Собственно говоря, офис этого рекламного агентства находился так высоко в небе, что Алексей и всех его обитателей почитал за небожителей. Так необыкновенно круж icon

Собственно говоря, офис этого рекламного агентства находился так высоко в небе, что Алексей и всех его обитателей почитал за небожителей. Так необыкновенно круж



Смотрите также:
  1   2   3   4   5   6   7
Кассета


Собственно говоря, офис этого рекламного агентства находился так высоко в небе, что Алексей и всех его обитателей почитал за небожителей. Так необыкновенно кружилась голова от расставания с землей, когда он смотрел на нее из окна седьмого этажа, такой славный вид на город открывался отсюда. Внизу что-то строили трудолюбивые рабочие, сгибали спины, как мураши. Окно находилось в уходящем вдаль и вдоль всего здания коридоре. Алексей любил остановиться у него, поговорить неспешно о том, как идут дела у него в школе.

Во время одного из таких разговоров он и познакомился с выбежавшим на перекур из рекламного агентства Демьяном. Демьян был то, что называется "душа компании", знавал десятка три сомнительного качества анекдотов, умел блеснуть острым словцом, сделать понимающий вид, кивнуть, поддакнуть. Эти умения он нажил в разные этапы своей, впрочем, не богатой на исторические параллели, биографии.

На этот раз Демьян позвал Алексея туда, где он подумывал в общем-то побывать, но все как-то было недосуг - в само рекламное агентство. Алексей не возражал. Вскоре они оказались в среднего размера комнате, где ютилось трое "сотрудников", как их представил Демьян. Около стен стояло несколько мониторов. Как показалось Алексею, атмосфера была здесь вполне приемлемой. Один из сотрудников, Николай, что-то рисовал на своем экране, проявляя таким образом свои недюжинные художественные способности. Другой сидел в дальнем конце комнаты и тоже был увлечен чем-то всерьез.

- Ну, знакомьтесь, - сказал Демьян, усаживая Алексея на мягкий диванчик, стоящий почему-то посреди "студии", - тут наше постоянное место. Ребята не жалуются, - Демьян усмехнулся, - думаю, и вы сможете раскрыть ваши таланты.

Алексей подошел к окну. Медленно падал снег, искрился на склонах аккуратно очищенного тротуара. В мире все обстояло вполне благополучно. Алексей даже на минуту забыл, зачем оказался здесь.

- Мы покажем вам наши ролики, - предложил Демьян, - они являются как бы нашей "визитной карточкой".

Он вставил старую, потертую кассету в магнитофон, светски изнеженным жестом нажал на какую-то кнопочку, и на экране возникла эмблема рекламной студии.

- Сейчас начнется, - предупредил Демьян.

Алексей внимательно смотрел, как на экране сменяя друг друга движутся цветные картинки и думал о том, что, если бы для него нашлась какая-то работа в школе, он вряд ли бы сидел сейчас на мягком диванчике. Но в школе нашлись другие желающие преподавать - она была очень престижной и в один прекрасный день Алексея просто лишили возможности продолжать занятия, которые он уже, скажем прямо, полюбил.

Непритязательные, с неестественными пропорциями маленькие человечки появились на экране, рекламируя какую-то краску для фасадов. Их сменили аляповатые фигуры дедов моров в синих халатах. "Ожидаемый уровень кустарности", - отметил про себя Аленксей, и вдруг ему стало невыразимо скучно. Однако усилием воли он заставил себя слушать то, что говорил ему Демьян.

- Первым делом вы показываете нашим потенциальным клиентам кассету, - втолковывал он, - если клиент перспективный, кассету можно оставить на два дня, не больше. Ваша задача - привлечение таких клиентов.

В этот момент из дальнего угла раздался возглас:

- Есть!

Это воскликнул с неким нечеловеческим азартом тот "сотрудник", который сидел в уголке и что-то нажимал на клавиатуре.

- Как видишь, задача несложная, - не смутившись этим восклицанием, произнес Демьян, - уверен, что ты справишься.

Алексея почему-то немного по уху "резануло" это обращение на "ты", хотя казалось бы, ничего удивительного, - у Алексея теперь был новый статус, он встречался с потенциальным работодателем, который , впрочем, так и мог бы не появиться на его горизонте, если бы, если бы.. Но о том, что произошло, лучше было не вспоминать.

Алексей подумал, что, может быть, он и искал вот этой вот фамильярной поддержки, панибратского отношения с похлопыванием по плечу, с минимальной ответственностью за свои поступки. Как будто это был совсем другой мир, далекий от привычного. человеческого, в котором провел Алексей свое детство и юность, и в котором хотел жить, но не сложилось..

Едва чувствуя, что он делает, Алексей взял нетвердой правой рукой "визитные карточки". Он уже постепенно осваивался в этой обстановке, и поведение Демьяна именно здесь не казалось уже противоестественным. И с другой стороны, как-то не верилось во все происходящее, - Алексей словно смотрел на студию со стороны и не мог поверить, что все вокруг него происходит в действительности, что он действительно сидит здесь и о чем-то спрашивает Демьяна.

- А это Николай, - продолжил Демьян и представил Алексею сидящего в углу, - ну, играет немного сейчас. Посмотрим, что у него там творится.

Алексей шел впереди низкого Демьяна, а тот как будто подталкивал его в тесный угол, заставленный стулом, столом и притулившимся к местности Николаем.

- Проходит второй уровень, - пояснил Демьян, глядя на монитор и кивая на Николая. Николай с ожесточением нажимал те же кнопки на клавиатуре. На мониторе был какой-то коридор, из разных углов которого выскакивали жертвенные фигуры - и неизбежно попадали на прицел Николаю.

- Смотри, смотри, вот он! - подбодрил его Демьян, казалось, тоже увлекшийся заэкранной игрой.

Алексею показалось непонятным и странным, как двое людей, казалось бы, вполне вменяемых, могут в одно время быть увлечены одним и тем же безрассудным делом. Но Алексей ничего не сказал. Его не оставляла мысль о том, что ему нужно привыкать к нечто новому. "В этом - великая сермяжная правда", - вспомнил он слова классика, и они его развеселили. Алексей улыбнулся.

- А, нравится? - по-своему истолковал выражение лица Алексея Демьян, - поди, и не видал такого?

Безобразные фигуры на экране обнаглели окончательно и, ничтоже сумняшеся, полезли на первый план. Алексей повернулся, посмотрел на окно, на рисовальщика за противоположным монитором. "Как же мне выполнить теперь задание? - подумал он, - не подкачать Демьяна".

Тем временем в офисе появился еще один сотрудник, они о чем-то оживленно заговорили с Демьяном. Посреди разговора последний оборвал себя на полуслове и жестами дал понять Алексею, что аудиенция окончена.

Алексей спускался по лестнице, и вместе с ним спускалось солнце, видное из-за гряды пурпурных облаков. Первой задачей была - не сойти с ума. Второй - вернуться к чему-то важному в жизни, чего он так и не понял. Вчера было так славно, так уютно..

На улице Алексея обдал холодный ветер, обыскал карманы, забирался за воротник. Было совсем странным идти сейчас куда-то, встречаться с незнакомыми. И Алексей взял паузу, помня свою первую задачу - сегодня он больше никуда не пойдет. Куда-то спешили люди, но ему до них не было дела. Мигали огни на вывесках.

На следующий день Алексей проснулся поздно. И сразу вспомнил об этой новой, появившейся недавно, необходимости оправдывать свое существование. Предательски смотрела кассета с тумбочки.

И Алексей молча встал, оделся, беззвучно поел приготовленный бабушкой завтрак и направился в агентство по сдаче квартир. Уж там-то, подумал он, людям совершенно нечем заняться, и они с радостью ухватятся за его предложение. Искомое агентство находилось в двухэтажном домике, который напоминал те, которые строят на сваях, чтобы спасти их от наводнения. Прямо на второй этаж вела лестница, а там гостя встречало маленькое крыльцо, с которого отходу назад уже не было. Так, по крайней мере, казалось Алексею, когда он вступил на первую ступеньку лестницы.

- Проходите, проходите, молодой человек, - молвила дебелая женщина - владелица агентства, очевидно, - с чем пожаловали?

Узнав, что Алексей прибыл из рекламного агентства, она сразу сбавила ход и уставилась на него как на досаждающего неделями просителя.

- Что вы можете сделать для меня и моего агентства? - сразу взяла она быка за рога.

Алексей чуть было не растерялся. Он выудил из пакета данную ему кассету и сказал:

- Вы можете ознакомиться с нашими работами ( при этом Алексею казалось, что говорил это не он, а кто-то другой ). Это интересно. Мы можем сделать для Вас такую же работу. Мы уже делали подобное для.. ( и тут Алексей назвал несколько известных в городе фирм ).

- Я хотела бы сделать для себя такую заставку, - кивнула головой женщина, оказавшаяся Светланой, - но, думаю, что наш бюджет не потянет. Впрочем, я возьму вашу кассету - посмотреть, что да как.

Алексей недоуменно согласился, и кассета перекочевала в коричневый портфель владелицы агентства ( Алексей и не думал, что такие еще сохранились в природе ).

Вечером Алексей уже был на седьмом этаже и рассказал Демьяну о своих "похождениях".

- Ладно, ладно, - усмехнулся Демьян, - посмотрит кассету - это хорошо. Но ты не должен останавливаться на достигнутом. Прямо завтра с утра засядешь за телефон - позвони в двадцать агентств. Задача та же - назначить встречу. Подумай, какие могут быть нам полезны. У меня самого есть список, я, так и быть, одолжу тебе номера нескольких из них.

С этими словами Демьян круто повернулся и легким взмахом руки достал из кипы розовую квадратную бумажку.

- Вот, перепиши их сейчас, завтра позвонишь, - сказал он.

Алексей безропотно подчинился. Однако и в этот момент он снова ощутил, что никак не может привыкнуть к отведенной ему новой роли. В школе он был занят любимым делом, а здесь приходилось осваивать какие-то невиданные доселе навыки.. двадцать агентств! сама эта цифра выглядела устрашающе.

Алексей вернулся домой довольно бледный.

- Ты бы поел пирожков, Алеша, - сказала ему бабушка, - что-то выглядишь ты не очень. Не заболел ли?

Алексей нахмурился и пробормотал в ответ что-то невразумительное. Вечером он отрешенно смотрел телевизор, и странные фигуры на экране казались ему продолжением той компьютерной игры, что он видел в офисе агентства.

Если есть у человека предчувствие, то оно у Алексея появилось как раз в этот момент.

Наступил еще один день. Как и было обещано, Алексей обзвонил два десятка агентств - и во всех поручил вежливый, но непреклонный отказ. В трех агентствах, впрочем, к нему отнеслись с большим пониманием, и долго говорили. Алексей не знал, что то были агентства конкурентов, пытавшихся выведать у него секреты рекламного бизнеса.

Он испытал острое чувство разочарования - почти как в детстве, когда не получал необходимую игрушку. Но на этот раз чувство было тяжелее, оно давило, голова отказывалась воспринимать первую неудачу. Тогда Алексей решил сделать ход конем - он направился в то агентство, в котором был вчера. Наверняка Светлана, так просто с ним разговаривавшая, сможет ему подсказать, что делать дальше. Кроме того, не исключалась возможность заказа - не зря же Светлана смотрела кассету. Значит, есть еще надежда.

На улице было пустынно. Ветер трепыхал на углу полуоторванной афишей. Уже подходя к крыльцу, Алексей почувствовал неладное. Он остановился, поглядел по сторонам, - может быть, что-нибудь забыл? нет, кассета еще у Светланы. Он поднял взгляд, и увидел, что дверь заперта на большой, внушительный, замок а вдобавок еще и опечатана. Он по инерции поднялся по лестнице, постоял на площадке, обдуваемой холодным ветром. Как счастливы люди, у которых есть настоящая работа, подумал он, глядя на переходящих улицу. Ему уже не хотелось идти в агенство Демьяна. Но он все же уговорил себя, убедил, что это будет пустая формальность. Ведь он всего лишь первый раз попробовал свои силы - неудивительно, что у него ничего не получилось.

Лифт в здании опять не работал. Алексею пришлось подниматься на седьмой этаж по лестнице. Он запыхался уже на пятом. Сердце билось учащенно.

Его встретил какой-то незнакомый "сотрудник", который сказал, что Демьян скоро подойдет.

- Подождите его пока.

Алексей сел на мягкий диванчик и, чтобы не скучать, уставился на произведение художника, рисовавшего деда мороза за экраном э.в.м.

Появился Демьян. Он мягко, как пантера, подошел к диванчику и уселся рядом.

- Ну каковы успехи? - поинтересовался он, - докладывай все.

- У меня не получилось, - промолвил Алексей, - я звонил в агентства, некоторые только как следует говорили со мной.

- А кассета?

- Ну, кассету забрала Светлана, а ее агентство теперь опечатано. Мне жаль, но..

- Как?! - Демьян даже привскочил с месте, - посмотрите, он посеял кассету! ну и быдло. С такими дело иметь - себе дороже. Второй день работает - никакого толку, только вред! - Демьян перед этим выпил и поэтому все больше распалялся, - ах, тварь! поглядите на него. А мне теперь отвечай за эту кассету. Вон! Вон!! - закричал он что было сил и указал на дверь.

Алексей не сразу понял, о чем речь. Он сидел чуть не разинув рот и наблюдая разительную перемену, произошедшую с рекламным продюсером.

Он медленно встал. Вся комната, в которой размещалось агентство, показалась ему до смеху маленькои, а рекламный продюсер - ненастоящим, противоестественным уродцем, выбравшемся на землю из пещер Лехтвейса. Но Алексей ничего не сказал. Он церемонно поклонился и оставил Демьяна одного в этой комнате, кричащего, распаляющего свой гнев уже на других бедных сотрудников.

Удивительный пациент


И в среде людей, страдающих душевно ( что однако большая редкость в наше рациональное время ), надо сказать, встречаются личности, достойные пера русского писателя. С одной из них мне довелось встретиться в областной больнице. Это был удивительный больной. У него была своеобразная "мания величия" - он воображал себя профессором Преображенским из известного романа Михаила Булгакова. Причем профессором современным, не понимавшим и не приспособившимся к бурным влияниям времени.

Обычно Филипп Филиппович, как называли его в больнице, сидел в исполненной важности позе на кровати. Но это было лишь внешнее, поверхностное впечатление. На самом деле он был очень добрым и внимательным к другим пациентам. В этом пришлось убедиться и мне, - меня он принял за одного из бедных постояльцев этой больницы.

- Я удивляюсь, - говорил он мне, - как разительно переменилось время. Я с восемьдесят пятого года жил в моем доме. И за это время не было ни одного из случев, подобных тем, что происходят сейчас вокруг.

- Какие это случаи? Опишите их, - сказал я.

- Удивительная полная безнаказанность, которую чувствуют люди. Они, право же, ведут себя так, будто больше нет никакой власти над ними, никакой управы, и никто не может, не способен их привести в чувство. Кому это нужно, я вас спрашиваю? Кому из людей придет в голову прыгать, скакать по квартире посреди дня? Кто из трезвомыслящих людей будет включать какофонию, для того, чтобы ее слушали все, кто живет в городе и в стране?

- Но ведь это, кажется, естественные проявления так называемой свободы, - сказал я.

- Но до две тысячи пятого года никаких подобных естественных проявлений, как вы их называете, просто не существовало! не было как явления! Все получило старт, когда у нас в доме появились поселенные существа. Они поселились этажом ниже. Скажите, пожалуйста, почему я должен выслушивать все их басовитые выражения и крики? сидит такая изумительная дрянь в доме на своих четырнадцати аршинах и считает, что она находится в своей стране!

- А вы не пробовали как-то думать о другом? - спросил я, - например, читать газеты и журналы.

- Но ведь их пишут люди, которые живут в тех же условиях, в той же стране! - воскликнул Филипп Филиппович, - так что мой верный вам совет - не читайте перед обедом российские и областные газеты.

- Но ведь других нет!

- Так никаких и не читайте, - посоветовал Преображенский, - конечно, может быть, они рассчитывают на то, что я последую их пути. Ведь, по их мнению, прыгать и распевать целый день как соловей вместо того, чтобы заниматься прямым своим делом - это вполне достойное занятие.

- Тогда, может быть, театр? - предположил я.

- Батенька, да вы, боюсь, не понимаете, что представляет собой современный театр! Это раньше я мог без всякой задней мысли поехать в Большой или даже в Малый, чтобы посмотреть оперу. Теперь все по-другому. В театре нынче актеры прямо на сцене сквернословят как урки. Они считают это высшим шиком, по их крайнему разумению. Что может быть лучше для провинциального зрителя.. да и для столичного тоже, рассуждают они.

- Возможно, вы, профессор, попали не в самый престижный театр, - сказал я, - но сейчас есть и кинотеатры, в которых можно посмотреть новый поучительный фильм.

- Я однажды заглянул туда, и - что бы вы думали, там увидел? картины разрушения, гибели всего, что только можно вообразить болезненному, воспаленному мозгу. Причем не имеет значения, для кого этот фильм - для взрослых или детей, разницы никакой. Я посмотрел, признаться, несколько минут, и убежал оттуда через парадный вход. Все остальные остались в зале и терпеливо смотрели картину. Мне их искренне жаль!

- Послушайте радио, там вы хотя бы не увидите подобных картин.

- Да, вид радио не портит - это верно. Но те известия о происходящем в стране, которые оно передает, не приведут вас в оптимистическое расположение духа. То и дело сообщают, что где-то взорвали поезд, а где-то сгорел "ночной клуб". Нет, милостивый государь, подобные события никак не благоприятствуют хорошему самочувствию.

- Может быть, книги, современные книги - что вы скажете по их поводу?

- Современные книги, во всяком случае, те, что я обнаружил в ближайшем магазине, делятся на три категории - дамские романы, детективные повести и фантастика. Причем первые и вторые так пересекаются, что трудно провести границу между ними. Дамы пишут детективные романы! Что может быть парадоксальней? Что же сказать по поводу фантастики? Она как-то слишком похожа на обыденную жизнь, на те же сообщения по радио. Чем большим количеством жертв автор украшает повесть, тем больше, очевидно, получает ассигнаций за нее.

- А люди, которые живут рядом с вами? Они, наверное, интересные, пытливые личности?

- Увы! Они стоят на самой низшей ступени развития. Они еще только формирующиеся, слабые в умственном отношении существа. Все их поступки чисто зверины! Даже животные рядом с ними не выдерживают. И они в присутствии людей с университетским образованием позволяют себе ругать нас с развязностью совершенно невыносимой, подавать нам ересь космического масштаба и космической же глупости, о том, как надлежит себя вести.

- Вы не пробовали говорить с ними?

- Говорить? Боже праведный! Что я мог бы им сказать? Что им нужно молчать, молчать и слушать, учиться и стараться стать хоть сколько-нибудь приемлемым членом социального общества! Ведь они даже переписки Энгельса с Каутским не читали! Даже Швондера рядом с ними нет, чтобы подать им такую книжку. Чтобы они, так сказать, развивались..

- Но ведь наверняка большая часть этих существ учится в школах, в университетах, - сказал я, - им наверняка стараются привить что-то хорошее, полезное для жизни?

- А вы задумались когда-нибудь, кто их учит? - спросил профессор, - каким авторитетом обладают эти люди для них? нет, для них герои и авторитеты совсем другие - те, кто смог подчинить себе, узурпировать, оскорбить.. Неудивительно, что они так ведут себя. От их университетов и школ остаются только призраки учебных заведений. Я как-то решился зайти в один из них. Те, кто там находился, оскорбили меня так, что я еле ноги унес. О, наша бедная Россия!

- Но, может быть, на университетских кафедрах еще царит некое подобие порядка и разумного устройства жизни? - с надеждой поинтересовался я.

- Ах, как я бы хотел, чтоб так они и было! - сказал профессор, - но, когда я был на кафедре русского языка, то увидел, что там нарушается даже сам закон о русском языке. На другой кафедре мне предложили заплатить солидную сумму, чтобы я получил возможность предоставить свое исследование, над которым трудился столько дней, ученому сообществу. К берегам священным Нила..

- Может быть, в спорте сегодня еще сохраняются традиции чести и достойной борьбы? - предположил я.

- Я тоже надеялся на это. Но вот посмотрел матч Словения - Россия. Это было последней каплей, переполнившей чашу терпения, мой друг! Такого позора еще не было. Тогда-то у меня, видимо, и повредился рассудок.

- Но нам остаются воспоминания, - сказал я профессору, - о славных временах, которые в прошлом. Я, скажем, никогда не забуду, как я полуголодным студентом явился к профессору Шику, и он приютил меня при кафедре.. Поверьте мне, Филипп Филиппович, это значит и сейчас для меня очень много.

- Да, голубчик мой, в этом, пожалуй, вы правы, - согласился "профессор" и поднялся мне навстречу, - вы растрогали меня. Спасибо вам. Ведь в сущности я так одинок.. От Севильи до Гренады..


Шахматный набор


И в грустных историях есть свое очарование. Ведь они "заставляют задуматься", как сказал герой "Обыкновенного чуда". Наша история будет как раз из разряда таких.

Шахматный набор.. это словосочетание у Егора ассоциировалось с большими, гигантскими шахматами, которые он увидел еще в детстве, на одном из крымских курортов. Тогда Крым еще был доступен, и никаких споров между суверенной, самостийной Украиной и Россией не было и в помине. Шахматы украшали большую набережную, и в их фигурах маленький Егор мог мечтательно затеряться. Они казались знакомыми, дружественными.

В большом просторном зале на втором этаже санатория происходило нечто невиданно доселе - шахматные соревнования. Егору прежде всего запомнилась атмосфера их, тот серьезный настрой, который царил здесь, на втором этаже, и который так понравился Егору. Не было места злым шуткам, саркастической иронии и тому подобным банальностям, из которых, увы, состояла обыденность, с которой приходилось сталкиваться. Это было настоящее соревнование достойных соперников, и Егор чувствовал, что может быть на равных принят в этот спортивный мир.

Помня об этом первом детском впечатлении, в один прекрасный осенний день он пошел и записался в шахматный клуб, благо там объявлялся набор детей как раз его возраста. По благоприятному стечению обстоятельств, клуб находился недалеко от его дома. Все вокруг было знакомо - и люди, и дома, и даже осенние листья, покрывавшие землю. Помещение клуба было маленьким, уютным. Кроме Егора, сюда записалось еще с десяток юных шахматистов. Прежде всего остального Егор заметил, как разительно отличались они, их поведение от всего того разнообразного, разношерстного мира, что он видел в школе. В школе происходили невиданные в Отечестве вещи, о которых Егор пытался не вспоминать здесь. Кроме того, Егор никак не мог понять, взять в толк мотивы поведения бедных разумом "школяров". Он удивлялся, как они еще способны к изучению наук,

как их бедный разум может воспринять те зерна знаний, что пытались в них посеять терпеливые преподаватели. Ведь, и это было ясно, интересы у них были ну совершенно другие. Поколотить для собственного удовлетворения или унизить своего одноклассника для них было любимым развлечением. Они напоминали Егору игривых животных, которых занимает движущийся предмет или человек, но которые никак не могут осознать, что же происходит с ними самими, какие силы или инстинкты движут ими.

Посещающие шахматный клуб дети казались Егору совсем другими. Или им так удавалось сдерживать себя, или в самом деле они были человечными по своей природе, - неважно, главное, что Егор чувствовал себя здесь вполне уютно и сносно. Обычно все внимательно следили за Александром Семенычем - преподавателем, который объяснял на доске и расставлял шахматные комбинации. Егор одним из первых угадывал направление атаки, и Александр Семенович поощрял эту его догадливость, выделял его перед остальными учениками. Мелово-белые и черные фигуры занимали свои места на доске - это значило - одна из классических или известных партий и новое решение, новый комбинационный взгляд, новые геометрические перемещения слонов, звездообразные каверзы ферзя, мощный трубный напор ладьи, занявшей ту или другую вертикаль, прыжки коня. В завершение занятия все записывали домашние задания. И придя домой, Егор первым делом брался не за постылые школьные учебники, а за тетрадку с ними, и вот уже расставлял на доске увесистые шахматные фигуры, налитые с исподу обычным магнитом. В этот вечер ничто не могло, не имело права отвлечь Егора от его занятия. И одно за другим возникали разноплановые решения. Нужно было прежде всего угадать, какая идея объединяла все задания. И мысль о правильном ответе приходила посреди собрания других догадок, и ровным светом как будто озаряла комнату. Это значило - решение найдено, труд осуществлен.

Были, разумеется, не только показы комбинаций на большой доске, но и игры и сеансы одновременной игры, которые давал Александр Семенович. Ребята аккуратно записывали свои ходы в тетради, но чаще всего неизбежно проигрывали, и Егор уже по одному виду торжествующего в душе преподавателя понимал, что положение дел и позиции ребят в игре не завидные. Во время одного из таких сеансов Егору удалось одержать победу над Александром Семенычем. Преподаватель избрал довольно редкое начало, которое не обещало белым легкого развития и приемущества. Егор верно вывел свои фигуры на удобные позиции, воспользовавшись тем, что белые позволили ему это сделать. Кроме того, он завладел инициативой - одна из его центральных пешек уверенно перешла границу середины шахматного пространства и забежала далеко вперед, на третью горизонталь белых. Александр Семенович недооценил такого перемещения пешки. Его фигуры как бы оказались в тупиках - каждая в своем. Естественно, у него был набор известных ходов, но каждый из них никоим образом не улучшал позицию белых на доске. В то же время шахматный набор Егора развернулся основательно, - два коня один за другим вступили в игру. Они добрались в два хода до позиций, прикрывавших неприятельского короля, и организовали нешуточное давление. Александр Семенович проиграл ладью. Он заметил это еще за ход до происшествия и покачал головои - ведь эта была его оплошность в дебюте, ошибка, которую не обязательно было допускать. Александр Семенович задумчиво сделал ход, и перешел к другим доскам. Егор еще раз обдумал создавшееся на доске положение: все правильно, ладья уходит в "фонд клуба". И когда Александр Семенович, завершая свой круг, опять подошел к Егору, он уверенно двинул пешку вперед. Ферзь и ладья растерянно взирали друг на друга, неповоротливые, стесненные своими фигурами, словно бы непонимающие, что это с ними, такими дружными на первой горизонтали, могло произойти.

- Да, проигрывается ладья, хм.. - сказал Александр Семенович. Однако он не сдался сразу же в дебюте, а предпочел продолжить игру, надеясь, видимо, на то, что Егор тоже допустит ошибку.

Сосед Егора, сидевший за столиком справа, заинтересовался его партией уже больше, чем своей, верно, проигранной.

- Ты можешь выиграть, - сообщил он, - да, в самом деле.

В его голосе звучало большое удивление. На доске между тем настало успокоение. Егор отвел свои фигуры на безопасные позиции, заботясь прежде всего о гармоничном развитии тех, что немного отстали за время последней атаки. Александр Семенович тоже не ринулся вперед, очертя голову, но двумя-тремя движениями подготовил для белых наступательный плацдарм.

- Можно сейчас провести размен, - подсказал Егору его сосед ( его звали Алексей ), - будет попроще.

Егор сам не видел размена, и основательно задумался. Он обдумывал один ход, который мог бы облегчить положение черных, и сначала недоумевал, какой размен можно предложить в этой ситуации. Но вдруг словно в сиянии возникло перед ним на доске движение коня, приводящее к размену фигур - ладьи и коня. Еще минуту Егор думал над этой комбинацией, и решил в самом деле прислушаться к совету Алексея..


Обыкновенный белый слон

гордился тем, что белый он:

"Видна порода у меня!" -

слон был разменян на коня.


Соперники сделали еще несколько ходов - угроза - защита, угроза - защита. И вот Александр Семенович улыбнулся и поздравил Егора с победой. Это событие вызвало вздохи и шепот сидящих справа ребят. Видно было, что они стали свидетелями редкого случая.

Весной следующего года Егор получил право играть в настоящем серьезном турнире. Перед началом первой партии он основательно готовился, даже пил шипучие витамины. С надеждой наблюдал за тем, как белый диск растворяется в кружке, и думал о тех интересных партиях, которые предстоит ему сыграть.

Первую игру по жребию ему предстояло сыграть с Алексеем, который также был допущен к участию в соревновании. Егор играл белыми. Благодаря гармоничному развитию фигур он добился главного, о чем думал перед партией, - не отдал инициативу Алексею, который чувствовал себя в атаке как рыба в воде. В центре доски сложилась сложнейшая ситуация, клубок которой первым распутал Егор. Одна за другой стали исчезать с доски центральные пешки Алексея, а фигуры Егора вышли на выгодные для белых позиции. Алексей потерял не только пешки, но даже и мечтать не мог о контратаке. Он сделал еще один неудачный ход, и потерял слона. Видно было, что Алексей огорчен таким основательным подходом Егора к игре. Легкой победы не случилось.

- Странно, - заметил Алексей, рассматривая доску, - обычно ты проигрывал мне, а в соревновании оказался на высоте.

Алексей был разочарован, но Егор воспринял эти его слова как похвалу. И было много еще других игр, и простых, как та же геометрическая задача, и сложных, как непонятная формула из курса математики. Егору весьма запомнилось это соревнование..

Теперь Егор шел на другой - показательный - сеанс одновременной игры. За школой, находящейся далеко от его дома, проходил этот сеанс. В нем участвовали какое-то "городские" шахматисты. Прямо за корпусом были расставлены столы, на которые организаторы водрузили доски. Егор занял место за одним шахматным набором. Была осенняя погода, дул ветер. "Городские" шахматисты ежились и осторожно делали свои ходы. Был здесь и Алексей. На его доске и на доске Егора завязалась борьба. Егор видел, как его соперник одну за другой выдвигает свои фигуры на сильные позиции на королевском фланге, сдваивает ладьи. Однако несмотря на то, что черные были довольно стеснены, Егор ( уже почти не замечавший, что происходит на соседней доске, где Алексей, похоже, проигрывал ), нашел удачный ход конем, который изменил картину в целом. Картину, которую не видел его оппонент. Теперь белые вынуждены были отступить, а следующим ходом они не только теряли приемущество, но и проигрывали качество. Весь план белых оказался раздутым как мыльный пузырь. Ничего не было в нем, кроме идеи лихого кавалерийского наскока, попытки задавить черных массой своих ладей и ферзя. Это так ясно понял в тот момент Егор, и ему стало жаль своего соперника, который вместо того, чтобы достичь желаемой легкой победы, будет теперь еще, верно, долго бороться за ничью. Однако произошло нечто непредвиденное. Его соперник, одетый в легкую модную куртку, произнес несколько малознакомых фраз, в которых можно было разобрать только - "проиграл" - и неуловимым и страшным движением бугристого пальца сбил с доски короля черных, а за ним - и большинство фигур.

Егор был ошеломлен. Он смотрел на доску, где еще недавно была игра, и которая теперь была разрушена одним ударом костлявых пальцев, и думал о том, как хрупок его мир, возведенный с такой заботой. А соперник его уже что-то громко кричал своим приятелям, возбужденный ( партия, которую он играл с Егором, была последней ). И удивительно, эта страница шахматной жизни была последней в блокноте Егора. Больше его не видели на крупных шахматных соревнованиях. Впрочем, может быть, все еще можно исправить, подлатать, починить действительность. И шахматный мир, величественный, прекрасный в своей основе, вновь вдохнет жизнь в простой шахматный набор, с которым так недальновидно обошелся последний соперник Егора.

Линия перемены дат




страница1/7
Дата конвертации25.04.2013
Размер1.18 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы