жизнь и ''футлярные люди''

Что такое "футлярная" жизнь? Никогда раньше, до Чехова, мы не слышали такого определения жизненной позиции. Чехов увидел пример такого существования в обществе, увидел и решил показать это нам, чтобы мы не совершили тех же ошибок, что и герои его рассказов.
Так, герой рассказа "Человек в футляре" — наиболее яркого из всех рассказов, поднимающих указанную проблему — рисуется автором хотя и в юмористических, но темных и серых тонах: "Он был замечателен тем, что всегда, даже в очень хорошую погоду, выходил в калошах и с зонтиком и непременно в теплом пальто на вате. И зонтик у него был в чехле, и часы в чехле из серой замши..., нож у него был в чехольчике... Он носил темные очки, фуфайку, уши закладывал ватой, и когда садился на извозчика, то приказывал поднимать верх".
Спрятавшись в свой мирок, куда он не хочет никого впускать, кроме своего древнегреческого языка, следующий во всем предписанным нормам и устоям, ни разу не отошедший от правил — таким представляется нам учитель греческого языка Беликов. Мрачный, скрытый, он постоянно прятался от людей и даже, когда приходил в гости к друзьям, чтобы поддерживать с теми хорошие отношения, не "вылазил" из своего футляра — сидел молча и тихо. Что это? Почему так?
Наверное, как отвечает на этот вопрос рассказчик — господин Буркин" это постоянное и непреодолимое стремление окружить себя оболочкой, создать себе, так сказать, футляр, который уединил бы его, защитил бы от Внешних Влияний".
Каких явлений? Ведь живут же люди в этом мире без футляров, и ничего с ними не случается. Почему он не может так жить? Воспитание ли, влияние среды ли? Автор не дает ответа на этот вопрос. Но мне кажется, что немаловажную роль в этом сыграло воспитание и постоянное одиночество учителя Беликова; также отсутствие настоящих друзей и непонимание его людьми. Как не понимали его коллеги, так не смогла разобраться в нем и Варенька, сестра новоприбывшего учителя географии и истории — Коваленко Михаила Савича. Хохотушка и в какой-то мере девушка немного легкомысленная, она не увидела в Беликове человека. Не он ли сам виноват в этом? Ведь человека как такового здесь не было. Он остался в футляре, спрятался там; его жизнь — футляр, и получается, что в конце концов никто и ничто не поможет выбраться ему из этого футляра, даже "новая Афродита" и любовь.
Но ведь так нельзя жить! Мы возмущаемся, бунтуем и ничего не можем сделать, ибо он сам выбрал себе такую жизнь — спокойную, без волнений, страстей, радостей и горестей. И когда репутация Беликова (тоже своего рода футляр), по его мнению, пошатнулась, он не смог этого пережить, и умер: "точно он был рад, что, наконец, его положили в футляр, из которого он уже никогда не выйдет. Да, он достиг своего идеала!"
Заметим еще одну мысль, к которой вернемся позже: этот рассказ Чехова не оптимистический и жизнеутверждающий, скорее наоборот. Автор обращает внимание на то, как влиял Беликов на жителей города, учителей, он "заставил" их жить в футляре, делал их жизнь такой же скучной и "обывательской", "мрачной" и "футлярной", какая жизнь была у него, и ведь после смерти учителя ничего не изменилось, и снова потекла жизнь суровая и утомительная, бестолковая и серая. И Буркин возмущается и отмечает: "И в самом деле, Беликова похоронили, а сколько еще таких человек в футляре осталось, сколько их еще будет". Мрачное и тяжелое впечатление у нас осталось после прочтения этого рассказа Чехова.
Почти такие же чувства мы испытываем, познакомившись с творением Антона Павловича "Ионыч". Он не в такой мере раскрывает тему "футлярной" жизни, но тем не менее... Хочется отметить, что в данном аспекте занимательны образы семьи Туркиных — Ивана Петровича и Веры Иосифовны и образ самого доктора Старцева. Их футляр не так заметен и очевиден, как футляр учителя Беликов. Но нельзя не обратить внимание на то, что жизнь семьи Туркиных — "футлярная" жизнь и сами они "футлярные" люди. Они создали маленький мирок, где Иван Петрович играет всегда роль радушного хозяина, а Вера Иосифовна постоянно читает свои романы гостям, не отсылая свои творения в издательство. Они никуда не выезжают да и зачем им это? Они хорошо живут в своем мирке, в своем роскошном футляре. Под их влияние и попадает Старцев; и если в начале рассказа это умная, активная, целеустремленная личность, то в конце это "человек в футляре": больница, покупка дома, снова больница... Длинная череда "однородных" и серых дней, Он превратился в "футлярного" человека, и похоже, ему это нравится.
Такая ли Оленька, героиня рассказа А. П. Чехова "Душечка"? Некоторые даже усомнятся в том, что она "футлярный" человек. Но если присмотреться к ней поближе, вы увидите ее маленький мирок, созданный ею мирок, где она должна кого-то любить и о ком-то заботиться. Если ее футляр разрушится, она погибнет, как Беликов. Хотя этот рассказ оставляет у нас более светлые ощущения, но все-таки мы возмущаемся вместе с писателем: как можно так жить? Ведь кругом дивный, богатый чувствами и знаниями мир. Пессимизм, горечь, понимание несовершенности этого мира. Вот чем наполнены рассмотренные нами рассказы.
А вот рассказ "Крыжовник" совсем другой. Да, здесь тот же футляр, но футляр, к которому человек стремился почти всю свою сознательную жизнь. Купить имение, поселиться в нем, вырастить крыжовник — такая мечта заставляет Николая, брата рассказчика, копить деньги, живя впроголодь, одеваясь как нищий, заставляет его "уморить" жену. "Он чертил план своего имения и всякий раз у него на плане выходило одно и то же: а) барский дом; б) людская; в) огород; г) крыжовник". Он искал, мечтал, голодал, и вот она — жизнь в футляре, которому и нужно то, чтобы крестьяне называли его "Ваше высокоблагородие", чтобы всегда еда была на столе да рядом кислый и твердый крыжовник.
"А где же оптимизм?" — спросите вы. Да, все та же перед нами жизнь "футлярных" людей. Но в отличие от других рассказов, здесь Чехов поражает своей жизнеутверждающей позицией, из которой явственно следует, что жизнь в футляре — это забота только о себе, о своем счастье,а в этом мире, чтобы подняться над суровой действительностью и чего-то добиться, надо делать счастливыми других людей. Счастья нет и не должно быть, а если в жизни есть смысл и цель, то смысл и цель вовсе не в нашем счастье, а в чем-то более разумном и великом. Делайте добро. И сразу светлеет на душе, и сразу хочется делать добро, хочется избавить мир от "футлярных" людей, хочется, чтобы каждый знал, что за его дверью стоит "кто-то с молоточком", напоминающий о несчастных людях. Может быть, тогда все мы выберемся из своих футляров и станем по-настоящему жить, не боясь страданий и боли, не боясь отступить от правил; станем no-настоящему счастливыми.


^ . Размышления над рассказом

Когда автор пробует представить себе этот образ, ему видится человечек, запертый в тесной маленькой черной коробочке. И самое интересное, что этот человечек не пытается вырваться из окружающих его стен, ему там хорошо, уютно, спокойно, он отгорожен от всего мира, страшного мира, заставляющего людей мучиться, страдать, ставящего их перед сложными проблемами, для решения которых необходимо обладать определенной решительностью, благоразумием. Чехов рисует человека, которому не нужен этот мир, у него есть свой, кажущийся ему лучше. Там все облачено в чехол, покрыто и внутри, и снаружи. Вспомним, как выглядел Беликов: даже "в очень хорошую погоду" он "ходил в калошах и с зонтиком и непременно в теплом пальто на вате". И зонтик, и часы у него были в чехле, даже "...лицо, казалось, тоже было в чехле, так как он все время прятал его в поднятый воротник". Беликов всегда носил "темные очки, фуфайку, уши закладывал ватой и когда садился на извозчика, то приказывал поднимать верх". То есть стремление уйти в футляр давало о себе знать всегда и везде.

Настоящее вызывало истинное отвращение у Беликова, он "всегда хвалил прошлое и то, чего никогда не было". Даже профессия его — преподаватель греческого языка — соответствует беликовскому мировоззрению: она как бы относит нас на много веков назад, в далекое прошлое. А его мышление? Оно тоже все закупорено, зашито. Он даже мысль свою прятал в футляр. "Для него были ясны только циркуляры и газетные статьи, в которых запрещалось что-нибудь". Почему? Да потому что в запрещении все четко, определенно, понятно. Все в футляре, ничего нельзя! Вот это — идеальная жизнь в понимании Беликова.

Но страшно другое: казалось бы, живешь ты в своем футляре — пожалуйста, живи и дальше. Но не таков был Беликов. Свои цепи, цепи правил, беспрекословного подчинения, истинной любви к начальству, он вешал на весь окружающий мир. И самое интересное, что он добивался своего, угнетая всех невероятной осторожностью, футлярными соображениями, он давил на людей, как бы обволакивая своим темным чехлом. Беликов против всего нового, яркого, постоянно опасается, как бы чего не вышло, как бы не дошло до начальства! Действительно, возникает ощущение закупоривания, даже безжизненности. Футляр "обволакивает" его мозг, служа "громоотводом", подавляя положительные эмоции на корню. Этот “черный футляр” не выдерживает яркого света, поэтому долой все, даже самые невинные, но не положенные по циркуляру развлечения.

Работая в коллективе, Беликов осознает, что надо бы поддерживать отношения с сослуживцами, а потому старается проявить дружественность, быть хорошим товарищем. Это, конечно, прекрасно, но в чем же эти чувства находят выражение? Он приходит к кому-нибудь в гости, тихо садится в углу и молчит, тем самым, как он думает, выполняя долг настоящего товарища.

Вполне естественно, что эту робкую "серую мышку" никто не любит, да и от него любви не ожидает. Но даже в таком человеке просыпаются какие-то чувства, пусть они очень слабенькие, можно сказать, "еще в самом зародыше", но они есть. И возникают эти чувства по отношению к Варваре Саввишне Коваленко, сестре нового учителя истории и географии. Но и тут Беликов "прячет голову в песок": все надо обдумать, проверить. "Варвара Саввишна мне нравится,... и я знаю, что жениться необходимо каждому человеку, но все это, знаете ли, произошло как-то вдруг... Надо подумать". Даже свадьба у Беликова должна быть строго "регламентирована", а то "женишься, а потом, чего доброго, попадешь в какую-нибудь историю". Принять ответственное решение Беликову очень трудно. Ему надо долго готовиться, собираться, а там, глядишь, и проблема сама собой решится, все будет вновь тихо и спокойно.

Но реакция Беликова на эти проблемы очень болезненная, за футлярностью, захлопнутостью от внешнего мира скрывается очень ранимый человек. Вспомним, как на него действует карикатура, что он испытывает, когда Варя видит его падающим с лестницы. Эти потрясения пробивают футляр, а для Беликова это равносильно смерти в прямом смысле слова. Но когда учитель греческого языка умирает, создается впечатление, что именно ради этого момента он и жил. "Теперь, когда он лежал в гробу, выражение у него было кроткое, приятное, даже веселое, точно он был рад, что наконец его положили в футляр, из которого он уже никогда не выйдет". Да, Беликов не выйдет, но "сколько еще таких человеков в футляре осталось, сколько их еще будет!"

Возможно, будет их еще много, но попробуем поразмыслить, что ждет человека, ведущего футлярный образ жизни, в старости. Ведь, наверное, в конце жизненного пути необходимо ощущение того, что не зря он жил на этом свете, нужен кто-то, кто позаботился бы о тебе, дал, так сказать, "водицы напиться". А если человек жил в футляре, футляре "без окон, без дверей", то что же его ждет? Одиночество, я думаю, нежелание окружающих принять в его судьбе какое-либо участие. А одиночество — это страшно, даже для тех, кто покрыт чехлом с ног до головы.


.Заключение

Чехов с иронией описывает, как этот человек старается отгородиться от всего мира, "надеть" на себя "защищающий" его футляр. Тут Беликов использует все средства: от ваты в ушах и темных очков до вечной фразы "Как бы чего не вышло!" Писатель показывает тлетворное влияние "человека в футляре" на окружающих, "футлярности" в жизни — на саму жизнь. Беликов несет в себе нездоровое, безжизненное начало; не случайно после его смерти все почувствовали облегчение. Но оказалось, что дело не в Беликове. Чехов подчеркивает, что зло беликовых — зло социальное, оно не может быть сосредоточено в одном человеке: “...а сколько еще таких человеков в футляре осталось, и сколько их еще будет!”


Литература


[1]А. П. Чехов. Человек в футляре. Москва: Советская энциклопедия, 1990.

[2]Адыгея Майкоп. Беликов. Москва: Азбуковник,2010.

[3]Громов М. П.. Книга о Чехове. Москва: Современник, 1989 - с.384.

[4]Ожегов В. П.. Анализ рассказа А. П. Чехова. М.: Советская энциклопедия, 1998.

[5]Чуковский К. И.. Чехов. Москва: Детгиз, 1958 - с.94.



Скачать 274.15 Kb.
Дата конвертации27.12.2012
Размер274.15 Kb.
ТипАнализ
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы