Книга первая 29 icon

Книга первая 29



Смотрите также:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23
^

Предисловие переводчика


Точное изложение православной веры, написанное преподобным Иоанном Дамаскиным и ныне предлагаемое вниманию благочестивых читателей в русском переводе, есть одно из замечательнейших святоотеческих творений как по своим великим, истинно редким внутренним достоинствам, так и по тому огромному значению, каким оно, в силу своих достоинств, всегда пользовалось и пользуется в христианской, особенно в Православной христианской Церкви. Достоинства и обусловленное ими значение его выяснятся в необходимой степени, если мы, во-первых, несколько скажем о тех святоотеческих и других творениях, которые, имея характер, подобный характеру рассматриваемого творения святого Иоанна Дамаскина, появились раньше времени жизни последнего; если, во-вторых, коснувшись вводных вопросов, например, о подлинности, времени, цели, разделении Точного изложения православной веры, вопроса об отношении его к другим творениям того же святого отца и иных подобного же рода вопросов; в-третьих, кратко отметим существенные пункты, входящие в содержание переводимого нами святоотеческого творения; если, в-четвертых, сопоставим Точное изложение православной веры с предшествовавшими ему догматическими и иными опытами, именно: указав на его зависимость от них и вообще на его отношение к ним и прочее; и если мы, наконец, в-пятых, оттенив его достоинства и приписываемые ему учеными недостатки, несколько укажем на отношение к этому творению святого Иоанна Дамаскина христианской Церкви всего последующего времени, до настоящего включительно. Все эти вопросы, будучи важны сами по себе, являются уместными также и вследствие назначения нашего перевода, как имеющего в виду не одних только образованных читателей, но и всех вообще лиц, которые с любовью относятся к святоотеческим творениям, ища в них для себя назиданий всякого рода, и которые имеют нужду в разъяснении такого рода обстоятельств прежде чтения самого святоотеческого творения. Раскрыв же все это, закончим свое предисловие к переводу указанием, в-шестых, на побуждения, его вызвавшие, а равно и на отличительные его свойства и особенности.
§ 11

До времен преподобного Иоанна Дамаскина появились следующие опыты более или менее систематического изложения христианских догматов веры.

1) Первым опытом довольно полного собрания и обозрения догматов веры и научного их исследования и изложения являются Строматы Климента Александрийского († 217 г.). Но в этом сочинении догматические вопросы не отделены от других: исторических, нравственных, философских, между частями его нет внутренней связи и последовательности. Притом, имея в виду при посредстве философии сообщить истине христианской Церкви вид более совершенный, оживленный и разнообразный, Климент иногда дает перевес философскому элементу в ущерб вере. Вообще систематической наукой о догматах веры Строматы не могут быть названы.

2) Сочинение Оригена († 254 г.) ^ О началах – замечательное явление в истории христианской догматики как опыт систематического и научного изложения догматов веры, во многом приближающийся к требованиям целостной науки, проникнутый одной мыслью и одной целью: в возможно полном и связном виде представить существенное и основное в учении христианском, все в христианстве философски представить осмысленным и разумным. Излагая здесь (главным образом в 1-2-й книгах) догматические истины, после них Ориген раскрывает (главным образом в 3-й книге) и нравственные, как неотделимые, по его мнению, от первых; а в силу тесной связи тех и других истин с вопросами о понимании Священного Писания здесь идет затем речь и о последнем (в 4-й книге). Главнейший недостаток – увлечение по местам философскими мыслями, вследствие чего некоторые его положения не могут быть одобрены с церковной точки зрения. Есть и другие мелкие недостатки, касающиеся, например, плана сочинения. Но все они, равно как и неправильные мысли, допущенные не намеренно, по неумеренной ревности, искупаются великими достоинствами труда, имевшего поэтому громадное значение в последующей истории догматической науки.

3) Из ^ Катехизических поучений святителя Кирилла Иерусалимского (IV в.) огласительные раскрывают догматическое учение, содержащееся в каждом члене символа Иерусалимской Церкви, тайноводственные – учение о таинствах: Крещении, Миропомазании и Евхаристии. Священное Писание, Священное Предание, вселенское учение Церкви – вот данные, с которыми постоянно сообразуется святой отец при раскрытии истин веры. Однако в поучениях нет ни достаточной полноты, ни строгого разграничения догматов от других христианских истин, общий характер их – более проповеднический и наставительный, чем научный и систематический.

4) ^ Великое огласительное слово святителя Григория, епископа Нисского (IV в.), в большей степени запечатлено научным характером; здесь обстоятельно и глубокомысленно раскрываются те христианские догматы, речь о которых была вызываема тогдашними условиями времени: о Пресвятой Троице, воплощении, Крещении, Евхаристии и последней участи человека.

5) ^ 23 главы 5-й книги против ересей, написанной блаженным Феодоритом (V в.), кратко и отчетливо раскрывают догматические истины, хотя и не все, притом, без смешения их с другими истинами: нравственными и прочими.

6) Commonitorium (Наставление) лиринского монаха Викентия (V в.) – не опыт самого изложения догматов, а только теория его, указывающая то, чем руководствоваться при исследовании, раскрытии и доказательстве истин христианской веры.

7) Сочинения блаженного Августина (354-430):

а) ^ Enchiridion ad Laurentium (Руководство для Лаврентия), представляя собою первый на Западе опыт совокупного и целостного изложения догматов веры, по характеру и методу более подходит к нашему катехизису, чем к научной системе;

б) ^ De doctrina сhristiana (О христианском учении), в большей степени обладая научным характером, однако, главным образом преследует цель чисто герменевтическую, а не раскрытие догматов веры, которому отводится лишь второстепенное место, и

в) ^ De civitate Dei (О граде Божием), часто довольно обстоятельно и научно трактуя о Боге, творении, Ангелах, человеке и падении, Церкви, воскресении и последнем суде, тем не менее, преследует цель не догматическую, а философскую и историческую.

8) ^ De dogmatibus ecclesiasticis (О церковных догматах) Геннадия Массалийского († 495 г.) есть один, довольно, впрочем, подробный, перечень, без связи и порядка, христианских догматов, имеющий в виду различные ереси и заблуждения.

9) ^ De fide seu de regula verae fidei (О вере или о правиле истинной веры) Фульгенция, епископа Руспенского (VI в.), раскрывая учение о Творце и воплощении, о тварях (телах и духах), составе первого человека и наследственном грехе, о суде и воскресении, о христианских средствах для оправдания, и здесь о вере, Крещении, благодати и благодатном избрании, о Церкви и отверженных, и страдая многими недостатками касательно своего плана, тем не менее, с точки зрения условий того времени, есть вполне пригодный и удовлетворительный опыт, не оставшийся без значительного влияния на некоторых из позднейших схоластических богословов на Западе.

10) Более библейско-экзегетического, чем догматического, характера творение Юнилия Африканского (VI в.) ^ Departibus divinae legis (О частях Божественного закона) в одной своей части обозревает святые книги, а в другой раскрывает их учение о Боге, настоящем и будущем мире.

11 -12) Из VII века могут быть только упомянуты:

а) ^ Libri sententiarum (Книги мнений) Исидора Севильского – сборник, составленный почти исключительно по Августину;

б) Loci communes (Общие места) Леонтия Кипрского, при составлении своего сборника руководившегося греческими отцами.

Остальные из творений, появившиеся до времени святого Иоанна Дамаскина и в той или иной мере имеющие догматический характер, не могут быть причислены к опытам, более или менее удовлетворяющим требованиям целостного, научного и систематического изложения догматов христианской веры. Но если эти творения не представляли собою для святого Иоанна Дамаскина образца для построения системы догматического богословия, то они были важны для него в другом отношении: вызываемые большей частью теми или другими ересями и поэтому обыкновенно раскрывающие какие-либо отдельные только догматические истины, они могли помогать святому отцу при уяснении и изложении им этих именно отдельных истин, и тем более, что таких творений весьма много (почему здесь их и не пересчитываем, имея в виду упомянуть о главнейших из них ниже: в § 4 Предисловия и в Приложениях I и II к переводу), и что иные из них (например, принадлежащие святителю Григорию Богослову) поистине прекрасны и вызывают бесконечное удивление, и потому были хвалимы даже на Вселенских Соборах.

Но еще более надежным руководителем для преподобного Иоанна Дамаскина могли быть вероопределения и вообще постановления бывших до него – различных как Вселенских, так и Поместных Соборов.
§ 2

Переходя к переводимому нами творению святого Иоанна Дамаскина, носящему название Точное изложение православной веры, мы намерены коснуться следующих вопросов: 1. действительно ли оно принадлежит этому святому отцу; 2. когда оно появилось; 3. с какой целью оно написано или, что в данном случае стоит в связи с этим вопросом, в каком отношении находится оно к некоторым другим его творениям; и наконец, 4. в том ли виде оно сохранилось до нас, в каком первоначально произошло?

1. Что ^ Точное изложение православной веры принадлежит святому Иоанну Дамаскину, все согласны; но не все были согласны с тем, что это – тот святой Иоанн Дамаскин, который жил в VIII веке и был знаменитым обличителем врагов иконопочитания. Некоторые автором этого творения считали святого Иоанна, будто бы также Дамаскина, но жившего во времена императора Феодосия (царствовал в 379-395 гг.), и выдавали его за ученого и сведущего в делах Божественных мужа. Но с ними согласиться нельзя: 1) ни греческие, ни латинские, ни иные древние писатели не упоминают об Иоанне Дамаскине, который жил бы при названном императоре. При нем был известен своею святостью муж по имени Иоанн, на которого рассматриваемые ученые и указывают, но он происходил не из Дамаска, а из иного места: его обыкновенно считают египтянином, который, притом (по свидетельству, например, Созомена), никогда не удалялся из Египта ни в какую страну, кроме Фиваиды, где управлял весьма многими монастырями; 2) как известно из наиболее достоверных источников, этот Иоанн Египтянин был почти αγράμματος (неученый) и потому не мог быть автором такого великого творения, как рассматриваемое нами. Предположение, что он мог написать его исключительно по Божественному вдохновению, в данном случае не имеет на своей стороне никаких сколько-нибудь прочных оснований; 3) Но если даже и допустить, что Иоанн Египтянин мог написать такое творение или сам от себя, или по Божественному вдохновению, однако все-таки он не был в действительности его автором. Он (по свидетельству Созомена, Каллиста) уже был в Фиваиде до италийской экспедиции Феодосия против тирана Евгения1, а в Фиваиду переселился стариком. Следовательно, он или не пережил Феодосия, или, если пережил, то немного, и потому не мог пользоваться творениями святителей Василия Великого, Григория Назианзина, Григория Нисского, Иоанна Златоуста, Прокла и Кирилла, из которых иные не были изданы, а другие еще не могли быть ему известны; 4) Но, если даже допустить, что он дожил и до времен Феодосия Младшего (царствовал в 408-450 гг.), хотя блаженный Феодорит и Созомен говорят противное, и был современником святителю Кириллу Александрийскому, то, спрашивается, почему о своих современниках он отзывается, как о αγάους (святых), ιερους (священных), μακαρίους (блаженных)? Святитель Кирилл, возрастом младший почти из всех перечисленных святых отцов и учителей Церкви1, автором Точного изложения православной веры восхваляется и почитается одинаково, например, со святителем Афанасием. Далее, 5) как святой Иоанн Египтянин мог знать о тех ересях, которые появились после него и которые имеются в виду в рассматриваемом творении или как бывшие, или как существующие: таковы, например, монофелиты, несториане, монофизиты, диоскориане, иконоборцы? Наконец, 6) греки, которым, без сомнения, в этом деле должно более доверять, все едиными устами называют одного только Иоанна Дамаскина, который жил во дни Льва Исаврянина (царствовал в 717-741 гг.), автором данного творения. Да и все вообще данные и соображения говорят в этом смысле. И это решение вопроса считается между учеными настолько твердо установленным, что некоторые даже специальные монографии о святом Иоанне Дамаскине (напр., Langen'a; Gotha; 1879) умалчивают о противниках его всецело, очевидно, считая лишним поднимать вопрос однажды решенный.

2. Когда, в частности, святой Иоанн Дамаскин написал ^ Точное изложение православной веры, определенно сказать совершенно невозможно по недостатку необходимых для этого данных. Но ввиду того, что слишком глубокое и возвышеннейшее содержание этого творения и тщательнейшая его обработка предполагают собою в его авторе человека, который весьма обстоятельно изучил и выяснил себе раскрываемые им вопросы, ввиду того, далее, что писатель весьма близко знаком со множеством святоотеческих творений предшествовавшего ему времени, – можно предполагать, что оно написано святым отцом не раньше, чем около конца его жизни. А так как год его смерти точно неизвестен – смерть преподобного Иоанна Дамаскина относят то ко времени до 754 года, то к 777 году, – то поэтому о времени происхождения Точного изложения православной веры ученые говорят обще: оно произошло или «около времени Льва Исаврянина», или «около половины VIII века».

3. ^ Точное изложение православной веры находится в весьма тесном отношении к Диалектике [или Κεφάλαια φιλοσοφικά] и Книге о ересях [Περί αιρέσεων εν συντομία, οθεν ηρξαντο και πόθεν γεγόνασιν] написанным тем же святым отцом, так что все эти три творения представляют собою только части одного, носящего заглавие (Ιωάννου του Δαμασκηνου πηγη γνώσεως) Иоанна Дамаскина Источник знания. При этом переводимое нами творение занимает настолько первенствующее положение между остальными двумя, что эти последние в отношении к нему могут быть рассматриваемы в смысле вводных: Диалектика – в смысле философского введения, а Книга о ересях – в смысле исторического. Сам святой Иоанн Дамаскин в Предисловии к Источнику знания, посвященному им епископу Мэюмскому (или Маюмскому) Косме, сказав о той боязни, которая удерживала его от речи о предметах, превышавших его силу, – о своей надежде на молитвы читателей, при помощи которых, т.е. молитв, он надеется, его уста исполнятся Святого Духа, – затем говорит, что он: 1) предложит то, что есть самого прекрасного у греческих мудрецов, в том убеждении, что если у них окажется что-либо хорошее, то оно даровано людям свыше – от Бога, а если окажется что-либо противное истине, то это – мрачное изобретение сатанинского заблуждения, создание мысли злого демона. Подражая пчеле, он намеревается собрать и сложить то, что близко к истине, чтобы получить спасение от самих врагов, и удалить все то, что дурно и что соединено со лжеименным знанием2. Затем, 2) он намерен собрать воедино пустословия богоненавистных ересей, для того чтобы, зная ложь, мы тем больше держались истины3.

Наконец, 3) он обещает, с помощью Бога и Его благодати, изложить самую истину – губительницу заблуждения, изгнательницу лжи, словами боговдохновенных пророков, наученных Богом рыбарей и богоносных пастырей и учителей украшенную и убранную, как бы золотыми ризами. Таким образом, тесное взаимоотношение этих трех творений, являющихся частями одного творения, и стоящая в связи с этим взаимоотношением общая и главная цель написания всех их, и последнего из них в особенности, вполне ясно видны из сказанного. Это же весьма кратко повторяется святым отцом во 2-й главе его Диалектики. «Начав с философии, – говорит он, – я имею целью предложить читателям в этих трех творениях или в этих трех частях одного (παντοδαπην γνωσιν), всякого рода знание, насколько это, конечно, возможно, так что это трехчастное творение будет (πηγη γνώσεως) источником знания, ибо (говорит Georgius Chioniada) вне этой книги нет знания, ни человеческого, ни Божественного; и просто сказать: ни теоретического, ни практического, ни мирского, ни премирного...

4. В настоящее время ^ Точное изложение православной веры обыкновенно разделяется на четыре книги, которые все вместе составляют собою сто глав.

Что касается деления этого творения на четыре книги, то оно не принадлежит самому святому Иоанну Дамаскину, но имеет сравнительно позднее происхождение. Этого деления нет ни в первом греческом издании творения (Веронском, 1531), как то видно из более тщательного рассмотрения его, ни в древних манускриптах первого латинского перевода (он сделан при папе Евгении III в 1144-1153). В Веронском издании такое разделение сделано позднейшею рукою наверху страниц, и оно здесь проходит по всему творению; второю же рукою сделано оно на полях и упомянутых манускриптов. Следы разделения данного творения на четыре книги заметны, однако, уже в сочинениях Фомы Аквината (XIII в.), пользовавшегося латинским его переводом. Но когда именно впервые оно было сделано, точно сказать нельзя. Можно только догадываться (вместе с Lequien'ем), что оно измышлено латинскими учеными и было введено наподобие четверичного деления Sententiarum Петра Ломбарда, который между западными схоластиками так же приблизительно блистал, как на Востоке святой Иоанн Дамаскин.

Сам святой Иоанн Дамаскин разделил свое творение только на главы. Число глав, указанных им, как видно из тщательного обозрения и рассмотрения греческих кодексов, должно быть признано то же, какое указывается и в современных нам изданиях, т.е. сто, хотя, впрочем, некоторые (например, архиепископ Филарет в Историческом обозрении отцов Церкви, т. III, с. 259. 1859) полагают, что самим святым отцом творение было разделено только на 52 главы. Вообще по этому вопросу существующие кодексы не всегда согласны между собою: а) в них указывается не одно и то же число глав: в некоторых больше, в некоторых меньше, что зависело от исследователей, которые разлагали одну главу, например, на две, для того чтобы раздельнее представить те или другие положения, или две главы соединяли в одну, чтобы объединить, например, доказательства. Впрочем, это обстоятельство касается сравнительно немногих глав, б) Главы занимают не одно и то же место во всех кодексах: в некоторых помещаются раньше, а в других позже; многие даже, вырванные из первой части, переносятся во вторую и наоборот. Впрочем, все это можно сказать о небольшом сравнительно числе глав, и произошло оно от нерадения списывавших.

Что творение святого Иоанна Дамаскина дошло до нас неповрежденным и неиспорченным еретиками, это – выше всякого сомнения. Высказывавшееся некоторыми лицами сомнение относительно неповрежденности подлинности тех или других отдельных мест – лишены сколько-нибудь серьезных оснований. Эти сомнения обыкновенно проистекали из трудности для понимания, запутанности, темноты тех или других мест, несогласия их с воззрениями известного читателя и прочее, но если в данном случае руководствоваться такими основаниями, тогда можно заподозрить подлинность чего угодно, как то и делают, например, многие с различными местами Священного Писания, не понимая их смысла и все измеряя своей личной мерой. Помимо их внутренней несостоятельности, такого рода сомнения относительно подлинности некоторых мест переводимого нами творения решительно опровергаются сохранившимися до нашего времени манускриптами, в которых такие места имеются. Отсюда вопрос этот считается поконченным для ученых, которые (например, Langen) даже в специальных своих монографиях о святом Иоанне Дамаскине обыкновенно его не поднимают.

Сам ли Иоанн Дамаскин сделал заглавие своего творения, под каким оно известно теперь (т.е. назвал его ^ Точным изложением православной веры), или это заглавие, как думают некоторые, позднейшего происхождения и сделано людьми, приспособившими древнее к новому, твердо решить невозможно, да для дела и безразлично.
§ 3

Общее содержание ^ Точного изложения православной веры таково. В первой книге говорится о Боге, Его непостижимости, бытии, единстве, Троичности Лиц в Боге, Его свойствах; во второй – о творении мира, как видимого, так и духовного, об Ангелах, диаволе и демонах, о стихиях, рае, человеке и его первоначальной жизни, его свойствах, состояниях и страстях, каким он подвержен, о Божественном промышлении. В третьей книге речь идет о Божественном домостроительстве, касающемся спасения нас, воплощении Бога Слова, о двух естествах Иисуса Христа и единстве Его Ипостаси, равно и об иных пунктах относительно Богочеловека; о Трисвятой песни; о Богородице как Святой Деве; о Господней молитве; о сошествии Спасителя во ад. Наконец, в четвертой книге говорится о том, что последовало за воскресением Иисуса Христа; говорится также против возражавших по поводу двух естеств в Иисусе Христе; о причинах вочеловечения именно Бога Слова, о рождении Иисуса Христа Богородицею, наименовании Его единородным; о вере, крещении, кресте, поклонении на восток; о таинствах; о родословии Господа, о Богородице; об останках святых; об иконах, Священном Писании; о зле и его происхождении; против иудеев – о субботе; о девстве, обрезании, антихристе и воскресении.

Главные пункты, составляющие содержание каждой из ста глав, заключающихся в данном святоотеческом творении, таковы:
^
Первая книга (главы I–XIV)

Глава I. О непостижимости Божества, открывшегося людям лишь в такой степени, в какой это необходимо для их спасения, так что исследование иных познаний о Боге – непозволительно и бесполезно. Глава II. О выразимом словами и познаваемом и противоположном тому и другому, причем именно указывается, что одно относительно Бога может быть выражено словами, а другое – невыразимо и непознаваемо; отмечается то, что составляет предмет нашего знания и исповедания, и называется единственный источник наших знаний о Боге. Глава III. Доказательства бытия Божия. Особенно оттеняются: всеобщность веры в Бога; необходимость признать существование неизменяемого, несозданного Творца всего; непрерывное продолжение твари, сохранение ее и управление мира, немыслимые без помощи Бога; нелепость объяснения всего этого ссылкою на случай. Глава IV. Бог характеризуется как непостижимый по Его природе и существу. Приписываемые Ему свойства, положительные и отрицательные, нимало не объясняют и не раскрывают ни той, ни другого. Глава V. После этого раскрывается истина единства Божия на основании свидетельств Священного Писания и разума, указывающего особенно на всесовершенство Бога, на Его неописуемость, на необходимость для мира единого Правителя, на преимущество Единицы пред двоицей. Глава VI. Доказательство от разума – о Слове и Сыне Божием, причем указываются свойства Его, Его отношение к Отцу; проводится параллель между Ним и нашим словом. Глава VII. Доказательство от разума – о Святом Духе: сравниваются между собою наше слово и дыхание, с одной стороны, и Слово Божие и Святой Дух, с другой; указываются свойства Святого Духа; говорится о преимуществах христианского учения о Боге – Едином по существу и Троичном в Лицах пред учениями нехристианскими. Глава VIII. О Святой Троице: говорится, что в едином Боге – Три Лица; подробно перечисляются свойства Каждого из Них – самого по Себе и в Его отношении к Другим и всесторонне раскрывается. Глава IX. О том, что говорится о Боге: о простоте Божества; о том, как понимать свойства Божии; об именах Божиих. Глава X. О Божественном соединении и разделении, о том, что должно быть понимаемо в отношении ко всему Божеству и что в отношении к Каждому из трех Лиц в отдельности; о непостижимости сущности Божией; о характере деятельности простого Божества; о том, как понимать то, что относится к воплощению Бога Слова. Глава XI. Раскрывается то, что говорится о Боге телесным образом: как это должно быть понимаемо и почему так говорится о Боге; когда говоримое о Боге должно быть понимаемо символически и когда буквально. Глава XII. Говорится а) о том же, о чем и в предыдущей, т.е. что Бог – все для всего, и б) о непостижимости и безымянности Бога; о том, какой смысл имеют различие имена Божии: положительные и отрицательные, и почему они, при безымянности Божией, употребляются; приложение их ко всему Божеству и к Каждому Лицу в отдельности и в Его отношении к Другим. Глава XIII. О месте Божием и о том, что одно только Божество – неописуемо; говорится о различных местах; о том, в каком смысле говорится Боге, что Он находится в известном месте; о месте Ангела, души и о неописуемом: как все это должно быть понимаемо; Ангел по сравнению с Богом. После этого предлагается свод вышесказанного о Боге и Отце, и Сыне, и Святом Духе: указываются свойства Божества; свойства Каждого Лица Святой Троицы и Их взаимоотношение. В заключение главы указывается смысл «слова» и «духа», употребляемых не в приложении к Божеству. Глава XIV. О свойствах Божественной Природы, прежде указанных; о соединении Ипостасей; о характере Божественной деятельности; о свойствах Божественной природы, о которых прежде речи не было.
^
Вторая книга (главы I–XXX)

Глава I. О веке: творении веков, значении слова «век», числе веков, происхождении века вместе с миром; о значении наименования Бога вечным; о смысле выражений, касающихся «века»; о вечном дне после всеобщего воскресения. Глава II. О творении всего Всеблагим Триипостасным Богом. Глава III. Об Ангелах, их Творце, их свойствах, их различии между собою, обязанностях, назначении; степени их твердости в добре; пище, не бесстрастности, способности преображаться; их деятельности на небе; ангельских чинах; времени происхождения Ангелов; необладании творческою силою. Глава IV. О диаволе и демонах: о падении одного ангела вместе с подвластными ему; о власти диавола и демонов над людьми; незнании ими (как и добрыми Ангелами) будущего; о предсказывании ими будущего; о происхождении от них зла; о свободном впадении людей в грех; о наказании демонов и их последователей; сравнивается смерть людей с падением ангелов. Глава V. О видимом творении: о Творце всего из ничего или из прежде сотворенного Им. Глава VI. О небе: дается понятие о нем; говорится о числе небес; о небе первой главы Бытия; об естестве неба, о форме его и положении тел внутри него; о движении неба; поясах неба и планетах; нахождении Земли в центре замыкаемого небом пространства; движении Солнца, Луны и звезд; о происхождении дня и ночи; о небе как полушарии; происхождении неба; об отдельных небесах; о тленности неба; величине его по сравнению с Землей; его сущности; неодушевленности небес и светил. Глава VII. О свете, огне, светилах, Солнце, Луне, звездах, дается понятие об огне и свете; о творении света; о тьме; говорится о дне и ночи; о творении Солнца, Луны и звезд, их назначении, свойствах; о планетах; о движении их и неба; о временах года; о знаках зодиака; об астрологии и ее несостоятельности; о значении звезд, планет; о кометах, звезде волхвов, заимствованном свете Луны; о затмениях Солнца и Луны, причинах и значении этого; о сравнительной величине Солнца, Луны и Земли; о том, какою сотворена Луна; о солнечном и лунном годах; изменениях Луны; о тленности Солнца, Луны и звезд; об их естестве; знаках зодиака и их частях; о жилищах планет; высотах; видах Луны. Глава VIII. О воздухе и ветрах, дается понятие о воздухе; говорится об его свойствах, природе, освещении его солнцем, луной, звездами, огнем; о ветре и его месте, числе ветров, названиях и свойствах; о народах и странах, указываемых ветрами. Глава IX. О водах, дается понятие о воде; говорится об ее свойствах; о бездне; о разделении вод твердию; причине помещения вод над твердию; о собрании вод воедино и появлении суши; о некоторых отдельных морях с их заливами, берегами; об океане; о дождях; разделении океана на четыре реки; о других реках; о свойствах, вкусе вод; о горах; о происхождении из воды души живой; об отношении воды к другим стихиям; ее достоинствах; еще о некоторых морях; о расстояниях от одних стран до других. Глава X. О земле и ее произведениях, дается понятие о ней; говорится об ее свойствах, сотворении, основании; об украшении ее; о повиновении всех живых существ человеку до его грехопадения, плодородии земли, отсутствии зимы, дождей; об изменении всего этого после грехопадения; о виде Земли, ее величине по сравнению с небом; ее тленности; о числе областей земли. Глава XI. О рае: его сотворении, назначении, местоположении, свойствах; о древе жизни и древе познания, о всяком древе; об их свойствах, назначении и прочем; о чувственно-духовной природе рая. Глава XII. О человеке как связи между духовной и чувственной природами; о сотворении его по образу и подобию Божию; о времени сотворения тела и души; о свойствах первозданного человека, его назначении; о бестелесном где бы ни было; о теле: его измерениях, его составных элементах; о влагах; об общем между человеком и другими существами; о пяти чувствах; о свойствах тела и души; об общении добродетелей тела и души; о разуме; о неразумных частях души, их свойствах; о силах живых существ и их свойствах; о благе и зле. Глава XIII. Об удовольствиях: их видах и свойствах, особенностях, значении и прочем. Глава XIV. О печали: ее видах и их свойствах. Глава XV. О страхе: его видах и их свойствах. Глава XVI. О гневе: дается понятие о нем; говорится о видах его и их свойствах; о гневе в его отношении к разуму и желанию. Глава XVII. О способности воображения: причем дается понятие о ней, говорится о предмете ее; о воображении; о призраке; об органе способности воображения. Глава XVIII. О чувстве: дается определение его; говорится о жилищах чувств, их предмете; о том, что способно к чувствованию; о числе чувств и о каждом из них в отдельности; их свойствах и прочее; о том, почему четыре чувства имеют двойные органы; о разлитии пятого по всему (почти) телу; о направлении, по какому все чувства воспринимают подлежащее им. Глава XIX. О мыслительной способности: ее деятельности, свойствах, ее органе. Глава XX. О способности помнить, причем указывается ее отношение к памяти и припоминанию; говорится о памяти, ее происхождении, свойствах, предметах; о припоминании, забвении; об органе способности памяти. Глава XXI. О внутреннем слове и произносимом: о частях разумной части души; о внутреннем слове, его свойствах, особенностях; о произносимом слове, его отличительном характере. Глава XXII. О страсти и деятельности (энергии): о видах страсти, об определении ее и ее видов; об определении энергии; о взаимоотношении между энергиею и страстью; о силах души: познавательных (уме, мыслительной способности, мнении, воображении, чувстве) и жизненных (желательных, воле и свободном выборе). Глава XXIII. Об энергии (действии или деятельности): о том, что называется энергиями; дается разностороннее определение энергии; говорится о бытии чего-либо в возможности и действительности; о действии природы. Глава XXIV. О добровольном и невольном: дается определение добровольного и невольного, характеристика, условия того и другого; указываются виды их; говорится о среднем между добровольным и невольным; о том, как смотреть на поступки детей и неразумных животных; о поступках, совершаемых нами в гневе, и других, совершаемых не по свободному выбору. Глава XXV. О том, что находится в нашей власти, то есть о свободном решении: ставятся три вопроса: находится ли что-либо в нашей зависимости; что находится и почему Бог создал нас свободными; говорится, что невозможно объяснить всех поступков человека ссылкою ни на Бога, ни на необходимость, ни на судьбу, ни на природу, ни на счастье, ни на случай, но что по многим причинам необходимо признать человека свободным. Глава XXVI. О том, что случается: одно из этого – в нашей власти, другое – нет; что именно зависит от нас; о препятствиях к исполнению выбранного нами. Глава XXVII. О том, по какой причине мы произошли со свободною волею: о том, что все происшедшее – изменяемо, в том числе и человек, и неразумные существа; о том, почему изменения первого должно приписать свободе, а вторых – нет; о свободе и изменяемости Ангелов. Глава XXVIII. О том, что не находится в нашей власти, из какового одно имеет свои начала известным образом все-таки в нас, а другое зависит от Божественной воли. Глава XXIX. О Промысле: дается определение Промысла; цель Промысла; необходимость признать Творца и Промыслителем; о том, что Бог промышляет прекрасно, побуждаемый Своею благостью; о том, как нам должно относиться к делам Промысла; об особенностях того, что подлежит Промыслу, о «благоволении» и «снисхождении» и его видах; о выборе чего-либо и приведении в исполнение; об «оставлении» Богом человека «без внимания» и его видах; о числе «образов» Промысла; еще о цели Промысла; об отношении Бога к нашим делам (добрым и злым); об объеме и средствах промыслительной деятельности. Глава XXX. О предведении и предопределении: о том, как должно понимать то и другое, об их взаимоотношении; о добродетели и грехе, их причинах, сущности; о раскаянии; о создании человека и наделении его различными преимуществами; о творении жены, обусловленном предопределением; о жизни человека в раю и характере ее; о райской заповеди и связанных с нею обещаниях, о причинах, вызвавших ее; о падении человека, соблазненного диаволом.
^
Третья книга (главы I–XXIX)

Глава I. О Божественном Домостроительстве и о попечении в отношении к нам и о нашем спасении: о том, чем стал павший человек; о том, что Бог не презрел его, а восхотел спасти; о том, как и через Кого Он сделал это. Глава II. Об образе зачатия Слова и о Божественном Его воплощении: рассказывается история благовествования Архангела Святой Деве; о рождении от Нее Спасителя; говорится о зачатии Девою Сына, о Боговоплощении; разъясняется истина воплощения Бога, соединения двух естеств. Глава III. О двух естествах (против монофизитов): говорится о том, как в Лице Иисуса Христа соединились между собою два естества, что получилось после соединения их; о том, что получилось не одно сложное естество и прочее; словом, всесторонне обосновывается истина о двух естествах и опровергаются различные возражения противников. Глава IV. Об образе взаимного общения свойств: о том, что каждое из двух естеств предлагает свойственное ему в обмен другому по причине тождества Ипостаси и взаимного их проникновения; при этом предлагается разностороннее выяснение этих истин. Глава V. О числе естеств: в Боге – одно естество и три Ипостаси, в Иисусе Христе – два естества и одна Ипостась; о том, как относятся между собою одно естество и три Ипостаси в Боге, равно – два естества и одна Ипостась в Иисусе Христе. Глава VI. О том, что все Божеское естество в одной из Своих Ипостасей соединено со всем человеческим естеством, а не часть с частью: о том, чем различаются друг от друга лица вообще; о том, что все естество Божества находится в каждом из трех Лиц, что в вочеловечении Слова все естество Божества соединилось со всем человеческим естеством, что не все Лица Божества соединились со всеми лицами человечества, что Слово соединилось с плотью через ум; о том, как понимать, что естество наше воскресло, вознеслось и село одесную Бога Отца; о том, что соединение произошло из общих сущностей и прочее. Глава VII. Об единой Бога Слова сложной Ипостаси: естества взаимно проникают одно другое; это проникновение произошло от Божественного естества, которое, уделяя плоти свои свойства, само остается бесстрастным. Глава VIII. К тем, которые выведывают: возводятся ли естества Господа под непрерывное количество или под разделенное: насколько дело касается Ипостаси, естества соединены не слитно и не исчисляются; насколько речь идет об образе и смысле различия, они нераздельно разделены и исчисляются. Это положение раскрывается и разъясняется в первой и второй половине главы, т.е. дважды и почти одними и теми же словами и прочее. Глава IX. Ответ на то: нет ли естества, лишенного ипостаси: говорится, что лишенного ипостаси естества нет; о том, что происходит, когда соединяются между собою два естества в отношении к ипостаси; о том, что произошло при соединении в Лице Иисуса Христа естеств – Божеского и человеческого. В главе X говорится о Трисвятой песни: о нечестивом прибавлении к ней, сделанном Кнафевсом; о том, как понимать эту песнь; о происхождении ее и одобрении Вселенским Собором. Глава XI. Об естестве, которое созерцается в роде и в неделимом, и о различии как соединения, так и воплощения; и о том, каким образом должно понимать выражение: «Единородное естество Бога Слова – воплощенное». Особенно должно быть при этом отмечено следующее: Слово восприняло не такое естество, которое усматривается только мышлением, не такое, которое само по себе прежде существовало, но то, которое получило бытие в Его Ипостаси. Глава XII. О том, что Святая Дева – Богородица (против несториан): доказывается, что Святая Дева – в собственном смысле и воистину родила воплотившегося от Нее истинного Бога, что не Божество Слова получило от Нее Свое бытие, что Она, словом, Богородица, а не Христородица, родившая лишь только (как думал Несторий) Богоносца. Глава XIII. О свойствах двух естеств: о том, что, имея два естества, Иисус Христос имеет и все свойства, принадлежащие тому и другому: две воли, две деятельности, две мудрости, два знания; все, что имеет Отец (кроме нерождаемости), и все, что имел первый Адам (кроме греха). Глава XIV. О двух волях и свободах Господа нашего Иисуса Христа. Здесь весьма пространно трактуется о воле, желании, свободе и прочем, предлагается разностороннее их раскрытие и выяснение; указывается, насколько и в каком смысле должно говорить о волях и свободах в отношении к Иисусу Христу и прочем, которых в приложении к Нему должно признать по две. Глава XV. О действованиях, которые имеют место в Господе нашем Иисусе Христе: о том, что в Нем – два действования и почему именно; о том, что такое действование и прочее. Все эти и подобные им положения раскрываются и выясняются с подробностью и многосторонне. Глава XVI. Против тех, которые говорят, что если человек – из двух естеств и с двумя действованиями, то необходимо говорить, что во Христе было три естества и столько же действований. Говорится о том, в каком смысле и почему утверждают относительно человека, что он – из двух естеств, а иногда – что он из одного естества; о том, почему из положения о двойственности естеств человека нельзя сделать заключения о тройственности естеств во Христе, в Котором обращается внимание не на части частей, а на то, что ближайшим образом соединено: на Божество и человечество. Глава XVII. О том, что естество плоти Господа и воля – обожествлены: о том, почему плоть обожествлена, потеряла ли она при этом свойства обыкновенной плоти, как обожествлена воля, к чему служит обожествление естества и воли? Глава XVIII. О волях, свободах, умах, знаниях, мудростях. Говорится о том, что Иисусу Христу, как Богу и человеку, присущи все качества Бога и человека; о том, почему Бог сделался человеком и какую воспринял плоть; о том, что Он воспринял душу не без ума; о том, что Богочеловек имел две воли действования не противно друг другу, что Он желал тою и другою волею свободно, так как свобода присуща всякому разумному существу и прочее. Глава XIX. О Богомужном действовании, происшедшем из человеческого и Божественного, причем естественные действования не упразднились; о том, как именно должно понимать его, какие его свойства и прочее. Глава XX. О естественных и беспорочных страстях: о том, что Господь воспринял все естественные и беспорочные страсти человека; о том, какие здесь разумеются страсти; о том, зачем воспринял; о нападении диавола на Господа, победе, одержанной Господом, и следствиях, отсюда вытекающих; о том, что естественные страсти наши были во Христе сообразно с естеством и превыше естества. Глава XXI. О неведении и рабстве: о том, что Христос воспринял естество, не обладавшее ведением и рабское; о том, что произошло вследствие ипостасного соединения нашего естества с Божеским; о том, можно ли называть Христа рабом. Глава XXII. О преуспеянии Христа премудростью, возрастом и благодатью; о том, как все это должно быть понимаемо. Глава XXIII. О боязни: о боязни естественной; о том, что следует разуметь под нею; о том, была ли она у Господа; о боязни, происходящей от ошибочности размышлений и недоверия, незнания часа смерти; о том, была ли эта боязнь у Господа; о том, как понимать страх, овладевший Господом во время страданий. Глава XXIV. О молитве Господней: о том, что такое молитва вообще; о том, как понимать молитву Господа – почему, с какою целью Он молился. Глава XXV. Об усвоении: об усвоении естественном; о том, что должно понимать под ним; можно ли говорить о нем в отношении к Господу; об усвоении личном и относительном; о том, как должно понимать его; можно ли говорить о нем в отношении к Господу. Глава XXVI. О страдании тела Господня и бесстрастии Его Божества: о том, что Господь пострадал только плотью, а что Божество Его осталось непричастным страданиям, причем эти положения выясняются и на примерах, по поводу которых говорится затем о значении примеров вообще. Глава XXVII. О том, что Божество Слова пребыло неразделенным от души и тела даже и во время смерти Господа, и что сохранилась единая Ипостась: о том, что Христос умер за нас, смертию смерть поправ; что во время смерти Его душа Его была отделена от Его тела, а Божество не было отделено ни от тела, ни от души, так что и в это время сохранялась единая Ипостась. Глава XXVIII. О тлении и гибели (нетлении): о том, что тление понимается двояко; о том, приложимо ли тление, или нет, и если приложимо, то в каком смысле – к телу Господа? Глава XXIX. О сошествии во ад обожествленной души Господа; о цели, с какою она сходила туда.
^
Четвертая книга (главы I–XXVII)

Глава I. О том, что было после воскресения Господа, причем говорится об устранении Им (по воскресении) всех страстей, какие Ему в том или ином смысле были присущи раньше; о том, что из частей естества Он не устранил от Себя никакой: ни души, ни тела. Глава II. О седении Господа одесную Отца телесным образом, причем выясняется, что должно разуметь под правою рукою Отца. Глава III. Против тех, которые говорят, что если Христос – два естества, то вы или и твари служите, поклоняясь сотворенному естеству, или одно естество называете достойным поклонения, а другое – недостойным его. Говорится, что мы поклоняемся Сыну Божию; выясняется, что поклоняемся плоти Его не поскольку она – плоть только (с этой стороны она недостойна поклонения, как сотворенная), но поскольку она соединена с Богом Словом. Глава IV. Почему вочеловечился Сын Божий, а не Отец и не Дух и в чем Он преуспел, вочеловечившись? Говорится о том, что именно Сын Божий вочеловечился в виду того, чтобы Его свойство сыновства осталось неподвижным; о том, какая была цель вочеловечения Его, чем оно сопровождалось в отношении к людям, что во всем этом было особенно удивительно, после чего воссылается Божию Слову хвала и благодарность. Глава V. К тем, которые спрашивают: сотворенна ли Ипостась Христа или несозданна? Говорится, что одна и та же Ипостась – и несозданна по причине Божества, и сотворенна по причине человечества. Глава VI. О том, когда Христос был так назван? Вопреки мнению Оригена, на основании святых отцов и Священного Писания выясняется, что Слово Божие сделалось Христом с тех пор, как вселилось во чреве Святой Приснодевы. Глава VII. Имеет в виду тех, которые спрашивают: два ли естества родила Святая Богородица и два ли естества висели на кресте? Выясняются понятия: αγένητον, γενητόν, αγέννητον, γεννητόν, γένεσις, γέννησις. Доказывается, что Святая Богородица родила Ипостась, познаваемую в двух естествах, по Божеству безлетно рожденную от Отца, а в последок дней воплотившуюся от Нее и рожденную плотски; выясняется, что Христос висел на кресте плотию, а не Божеством. Глава VIII. Каким образом Единородный Сын Божий называется Перворожденным? Говорится о том, что должно понимать под словом: перворожденный, указывается, что Иисус Христос – Сын Божий называется и Перворожденным (а не первосозданным) и в то же время Единородным? Что из этого следует? Потом выясняются некоторые библейские места, имеющие отношение к данному вопросу. Глава IX. О вере и Крещении: о значении и смысле Крещения, о неповторяемости его, о трех погружениях, о словах, употребляемых при Крещении, о Крещении именно во имя Пресвятой Троицы; о том, как смотреть на перекрещивание крестившихся во имя Пресвятой Троицы и не крестившихся так; о Крещении водою и Духом, значении, смысле его; о значении воды; о благодати, нисходящей на крещаемого; об охранении того, кто крестился, от всего дурного; о вере и делах; об известных нам восьми крещениях; о сошествии Святого Духа на Господа в виде голубя; о голубе Ноя; об употреблении елея при Крещении; о том, как был крещен Иоанн Креститель; относительно отсрочивания Крещения; о приступающих ко Крещению коварно. Глава X. О вере: говорится о двух видах веры; о том, как вера «совершается»; о том, который вид веры составляет принадлежность нашей воли и который принадлежит к дарам Святого Духа; о том, чего достигаем через Крещение? Глава XI. О кресте, а также и О вере и о слове крестном, которое есть юродство погибающим и почему; о вере, ее значении; о том, почему «крест» – удивительнее всех чудес Христовых; о значении его для людей; о том, почему сила Божия – «слово крестное»; о том, что крест дан нам в качестве знамения на челе; чем он служит для нас; о том, почему должно поклоняться древу крестному, гвоздям, копию, яслям, вертепу, Голгофе, гробу, Сиону, образу креста (не веществу); о ветхозаветных прообразах новозаветного креста. Глава XII. О поклонении на восток: о необходимости поклонения телесного, а не только духовного ввиду двойственности нашего естества; о необходимости поклоняться на восток вследствие того, что Бог – духовный свет, Христос – Солнце правды, Восток, а также и в силу других соображений, основанных на различных данных, заимствуемых из Ветхого и Нового Завета, незаписанного апостольского предания. Глава XIII. О Святых и Пречистых Таинствах Господних: о том, зачем Бог сотворил все, в том числе и человека; об общении всего происшедшего, а особенно разумных существ, с Ним; о том, что человек, вместо того чтобы преуспевать в добре и пребывать в общении с Богом, пал; о том, что для спасения его вочеловечился Сын Божий, искупивший его Своею крестною смертью; что Он дал нам таинства: Крещение (водою и Духом) и Причащение, где мы принимаем в себя не хлеб и вино, не образ только Тела и Крови Христа, но истинное Тело и истинную Кровь Его; о том, почему здесь берутся хлеб и вино (подобно тому как в Крещении елей, вода, с которыми соединяется благодать Святого Духа); о том, чем сопровождается Причащение для достойно и недостойно приступающих к нему; о том, с какими чувствами должно приступать к нему; о ветхозаветном прообразе Причащения; о том, что делается с Телом и Кровью Христовыми, принятыми нами внутрь себя; о значении их; о том, почему это Таинство называется Причащением; о том, что в данном случае следует чуждаться еретиков; о том, в каком смысле хлеб и вино называются образами «будущих»? Глава XIV. О родословии Господа и о Святой Богородице; Иосиф, с которым была обручена Дева Богородица, происходил от Давида; Иоаким, отец Ее, происходил от Давида же; о том, что Святая Дева родилась по молитве Своей матери Анны; о том, что, родившись в доме Иоакима, Она получила воспитание при храме, куда была введена; о том, что Она в последствии времени была обручена с Иосифом и зачем именно; о том, что после бывшего Ей благовещения через Архангела Она зачала во чреве и родила в обычное время и безболезненно Сына Божия; что Она в собственном смысле – Богородица, что Она осталась (и после рождения Сына) Девою и Приснодевою; что во время страданий Господа Она претерпела как бы муки, бывающие при рождении; что воскресение Господне изменило печаль. Глава XV. О чествовании святых и их мощей: о том, почему должно почитать святых; указывается на свидетельства Священного Писания; говорится о достоинствах святых; о том, что в них обитал Бог, что мощи их источают благовонное миро, что святые не могут быть названы мертвыми и почему именно; о значении святых для нас; о том, как следует почитать их: Богородицу, Предтечу, апостолов, мучеников, святых отцов, пророков, патриархов, праведных; о подражании им. Глава XVI. Об иконах: о том, что мы созданы по образу Божию, и о следствиях, вытекающих отсюда; примеры из Ветхого Завета указывают, что честь, воздаваемая образу, переходит на первообраз; о том, чему поклоняться нельзя; можно ли изображать Бога; почему в Ветхом Завете не было практикуемо употребление икон, а в новозаветные времена они введены; о том, что воздается поклонение не веществу иконы: чему именно? О незаписанном предании, повелевающем поклоняться иконам; о Нерукотворенном Образе Спасителя. Глава XVII. О Писании: о достоинстве его; о необходимости ревностно исследовать и изучать его; о плодах, какие может дать такое отношение к нему; о числе и названии книг Ветхого и Нового Завета. Глава XVIII. О том, что говорится о Христе: указываются четыре родовых образа того, что о Христе говорится, затем – шесть более частных образов, как видов, первого, три – второго, три – третьего (при этом, в свою очередь, шесть – второго из этих вида) и два (с подразделениями) – четвертого. Глава XIX. Бог не виновник зол: почему позволение Божие называется действием Божиим; в каком смысле должно понимать такое словоупотребление, встречающееся в Священном Писании: добрые и злые деяния – свободны; места Писания, по-видимому говорящие, что Бог – виновник зла, следует понимать должным образом; какое «зло» – от Бога, в каком смысле можно говорить это; виновники всякого зла, в известном смысле, люди; как должно понимать места Писания, где то, что должно быть понимаемо в смысле следования друг за другом, представляется находящимся как бы в причинном взаимоотношении. Глава XX. О том, что не два начала: о враждебности добра и зла и отдельном их бытии, ограничении их местом, о необходимости предположить того, кто распределяет им эти места, т.е. Бога; о том, что было бы при соприкосновении их между собою или при существовании между ними среднего места; о невозможности между ними мира и войны ввиду качеств зла и добра; о необходимости признать одно начало; об источнике зла, о том, что оно такое; о диаволе и его происхождении. Глава XXI. Зачем Бог, зная наперед, сотворил имеющих грешить и не раскаиваться? Говорится о благости в ее отношении к творению; о знании и предведении; о том, что было бы, если бы Бог не сотворил имевших согрешить; о сотворении всего добрым и о том, как проникло в него зло. Глава XXII. О законе Божием и законе греха: о том, что такое – закон (заповедь Божия, грех, совесть; похоть, удовольствие тела – закон во удех); что такое грех; что делает в нас закон греха; как относится к закону Божию совесть; почему закон греха пленяет мя; о послании Богом Сына Своего и значении этого; о помощи нам со стороны Духа Святого; о необходимости терпения и молитвы. Глава XXIII. О субботе, против иудеев: о том, что такое суббота; о числе «7»; о том, зачем дан иудеям закон о субботе, как его понимать, не нарушали ли его Моисей, Илия, Даниил, весь Израиль, священники, левиты, Иисус Навин; о том, что произошло с пришествием Иисуса Христа; о Его духовном законе, высшем Моисеева; об отмене значения буквы; о совершенном покое человеческого естества; о том, что должно делать нам, христианам; о том, как понимать обрезание и субботу; еще о числе «7», его значении и о выводе отсюда. Глава XXIV. О девстве: о достоинствах девства и доказательствах этого; о происхождении брака; объяснение Писания (Быт. 1, 28); об имевших сюда отношение обстоятельствах из истории потопа, Илии, Елисея, трех отроков, Даниила; о более духовном понимании предписания закона о браке; сравнение девства и брака; их сравнительные достоинства; преимущество девства. Глава XXV. Об обрезании: о том, когда оно было дано и зачем; почему оно не практиковалось в пустыне и почему Иисусу Навину был снова дан закон об обрезании; обрезание – образ Крещения; разъяснение этого; почему теперь не нужен образ; выяснение этого; о духовном характере настоящего служения Богу. Глава XXVI. Об антихристе: о том, кого должно разуметь под антихристом; когда он придет; об его качествах; к кому придет и почему будет так называться; будет ли это сам диавол или человек; об образе его деятельности сначала и потом, его чудесах; о пришествии Еноха и Илии и потом Самого Господа (с неба). Глава XXVII. О воскресении: о воскресении тел и возможности его; о следствиях неверия в воскресение: о «нравственном» доказательстве воскресения; о свидетельствах Священного Писания Ветхого и Нового Заветов; о воскрешении Лазаря и воскресении Господа; о значении их; о том, что будет с нашим телом; о том, что воскреснем по одному только желанию Господа; выяснение воскресения на семени и зернах; о всеобщем суде после воскресения и награде одних, наказании других.
§4

Как можно видеть из кратко отмеченных существенных пунктов, составляющих содержание ^ Точного изложения православной веры, это содержание касается не одной только догматико-богословской области, но и многих других. Все затрагиваемые здесь и раскрываемые святым отцом вопросы так или иначе были выясняемы и раньше его времени, так что он, естественно, должен был известным образом отнестись к прежним опытам, преследовавшим ту же или подобную цель; т.е. ему приходилось или ограничиться исследованиями своих предшественников, или пойти дальше их, и прочее. В частности, перед его глазами лежали, с одной стороны, Священное Писание, творения предшествовавших ему святых отцов и учителей Церкви, вероопределения Вселенских и Поместных Соборов и прочее, и с другой – сочинения языческих философов, решавших подобные же вопросы, особенно сочинения Платона и Аристотеля. И действительно, святой Иоанн Дамаскин в данном случае имел у себя в виду все указанные нами источники, хотя отнесся к ним не одинаково.

Там, где известные вопросы выяснялись или затрагивались в священных библейских книгах, святой Иоанн Дамаскин всецело руководствовался указаниями последних – этого непогрешимого источника истины. В частности, он или ограничивался тем, что приводил те или другие библейские места в подтверждение своих положений, не делая попытки разъяснять эти места подробнее, или предпринимал эту попытку и иногда в значительных размерах. При этом места приводятся им обыкновенно по греческому тексту семидесяти толковников, но не всегда буквально, хотя внутренний смысл библейских выдержек от этого обыкновенно нимало не страдает.

Но многое в священных библейских книгах подробно не раскрыто, а только как бы намечено в виде положений; некоторые вопросы, например, естественнонаучные и прочие, оставлены ими без всякого упоминания; многое сообщено святыми апостолами последующим поколениям путем только устного предания и т. д. Не раскрытое подробно священными библейскими книгами, оставленное ими без всякого упоминания, переданное апостолами только устно – все это и подобное этому подробно и разносторонне выяснено, записано различными христианскими отцами и учителями Церкви, творения которых являются ценнейшим и важнейшим после книг Священного Писания источником христианского знания, тем более что весьма многие взгляды, проводимые в этих творениях, одобрены даже Вселенскими Соборами. Преподобный Иоанн Дамаскин, ввиду всего этого, в обширных размерах пользуется святоотеческими творениями, почерпая из них все для него необходимое.

Следующие отцы и учители Церкви и вообще христианские писатели в той или иной степени послужили образцами, руководителями для святого Иоанна Дамаскина: Агафон папа, Анастасий Антиохийский, Анастасий Синаит, Астерий Амасийский, Афанасий Александрийский, Василий Великий, Григорий Назианзин (Богослов), Григорий Нисский, Дионисий Ареопагит, Евагрий схоластик, Евлогий Александрийский, Евстафий Антиохийский, Епифаний Кипрский, Ириней Лионский, Иоанн Златоуст, Иустин мученик, Кирилл Александрийский, Кирилл Иерусалимский, Климент Александрийский, Лев Великий, Леонтий Византийский, Мефодий Патарский, Максим Исповедник, Немезий, епископ Эмесский (в Сирии), Прокл Константинопольский, Севериан Гавальский, Софроний Иерусалимский, Феликс III, блаженный Феодорит и некоторые другие. Кроме того, нельзя не указать в данном случае так называемых «Вопросов к Антиоху» (и в связи с ними Афанасия Младшего), вероопределений Соборов (Никейского, Ефесского, Халкидонского, Трулльского), последования литургии святого апостола Иакова и прочие.


В частности, обращаясь к первой книге ^ Точного изложения православной веры, видим, что она составлена святым отцом под тем или иным влиянием творений таких христианских писателей, как:

1) Святитель Григорий Назианзин (Богослов). Из святых отцов Церкви святитель Григорий глубже всех понимал и разъяснил высокие христианские истины касательно Святой Троицы. Его 50 Слов, или речей, из которых подлинность 45-ти стоит вне всякого сомнения, наряду с другими его творениями, заслуживают удивления во всех отношениях. При этом особенно обращают на себя внимание его Пять слов о Богословии. Естественно, что святой Иоанн Дамаскин, рассуждая о тех же самых предметах, о каких рассуждал и святитель Григорий, широко пользовался творениями последнего. Это влияние Назианзина на преподобного Иоанна Дамаскина проходит по всей первой книге переводимого нами творения, и притом, в такой степени сильно и ощутительно, что читателю кажется, что он имеет перед собой не творение Иоанна Дамаскина, а скорее творение святителя Григория Богослова. В частности, особенно должны быть здесь отмечены следующие речи святителя Григория, оказавшие наиболее сильное влияние на святого Иоанна Дамаскина: 1-я (гл. 14)1, 12-я (8 гл.), 13-я (гл. 8 и 14), 19-я (гл. 8), 20-я (гл. 8), 23-я (гл. 8), 24-я (гл. 10), 25-я (гл. 8), 29-я (гл. 8), 31-я (гл. 8), 32-я (гл. 4 и 8), 34-я (гл. 1-4, 8 и 13), 35-я (гл. 5 и 8), 36-я (гл. 8, 9, 12 и 13), 37-я (гл. 2, 7, 8, 10, 11 и 13), 38-я (гл. 7), 39-я (гл. 8), 40-я (гл. 8 и 14), 44-я (гл. 7 и 13), 45-я (гл. 8 и 10), 49-я (гл. 8) и прочие.

2) ^ Священномученик Дионисий Ареопагит. С большою любовью пользуется преподобный Иоанн Дамаскин следующими, известными под именем творений святого Дионисия, сочинениями: Об именах Божиих (особенно главы 1, 2, 5, 8-12, 14), О таинственном богословии (гл. 4), О небесной иерархии (гл. 11), тем более что раскрываемые в них предметы имеют близкое отношение к вопросам, какие выяснял он в первой части своего творения.

3) ^ Святитель Григорий Нисский. Те или иные заимствования делаются святым Иоанном Дамаскиным из Катехизиса святителя Григория, имевшего целью дать наставление, как надобно действовать при обращении язычников и иудеев, и как при опровержении еретиков (гл. 5-7); из творения святителя Григория Против Евномия, где с изумительною зоркостью опровергаются ложные взгляды последнего на Сына Божия и Святого Духа (гл. 8), из Послания к Авлавию о том, что не три бога (гл. 8 и 10) и прочих.

4) ^ Святитель Кирилл Александрийский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется творением святителя Кирилла О Святой Троице, известным под именем Сокровища, где поражается нечестие Ария и Евномия (гл. 4, 7, 8 и 12).

5) ^ Святитель Афанасий Александрийский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его Словами против ариан, составляющими первый опыт полного и подробного рассмотрения тех оснований, на которых ариане построили свое новое учение о Сыне Божием (гл. 8 и 12), сочинением О воплощении Слова (гл. 3), словами Против язычников, говорящими об идолослужении, о пути к верному познанию Бога, о необходимости воплощения Бога Слова, спасительных действиях крестной смерти (гл. 3).

6) ^ Святитель Василий Великий. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его Книгами против Евномия, раскрывшими истинное учение о Боге Отце, Сыне и Святом Духе в противовес ложному учению Евномия и его единомышленников. Хотя преосвященный Филарет (Гумилевский) число этих книг ограничивает тремя, считая четвертую и пятую книги подложными; тем не менее преподобный Иоанн Дамаскин цитирует их как принадлежащие святителю Василию (гл. 8 и 13). Еще пользуется он книгой святителя Василия О Святом Духе, написанной по просьбе святителя Амфилохия против Аэтия, поборника Евномия (гл. 7). Из множества писем, написанных святителем Василием, преподобный Иоанн Дамаскин пользуется, например, 43-м (гл. 8).

7) ^ Святой Максим Исповедник. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его замечательным письмом к пресвитеру Марину о происхождении Святого Духа (гл. 8) и его Диалогом против ариан (гл. 8).


^ Во второй книге Точного изложения православной веры сказалось влияние христианских писателей, таких как:

1) Немезий, епископ Эмезы в Сирии. Его сочинение О природе человека оказало весьма большое влияние на преподобного Иоанна Дамаскина. Многие главы второй книги Точного изложения православной веры составлены, можно сказать, исключительно на основании указанного сочинения Немезия (гл. 3, 4, 7, 8, 11-13, 15, 16, 18-20, 24-29).

2) ^ Святитель Григорий Богослов. Опять имеем в виду его Слова, или речи, а именно: 34-ю (гл. 3), 35-ю (гл. 1), 38-ю (гл. 1-3, 11 и 12), 42-ю (гл. 1,2, 11 и 12), 44-ю (гл. 1).

3) Максим Исповедник. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его Ответами на сомнительные места Писания (гл. 11), ^ Первым посланием к Марину (т. 22), книгою О душе и ее действиях (гл. 12), Диалогом с Пирром (гл. 22 и 23), а также и другими (гл. 22 и 30).

4) Святитель Василий Великий. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его Беседами на шестоднев, настолько замечательными по своим достоинствам, что святитель Григорий Назианзин о них пишет: Когда читаю Шестоднев, приближаюсь к Творцу, познаю основания творения (гл. 6, 7, 9); беседами О рае (гл. 10,11) и На Рождество Христово (гл. 7).

5) Святитель Григорий Нисский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его Катехизисом (гл. 4), сочинением ^ О сотворении человека, чудным по возвышенности и глубине мыслей его (гл. 6, 11, 19 и 30) и прочими (гл. 23).

6) Святитель Иоанн Златоуст. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его Беседами на Евангелие от Иоанна (гл. 13), ^ Беседами на Послание к Ефесянам (гл. 30), Беседами на Послание к Евреям (гл. 6).

7) Севериан, епископ Гавальский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его Словами о творении мира (гл. 7-9).

8) ^ Священномученик Дионисий Ареопагит. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его вышеупомянутыми творениями О небесной иерархии (гл. 3) и О церковной иерархии (гл. 2).

9) ^ Святитель Мефодий, епископ Патарский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его сочинением Против Оригена (гл. 10, 11).

10) Святитель Афанасий Александрийский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его творением Против Аполлинария. О воплощении Сына Божия (гл. 12).

11) ^ Блаженный Феодорит, епископ Кирский. В числе его творений есть Обзор еретических басней в пяти книгах. Двадцать три главы пятой книги содержат изложение догматов, чем преподобный Иоанн Дамаскин и пользуется (гл. 3). Кроме того, преподобный Иоанн Дамаскин взял себе за образец и тот порядок, какого держался блаженный Феодорит в упомянутых 23 главах при изложении христианских догматов веры. Конечно, этот порядок далеко не может быть назван совершенным, и конечно, преподобный Иоанн Дамаскин делал много отступлений от него, но тем не менее общие его свойства преподобным Иоанном заимствованы, что не подлежит никакому сомнению. Заимствовав в своем Точном изложении православной веры этот порядок, преподобный Иоанн Дамаскин не придерживался, однако, того же метода, какой видим у блаженного Феодорита. Блаженный Феодорит обыкновенно ограничивался указаниями на Священное Писание, руководствуясь которым он затем усилиями собственного ума слагал против еретиков различные роды доказательств. Преподобный Иоанн Дамаскин постоянно пользовался Священным Писанием и имел в виду собранные им воедино мнения святых отцов, неисчерпаемый источник Священного Предания и прочее, излагая все это ясно и кратко.

12) ^ Преподобный Анастасий Синаит. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его Путеводителем, составляющим в целом род руководства для состязаний с монофизитами и являющимся в святоотеческой литературе одним из лучших сочинений, написанных против евтихианства (гл. 23).

13) ^ Святой Иустин Мученик. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его Вопросами (с ответами) еллинам, говорящими о манихеях (гл. 6). Впрочем, ученые исследователи, например, преосвященный Филарет Черниговский, относят это сочинение к числу «явно подложных» творений святого Иустина.

14) ^ Святитель Климент Александрийский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется, по всей вероятности, его Строматами (гл. 23).

15) Автор так называемых Вопросов к Антиоху – сочинения, представляющего компиляцию из более древних источников, частью из творений святителя Афанасия, и сделанную различными, совершенно неизвестными нам авторами (гл. 4).


В третьей книге Точного изложения православной веры заметна зависимость преподобного Иоанна Дамаскина от таких христианских писателей, как:

1) ^ Святитель Григорий Богослов. Снова имеем в виду его Слова, или речи, а именно: 1-ю (гл. 6), 4-ю (гл. 16), 5-ю (гл. 3), 12-ю (гл. 1), 20-ю (гл. 22), 24-ю (гл. 21), 35-ю (гл. 4 и 17), 36-ю (гл. 14, 21, 22, 24 и 25), 38-ю (гл. 1, 2, 6), 39-ю (гл. 10, 17), 42-ю (гл. 2, 10, 17, 24, 27), 51 -ю (гл. 6, 7). Кроме того, преподобный Иоанн Дамаскин также пользовался Посланиями к Кледонию святителя Григория, обличающими своевольное нововведение Аполлинария (гл. 6, 12, 16, 18), его Стихами против Аполлинария (гл. 18).

2) ^ Святитель Григорий Нисский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется упомянутым выше его Катехизисом (гл. 1), Антирретиком против Аполлинария, представляющим собою самый внимательный и умный разбор учения Аполлинариева (гл. 14, 15), Речью о природе и ипостаси (гл. 15) и другими (гл. 24).

3) Святитель Василий Великий. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется упомянутыми выше ^ Книгой о Святом Духе (гл. 5), Беседой на Рождество Христово (гл. 2), 43-м письмом (гл. 5, 15), а кроме того Беседой на 44-й псалом (гл. 14) и Толкованием на седьмую главу книги пророка Исаии (гл. 14).

4) ^ Святитель Кирилл Александрийский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется упомянутым выше Сокровищем (гл. 15), Книгами против Нестория – самым обширным из полемических сочинений святителя Кирилла (гл. 12), Апологетикой против Феодорита (гл. 2, 8, 11), Толкованием на евангелиста Иоанна (гл. 6, 15), Письмами к Евлогию и Сукцессу (гл. 7) и Письмами к монахам (гл. 2, 12).

5) Преподобный Максим Исповедник. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его Диалогом с Пирром, о котором мы уже выше упоминали (гл. 14, 15, 18, 19, 23), упомянутыми выше двумя томами догматов К Марину в Кипре (гл. 19, 25), творением О двух волях во Христе, к тому же Марину (гл. 15 и 17), Посланием к кубикулярию Иоанну о любви и о печали по Бозе (гл. 3), Посланием к Никандру (гл. 17).

6) ^ Святитель Афанасий Александрийский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его творением О спасительном пришествии Христа, против Аполлинария (гл. 1,6, 23, 26), Письмами к Серапиону, доказывающими Божество Духа Святого (гл. 16) и прочими (гл. 18).

7) ^ Святитель Иоанн Златоуст. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его Беседами на Евангелие от Иоанна (гл. 24), Беседами на Евангелие от Матфея (гл. 24), Беседами на книгу Деяний апостольских (гл. 15) Беседами на святого Фому (гл. 15) и прочими (гл. 18).


8) ^ Блаженный Леонтий Иерусалимский (по родине – Византийский). Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его Книгой о сектах (гл. 7, 9, 11, 28), Тремя книгами против несториан и евтихиан (гл. 3, 28), Тридцатью главами против Севера, против монофизитов (гл. 3), Решением силлогизмов Севера (гл. 5).

9) ^ Святитель Лев, папа Римский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его Письмами (гл. 3, 14, 15, 19).

10) Священномученик Дионисий Ареопагит. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется выше упомянутым творением (или, по крайней мере, приписываемым ему) Об именах Божиих (гл. 6,11,15) и приписываемым ему Письмом к Каю (4-м из 10-ти его писем к разным лицам (гл. 15,19).

11) ^ Святитель Анастасий Синаит, патриарх Антиохийский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его Путеводителем, о котором мы уже упоминали выше (гл. 3, 14, 28).

12) ^ Святитель Прокл, патриарх Константинопольский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его Посланием к армянам о вере (вторым), где изображается воплощение Бога Слова (гл. 2, 3).

13) ^ Святитель Софроний, патриарх Иерусалимский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его Соборным посланием против монофелитства (гл. 18).

14) Святитель Евлогий Александрийский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его мыслями против монофизитов (гл. 3).

15) ^ Святитель Анастасий Антиохийский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его трудами по вопросу о действованиях в Господе нашем Иисусе Христе (гл. 15).

16) Феликс III и иные епископы, писавшие к Петру Фуллону (гл. 10).

17) ^ Агафон, папа Римский (см. его epist. syn. in VI syn., act. 4) (гл. 14).

18) Преподобный Иоанн Дамаскин имеет в виду и различные Вселенские Соборы и их постановления: например ^ Изложение веры Никейскими отцами (гл. 7), Третий Вселенский Собор, Ефесский (гл. 7), Четвертый Вселенский Собор, Халкидонский (гл. 10), Шестой Вселенский Собор, Третий Константинопольский (гл. 14, 15, 18).


В последней – четвертой – книге Точного изложения православной веры перечислим тех, влияние которых заметно на преподобного Иоанна Дамаскина:

1) ^ Святитель Григорий Богослов. Опять имеем в виду его Слова, или речи, и в частности: 36-ю (гл. 6, 18), 39-ю (гл. 4, 9, 18), 40-ю (гл. 25), 42-ю (гл. 13, 23), 44-ю (гл. 9, 23), 47-ю (гл. 26), 48-ю (гл. 9) и др.

2) ^ Святитель Афанасий Александрийский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его Письмами к Серапиону (гл. 9), обширным Изложением веры (гл. 8), книгой О воплощении Слова (гл. 4), книгами Против Аполлинария (гл. 3), Письмом к Адельфию (о том, что Слову Божию в лице Иисуса Христа должно воздавать Божеское поклонение) (гл. 3), Словами против язычников о воплощении, спасительных действиях крестной смерти (гл. 20), Беседой об обрезании и субботе (гл. 23, 25).

3) Святитель Василий Великий. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его ^ Книгой о Святом Духе (гл. 2,12,13,16), Беседой о Крещении (о том, чтобы не откладывать крещения, и о силе его) (гл. 9), Беседой на псалом 115-й (гл. 11), Толкованием на одиннадцатую главу книги пророка Исаии (гл. 11), Беседой о том, что Бог не есть виновник зла (гл. 19), Похвальным словом сорока мученикам (гл. 15 и 16).

4) ^ Святитель Иоанн Златоуст. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его Беседами на Евангелие от Матфея (гл. 9, 13); Беседами на Евангелие от Иоанна (гл. 13); Беседами на Послание к Ефесянам (гл. 13); Беседой на Послание к Римлянам (гл. 18); Беседами на Второе послание к Солунянам (гл. 26); Беседами на книгу Бытия (гл.25); рассуждением о том, какого зла Бог – виновник (т. 19) и другими (гл. 9, 18).

5) ^ Святитель Григорий Нисский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его творениями: Катехизисом (гл. 13); Против Евномия (гл. 8); О сотворении человека (гл. 24); О душе и воскресении (гл. 27); Словом на Рождество Господне (гл. 14).

6) Святитель Кирилл Александрийский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его творениями: Сокровищем (гл. 18); Толкованием на Евангелие от Иоанна (гл. 4); его письмами к императору Феодосию и царицам (гл. 6) и к Акакию, епископу Митиленскому (апологетическим) (гл. 18).

7) ^ Святитель Епифаний Кипрский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его Анкоратом – «якорем, нужным для того, чтобы верующие не влаялись ветром всякого учения» – сочинением довольно разнообразного содержания (гл. 3, 27); Панарем, «содержащим историю и опровержение ересей (20-ти дохристианских и 80-ти христианских)» (гл. 23, 27); Книгой о весах и мерах (библейских), трактующей и о других предметах: о греческих переводах Ветхого Завета, о канонических книгах Ветхого Завета (гл. 17).

8) ^ Святитель Мефодий, епископ Патарский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется творением его Против Оригена (гл. 27); сочинением О воскресении (гл. 9).

9) Святитель Кирилл Иерусалимский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его ^ Катехизическими поучениями (гл. 11, 13, 17, 26).

10) Святитель Астерий Амасийский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его Беседою на святых мучеников, «защищающею почтение к святым Божиим и к святым останкам их против язычников и евномиан» (гл. 15).

11) ^ Святитель Ириней Лионский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его сочинением Против ересей (или обличением и опровержением лжеименного знания) обширным и весьма важным (гл. 26).

12) ^ Святитель Евстафий Антиохийский. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его Воспоминанием о шестодневе (гл. 14). Преосвященный Филарет, впрочем, говорит, что это творение, по всей вероятности, не принадлежит святителю Евстафию Антиохийскому ввиду того, что дух его не близок к духу творений святителя, и что многое в нем взято из Шестоднева Василия Великого и кое-что из Евсевиевой хроники.

13) ^ Священномученик Дионисий Ареопагит. Преподобный Иоанн Дамаскин опять пользуется приписываемым ему творением Об именах Божиих (гл. 13).

14) Евагрий схоластик, антиохийский церковный историк. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется его ^ Lib. Histor. (гл. 16).

15) Афанасий Младший или Малый. Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется так называемыми Вопросами к Антиоху (гл. 2,9,11). О них мы уже имели случай говорить выше. Автор их неизвестен, и если даже предположить существование какого-либо Афанасия Младшего, который мог принять известное участие в их составлении, то время его жизни, ввиду содержания Вопросов, следует отнести к VII веку.

16) Преподобный Иоанн Дамаскин пользуется ^ Литургией апостола Иакова (гл. 13) и постановлениями Трулльского (так называемого пято-шестого) Собора (гл. 18).1


* * *

Не упоминая уже о других христианских писателях, трудами которых преподобный Иоанн Дамаскин также в известной степени пользовался, например, Космою, индийским мореплавателем (по вопросу о миротворении); святым Ипполитом (по вопросу об антихристе); Диодором Тарсийским (в вопросе о космологическом доказательстве бытия Божия, исходящем от изменяемости мира вообще), и сказав, что на нем особенно отразилось влияние святителей Григория Назианзина, Афанасия Александрийского, Василия Великого, Григория Нисского, Дионисия Ареопагита, немного менее святителей Иоанна Златоуста, Кирилла Александрийского, Максима Исповедника, Немезия, блаженного Феодорита (особенно имеем в виду план его изложения догматов) и других, мы делаем заключение, соглашаясь с другими исследователями (Lequien'eM, Langen'ом, архиепископом Филаретом и прочими), что Точное изложение православной веры не есть в собственном смысле «оригинальное произведение» преподобного Иоанна Дамаскина, но свод того, что было уже сказано святыми отцами с присовокуплением немногих добавлений, принадлежащих ему лично. При этом должно заметить, что, с большой любовью пользуясь восточными христианскими писателями и мало – западными, он оставляет без внимания указанные нами в § 1 труды по систематизации христианского веро- и нравоучения, принадлежащие Викентию Лиринскому, блаженному Августину, Геннадию Массалийскому, Фульгенцию Руспенскому, Юнилию Африканскому, Исидору Севильскому, Леонтию Кипрскому. Делает это он или потому, что некоторые из таких трудов могли быть неизвестны ему, или потому, что в пользовании ими он не видел никакой надобности, имея перед собой неизмеримо лучшие творения Григория Богослова, Афанасия Великого, Василия Великого. Некоторыми из таких трудов он мог пользоваться и посредствующим путем: например, пользуясь толкованиями Василия Великого на Священное Писание, написанными, как известно, под влиянием толкований Оригена, преподобный Иоанн Дамаскин ео ipso пользуется последним; или пользуясь планом изложения христианских догматов, какого держался блаженный Феодорит, несомненно имевший у себя в виду Оригеново сочинение О началах, Иоанн Дамаскин ео ipso пользуется и последним.

Справедливо преподобный Иоанн Дамаскин уподобляется пчеле, заботливо и тщательно собирающей «приятнейший мед» с «цветов мыслей», принадлежащих многочисленным христианским писателям. Он поистине «уста и толкователь всех богословов».

Некоторые ученые говорят, что в отношении к преподобному Иоанну Дамаскину имеет смысл вопрос о зависимости его не только от одних христианских писателей и их христианских воззрений, но и от Платона и Аристотеля с их последователями.

С воззрениями Платона преподобный Иоанн Дамаскин мог познакомиться на основании уроков обучавшего его Космы Калабрийца, который, по его словам, был знаком, между прочим, и с философией, равно как и на основании изучения творений Дионисия Ареопагита, который, как известно, в некотором роде был платоник. А что преподобный Иоанн Дамаскин тщательно изучил Аристотелеву философию, это не подлежит никакому сомнению. Спрашивается: как отразилось на нем подобное знакомство? Весьма благотворно. Аристотель образовал в нем мыслителя отчетливого, точного в своих понятиях и словах, изучение Аристотелевой физики раскрыло в нем способность к наблюдениям, могло обогатить его некоторыми сведениями о вселенной, о человеческой душе. Платон мог изумить его некоторыми мыслями о Божестве, добытыми исключительно одним только естественным умом. Известно, что изучение Платоновой философии пробуждало великие мысли в духе Богослова Григория, Великого Василия и брата его, Григория Нисского. Однако на преподобного Иоанна Дамаскина Платонова философия такого влияния не оказала: у него мало высоких и глубоких мыслей, принадлежащих собственно ему самому, диалектика Аристотелева, слишком много заняв его собою, помешала свободно раскрываться в душе его стремлению к высоким созерцаниям. В частности, в Точном изложении православной веры такого знакомства преподобного Иоанна Дамаскина с Платоном, Аристотелем и другими языческими писателями не заметить невозможно: см. гл. 13-ю 1-й книги и ср. Aristotel. lib. IVPhysic, с. 4; 1-ю гл. 2-й кн. и ср. Aristot. lib. I De coelo; 6-ю гл. 2-й кн. и ср. Plato in Tim.; гл. 4-ю 2-й кн. и ср. Iambl De myst. sect. 4, с. 11; гл. 7-ю 2-й кн. и ср. Porph. De antro Nymph.; гл. 9-ю 2-й кн. и ср. Strab. lib. II. Но из факта существования такого знакомства делать какие-либо выводы, набрасывающие хотя слабую тень на православный образ мыслей святого отца, безусловно нельзя: он пользовался или такими мыслями названных нехристианских писателей, которые к богословию отношения не имели, или приемами их, с помощью каких удобнее можно было ему раскрывать и обосновывать свои чисто христианские воззрения. Не говорим уже о том, что иногда положения языческих писателей приводились им только для их опровержения. Словом, специально богословский, специально христианский материал преподобный Иоанн Дамаскин брал не у языческих философов, а исключительно в Священном Писании и у святых отцов. Влияние же Платона, Аристотеля могло быть и было только формальное.
§5

Нами кратко намечено содержание ^ Точного изложения православной веры, указаны главные источники, которыми преподобный Иоанн Дамаскин в данном случае пользовался. Если сравнить это творение со всеми предшествовавшими ему, то нельзя не поставить его далеко выше всех их; оно поистине составляет собой эпоху в истории догматической науки, так как оно – не опыт только более или менее полного и совокупного изложения догматов, а в строгом смысле догматическая наука или система, которая носит ясные признаки одного стройного целого и отличается научным методом и другими свойствами, характеризующими науку. Конечно, и в этом догматическом творении ученые исследователи усматривают некоторые недостатки, главнейшие из которых следующие: хотя план его – вполне естественный, но все-таки следовало бы изменить его в том, например, отношении, чтобы отнесенное к содержанию четвертой книги о деле искупления, совершенном Иисусом Христом для нашего спасения, о Его прославленном состоянии, о воскресении Его, вознесении, седении одесную Отца, приурочить к содержанию третьей книги, вследствие внутреннего и нераздельного единства предметов той и другой; хотя содержание его обнимает вообще всю область христианского вероучения, однако все-таки недостает ему совершенной полноты: некоторые догматы или мало раскрыты, или оставлены без всякого раскрытия, особенно – о благодати, оправдании и Таинствах, из которых у него речь идет только о Евхаристии и Крещении; у него не замечается совершенно строгого разграничения догматов как истин веры от других истин, не догматических, вследствие чего наряду с чисто догматическими истинами раскрываются и вопросы, относящиеся к области нравственной, естествознанию и психологии, но к догматике не имеющие прямого и непосредственного отношения (например, опровержение дуализма у него отделяется от учения о Боге). Однако эти недостатки не говорят ничего против святого отца: во-первых, он писал не для школы, почему на стороны, подобные отмеченным нами непосредственно выше, естественно не был вынужден обращать свое внимание; во-вторых, метод, план его творения должны быть оцениваемы с точки зрения условий не нашего времени, а того, когда преподобный Иоанн Дамаскин жил; рассматриваемые с этой последней, они, вполне отвечая существу дела, удовлетворяют всем научным требованиям системы, насколько требования были высоки по своему времени. Поэтому, еще раз повторяем, что рассматриваемое творение Иоанна Дамаскина представляет собой замечательнейшее явление в истории догматической науки.

Качества, которые ему несомненно присущи: проникновение в мысль каждого догмата, стремление обосновать последний на Священном Писании, осветить обильным светом церковного предания, не пренебрежение никакими данными современной ему науки в целях приближения догматической истины к человеческому разуму, а особенно строгая верность догматической системы Дамаскина духу древней Вселенской Церкви вполне объясняют собой то отношение, в каком к нему стояло и стоит последующее время, до настоящего включительно.

В частности, догматика Дамаскина – опыт гармонического сочетания интересов веры с требованиями науки – явилась высоким образцом для догматистов последующего времени. Этим последним оставалось только подражать ей и со своей стороны – лишь стараться избегать недостатков, которые (вроде указанных выше) в нее вошли. При таких условиях догматическая наука с течением времени развивалась бы и совершенствовалась все в большей и большей степени. На самом деле вышло далеко не так: пользование догматическим творением преподобного Иоанна Дамаскина, действительно, было обширное, но достойных подражателей, которые своими трудами могли бы поддержать честь этого величайшего творения и продолжить дело преподобного, к сожалению, в течение многих веков не находилось не только на Западе, но и на Востоке – в Греции.

Что же касается в отдельности взятого пользования этим творением, то оно, как мы и сказали выше, было поистине изумительно. В период до разделения Церквей (в XI в.) это догматическое творение пользовалось всецелым к нему вниманием со стороны всех вообще христианских богословов, т.е. и западных, и восточных. В это время (в самом начале X в.) оно было переведено даже на славянский язык.

После разделения Церквей отношения между Востоком и Западом, как известно, обострились и были вообще недружелюбны. Тем не менее великое творение Иоанна Дамаскина еще долгое время продолжало возбуждать к себе большое внимание со стороны западных богословов. Известно, что в XII веке, по поручению папы Евгения III (1144-1153), оно было переведено на латинский язык. В том же веке Петр Ломбардский († 1164 г.) сделал из него Сокращение. Веком позже знаменитейший из средневековых схоластических богословов Фома Аквинский (1225-1274) изложил его подробно. Но вообще-то западные догматические изыскания истины, под влиянием нового схоластического направления, вступили на новый путь, который был неизвестен ни Дамаскину, ни его древнейшим предшественникам по занятию догматами веры, и по своей нетвердости и шаткости скорее приводил к недоумениям и заблуждениям, нежели оказывал существенную пользу.

Восточная же Церковь всегда смотрела и смотрит на ^ Точное изложение православной веры как на благонадежнейший, классический учебник богословия, как на основу и норму всех позднейших греческих догматик. Но, как мы и сказали выше, и здесь в течение многих веков не находилось достойных подражателей и продолжателей дела преподобного Иоанна Дамаскина. Впрочем, это обстоятельство объясняется, во-первых, тем, что в данное время научные богословские силы должны были употребляться на разработку и решение разных частных догматических вопросов, вызывавшихся тогдашними условиями жизни, а во-вторых, тем (и это больше всего в данном случае имеет значение), что внешние обстоятельства Греции становились более и более неблагоприятными для просвещения, пока, наконец, не ухудшились до самой крайней степени в XV веке, когда (в 1453 г.) вся Греция вместе с ее столицей Константинополем подпала под власть турок.

То великое уважение, каким пользовалось ^ Точное изложение православной веры в сознании греческих богословов, перешло и в сознание богословов русских, которые всегда смотрели и смотрят на это творение, как на единственное в своем роде. У нас явились и попытки продолжить и поддержать творение святого отца. Из них наиболее заслуживают упоминания: из XVII века Православное исповедание кафолической и апостольской Церкви Восточной Петра Могилы, а из XIX века догматические труды архиепископа Антония, архиепископа Филарета (Черниговского), митрополита Макария и епископа Сильвестра, более или менее известные всякому образованному нашему соотечественнику.

Но каковы бы и когда бы ни появлялись догматические труды, они не только не затмят значения творения преподобного Иоанна Дамаскина, но и не сравняются с ним хотя бы по следующим только причинам: Иоанн Дамаскин жил в эпоху до разделения Церквей, и следовательно, его творение должно иметь всю силу и для западных богословов; его мысли – мысли древней Вселенской Церкви, его слово – заключительное слово того, что прежде было высказано о вере всеми древними отцами и учителями Церкви; его творение – последнее заветное и напутственное слово от лица древней Вселенской Церкви всем дальнейшим догматистам, которые могли здесь находить для себя живой пример и урок тому, как и в каком духе нужно и им самим продолжать вести дело своего научного исследования и уяснения догматов, так чтобы соблюсти и благо веры и в то же время удовлетворить современным требованиям науки. Короче сказать: его догматическое творение (в связи с другими его сочинениями) – в некотором роде единственная почва, на которой могли бы примириться между собою восточные и западные богословы; это – некоторая мерка, которая весьма ясно показала бы западным богословам всю неосновательность и гибельность уклонения их от голоса древней Вселенской Церкви в сторону чисто человеческих измышлений и толкований.

В заключение не можем не сказать, что эта древне-церковная и древне-отеческая догматика должна быть тщательно изучаема всяким христианином, желающим понять высокие христианские истины.
§6

Такое замечательнейшее творение, каково ^ Точное изложение православной веры преподобного Иоанна Дамаскина, естественно, было издавна переводимо на различные языки, переведено оно и на славянский. Помимо отмеченного выше славянского перевода, относящегося к X веку, известны переводы Епифания Славеницкого (XVII век), Амвросия, архиепископа Московского (XVIII в.) и другие, например, Андрея Курбского. Были сделаны переводы этого творения и на русский язык: при Московской духовной академии (М. 1844), при С.-Петербургской духовной академии (см. Христианское чтение, 1839, ч. 1, с. 42).

В нашем переводе мы всюду старались по возможности ближе держаться буквы греческого текста, отступая от нее лишь в более или менее крайних случаях, вызываемые к тому необходимостью. А именно: отрывочностью греческого текста, особенностями русской речи, не всегда совпадающими с особенностями греческой, вызваны некоторые дополнения к греческим выражениям, некоторые перифразы греческих мест и пр., словом, все то, что обыкновенно находит место в подобного рода переводах. Более значительные из таких дополнений обыкновенно заключены не в полукруглые ( ), а в квадратные [ ] скобки, присутствие которых нисколько не препятствует удобочитаемости перевода: должно последний читать вместе с тем, что заключено в скобках, не обращая при этом внимания на них, т. к. имеют одно только значение: отделяют наши дополнения от слов преподобного Иоанна Дамаскина. Не говорим уже о том, что таких дополнений встречается очень и очень немного.

С той же целью, т.е. чтобы сделать наш перевод более удобочитаемым, мы устранили из текста все пояснительные и иные примечания и указатели и поместили их в конце книги в виде приложений к ней, где всякий и может найти все справки, какие ему, на наш взгляд, могут быть нужны. Там именно находятся:

1) Примечания богословского, философского, исторического характера.

2) Библейский указатель мест, так или иначе затрагиваемых в переводимом нами творении, причем указываются книга и глава последнего, где данное место имеется в виду.

3) Алфавитный указатель собственных (небиблейских) имен, упоминаемых в ^ Точном изложении православной веры.

Итак, да почиет на нашем труде благословение Божие!

Александр Бронзов,

магистр богословия

С.-Петербургская духовная семинария.

31 января 1894 г.






страница2/23
Дата конвертации20.02.2013
Размер3.04 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы