«Академия-Центр» icon

«Академия-Центр»



Смотрите также:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15
^

ВРЕМЕННАЯ ПЕРСПЕКТИВА И ПСИХИЧЕСКОЕ ЗДОРОВЬЕ


Существует еще одна чрезвычайно важная составляющая психического здоровья человека — его способность самосто­ятельно определять цели своей жизни, способность к само­проекции себя в будущее, наличие в его ментальности про­тяженной и содержательно насыщенной временной перспек­тивы будущего.

Эта проблема затрагивается многими исследователями, в особенности теми, кого интересует целостный процесс развития личности и индивидуальности человека на протя­жении всей его жизни. Так, Ш.Бюлер, которая рассматри­вала в качестве главной движущей силы развития врожден­ное стремление человека к самоосуществлению (которое она отличала от самореализации и самоактуализации), убе­дительно показала, что полнота самоосуществления, самоисполненности прямо связана со способностью человека ставить перед собой цели, адекватные его внутренней сущности (1957), и что обладание такими жизненными целями — условие сохранения психического здоровья личности (1961). С ее точки зрения, причиной неврозов выступают не столько сексуальные проблемы или чувство неполноценности, как учит психоанализ, сколько недоста­ток направленности, самоопределения. Обретение же целей жизни приводит к интеграции личности. Методологической основой таких рассуждений выступает для Ш.Бюлер кон­цепция фон Берталанфи и, в частности, его идея о свой­ственной живым системам тенденции к подъему напряже­ния, необходимому для активного преодоления среды. По­нятно, что эта концепция противоположна фрейдистскому пониманию движущих сил поведения человека как стрем­ления к снятию напряжения.

Таким же принципиальным противником принципа гомеостаза выступает и В.Франкл, который полностью разделяет понимание Ш.Бюлер самоосуществления как осуществления смысла, а не осуществления себя или са­моактуализации. "Самоактуализация, — пишет Франкл, — это не конечное предназначение человека. Это даже не его первичное стремление. Если превратить самоактуализацию в самоцель, она вступит в противоречие с самотрансцендентальностью человеческого существования. Подобно счастью, самоактуализация является лишь результатом, следствием осуществления смысла. Лишь в той мере, в ка­кой человеку удается осуществить смысл, который он на­ходит во внешнем мире, он осуществляет и себя. Если он намеревается актуализировать себя вместо осуществления смысла, смысл самоактуализации тут же теряется. Я бы сказал, что самоактуализация — это непреднамеренное следствие интенциональности человеческой жизни. Никто не смог выразить это более лаконично, чем великий фи­лософ Карл Ясперс, сказавший: "Человек становится тем, что он есть, благодаря делу, которое он делает сво­им" (В.Франкл, 1990, с.58-59).

Отсутствие осмысленной цели в жизни является по Франклу одной из причин невроза, ноогенного невроза, проявляющегося прежде всего в скуке и апатии, во внут­ренней пустоте, вследствие чего он и ввел понятие "экзис­тенциального вакуума". Франкл отмечает, что феномен эк­зистенциального вакуума в последнее время одновременно усиливается и распространяется. Даже фрейдистские психо­аналитики признают, что все больше пациентов страдают от отсутствия содержания и цели в жизни.

Проблема поиска смысла своего существования, опре­деления жизненных целей важна для сохранения психи­ческого здоровья любого человека и в любом возрасте. Но есть период в жизни человека, когда она становится дей­ствительно ключевой, определяющей, — это период юно­сти. То, что юноша, или старший школьник, стоит на пороге взрослой жизни, что он обращен в будущее, что обращенность в будущее составляет "аффективный центр" всей его внутренней жизни (Л.И.Божович), признается практически всеми психологами и, по-видимому, уже не требует доказательств. Однако общепризнанность этих ут­верждений сама по себе не решает чрезвычайно острой сегодня практической проблемы помощи нашим подрост­кам, юношам и девушкам в поиске себя, определении своего места в мире, в той предельно сложной ситуации, в которой все мы оказались.

Помните, какими размышлениями заканчивает Томас Манн свой замечательный роман "Волшебная гора" о чело­веке, молодость которого пришлась на период перед Пер­вой мировой войной, на начало XX века: "Человек живет не только своей личной жизнью, как отдельная индивиду­альность, но — сознательно или бессознательно — также жизнью целого, жизнью современной ему эпохи; и если даже он считает общие и внеличные основы своего суще­ствования чем-то безусловно данным и незыблемым и да­лек от нелепой мысли критиковать их, как был далек наш Ганс Касторп, то все же вполне возможно, что он смутно ощущает их недостатки и их воздействие на его нравствен­ное самочувствие. Перед отдельным человеком могут стоять самые разнообразные задачи, цели, надежды и перспекти­вы, и он черпает в них импульсы для более высоких трудов и усилий; но если в том внеличном, что окружает его, если, несмотря на всю внешнюю подвижность своей эпо­хи, он прозревает в самом существе ее отсутствие всяких надежд и перспектив, если ему открывается ее безнадеж­ность, безысходность, беспомощность и если на все — со­знательно или бессознательно — поставленные вопросы о высшем, сверхличном и безусловном смысле всяких трудов и усилий эта эпоха отвечает глухим молчанием, то как раз у наиболее честных представителей человеческого рода та­кое молчание почти неизбежно вызывает подавленность, оно влияет не только на душевно-нравственный мир лич­ности, но и каким-то образом на ее организм, на ее физи­ческий состав. Если эпоха не дает удовлетворительных отве­тов на вопросы "зачем", то для достижений, превосходя­щих обычные веления жизни, необходимы либо моральное одиночество и непоследовательность, — а они встречаются весьма редко и по существу героичны, — либо мощная жизненная сила. Ни того, ни другого у Ганса Касторпа не было, вот почему его, вероятно, все же следовало назвать посредственностью, хотя ничуть не в обидном смысле это­го слова" (Т.Манн, 1959, с.48).

Кажется, что это описание "внеличного", эпохи, ко­торая не дает удовлетворительных ответов на вопрос "за­чем", прямо относится к тому, с чем сталкивается сегод­ня наш молодой соотечественник. Разрушение старой сис­темы социальных ценностей при отсутствии сколь-либо внятных перспектив не может не влиять на душевно-нрав­ственный мир подростков и юношей, да и непосредствен­но на их организм.

Подтверждением этому могут служить результаты социо­логического опроса, проведенного весной 1991 года (В.С.Собкин, П.С.Писарский, 1992).

Изучение авторами иерархии предпочитаемых жизнен­ных ценностей показало огромную значимость для совре­менных старшеклассников материальных ценностей. Этот факт согласуется с теми данными, которые получили мы при анализе особенностей мотивации, связанной с буду­щим, у московских школьников. Пользуясь методикой мотивационной индукции Ж.Нюттена, мы провели два срезовых обследования — одно в начале 80-х гг., до перестрой­ки, второе — спустя 10 лет, в начале 90-х, после пере­стройки. Сравнение этих материалов показывает, что в мо­тивации "послеперестроечных" старшеклассников значи­тельно больше мотивов, связанных со стремлением быть богатым, иметь машину, шикарную одежду, дом в Лондо­не и т. п., чем это было у "доперестроечных". А ведь и тогда, по мнению многих исследователей подросткового и юношеского возраста, наши школьники отличались слиш­ком большим прагматизмом.

Т.Томэ называет такой тип развития в юношеском воз­расте прагматическим: "Здесь мы находим ориентацию на целесообразность, на экономическое — по возможности — отвергание раздражении и на способы ухода от источ­ников беспокойства, чему придается первостепенное зна­чение. Этот принцип "урегулирования" определяет связь как с настоящим, так и с будущим" (Т.Томэ, 1978, с. 183). Этот тип развития он рассматривает как полюс, противоположный классической форме развития в юно­шеском возрасте, которую описал Шпрангер (Spranger, 1960) и которую сам Тома связывает с "творчески ориен­тированной" тематикой личностного события (он исходит в своих рассуждениях из теории тематического структури­рования, фиксирующей тесную связь между доминирую­щими мотивами и ценностными ориентациями, с одной стороны, и внутренними и внешними действиями — с другой). "Не сводя понятие творчества лишь к высочай­шим образцам художественного или научного труда, "творчески ориентированной" мы называем такую струк­туру событий, которая направлена относительно далеко в будущее, по форме и организации относительно незави­сима от содержаний, обычно считающихся целесообраз­ными или "разумными", и проявляется путем активного включения различных новых познавательных и формиру­ющих возможностей в собственный образ жизни индиви­да" (Т.Томэ, 1978, с. 182-183).

Эти два полюса, по Томэ, различаются и тем, что на одном, прагматическом, мы сталкиваемся с доминировани­ем гомеостатического принципа, а на другом — с доминиро­ванием принципа развития. Конечно, у любого молодого че­ловека есть обе тенденции — и гомеостатическая, и творчес­кая, однако соотношение их может быть очень различно благодаря биологическим, биографическим и социологичес­ким факторам.

Заметное доминирование у наших современных юношей и девушек прагматической формы развития личности, по всей видимости, связано прежде всего именно с социоло­гическим фактором. Ведь, пожалуй, единственный ответ эпохи на вопрос "Зачем?", который может расслышать по­средственный (как говорит Манн, "не в обидном смысле слова") сегодняшний подросток, — это именно ответ "Чтобы быть богатым, экономически независимым, чтобы иметь миллионы и т. п." Об этом все популярные телепере­дачи, вся реклама, и этому мало что противостоит в сегод­няшней нашей жизни. Но важно и еще одно обстоятельство. Советская система действительно сформировала особый тип личности, одной из важных особенностей которой яв­ляется принципиальное отсутствие у человека потребности самому выбирать собственные жизненные ценности, само­му строить свои жизненные планы, готовность некритично принимать как истинное, как необходимое, как свое, то, что дается откуда-то "сверху". Ведь если проанализировать, скажем, психологическую литературу советского периода, посвященную проблеме воли, то практически вся она по­священа тому, как развивается или, точнее, формируется способность человека подчинять свои действия, свою жизнь выполнению некоторой задачи, достижению неко­торой цели. При этом практически не обсуждается вопрос о том, откуда берутся сами эти задачи и цели, а ведь воля, сам процесс веления — это прежде всего самостоя­тельный выбор цели. Умение же подчинить себя выполне­нию задачи или достижению цели — это не воля в стро­гом смысле слова, а произвольность. Понятно, зачем со­ветской системе были нужны люди с развитой произволь­ностью, но с неразвитой волей. Эта абулия была мало заметна во времена, когда ценности и цели навязывались "сверху", более того, она создавала даже определенный внутренний комфорт, зато теперь, когда старая система ценностей рухнула и ушло само "навязывание" целей и ценностей, возникли многие сложности, прежде всего чи­сто психологические. Родители, обращающиеся в психоло­гические консультации по поводу своих детей-подростков и старших школьников очень часто приходят с одной и той же жалобой "он (она) ничего не хочет", "он (она) не знает, чего хочет".

Сказанное выше, кстати, не следует понимать в том смысле, что в процессе воспитания подрастающего поколе­ния вообще надо избегать приобщения детей к определен­ным моральным и социальным ценностям. Что-то такое, по мнению Франкла, происходит в современной Америке: "Массовый панический страх того, что смысл и цель могут быть нам навязаны, вылился в идиосинкразию по отноше­нию к идеалам и ценностям. Таким образом, ребенок ока­зался выплеснутым вместе с водой, и идеалы и ценности были в целом изгнаны... Для разнообразия процитирую вместо очередного глубинного психолога, вершинного пси­холога — Джона Гленна: "Идеалы — это основа выжива­ния!" (В.Франкл, 1990, с.66).

Итак, мы возвращаемся к тому, с чего начали, — к признанию важности наличия у человека, в особенности у молодого человека, идеалов, ценностей, жизненных це­лей, причем не любых, а способствующих действительно прогрессивному развитию личности, они важны именно как основа выживания, как основа психического здоро­вья и здоровья организма. Были проведены исследования, показывающие, что для различных категорий трудных подростков (делинквентов, неуспевающих, подростков с аддиктивным поведением и т. п.) характерны отсутствие жизненных целей, обеднение, сужение и деформация вре­менной перспективы (Н.Н.Толстых, А.С.Кулаков, 1989, В.С.Хомик, 1985, и др.). Различные деформации субъек­тивной перспективы будущего, процесса целеполагания обнаруживаются и при изучении больных шизофренией, неврозами, другими психическими заболеваниями (В.В.Ковалев, 1976). Но важно отметить, что развитие способности к целеполаганию, развитие содержательно наполненной и длительной перспективы будущего — это и вопрос психического здоровья обычных, нормальных и даже особо одаренных детей, подростков и юношей. Се­годня, когда общая социальная ситуация развития подра­стающего поколения в нашей стране не способствует фор­мированию оптимистического отношения к будущему, уверенности в завтрашнем дне, когда она достаточно аг­рессивно начинает навязывать одну-единственную цен­ность — материальное благополучие или даже сверхблаго­получие (ценность, неплохую саму по себе, но только если она не главная, не единственная у человека в нежном и хрупком подростковом возрасте), сегодня роль практи­ческой психологии в развитии конструктивного отноше­ния к будущему, в развитии воли как веления, как уме­ния самому стать хозяином своей жизни, своего будуще­го, может быть особенно велика.

Очевидно, на каждом возрастном этапе необходимы свои способы развития тех личностных способностей и об­разований, о которых мы говорим. К примеру, в очень интересном диссертационном исследовании Л.А.Кожариной (1992) было показано, как, какими средствами мож­но развивать волю у детей-дошкольников (не произволь­ность, а именно волю, выступающую на этом этапе раз­вития личности как инициативность, активность, изобре­тательность в игре) и какое благотворное влияние оказы­вает развитие воли на весь ход психического и личностно­го развития ребенка. Мы пытались найти способы активи­зации и организации процесса целеполагания, развития временной компетентности у старших школьников (Н.Н.Толстых, 1990). Однако следует разработать целост­ную программу развития способности к целеполаганию, воли, временной перспективы, охватывающую весь пери­од дошкольного, школьного, а возможно, и вузовского обучения. Необходимость в такой программе особенно ост­ро ощущается тогда и там, когда и где дети, подростки, юноши оказываются в трудных условиях жизни — эконо­мических, экологических и пр. Об этом свидетельствуют данные, полученные при обследовании старшеклассни­ков, проживающих в районах, пострадавших от Черно­быльской катастрофы.




страница14/15
Дата конвертации19.01.2013
Размер2,04 Mb.
ТипКнига
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы