Книга первая 29 icon

Книга первая 29



Смотрите также:
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23
^

ГЛАВА XVII (90)
О Писании


Один – Бог, возвещаемый Ветхим Заветом и Новым, в Троице воспеваемый и прославляемый, так как Господь сказал: не приидох разорити закон, но исполнити (Мф. 5, 17). Ибо Сам Он совершил наше спасение, ради которого [открыто] все Писание и все таинство. И опять: испытайте Писаний... и та суть свидетельствующая о Мне (Ин. 5, 39). И так как апостол сказал: многочастне и многообразне древле Бог глаголавый отцем нашим во пророцех, в последок дний сих глагола нам в Сыне (Евр. 1, 1-2), то поэтому через Духа Святого говорили закон и пророки, евангелисты и апостолы, пастыри и учители.

Поэтому всяко Писание богодухновенно, несомненно и полезно есть (2 Тим. 3, 16). Поэтому исследовать Божественные Писания – дело прекраснейшее и душеполезнейшее. Ибо, подобно тому как древо насажденное при исходищих вод (Пс. 1, 3), так и душа, орошаемая Божественным Писанием, утучняется и дает благовременный плод – православную веру и украшается вечно цветущими листьями, то есть1 богоугодными деяниями. Ибо и к добродетельному поступку, и к чистому созерцанию мы руководствуемся со стороны Святых Писаний. Ибо в них мы находим призыв ко всякой добродетели и отклонение от всякого зла. Итак, если мы будем любознательны, то будем и многознающими; ибо при помощи усердия и труда и благодати подающего Бога все правильно делается. Ибо просяй приемлет, и ищай обретает, и толкущему отверзется (Лк. 11, 10). Поэтому да будем стучать в прекраснейший рай Писаний, благовонный, сладчайший, весьма цветущий, звучащий вокруг наших ушей всевозможными криками духовных богоносных птиц, касающийся нашего сердца и утешающий скорбящее, успокаивающий гневающееся и преисполняющий вечною радостью; помещающий наш ум на блистающие золотом рамена Божественного голубя (см. Пс. 67, 14), пресветлыми и блистательнейшими его крыльями поднимающего вверх к Единородному Сыну и Наследнику Виноградаря духовного виноградника (см. Мф. 21, 38), и через Него приводящего к Отцу светов (Иак. 1, 17). Но да будем стучать не нерадиво, а напротив того – ревностно и терпеливо; да не изнеможем, стуча! Ибо при таких условиях рай Писаний будет открыт нам. Если мы прочитаем однажды и дважды и не распознаем того, что читаем, то да не впадем в уныние, но да останемся твердыми, да будем непрестанно говорить, да будем вопрошать! Ибо, говорит Писание, вопроси отца твоего, и возвестит тебе, старцы твоя, и рекут тебе (Втор. 32, 7). Ибо не во всех разум (1 Кор. 8, 7)2. Почерпнем себе из райского источника неиссякаемые и чистейшие воды, текущия в живот вечный (Ин. 4, 14). Да найдем в этом удовольствие, да возвеселимся неизмеримо, ибо Писания владеют благодатью неисчерпаемою! Если же мы могли бы получить себе что-либо полезное и от внешних писаний, то и это не принадлежит к числу запрещенного. Да сделаемся достойными одобрения купцами, собирая неподдельное и чистое золото, а поддельного избегая! Да примем слова прекраснейшие, а богов, достойных смеха, и неприличные басни да бросим от себя псам! Ибо от первых мы могли бы добыть себе весьма большую силу против вторых.

Должно же знать, что книг Ветхого Завета – двадцать две, соответственно буквам еврейского языка. Ибо евреи имеют двадцать две буквы, из которых пять удваиваются, так что их оказывается двадцать семь. Ибо двойные буквы – Κάφ (Каф), также и Μέμ (Мем), и Νουν (Нун), и Πέ (Пе), и Σαδί (Цаде). Посему, хотя этим образом считается и двадцать две книги, но оказывается книг двадцать семь вследствие того, что пять из них – двойные. Ибо книга Руфь соединяется с книгой Судей, и у евреев обе считаются за одну книгу; первая и вторая Царств – одна книга; третья и четвертая Царств – одна книга; первая и вторая Паралипоменон – одна книга; первая и вторая Ездры – одна книга. Таким, следовательно, образом книги соединены в четырех пятикнижиях и [еще] остаются две других книги, так что канонические книги существуют в таком виде3: пять, касающихся закона: книга Бытия, Исход, Левит, Числа, Второзаконие. Это – первое пятикнижие, называемое также и законом. Потом – другое пятикнижие, так называемые Γραφεια, а у некоторых называемые Αγιόραφα (Писание), которые суть такого рода: книга Иисуса, сына Навина, Судей вместе с Руфью, первая Царств вместе со второй – одна книга, третья вместе с четвертой – одна книга и две книги Паралипоменон – одна книга. Это – второе пятикнижие. Третье пятикнижие – написанные стихами книги: Иова, Псалтирь, Притчи Соломона, Екклезиаст его же, Песнь4 песней его же. Четвертое пятикнижие – пророческое: книга Двенадцати пророков – одна книга, Исаия, Иеремия, Иезекииль, Даниил. Потом две книги Ездры, соединяемые в одну книгу, и Есфирь. Πανάρετος же [сокровищница всех добродетелей], то есть книга Премудрости Соломона и книга Премудрости Иисуса, которую отец Сираха изложил по-еврейски, а по-эллински перевел внук его Иисус, сын Сираха. Хотя они отменны и прекрасны, но не находятся в числе [канонических] и не лежали в кивоте.

Нового же Завета [книги – следующие]: четыре Евангелия: Евангелие от Матфея, от Марка, от Луки, от Иоанна1; Деяния святых апостолов, изложенные евангелистом Лукой; семь Соборных посланий: одно – Иакова, два – Петровых, три – Иоанновых, одно – Иуды. Четырнадцать посланий апостола Павла; Апокалипсис евангелиста Иоанна; Правила святых апостолов [собранные] Климентом.
^

ГЛАВА XVIII (91)
О том, что говорится о Христе


Четыре родовых образа того, что говорится о Христе, ибо одно будет приличествовать Ему и до вочеловечения, другое – в [самом] соединении, третье – после соединения, четвертое – после воскресения. И того, что предшествует вочеловечению, шесть образов. Ибо одно из этого объясняет соединение естества и единосущие с Отцом, как, например, это изречение: Аз и Отец едино есма (Ин. 10, 30), и это: видевый Мене виде Отца (Ин. 14, 9), и это: Иже во образе Божии сый (Флп. 2, 6), и подобные. Другое показывает совершенство Ипостаси, как, например, это изречение: Сын Божий и образ ипостаси Его (Евр. 1, 2-3), и это: велика совета Ангел, Чуден, Советник (Ис. 9, 6) и подобные.

Третье показывает взаимное проникновение Ипостасей, как, например, это изречение: Аз во Отце, и Отец во Мне (Ин. 14, 10); и недвижимое пребывание, как, например: слово, и мудрость, и сила, и сияние. Ибо слово – в уме (слово же разумею самостоятельное), также и мудрость подобным образом, и сила – в могущественном, сияние – в свете находятся непоколебимо, изливаясь из них.

Четвертое показывает, что Он – от Отца, как Виновника, как, например: ^ Отец Мой болий Мене есть (Ин. 14, 28); ибо от Него Он имеет и бытие, и все то, что имеет; бытие – по рождению, а не по творению, в каковом роде изречения: Аз изыдох от Отца и приидох (Ин. 16, 28); и Аз живу Отца ради (Ин. 6, 57). А все то, что Он имеет, имеет не через уделение и не через научение, но как от Виновника, в каковом роде изречение: не может Сын творити о Себе ничесоже, аще не еже видит Отца творяща таким образом (Ин. 5, 19). Если Отца нет, то нет и Сына, ибо Сын – от Отца и в Отце, и вместе с Отцом, и не после Отца. Подобным образом и то, что Он делает, делает по внушению Его и вместе с Ним; ибо одна и та же самая; не подобная, но одна и та же воля, и деятельность, и сила Отца и Сына и Святого Духа.

Пятое показывает, что через Его деятельность исполняется Отческое желание2, и не как через орудие или раба, но как через самостоятельное и ипостасное Его Слово, и мудрость, и могущество, вследствие того, что в Отце и Сыне созерцается единое движение; в каковом роде – это изречение: вся Тем быша (Ин. 1, З)3, и это: посла слово Свое, и исцели я (Пс. 106, 20), и это: да веру имут, яко Ты Мя послал еси (Ин. 11, 42)4.

Шестое говорится пророчески. И из этого об одном говорится, как о будущем, как например: яве приидет (Пс. 49, 3); и изречение Захарии: се, Царь твой грядет тебе (Зах. 9, 9). И сказанное Михеем: се, Господь исходит от места Своего, и снидет и наступит на высоты земныя (Мих. 1, 3). О другом, будущем, говорится, как о прошедшем, в каковом роде это изречение: Сей Бог наш... Посем на земли явися и с человеки поживе (Вар. 3, 36, 38); и это: Господь созда мя начало путей Своих в дела Своя (Притч. 8, 22); и это: сего ради помаза Тя, Боже, Бог Твой елеем радости паче причастник Твоих (Пс. 44, 8) и подобные.

Конечно, то, что предшествует соединению, будет говориться относительно Него и после соединения; а то, что следует за соединением, прежде соединения никоим образом [в отношении к Нему неприложимо], если только не5 пророчески, подобно тому как мы говорили. Того же, что есть в соединении, три образа. Ибо, когда говорим сообразно с лучшею частью Его, то говорим об обожествлении плоти, и соединении с предвечным Словом, и превознесении ее, и о подобном, показывая прибывшее к плоти богатство вследствие как соединения, так и тесной связи ее с высочайшим Богом Словом. Когда же говорим, имея в виду1 худшую часть Его, то говорим о воплощении Бога Слова, вочеловечении, лишении, бедности, уничижении. Ибо это и подобное приписывается Слову и Богу вследствие соединения Его с человечеством. А всякий раз как говорим на основании обеих частей вместе, то говорим о соединении, общении, помазании, тесной связи, сообразности (Рим. 8, 29) и подобном. Итак, по причине этого третьего способа предлагаются и два способа, о которых сказано прежде. Ибо через соединение показывается, что и то, и другое получило вследствие связи с тем, которое вместе с ним находится, и проникновения [одного в другое]. Ибо говорится, что по причине ипостасного соединения плоть была обожествлена и сделалась Богом и причастного такому же Божеству, какому – и Слово; и что Бог Слово воплотился и сделался человеком, и был называем тварью и именуем именем новым (Ис. 62, 2)2; не потому, что два естества переменились в одно сложное естество, ибо невозможно, чтобы в одном естестве одновременно оказались противоположные естественные свойства; но потому, что два естества ипостасно соединились и имеют неслиянное и неизменное проникновение друг в друга. Проникновение же произошло не со стороны плоти, но со стороны Божества; ибо невозможно, чтобы плоть проникла через Божество; но Божественное естество, однажды проникая через плоть, даровало и плоти неизреченное проникновение в отношении к нему, которое, конечно, мы называем соединением.

Должно же знать, что в первом и втором образе того, что бывает в соединении, созерцается взаимность; ибо когда говорим о плоти, то говорим об обожествлении, и соединении с предвечным Словом, и превознесении, и помазании. Ибо это исходит от Божества, но созерцается относительно плоти. Когда же говорим о Слове, то говорим о лишении, воплощении, вочеловечении, уничижении и подобном, что, как мы говорили, переносится от плоти и к Слову, и к Богу, ибо Сам Он добровольно потерпел это.

Того же, что последовало за соединением, три образа. Первый, которым изъясняется Божественное естество, в каковом роде это изречение: Аз во Отце, и Отец во Мне (Ин. 14, 10); и: Аз и Отец едино есма (Ин. 10, 30). И все, что приписывается Ему прежде вочеловечения, это будет приписано Ему и после вочеловечения, кроме того, что Он [тогда еще] не принял плоти и естественных ее свойств.

Второй, которым изъясняется человеческое естество, в каковом роде это изречение: что ищете Мене убити, Человека, иже истину вам глаголах (Ин. 7, 19; 8, 40); и это: тако подобает вознестися Сыну Человеческому (Ин. 3, 14), и подобные.

Того же, что приличным человеку образом говорится и написано о Христе Спасителе, сказано ли то было Им, или сделано, шесть образов. Ибо одно из этого и было сделано, и было сказано естественным образом в целях домостроительства, как, например, рождение от Девы, как увеличение, так и преуспевание сообразно с возрастом, голод, жажда, усталость, слезы, сон, проязвление гвоздями, смерть и подобное, что есть естественные и беспорочные страсти. Ибо, хотя во всем этом находится соединение Божеского естества с человеческим, однако же веруется, что поистине это принадлежит телу, так как Божеское естество не терпело ничего из этого, но через это устраивает наше спасение.

Другое и было сделано, и было сказано для вида, как, например, когда Он спрашивал: где положисте Лазаря? (Ин. 11, 34), когда Он шел к смоковнице (см. Мф. 21, 19)3, когда уклонялся или незаметно отступал (см. Ин. 8, 59), когда молился (см. Ин. 11, 41), когда творяшеся далечайше ити (Лк. 24, 28). Ибо в этом и подобном Он не имел нужды ни как Бог, ни как человек; однако же принимал вид, как прилично человеку, где именно4 требовала нужда и польза, как, например, молился, для того чтобы показать, что Он не противник Богу, и чтобы почтить Отца1 как Свою Причину. Спрашивал Он не потому, что не знал, но для того, чтобы показать, что Он, будучи Богом, вместе с тем2 поистине есть и человек. Незаметно отступал Он для того, чтобы научить нас не подвергать себя безрассудно опасностям и не оставлять себя на произвол.

Третье и было сделано, и было сказано по присвоению и относительно, в каковом роде это изречение: ^ Боже мой, Боже мой, вскую Мя еси оставил? (Мф. 27, 46), и это: не ведевшаго греха по нас грех сотвори (2 Кор. 5, 21); и это: быв по нас клятва (Гал. 3, 13); и это: Сам Сын покорится покоршему Ему всяческая (1 Кор. 15, 28). Ибо ни как Бог, ни как человек, Он никогда не был покинут Отцом; не случилось ни греха, ни проклятия, и Он не имеет нужды быть в подчинении у Отца. Ибо поскольку Он – Бог, Он равен Отцу, и не враждебен, и не подчинен Ему; а поскольку Он – человек, Он никогда не сделался непослушным Родителю, чтобы возымел нужду в подчинении. Следовательно, Он говорил это, усвояя Себе наше лицо и поставляя Себя наряду вместе с нами. Ибо мы были подпавшими греху и проклятию, как непокорные и непослушные, и по этой причине покинутые.

Четвертое – по причине разделения, имевшего место в мысли. Ибо если мыслью разделишь то, что в действительности неотделимо, то есть плоть от Слова, то Он называется и рабом, и не обладающим ведением; ибо был с рабским и не обладавшим ведением естеством, и плоть, если не была соединена с Богом Словом, была рабскою и не обладавшею ведением; но, по причине ипостасного соединения с Богом Словом, и не была рабскою, и не обладала неведением. Вследствие того, Он назвал Отца даже Богом Своим.

Пятое – ради того, чтобы и открыть Себя нам, и укрепить нашу веру, в каковом роде это изречение: прослави Мя Ты, Отче... славою, юже имех у Тебе прежде мир не бысть (Ин. 17, 5). Ибо Сам Он, конечно, и тогда был прославлен, и теперь прославляется, но слава Его не была нам открыта и удостоверена. [Ибо сюда имеет отношение] и сказанное апостолом: нареченнем Сыне Божии в силе, по духу святыни, из воскресения от мертвых (Рим. 1, 4). Ибо через чудеса, и воскресение, и пришествие Святого Духа было открыто миру и удостоверено, что Он – Сын Божий. [Сюда относится] также и это изречение: преспеваше премудростию... и благодатию (Лк. 2, 52).

Шестое Он сказал по причине присвоения лица иудеев, считая Себя вместе с иудеями, подобно тому как Он говорил самарянке: вы кланяетеся, егоже не весте: мы кланяемся, егоже вемы: яко спасение от иудей есть (Ин. 4, 22).

Третий образ – тот, которым изъясняется едина Ипостась и показываются то и другое естество вместе; как, например, это изречение: Аз живу Отца ради: и ядый Мя, и той жив будет Мене ради (Ин. 6, 57); и это: ко Отцу Моему иду, и ктому не видите Мене (Ин. 16, 10); и это: не быша Господа славы распяли (1 Кор. 2, 8); и это: никтоже взыде на небо, токмо сшедый с небесе Сын Человеческий, сый на небеси (Ин. 3, 13) и подобные.

И из того, что последовало за воскресением, одно приличествует Божеству, в каковом роде это изречение: крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа (Мф. 28,19): во имя Сына, без сомнения, как Бога; и это: се, Аз с вами есмь во вся дни до скончания века (Мф. 28, 20) и подобные. Ибо, как Бог, Он – с нами. Другое приличествует человечеству, в каковом роде это изречение: ястеся за нозе Его (Мф. 28, 9); и это: и ту Мя видят (Мф. 28, 10) и подобные.

Того же, что последовало за воскресением и приличествует человечеству, различны образы. Ибо одно случилось, конечно, поистине, но не естественным образом, а сообразно с целью домостроительства для удостоверения того, что воскресло то самое тело, которое пострадало, как-то: раны, пища и питье после того, как Он воскрес. Другое случилось поистине и согласно с естественными законами, как-то: прохождение мест за местами без труда и вхождение через запертые двери. Третье – для вида, в каковом роде это: творяшеся далечайше ити (Лк. 24, 28). Четвертое приличествует тому и другому естеству вместе, в каковом роде это изречение: восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему (Ин. 20, 17); и это: внидет Царь славы (Пс. 23, 7); и это: седе одесную престола величествия на высоких (Евр. 1, 3). Пятое приличествует Господу как поставляющему Себя наряду с нами через1 разделение [т.е. Божеского от человеческого], имевшее место в одной только мысли, в каковом роде это изречение: Богу Моему и Богу вашему.

Поэтому возвышенное должно приписывать естеству Божескому и стоящему выше страстей и тела; и низменное – человеческому; а то, что обще, сложному естеству, то есть единому Христу, Который есть Бог и человек; и также должно знать, что то и другое принадлежит единому и Тому же Самому Господу нашему Иисусу Христу. Ибо, зная то, что принадлежит каждому, и видя, что то и другое совершается со стороны Одного, будем правильно веровать и не впадем в заблуждение. Из всего этого узнается различие соединенных естеств и то, что и Божество, и человечество, как говорит божественнейший Кирилл, в отношении к естественному качеству не одно и то же. Однако при всем этом один – Сын, и Христос, и Господь; и так как Он – один, то одно также и Лицо Его, потому что ипостасное соединение никаким образом не разделяется вследствие того, что познается различие естеств.




страница18/23
Дата конвертации20.02.2013
Размер3,04 Mb.
ТипКнига
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы