Учебное пособие для вузов (под ред. Сухова А. Н., Деркача А. А.). Серия: Высшее образование. 2001 г. 600 стр. Isbn 5-7695-0627-Х icon

Учебное пособие для вузов (под ред. Сухова А. Н., Деркача А. А.). Серия: Высшее образование. 2001 г. 600 стр. Isbn 5-7695-0627-Х



Смотрите также:
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   27
Раздел VI ВВЕДЕНИЕ В ПРИКЛАДНУЮ СОЦИАЛЬНУЮ ПСИХОЛОГИЮ


Глава 22 ПРЕДМЕТ, СТРУКТУРА И ЗАДАЧИ ПРИКЛАДНОЙ СОЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ


§ 1. Структура и предмет прикладной социальной психологии

Прикладная социальная психология - составная часть социальной психологии. В свою очередь, она выступает в двух аспектах как социальная практика и как теория. Наконец, она представлен виде учебных подразделений, дисциплин и пособий.

Разумеется, такое членение условно. Однако оно позволяет представить прикладную социальную психологию в развернутом виде. Социальной практикой занимаются практические социальные психоиоги или социальные работники. Кстати, довольно часто их деятельность носит совместный характер. Нередко академические работники (преподаватели вузов и научные сотрудники) также занимаются социальной практикой наряду с выполнением своих обязанностей н вузе или в научно-исследовательском институте, лаборатории. Практический аспект прикладной социальной психологии вкладывается из следующих направлений:

- социально-психологическая диагностика;

- социально-психологическое консультирование;

- социально-психологическое воздействие или применение социильнопсихологических технологий, оказание социально-психологической помощи.

В повседневной деятельности практических социальных психологов указанные направления выступают слитно, нераздельно.

Перечень услуг, предлагаемых социальной психологией, чрезвычайно разнообразен.

Практический социальный психолог имеет дело с социально-психологическими явлениями на разных уровнях и в разных условиях:

- на макроуровне (массовые движения, партии, страты, социальные институты и отношения);

- на среднем (социальные организации);

- на микроуровне (малые группы);

-на личностном (социально-психологические характеристики субъекта);

- в отдельных сферах (государство, экономика, общество);

- в нормальных, осложненных, экстремальных условиях.Отечественная прикладная психология начиналась с конкретных социально-психологических исследований, т. е. с изучения общественного мнения, малых групп, стратификации. Не случайно поэтому поначалу прикладная социальная психология сводилась, по существу, к диагностике. Об этом говорят труды Г.М.Андреевой, Е.С.Кузьмина, В. А.Ядова (Лекции по методике конкретных социальных исследований / Под ред. Г. М. Андреевой. - М., 1972; Методы социальной психологии / Под ред. Е.С.Кузьмина, В.Е.Семенова. - Л., 1977; Ядов В. А. Социологическое исследование: мето-дология, программа, методы. - М., 1987). Высоко оценивая историческое значение этих работ, в то же время следует отметить, что они служили руководством в основном для проведения фундаментальных социально-психологических исследований, а не для организации профессиональной деятельности практических социальных психологов, чья работа по многим параметрам отличается от деятельности академических научных сотрудников.

Цель социально-психологической диагностики, осуществляемой практическими социальными психологами, состоит в постановке диагноза, т.е. изучении различных характеристик больших социальных групп, организаций и личности. При этом они пользуется готовыми знаниями о предмете и объекте изучения и стандартными методиками.

Что касается отечественного социально-психологического консультирования, то его развитие связано с промышленно-кадровым аудитом и семейным консультированием. В настоящее время интенсивно происходит становление организационного консультирования в рамках соответствующих центров.

Наиболее бурно развивающееся направление прикладной социальной психологии - социально-психологическое воздействие. Причины этого явления предельно ясны. Именно в оказании психологической помощи, в изменении тех или иных параметров личности заключается в конечном счете смысл деятельности практического социального психолога. Отсюда интерес к социальнопсихологическим технологиям, методикам проведения тренингов, формированию имиджа, разрешению конфликтов, созданию социальной организации.

Тем не менее именно в этой области прикладной социальной психологии, несмотря на внешнее благополучие, наблюдается кризис. Прежде всего он проявляется в использовании психологами не только научно апробированных в мировой практике психотехнологий, но и сомнительных элементов оккультной науки. Наиболее одиозным и вместе с тем показательным примером в этом отношении является книга Г. В. Щекина «Визуальная психодиагностика: иочнание людей по их внешности и поведению» (Киев, 1995). В данной работе наряду с нетривиальными методиками описываются приемы, основанные на откровенной мистике, не имеющие ничегощего с наукой. И это далеко не единственный случай.

Сложившаяся кризисная ситуация в области применения социально-психологических технологий связана со следующими обстоятельствами:

1) с низким уровнем компетентности практических социальных психологов, их непрофессионализмом, а порой и невежеством;

2) ангажированностью «прикладников»;

3) несоблюдением профессиональной этики;

4) отсутствием в деятельности практикующих психологов четкой правовой регламентации, опыта и научной обоснованности, а iакже лицензирования со стороны экспертных советов;

5) слабой научной и методической обеспеченностью и организацией работы.

Определенную лепту в кризисную ситуацию, сложившуюся в области прикладной социальной психологии, вносят так называемые общественные практические социальные психологи, которые получают социально-психологическую подготовку на ускоренных курсах. Деятельность общественных психологов основана на житейской психологии, обыденных представлениях, на так называем ых имплицитных теориях личности и т. д.

Преодолению кризиса, точнее, некомпетентности в деятельности практических социальных психологов в значительной мере способствует следующее:

- открытие в Москве первого Института практических социальных психологов, а также факультетов по подготовке социальных работников в вузах ряда городов России (ведущим учебным введением в данном случае является Московский социальный университет);

-создание наряду с государственными сети независимых неправительственных центров по оргконсультированию, изучению общественного мнения, конфликтологии, различных ассоциаций практических социальных психологов;

- принятие этического кодекса психолога;

-разработка Положения о психологической службе в ряде ведомств, в частности системе образования, здравоохранения, МВД и т. п.;

- издание методической литературы;

- принятие Положения об экспертных советах по лицензированию деятельности практических психологов.

Однако главным фактором преодоления кризиса является разработка теоретических основ прикладной социальной психологии, о чем подробно пойдет речь в следующем параграфе.

С точки зрения статуса практические социальные психологи различаются между собой в зависимости от места работы: в составе психологической службы государственных органов (службы семьи, центров занятости, социальной защиты, образования, ОВД, МО, здравоохранения), в коммерческих структурах, в частных предприятиях или в независимых неправительственных центрах (прикладные центры конфликтологии, изучения общественного мнения, консалтинговые фирмы и т.д.).

В зависимости от этого складывается и структура отношений, в рамках которых практическому социальному психологу приходится выполнять свои функциональные обязанности. Это могут быть вертикальные, строго субординационные отношения (начальник- психолог); договорные (заказчик-психолог); горизонтальные, если речь идет о психологической лаборатории, группе, временно творческом коллективе.

Как правило, в отличие от академических работников (преподавателей, научных сотрудников), специализирующихся на исследовании одной проблемы, практические социальные психологи выполняют разные роли, выступая и как диагностисты, и как консультанты, и как психотехнологи. Встречаются, конечно, специалисты, которые занимаются только изучением общественного мнения или урегулированием конфликтов, или формированием имиджа. Но чаще в основе деятельности «прикладников» лежит не строгая специализация, а смешение различных научных школ и ориентации.

На Западе сложилась иная практика, связанная с функциональной определенностью и строгой научной ориентацией социального психолога.

Согласно мнению западных специалистов, прикладные социальные (социально-психологические) исследования (ПСИ) - это приложение социально-психологического знания и исследовательских приемов к получению эмпирически обоснованной информации о социальных проблемах.

Условно принято различать, по крайней мере, три разновидности прикладного социального исследования: описательное, аналитическое, оценочное.

Описательное исследование - самый простой и доступный тип изучения реальности. Его предназначение - получить эмпирическую информацию о социальных проблемах.

Задача аналитического исследования - построение эмпирической модели социального явления.

Оценочные исследования - это совокупность моделей и приемов, позволяющих оценить конечный результат (эффект) целенаправленного вмешательства в социальные процессы. Примером может служить внедренческая программа улучшения стиля руководства в социальной организации.

В зарубежной прикладной социальной психологии принято различать два подхода - инженерный и клинический. Инженерный, или социоинженерный, подход относится к сфере деятельности частных консультативных центров. Обычный круг вопросов, которыми занимаются подобные фирмы, сводится к изучению удовлетворенности трудом, условий труда, мотивации и стимулирования труда, организации и режима работы, деятельности менеджментов, особенно супервайзеров. Поэтому деятельность социоинженера еще называют организационно-управленческим консультированием.

Социоинженер, или консультант, использует стандартные методы опроса, эксперимента, наблюдения и т.д. Собрав и обобщив первичные данные, он использует обычную статистику и количественный анализ переменных, а подготавливая научный отчет, включает в него наряду с описанием указанных процедур блок практических рекомендаций. Результаты своего исследования он, как правило, обсуждает совместно с менеджерами и, если надо, с профсоюзами. Свои рекомендации инженер-консультант формулирует в терминах заказчика или клиента.

Если инженер оперирует лишь той информацией, которую ему дают результаты опроса, то клиницист предпочитает независимые суждения, мало обращая внимания на то, что ему диктует или что хотел бы видеть заказчик. Он, как и инженер, проводит диагностику, но не принимает ценности клиента как нечто данное, что обязательно повлияло бы на результаты исследования. Клиницист работает с людьми, не учитывая их должностного статуса, в отличие от инженера, который действует, как правило, по заказу высшего эшелона власти и редко консультирует рядовых работников в организации.

В зарубежной литературе нет устоявшихся критериев специалистов в области клинического и инженерного подходов. Одни авторы безоговорочно относят их к сфере прикладной социальной психологии, другие - к социологии. Во втором случае инженеров называют engeneering sociologists, клиницистов - clinical sociologists. И хотя термин «клиника» чаще других используют медики и психиатры, первым социологом-клиницистом многие считают Эмиля Дюркгейма. Еще одно различие, и весьма немаловажное, двух подходов обнаруживается в том, что инженер оперирует скорее очевидным и сравнивает реальное положение дел с некоторым эталоном (например, сопоставляет эффективное и неэффективное управление), а клиницист интересуется глубоко скрытой сущностью явлений, вскрывает латентные переменные и выясняет отклонения (патологию) реальных процессов. Он подходит к любому клиенту максимально серьезно и индивидуально. Неторопливое углубленное интервью с человеком помогает клиницисту при интерпретации данных избегать стереотипов здравого смысла, сомнительных выводов.

Социоинженер обеспокоен другим: результаты его исследования должны быть доступны и понятны клиенту (администрации). Его внимание сосредоточено на проблемах выборки, конструирования вопросника, техники интервью. Клиницист чаще оперирует терапевтическими процедурами и непрямыми методами исследования, стремясь просветить или научить клиента снимать психологическое сопротивление организационным нововведениям.

Таким образом, социоинженеры применяют количественные истатистические методы, клиницисты - качественные, нестатистические [2].

Среди отечественных практических социальных психологов такой специализации нет. Они выступают на практике как универсалы. Впрочем, пока рано говорить не только о специализации, но даже об использовании социальных психологов по прямому назначению.

О прикладной социальной психологии в образовательном процессе можно говорить в разных плоскостях, таких, как: -об учебном подразделении (вуз, кафедра);

- учебной дисциплине;

- учебном пособии, учебнике и пр.

В России вузы и кафедры по прикладной социальной психологии возникли сравнительно недавно. Исключение составляет психологический факультет Санкт-Петербургского университета, где баланс между теоретической и прикладной социальной психологией соблюдался всегда.

Что касается США, то там прикладная социальная психология занимает давние и вместе с тем прочные позиции в системе образовательных учреждений, и прежде всего на психологических факультетах.

Прикладная отечественная социальная психология получила статус самостоятельной учебной дисциплины сравнительно недавно. Тем не менее уже опубликовано большое количество литературы, так или иначе связанной с проблемами развития отечественной прикладной социальной психологии.

Если раньше в социально-психологической литературе отражались в основном вопросы диагностики, организации исследований, то теперь ситуация радикально изменилась. Появились более емкие многосторонние работы. Активно развиваются и теоретико-прикладные отрасли социальной психологии [1, 9, 10].

Прикладная социальная психология не может функционировать без разработанной частной теории. Впрочем, многие начинающие практические психологи считают, что без теории вполне можно обойтись. И, как ни странно, обходятся. Главное, по их мнению, раздобыть психодиагностические методики и научиться психотерапевтическим приемами. К чему все это приводит – нетрудно чогадаться.

В 1995 г. авторским коллективом данного пособия была предпринята попытка создать теоретический «коридор» функционирования прикладной социальной психологии, иначе говоря, прак(оологии [4]. Был сделан шаг в сторону конструирования как общей (принципов и феноменологии), так и частной теории диагностирования, консультирования и психотехники воздействия, т.е. ииституализации прикладной социальной психологии.

Становление прикладной отечественной социальной психологии (диагностики, консультирования и психотехники воздействия) твисит от учета таких социально-психологической теорий, как позитивизм, понимающая психология, теория организаций, экоиогическая психология и т.д. Конечно, прикладная социальная психология нетождественна частной теории. Они, как известно, различаются и единицей анализа, и языком изложений, и логикой познания.

Прикладники из числа социальных психологов оперируют целостными понятиями, изъясняются на обыденном языке и исследования проводят, казалось бы, с нарушением научных канонов: свернуто,, зачастую без программы, опираясь на опыт, визуальную психодиагностику. Тем не менее имплицитно в основе их профессиональной деятельности лежит именно социально-психологическая теория.

На сегодняшний день сложились непростые, нередко противоречивые отношения между социально-психологической теорией иприкладной социальной психологией, связанные, как правило, с игнорированием первой. Вне учета этой связи невозможно понять, что и как нужно консультировать, как оказывать влияние на то или иное социально-психологическое явление. Конечно, при этом нельзя возвращаться к марксистской методологии, закостеневшим пресловутым идеологическим принципам: классовому подходу, единству сознания и деятельности и т.д. Но скомпрометировавшая себя методология не означает, что нужно вообще отказаться от теории как таковой. Теоретический уровень социально-психологического знания существенно отличается от эмпирического, прикладной социальной психологии. Решающим признаком теоретического исследования выступает его направленность на совершенствование и развитие концептуальных средств науки. Напротив, эмпирическое исследование определяется т;ак применение к лежащей вне системы понятий объективной действительности уже готовых мыслительных средств.

В социально-психологической теории следует выделить, по крайней мере, три уровня. Самый верхний составляет научная картина мира, следующий за ним - общая теория, ниже расположечастная теория. Так принято в современной методологии науки -4 и в нашей стране, и за рубежом.

Собственно, теоретическое знание ограничено построением теорий - общих и частных. Выделяют три основные познавательные функции научной теории - описание, объяснение и предсказание. '•)

Основным элементом теоретического знания является закон, утверждение о необходимых, существенных связях между явлениями, у По мнению А.И.Кравченко, элементы общей теории все до единого должны формулироваться явным образом, а элементы частной теории должны не только явно выражаться, но и записываться на языке формальной логики или математики.

В научной теории важную роль играют так называемые онтологические схемы. Это собирательное понятие обозначает достаточно широкий и неоднородный по составу класс структурообразующих элементов теории, состоящий, по крайней мере, из трех компонентов - картины мира, частнотеоретической и эмпирической схем. Под онтологической схемой в узком значении следует понимать совокупность идеальных объектов теории, ориентированных, с одной стороны, на применение математического аппарата, а с другой - на проектирование экспериментальных ситуаций.

Эмпирическая схема объекта исследования - таково более правильное название онтологической схемы в узком значении, если она используется в социально-психологической теории. По существу, она представляет собой «стратагему» практических действий, или алгоритм операций.

Эмпирическая схема объекта - исходная основа двух типов исследований в социальной психологии - эмпирического и прикладного. Здесь важно отметить следующее. Эмпирическое исследование направлено на приращение нового знания. Социально-психологическая теория (общая и частная) тоже направлена на приращение нового знания. На основании этого критерия их относят к сфере фундаментального знания. Прикладное исследование не ориентировано на приращение знания, оно преследует цели заказчика. Поэтому оно не относится к сфере фундаментального знания, которое еще называют базисной, академической наукой.

Однако непроясненными остаются логика и статус прикладного исследования. В литературе на сей счет нет единой точки зрения. Получил распространение расширительный подход, когда практически все типы социально-психологического исследования квалифицируются как конкретно-социологические, эмпирические, прикладные, конкретно-эмпирические и т.п. При этом соединяется несоединимое: эмпирическое исследование вдруг ставит своей целью получение теоретических законов, а сама теория превращается в эмпирическое описание, которое «состоит из множества взаимосвязанных утверждений». В другом случае теоретическое шание объединяется с прикладным, в результате получают - теоретико-прикладные исследования», которые не являются эмпирическими.

Общее для все точек зрения состоит в том, что прикладное испедование:

а) либо отождествляется с другими, чаще эмпирическими, исспедованиями;

б) либо понимается как упрощенный, неразвитый уровень других типов исследования;

в) либо трактуется как исследование, ориентированное на пракику, ее изменение.

В 80-е годы обнаружился отход от упрощенной трактовки прикладного исследования, появились работы, в которых оно выдеияется в качестве самостоятельного типа познания со специфической методологией, процедурой и логикой разработки практических мероприятий. Собственно говоря, прикладное исследование начинается там, где кончается исследование эмпирическое. В частности, Г. С. Батыгин рассматривает соотношение переменных понятий в прикладном исследовании, построение социальных показателей и диагностические процедуры, технологию внедрения и иогику разработки управленческих решений.

В словаре по прикладной социологии данный тип исследования специфицируется по своей цели (использование знания законов, обнаруженных в фундаментальном исследовании, в конкретных социальных условиях), но не по характеру (оно остается эмпирическим). В последние годы прикладное исследование связывается с функциями заводских (промышленных) или практикующих социальных психологов.

Таким образом, в отечественной литературе произошла качественная переоценка логики, структуры и целей прикладного исследования. Из побочного метода познания, растворенного в другихвидах исследования, оно становится самостоятельным и непохожим па них диалогом теории с практикой. Г. М.Андреева считает, что та сфера профессиональной деятельности должна включать в себя:

а) собственный язык и терминологию;

б) специфический вид гипотез, которые формируются не на основе теории, а в результате практических соображений, и представляют «веер» альтернативных вариантов;

в) детально проработанную систему практических рекомендаций планов, сроков и этапов внедрения;

г) свои методы и организацию исследования;

д) особую систему этических норм, профессиональную подготовку ученых, пакет заказов и принципы оплаты труда (хоздоговор, творческое содружество и т.д.);

е) четкую систему оценки практической эффективности результатов внедрения психолог должен быть в курсе современных теоретических дискуссий чтобы грамотно представлять предмет своей деятельности, обладать современными знаниями о содержании социально-психоло- гических явлений и пользоваться как диагностической, так и другой методикой.

В течение трех последних десятилетий теоретики и практики социальной психологии были заняты поиском адекватной модели и эффективных исследовательских методов социально-психологического знания. Тенденция к критической ревизии теоретических и методологических основ дисциплины наметилась на рубеже 60- 70-х годов, когда американские социальные психологи, а вслед за ними и их европейские коллеги заговорили о кризисе экспериментальной социальной психологии. Констатация внутреннего неблагополучия дисциплины выглядела в те годы достаточно неожиданной. Дело в том, что стремительное развитие социально-психологических исследований после Второй мировой войны, прежде всего в США, создавало впечатление весьма успешного и результативного развития данной науки. Как заметил один из первых критиков дисциплины американский психолог У. Мак Гайер, «в то время... казалось, что социальная психология переживает "золотой век". Она была престижной и продуктивной областью науки, где огромное число... ученых проводили свои исследования с той верой и энергией, которые можно наблюдать у тех, кто хорошо знает, куда идет» [3].

К концу 60-х годов ясное представление путей и задач сменилось повсеместным разочарованием в результатах, сомнением в целях и неуверенностью в истинности социально-психологического знания.

Проблема неадекватности теоретического арсенала экспериментальной социальной психологии ее предмету - поведению людей в реальном социальном мире - стала отправной точкой драматического процесса обретения социальной психологией своей идентичности. Эта проблема остается сквозной темой теоретических дискуссий на протяжении 70-80-х годов. Впервые она отчетливо прозвучала в одном из писем редактора пятитомного издания по экспериментальной социальной психологии американца Л. Берковича. «Мне кажется, - признавался он одному из коллег в 1970 г., - что социальная психология находится сегодня в стадии кризиса - в том смысле, который имел в виду Кун в своей работе "Структура научных революций"». Очень многие, во всяком случае в 70-е годы, видели лишь временную ситуацию «методологического дискомфорта», которая требовала совершенствования способов контролируемого лабораторного эксперимента, более широкой практики полевых исследований, эксперимента в естественных условиях, наблюдения и т.п. При этом обсуждение «проблемы метода» протекало в рамках прежней, неопозитивистской модели социальной психологии как «объективной» науки, ориентированной на идеал строгого физического знания. Отказ или даже сомнение в эффективности экспериментальных методов воспринимались как вызов научному статусу социальной психологии.

В соответствии с общей неопозитивистской ориентацией послевоенной психологии предмет социально-психологического знания мыслился исключительно как объект, подлежащий каузальному объяснению путем экспериментального сбора данных и их обобщения. Процесс изучения социально-психологических явлений трактовался как лишенный каких-либо субъективных и ценностных значений. Таким образом, модель социально-психологической науки, доминировавшая в 60-70-е годы, полностью укладывалась в позитивистскую схему построения научного знания с непременными операциями верификации. Однако именно в этот период начались активные поиски альтернативных позитивизму теоретических принципов построения науки о психологическом измерении социального поведения.

Спектр дискуссий 70-х годов был очень широк. Достаточно перечислить такие острые темы, как: 1) соотношение теоретического и прикладного знания; 2) социальная релевантность и репрезентативность полученных результатов; 3) возможность их практического использования; 4) вероятность социально-психологических прогнозов; 5) проблема социальной базы лабораторных экспериментов, их нравственные границы, роль субъективных установок жспериментатора и ценностных аспектов поведения субъектов жспериментальных ситуаций. Начавшиеся как «споры о методах» дебаты социальных психологов постепенно переросли в «дискуссию о парадигмах». В работах американских и западно-европейских специалистов 80-х - начала 90-х годов кризис в социальной психологии воспринимается именно как кризис парадигм, а перспективы развития дисциплины ими связываются с разработкой несциентистских познавательных моделей. Суть этого кризиса как раз и состояла в осознании чужеродности позитивистских теоретических принципов, оказавшихся слишком жесткими для того, чтобы вместить все богатство оттенков изменчивой и подвижной сферы «социальной субъективности».

Большинство западных исследователей считают апогеем кришс 70-х годов, оценивая последующее развитие дисциплины как посткризисное. С определенной долей условности можно выделить следующие этапы теоретического анализа послевоенной западной социальной психологии:

а) конец 60-х - начало 70-х годов - констатация теоретического неблагополучия дисциплины, попытки ее косметического ремонта; в этот период сохраняет свое ведущее положение американская социальная психология, вместе с тем она становится объектом критики со стороны обретающей свою силу западно-европейской науки, которая таким образом утверждает свое право на создание альтернативных моделей социально-психологического знания;

б) 70-е годы - осознание новой ситуации в социальной психологии как попытки «смены парадигмы», поиски несциентистских концептуальных рамок для описания и объяснения социально-психологических явлений; в Западной Европе возникли собственные центры социально-психологических исследований (в Женеве, Париже, Бристоле), которые не только положили конец безраздельному господству американских образцов, но и впервые за послевоенные годы составили им серьезную конкуренцию. Тем не менее «хотя теоретические идеи были новы, исследования, проводившиеся для проверки этих идей, оставались вполне традиционными; это, разумеется, были не те новые парадигмы, о которых говорили социальные психологи в годы кризиса»;

в) 80-е - начало 90-х годов - посткризисное развитие социальной психологии, активизация научных контактов между американскими и европейскими специалистами, сосуществование нескольких теоретических ориентации, ведущими из которых являются традиционный сциентизм, неопозитивизм и герменевтические установки социального конструкционизма. Осложнил состояние социально-психологической теории ее пограничный характер. Возникнув на стыке психологии и социологии, западная социальная психология на самом деле имеет «два лица» - психологическое и социологическое. И хотя среди ее отцов основателей были как знаменитые психологи (Лебон, Фрейд, Олпорт), так и классики социологической мысли (Дюркгейм, Мид, Кули, Гофман), социально-психологическая наука чаще рассматривается в русле психологического, а не социологического знания.

В 1989 г. развернулось широкое обсуждение итогов и перспектив развития западной социальной психологии, в котором приняли участие ведущие специалисты из США и Западной Европы. Как отмечали организаторы дискуссии Дж.Риджсмен и В.Штребе, кризис дисциплины, столь трагично воспринятый 15 лет назад, на самом деле стимулировал весьма плодотворные теоретические поиски. В теоретическом отношении «кризис разрешился... но весьма своеобразно - путем деления дисциплины на две социальные психологии, которые существуют бок о бок при минимальном взаимодействии». Иными словами, в посткризисный период проблема «двух психологии» получила новое звучание - как проблема сосуществования двух парадигм внутри психологически ориентированной социальной психологии. В основе «старой», позитивистской, парадигмы, число сторонников которой еще достаточно велико как в Америке, так и в Европе, лежит убеждение в принципиальной познаваемости внутренних каузальных механизмов, управляющих социальным поведением. Сторонники новой парадигмы, или социальные конструкционисты, полагают, что знание о социально-психологических явлениях неравнозначно физическому знанию и требует принципиально иной познавательной модели. С этой точки зрения научная истина нетождественна знанию о мире «как он есть», которым располагает объективный наблюдатель.

Новый научный подход неизбежно ведет к пересмотру тематики социопсихологической работы. В рамках новой парадигмы социальное поведение интерпретируется как смыслосозидающая активность; поэтому осмыслению здесь подлежат такие явления, как структура, функции мышления и т.п. Эксперимент в данном случае рассматривается в качестве одного из возможных приемов поиска «истины» (т. е. дешифровки значений в языковой деятельности человеческого сообщества). С этих позиций изучение ментальной жизни на уровне отдельного индивида, которое составляет предмет когнитивной психологии, есть не что иное, как «приватизация социального», ибо всякая личностная ментальность всегда социальна по своему происхождению и содержанию.

Социальный конструкционизм - это не просто новая парадигма социальной психологии, противостоящая позитивистской традиции. Как подчеркивает основоположник новой парадигмы американский исследователь К.Джерджен, под социальным конструкционизмом следует понимать весьма широкое интеллектуальное движение, объединяющее психологов, социологов, антропологов, этнографов и историков культуры. Это движение стимулировало разработку «новой аналитической модели, базирующейся на альтернативной (не эмпиристской) концепции научного знания». Критическое переосмысление предмета психологии (и социальной психологии) сделало очевидным тот факт, что «изучение социальных процессов может служить общим знаменателем постижения природы самого научного знания». Так возник замысел социального познания, т. е. построения нетрадиционной теоретико-познавательной схемы, которая, как считает Джерджен, в самом скором времени сменит привычные представления о научном познании.

Истоки джердженовской модели социального познания восходят к его идее «социальной психологии как истории», которую он изложил в программной статье с аналогичным названием, опубликованной в 1973 г. Эта статья сыграла решающую роль в научной карьере Джерджена, который, будучи уже известным психологом-экспериментатором, совершенно неожиданно для своих коллег занялся критикой традиционной сциентистской модели социально-психологического знания. Статья 1973 г., которая сегодня считается «классической», стала поворотным пунктом и в споре о парадигмах, во всяком случае в США.

Джерджен утверждал, что социальная психология не может быть названа наукой в классическом понимании этой формы познавательной деятельности. Цель науки состоит в установлении универсальных законов путем обобщения данных, полученных в процессе наблюдения. Заимствованные из естествознания, эти представления были распространены и на социальную психологию, задачу которой также видят в обнаружении общих каузальных связей между |психологическими параметрами социального поведения. С пониманием принципов социальной интеракции связывают возможность прогнозирования социально-психологических процессов и управления ими. Между тем прогресс естествознания, на который все еще ориентируется социальная психология, связан с таким простым обстоятельством, как повторяющийся, стабильный характер явлений природы. «Если бы природа действительно была склонна к капризам, естественные науки были бы заменены естественной историей». Именно такая судьба ожидает социальную психологию. В отличие от мира природы социальный мир крайне подвижен и неустойчив. Принципы, управляющие социальным взаимодействием, не могут быть универсальными (а значит, и не подлежат обобщению), поскольку нестатичны и изменчивы те эмпирические факты, на которых они базируются. Знание, полученное социальным психологом, нетождественно аккумуляции научных данных в привычном представлении. Таким образом, социальной психологии не следует ориентироваться на развитие обобщенных научных принципов, ее задача - «систематическое объяснение современного положения дел».

Свою позицию Джерджен подкрепляет аргументами двоякого характера. Первая группа доводов связана с осмыслением «обратной связи», существующей между научным знанием (в том числе и психологическим) и обществом. Получив некоторое знание о своем «объекте», исследователь стремится сделать его достоянием общественности. В этом смысле популярность социально-психологического знания превзошла все ожидания. Развитие средств массовой информации, «гуманизация» образования, заинтересованность социальных политиков - все это способствует самому широкому психологическому просвещению общества. Однако оборотной стороной этого просвещения является процесс постоянного обесценивания социально-психологических теорий.

Вторая группа аргументов в поддержку идей социальной психологии как истории акцентирует культурную и историческую относительность социопсихологических теорий.

Идея социальной психологии как истории вызвала самые противоречивые отклики в научных кругах - от полного неприятия до восторженного одобрения.

Разнообразие точек зрения сторонников Джерджена имело под собой общий знаменатель - признание необходимости более широкого социального контекста для анализа социально-психологических процессов. Та же идея, но в более категорической форме как требование более социологизированного образа дисциплины, прозвучала и в отзывах представителей социологической социальной психологии тех лет. Пессимизм Джерджена, отказавшего социальной психологии в праве называться наукой, связан с двумя обстоятельствами: с отождествлением дисциплины с ее нынешней позитивистской моделью и с представлением о научной деятельности как об «открытии законов», утверждал Страйкер. И то и другое не вполне правомерно. Поведение, которое изучают влаборатории, действительно случайно и нестабильно. Однако нестабильно лишь постольку, поскольку оно вырвано из социальной структуры и изъято из социального контекста. Сосредоточившись на изучении последних, исследователь тут же обнаружит «повторяемость как функцию тех ограничений, которые накладывают на поведение индивида его связи с другими участниками интеракции». В задачу социального психолога как раз и входит описание и объяснение таких эмпирических регулярностей. При этом не нужно искать детерминизм в социальном мире как таковом; достаточно разработать теории, которые и будут содержать искомую обусловленность социально-психологических феноменов.

Хотя для ревностных приверженцев экспериментальной социальной психологии Джерджен, без сомнения, являлся «ниспровергателем парадигмы», сам он в конце 70-х еще не считал себя таковым. В статье, содержащей обстоятельную критику экспериментального метода как неадекватного «постоянно возникающей», подвижной природе социального поведения, Джерджен подчеркивал, что его аргументы не следует расценивать как доказательство «предела» прежней парадигмы, но скорее как «призыв к выбору более критических стандартов ее применения». Более последовательным в своем неприятии доминировавшей в 70-е годы модели социальной психологии был норвежец Р.Харре, которого Риджмен и Штребе не без оснований считают вторым после Джержена идеологом социального конструкционизма. Ему принадлежит попытка создать нетрадиционную модель социальной психологии, которая «положит конец искусственному разделению собственно социальной психологии и микросоциологии». Под последней Харре понимает теорию и практику этнометодологии, дополненную идеями лингвистической философии. Предпосылкой для разработки этой модели, которую автор назвал этогенической, послужила критика традиционной парадигмы социальной психологии (т. е. позитивизма, юмовской концепции причинности и механистического образа человека).

Таким образом, можно констатировать наличие нескольких концептуальных принципов, общих для джердженовской теории «социальной психологии как истории», модели Харре и «новой парадигме» социального конструкционизма. Это: а) ярко выраженный антисциентизм и отказ от экспериментальных методов изучения социального поведения; б) отрицание каузальности природы социально-психологической реальности и возможностей построения обобщающих, константных социопсихологических теорий; в) установка на изучение текущей локальной социопсихологической практики и ее языкового измерения.

Хотя социальный конструкционизм исповедует принципы «мирного существования» различных теоретических систем, объективно он, несомненно, выступает антиподом традиционной социальной психологии. Тем парадоксальнее выглядит попытка С. Московичи, размышляющего о предпосылках социально-психологического объяснения, найти компромисс между двумя парадигмами, или, по выражению его критика из лагеря конструкционистов, «балансировать между индукцией и конструкцией». Разумеется, перенос акцентов с дедукции на индукцию вполне может быть оправдан внутренней эволюцией социальной психологии за последние 20 лет, что изаставило одного из ведущих теоретиков европейской социальной психологии встать на защиту эмпирического описания. Во всяком случае и в 70-е, и в 90-е годы теоретические рассуждения Московичи не выходят за рамки позитивистской парадигмы в психологии.

Компромисс Московичи можно расценивать как «стихийную» попытку соединения эмпиризма и конструкционизма. Однако американский исследователь Дж. Гринвуд - специалист в области философии науки, вполне целенаправленно стремится обосновать философскую «совместимость» двух ведущих парадигм в западной социальный психологии, или, в его терминах, «традицию научного эмпиризма» и «позицию герменевтической психологии». «Логические формы причинно-следственного объяснения и экспериментальной оценки могут быть эффективно использованы в научном анализе смыслосодержащих человеческих действий», считает автор. Поэтому цель своей монографии он видит в том, чтобы доказать адекватность каждого из альтернативных способов социопсихологической интерпретации в отдельности и возможность их синтеза в рамках реалистической философии науки. Точка зрения философского реализма, новая для социальной психологии, но хорошо известная естествоиспытателю, позволяет, оставаясь на позиции объективной, или каузальной, науки принять во внимание смыслосодержащие аспекты деятельности социальных субъектов. Реалистическая наука о человеческом действии не решает заранее вопроса о том, в каких именно терминах следует объяснять данный конкретный социальный факт. Это значит, что здесь найдется место и каузальному толкованию, и герменевтической экспликации; интерпретация значения социального действия составляет только первый этап социально-психологического познания. Вместе с тем постижение причинно-следственных отношений в ходе их экспериментальной проверки не может считаться исчерпывающим для характеристики социального действия.

Теоретические дискуссии в социологической социальной психологии набирают силу к концу 70-х годов. Публикации этого времени свидетельствуют о том, что представители социологического крыла социальной психологии в большей мере были озабочен «междисциплинарностью» своего проблемного поля, чем доминировавшие в нем исследователи психологической ориентации (в конце 70-х годов секция социальной психологии Американской психологической ассоциации почти в 3 раза превышала по численности аналогичную секцию Американской социологической ассоциации).

Обсуждению концептуальных особенностей социопсихологического знания в рамках социологии предшествовали (как и в психологии) более широкие дискуссии, связанные с развитием знания социологического. Одной из первых работ, обозначавших проблему социальной психологии в социологии, стала статья американцы Д.Ронга с характерным названием «Сверхсоциализированная концепция человека». Как социолог Ронг выступал против господствовавшего в рамках структурно-функционального подхода представления о социальном поведении индивида как о функции социальных структур, лишенной психологических параметров и внутренней автономии. Существовавшие в 60-е годы социологические теории личности Ронг назвал «скроенными на заказ, никуда не годными карикатурами», которые служат для «одушевления» социальных структур. Как подчеркивал много лет спустя Ш. Страйкер, статья Ронга имплицитно содержала мысль о том, что социологическая теория должна включать в себя грамотную социальную психологию, отвечающую лучшим образцам социально-психологического теоретизирования.

В конце 80-х годов проблемы теории вновь оказались в центре внимания социальных психологов социологической ориентации. Но если в предшествующее десятилетие они были озабочены «распылением» своей дисциплины, т.е. превращением ее в совокупность подразделов собственно социологии, то теперь лейтмотивом обсуждения становится как раз проблема адекватности социопсихологического анализа целям социологии как фундаментальной науки о социальном развитии. С решением этой проблемы связывают сегодня перспективы развития социологической ветви социальной психологии, престиж которой в 80-е годы заметно снизился. «Единственно приемлемой» формулой построения социопсихологической теории была признана модель «структуры и личности», которую М.Кон назвал «квинтэссенцией социологического подхода к социальной психологии». Эта модель, теоретиками которой в посткризисный период стали Дж.Хаус, М.Кон, Р.Гернер, И.Мортимер и М.Швальбе, имеет давние междисциплинарные традиции в американской социальной науке.

Одной из попыток практической реализации принципов Хауса (помимо его собственных работ) стал выпуск специального журнала, посвященный социально-психологическим аспектам стратификации. Авторы, принявшие участие в обсуждении этой темы, исследовали воздействие на личность ее социоэкономического статуса, жизненной стадии, половой, этнической и, возрастной принадлежности (принцип компонентов), опосредующего характера ближайших социальных условий и стимулов (условия труда, доступность качественной медицинской помощи как факторы, опосредующие связь между классовой принадлежностью и уровнем здоровья; профессиональные занятия матери как «передаточный механизм» влияния классового происхождения на речевое развитие ребенка) и содержания микросоциальных процессов и внутриличностных психологических механизмов (анализ «Я-концепции» как психологического средства, участвующего в сохранении стабильных систем социальной стратификации).

Сходную трактовку модели структуры и личности предложил американский ученый М. Кон. Современная социальная психология, включая то ее направление, которое развивается в рамках социологии, все еще «недостаточно социологична», считает М. Кон. Социопсихологи не идут дальше изучения непосредственного окружения индивида (общения face-to-face) и влияния этого окружения на те или иные формы проявления психической активности. Такая позиция равнозначна привнесению социологической перспективы в чисто психологическую дисциплину - психологию личности. Собственно же социальная психология, которая призвана конкретизировать наше понимание механизмов воздействия социальных инстатутов и структур на психологическое бытие личности, развивается сегодня таким образом, как будто непосредственные условия жизни существуют в макросоциальном вакууме. Отправной точкой 'большинства социопсихологических теорий выступает индивид.

Гораздо большей ценностью обладает обратный прием, когда анализ начинается с тех или иных макроструктур (класс, раса, этнос, пол) или социальных институтов, считает Кон. Двигаясь сверху вниз, исследователь прослеживает опосредованное влияние больших социальных структур на весь комплекс вплетенных в эти структуры элементов ближайшего социального окружения индивида, включая сферу межличностных отношений.

Идеи Хауса получили развитие в программной статье профессора социологии Калифорнийского университета Ральфа Тернера, который обратил внимание своих коллег на необходимость социопсихологического анализа «обратного» процесса воздействия личности на социальную структуру и культуру. В статье обсуждаются перспективы и методы разработки «интегративной модели личности в обществе», создание которой, по мнению Тернера, позволит преодолеть пропасть, разделяющую социальную психологию и макросоциологию.

Сущность современного понимания «пограничности» социопсихологического знания достаточно лаконично выразили Р. Тернер и М. Розенберг в предисловии к первому энциклопедическому изданию в жанре социологической социальной психологии: «Существует только одно пространство социальной психологии незамисимо от того, будем ли мы вслед за Олпортом связывать его с попыткой понять и объяснить, каким образом присутствие других - актуальное, воображаемое или подразумеваемое – воздействует на мысли, чувства и поведение индивида», или, следуя определению, предложенному в «Social psychology duarterly», увидим здесь «изучение первичных отношений индивидов друг к другу, группам, коллективам или социальным институтам, а также осмысление внутриличностных процессов в той мере, в какой эти процессы влияют на социальные факторы, либо, напротив, испытывают влияние последних». Какой бы дефиниции ни придерживался исследователь и каким бы ни было его базовое образование, социальная психология в любом случае остается «междисциплинарным предприятием». Разумеется, «пограничность» дисциплины и связанный с ней комплекс проблем нельзя рассматривать как откровение 90-х годов; они являются ровесниками социальной психологии и ее неизменными спутниками на протяжении всего XX столетия.

Наиболее «глобальную» трактовку междисциплинарной природы социальной психологии предлагает С.Московичи. По его мнению, этой науке «суждено выступить в качестве главной дисциплины, которая займется осмыслением связей между культурой и природой, равно как между социальными и физическими явлениями». Социальная психология изначально задумывалась как способ аккумуляции и обобщения всех тех сведений об индивиде и обществе, которые были рассредоточены по разным отраслямчнания. И социологи, и психологи, стоявшие у истоков дисциплины, видели в ней средство для установления более тесных контактов между социальными науками.

Историческая психология представляет собой довольно развитую отрасль в зарубежной науке и в то же время привлекала явно недостаточное внимание отечественных социальных психологов. Работы В.А.Шкуратова и его учеников являются крайне актуальной и своевременной попыткой ликвидировать этот пробел в отечественной социальной психологии и закладывают современные теоретические основы прикладной социальной психологии.

Проблемы отечественной социально-психологической теории связаны с другими обстоятельствами:

-отсутствием, по существу, методологии (принципы о классовом подходе, единстве сознаний и деятельности, внешней детерминации не работали и не могут работать);

- заидеологизированностью в прошлом;

- монополизмом ряда научных школ;

- отсутствием научного плюрализма;

-анализом социально-психологических явлений только на уровне сознания, исключая из их природы пласты коллективного бессознательного.

Собственно, кризис отечественной теории связан с отсутствием теории как таковой. Теория не до конца выполняет свою миссию по научному обслуживанию прикладников из числа социальных психологов.

Кризис в отечественной области теории не мог не сказаться и на качестве деятельности прикладников из числа социальных психологов.

Дело в том, что некритическое использование западных методик приводит к необъективности данных, особенно на этапе их интерпретации. Ошибки возникают из-за концептуальной, экологической невалидности западных методик.

Выход - в создании сравнительной, т.е. межкультурной, прикладной социальной психологии [8]. Без учета культурного контекста, ментальных особенностей нельзя применять западные психодиагностические методики. Необходима их адаптация.

И еще одна немаловажная проблема. Практические социальные психологи сегодня диагностируют с позиции одной научной школы, консультируют - с точки зрения другого подхода, оказывают помощь на основе положений третьей ориентации.

Отчасти это объяснимо тем, что спектр теорий, который можно применить на практике, чрезвычайно разнообразен: позитивизм; понимающая психология; социальный психоанализ; когнитивная психология; гуманистическая психология; бихевиоризм; интерактивный подход; нейролингвистическое программирование; экзистенциональная психология; гештальтпсихология и организационная психология (теория социальных организаций). Но все же нужно остановиться на чем-то одном и работать в одном, монологическом, теоретическом ключе. Специализация - основа профессионализма практического социального психолога, хотя уйти от комплексного, системного подхода трудно, да и не нужно во многих случаях.

Впрочем, специализация не означает жестких ограничений и запрета на применение разнообразных методик. С современной точки зрения специализация означает обоснованность (избирательность, или адресность, как принято сейчас говорить) применения методик, т. е. тех методик, которые необходимы для данной группы и личности. Иными словами, специализация не отрицает, а даже, напротив, предполагает интегрированный подход, во всяком случае, широкую подготовку психолога-практика, выходящую за рамки одной школы.

В то же время это не означает, что можно использовать нестыкующиеся между собой методики, конгломератный подход так, как иногда его понимают некоторые современные практики, т. е. в зависимости от степени своей компетенции.

Одним из существенных условий развития отечественной прикладной социальной психологии является не просто создание соответствующей сравнительной отрасли, исторической психологии, отказ от монополизма и переход к научному плюрализму, опора на профессиональный этический кодекс, на принцип «Не навреди», мо и построение методологического «коридора», точнее, «тоннеля», и место рухнувшей идеологической стены.

Образовавшуюся методологическую нишу должны заполнить принципы, стимулирующие развитие прикладной социальной психологии и работающие на практике. При этом совершенно не обязательно прибегать к смене вывесок и заменять марксистский подход на какой-либо другой.

Вместе с водой нельзя выплескивать ребенка. На самом деле нужно идеологическое содержание старых принципов наполнить истинно психологическим.

Взять, к примеру, принцип соотношения среды и личности. (! современных позиций, точнее говоря, с точки зрения экологической психологии этот принцип вполне научен и не утратил своего значения. Дело только в том, чтобы характеристики среды наконец приобрели психологическое измерение. Поэтому экологический подход может вполне претендовать на статус одной из парадигм прикладной социальной психологии.

Да и деятельностный подход в условиях рынка, конкуренции пополняется реальным содержанием. Он может также быть «вписан по вмонтирован в теорию социальных организаций и тогда не будет выпадать из социально-психологического поля. «Дело» действительно мотивирует, порождает совершенно иные отношения и способствует проявлению личностного потенциала. Однако при том данный подход должен быть лишен доминирующего положения, чтобы не выступать ограничителем и не противоречить социальному психоанализу.

Нельзя отрицать и научное значение марксистского подхода при диагностике стратификации, социальных конфликтов. В то же время нельзя допускать и его расширительного толкования и применения.

Новым содержанием должен быть наполнен и принцип развития. В современной редакции и интерпретации старый принцип отечественной психологии может быть переосмыслен и переформулирован в принцип личностного, профессионального и организационного развития. Основы современной трактовки данного принципа составляют идеи гуманистической психологии и орга-низационного подхода.

Конечно, создание единой парадигмы прикладной социальнойпсихологии - дело будущего. Но «трудности роста» не означают, что нужно вообще отказаться от теории и довольствоваться сомнительными рекомендациями.

Позитивизм, понимающая психология, организационный подход теория немедицинской групповой психотерапии, экологическая, экзистенциональная, когнитивная, интеракционистская, историчеекая психология, социальный психоанализ образуют основы прикладной социальной психологии на современном этапе развития. При этом важно все это систематизировать и использовать не бездумно, не в виде «окрошки», а обоснованно, с учетом российской ментальности, что невозможно без разработки - еще раз подчеркнем - сравнительной прикладной социальной психологии.

Таким образом, реальной основой развития отечественной прикладной социальной психологии является спектр теорий, начиная от позитивизма и кончая антисциентистским подходом.


§ 3. Функции и задачи прикладной социальной психологии

Прикладная социальная психология выполняет разнообразные функции. Классификацию этих функций можно построить с учетом сферы приложения прикладной социальной психологии, а именно:

- в рамках социальной практики;

- в сфере образования, просвещения;

- в области теории. Функции прикладной социальной психологии в сфере социальной практики сводятся к решению конкретных проблем. Они всегда конкретизированы, персонифицированы и регламентируются нормативными актами, главным образом положением о психологической службе, центре, лаборатории, функциональными обязанностями практических психологов. Данные документы, как правило, носят ведомственный характер. Они действуют в пределах того или иного министерства. Подобные положения разработаны в рамках Министерств здравоохранения, социальной защиты, образования, внутренних дел, обороны и т.п. В некоторых случаях разрабатываются документы более общего характера - профессиональные кодексы.

При этом следует различать функции: а) службы; б) ее структурного элемента (лаборатории); в) конкретного психолога.

Разумеется, только часть этих функций относится к компетенции практических социальных психологов. Практический социальный психолог в «чистом виде» встречается редко. Поэтому описать в полном объеме его функциональный статус достаточно сложно. Можно лишь говорить о каких-либо типичных моментах функциональных обязанностей любого психолога-практика, относящихся к компетенции социальной психологии.

Практический психолог вне зависимости от специализации проводит психодиагностику, консультацию и оказывает психологическую помощь.

Данные функции образуют то, что называется социально-психологическим сопровождением.

Социально-психологический уровень профессиональной деятельности практических социальных психологов основывается на вычленении круга явлений, которые относятся к компетенции социальной психологии. Практический психолог должен учитывать социально-психологические характеристики личности, социальных отношений, общения, малых групп, семьи, социальных организаций, больших социальных групп, конфликтов и т.п. [7]. Все то отражается в его функциональных обязанностях.

Практические социальные психологи работают во многих отраслях: политике, образовании, здравоохранении, МВД, коммерческих, финансовых структурах и т. д.

Как правило, они трудятся в центрах по изучению общественного мнения, прикладной конфликтологии, службах семьи, центрах занятости населения, учебных заведениях, органах здраво-охранения, являются участниками организационного консультирования, выступают в роли имиджмейкеров, ведущих тренингов делового общения (психологов-тренеров) и немедицинской групповой психотерапии.

Деятельность практических социальных психологов весьма своеобразна, крайне ответственна и рискованна. Особый спрос, как показывает практика, на практических социальных психологов возникает в период проведения предвыборных компаний. Нередко их включают в штабы по обеспечению выборов партий или лидера.

К сожалению, далеко не все практические социальные психологи в это время показывают себя с достойной стороны. Многие из них демонстрируют свою ангажированность, занимаясь социально-психологической пропагандой, передавая через средства массовой информации «выгодные» для кандидата данные. Тем самым они формируют соответствующую установку избирателей. Конечно, такое поведение не согласуется с этическим кодексом психолога.

Функциональные обязанности практических социальных психологов наиболее близки функциям социальных работников. Вообще, трудно в данном случае провести четкую грань между их обязанностями, хотя специфика в деятельности каждого имеется. Поэтому наиболее плодотворно они могут работать только совместно, дополняя друг друга. Для этого они должны обладать рядом специфических свойств, и прежде всего социально-психологическими характеристиками, в частности эмпатией и т.п. Связано это с тем, что профессиональная деятельность практических психологов нередко приводит к «синдрому сгорания». Его признаки: 1) эмоциональное истощение; 2) наличие психосоматических заболеваний; 3) негативное отношение к клиентам и специальности; 4) увлечение использованием алкоголя, табака, кофе; 5) нарушение аппетита; 6) негативное самоотношение; 7) увеличение уровня агрессии, появление чувства вины. Синдром чаще возникает у практических психологов и социальных работников с низким уровнем эмпатии, низким социальным интеллектом, авторитаризмом и ригидностью.

Следует констатировать, что в России чрезвычайно слабо развита экспертная функция прикладной социальной психологии, или, иначе говоря, социально-психологическая экспертиза. Между тем поле деятельности для экспертов из числа практических социальных психологов неограниченно. В частности, социально-психологической экспертизе подлежат принимаемые политические решения в целях прогноза их последствий, разрабатываемые законы и т. д.

В конечном счете социально-психологические эксперты в роли консультантов должны участвовать в разработке научных основ социальной политики.

Социально-психологическая экспертиза нормативных актов социальных программ, проектов должна обеспечивать социальную психогигиену, т. е. обосновывать социальную базу психического здоровья населения как главной составляющей национальной безопасности.

С позиции социальной психогигиены главным назначением социальной политики является не просто улучшение качества жизни определенных слоев населения, но в первую очередь создание оптимальных условий для воспроизводства здоровых членов общества. Этот тезис - критерий оценки социальной политики. Им и обязан руководствоваться практический социальный психолог при осуществлении своих функциональных обязанностей, особенно если привлекается в качестве эксперта социально-политических проблем, развития социальных организаций.

Велика цена некомпетентности практических социальных психологов. Поэтому их деятельность должна жестко лицензироваться. Одним из главных условий профессионального выполнения функциональных обязанностей практическими социальными психологами является соблюдение этического кодекса, сущность которого сводится к:

1) защите интересов клиента;

2) уважению конфиденциальности во взаимоотношениях с клиентами;

3) готовности отделить личные чувства от профессиональных отношений; 4) стремлению к социальным изменениям;

5) готовности к передаче знаний и умений другим;

6) уважению к индивидуальным и групповым различиям;

7) готовности действовать от имени клиента, несмотря на препятствия. Эти требования заставляют практических психологов и социальных работников быть благопристойными, компетентными, служение и чистоту ставить превыше всего.

Функции прикладной социальной психологии в области образования также достаточно широки. Они сводятся к профессиональной подготовке практических социальных психологов. Сегодня почти на всех психологических факультетах предусмотрена соответствующая специализация.

Практические социальные психологи занимаются просвещением. Чтение лекций, выступление на семинарах - типичные способы распространения социально-психологических знаний.

Вообще говоря, формирование социально-психологической компетентности представителей власти, управленцев всех рангов и всего населения России в целом - актуальнейшая задача прикладной социальной психологии на сегодняшний и завтрашний день.

А.И.Кравченко справедливо отмечает: «Американское общество намного более "социологизированно", чем отечественное. Давние традиции глубокого академического анализа социальных проблем, заложенные в XIX в., никогда не прерывались. Каждое повое поколение что-то прибавляло к сокровищнице знаний, проверяя и перепроверяя добытые сведения, создавая надежную эмпирическую базу. Более 200 колледжей и университетов составляют мощный институт подготовки профессиональных кадров, пользующихся высоким престижем и уважением» [2].

Нельзя не согласиться и с утверждением автора о том, что в нашей стране ничего подобного нет. Действительно, социально-психологические традиции пока не сложились.

Вместе с тем нельзя не сказать и о такой функции, как популяризация прикладной социальной психологии. Правда, здесь больше повезло социологии, чем социальной психологии. (Речь идет о «Социологии для всех», подготовленной в 1970 г. В.Шляпентохом и затем в 90-е годы А. И. Кравченко.) Конечно, эта работа в какой-то мере компенсирует дефицит популярной социально-психологической литературы, но не заменяет ее. Без всякого сомнения, доступная для всех социально-психологическая литература появится в недалеком будущем. Потребность в ней существует.

Популярную литературу о практической социальной психологии нельзя путать с так называемой «поп-прикладной социальной психологией».

Последнюю составляют:

- социально-психологическая публицистика;

- социально-психологическая критика;

- псевдонаучная социально-психологическая литература.

Социально-психологическая публицистика и критика оправданны. Работать в этом жанре тяжело, ибо зачастую точки зрения социально-психологических критиков и публицистов не совпадают с оценками событий власть имущих. В тоталитарном государстве социально-психологическая публицистика и критика немыслимы. Но и в демократическом обществе социально-психологическим публицистам и критикам довольно часто дают понять, что их публикации неуместны. Это четко проявляется, когда речь идет об анализе института власти.

Ничего общего с прикладной социальной психологией не имеет псевдонаучная литература. Работы подобного типа настолько примитивны, что в корне дискредитируют прикладную социальную психологию. Однако им нельзя отказать в популярности среди широкой публики.

Основной функцией социально-психологической теории является сервисное научное обслуживание прикладной социальной психологии, деятельности практиков.

Социально-психологическая теория должна вооружить практических социальных психологов:

- четким алгоритмом действий;

-диагностическими и другими стандартизированными унифицированными методиками, в том числе экспресс-методикой.

Между тем должна быть решена проблема не кустарного, а серийно производственного выпуска аппаратурной методики для диагностики социально-психологических характеристик личности, групп и массовых явлений.

Следует отметить, что нельзя путать функции частной и общей социально-психологической теории. На основе эмпирических данных общая социально-психологическая теория занимается осмыслением (установлением закономерностей) и прогнозированием развития личности, групп, общностей, социальных институтов. В то же время между нимисуществует взаимосвязь общей и частной теорией.

С учетом современного понимания парадигмы социальной психологии, основанного на философском реализме, историзме, конструкционизме, одной из главных функций частной социально-психологической теории являются разработка и внедрение нетрадиционных методик:

-по визуальной психодиагностике на основе симптоматики, признаков социально-психологических явлений;

- социального психоанализу;

- психосемантике;

-экологической психологии;

- изучению ментальных характеристик, в том числе жизненного пути личности;

- использованию опыта восточной психологии;

- созданию высокой эффективности экспресс-методики;

- проведению групповой психотерапии, тренингов и т.д.

В настоящее время широкое распространение получила компьютерная психодиагностика. Принципиально не возражая против ее широкого применения, тем не менее следует четко отдавать отчет в ее возможностях, т. е. знать ограничения, границы применения в области прикладной социальной психологии.

Функции определяют задачи прикладной социальной психологии. Так, задачи практического социального психолога прямо вытекают из его функциональных обязанностей. Частично «прикладник» вынужден заниматься составлением собственных методик или адаптацией имеющихся.

Задачи прикладной социальной психологии как учебной дисциплины состоят в обучении и просвещении.

Задачей прикладной социальной психологии как теории является сервисное научное обслуживание социальной практики, методическое обеспечение профессиональной деятельности психолога- практика. Главное в данном случае заключается в том, чтобы обеспечить «прикладника» готовыми к применению стандартизированными социально-психологическими методиками, о чем пока приходится только мечтать.

Недопустимо, чтобы «прикладник» разрабатывал методику, определял алгоритм действий, хотя полностью от этой задачи освободить его нельзя. Этап «кустарного» развития прикладной социальной психологии и деятельности «прикладников» должен быть преодолен на основе разработки теории и серийного выпуска стандартизированных методик.

На пути дискредитации прикладной социальной психологии должен быть поставлен заслон. Этому процессу должна оказать содействие контрольная функция экспертных советов Российского психологического общества и его региональных отделений.

Контрольная функция экспертных советов сводится к лицензированию деятельности «прикладников». Положение об экспертных советах разработано, но слабо еще внедряется на практике. Между тем на Западе лицензированию деятельности психологов-практиков уделяется самое серьезное внимание. Без соответствующего разрешения «прикладник» не имеет права заниматься практикой.

Литература

1. Дилигенский Г.Г. Социально-политическая психология. - М, 1994.

2. Кравченко А.И. Прикладная социология и менеджмент. - М., 1995.

3. Мак-Гайер У.Дж. Ин и янь прогресса в социальной психологии: Семьпринципов // Современная зарубежная социальная психология. - М, 1984.

4. Основы социально-психологической теории / Под ред. А.А.Бодалева,

А.Н.Сухова. -М., 1995.

5. Основы социального психоанализа / Под ред. В.Д.Попова. -М, 1996.

6. Петренко В.Ф. Психосемантика сознания. - М, 1988.

7. Рабочая книга практического психолога / Под ред. А.А.Деркача. - М,

1996.

8. Сравнительная социология /Науч. ред. И.Б.Орлова. - М., 1995.

9. Щекин Г.В. Практическая психология менеджмента. - Киев, 1994.

10. Юрьев А.И. Введение в политическую психологию. - СПб., 1992.

11. Ядов В.А. Социологическое исследование: методология, программа,методы. -М., 1987.






страница14/27
Дата конвертации23.02.2013
Размер9,37 Mb.
ТипУчебное пособие
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   27
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы