Собственно говоря, офис этого рекламного агентства находился так высоко в небе, что Алексей и всех его обитателей почитал за небожителей. Так необыкновенно круж icon

Собственно говоря, офис этого рекламного агентства находился так высоко в небе, что Алексей и всех его обитателей почитал за небожителей. Так необыкновенно круж



Смотрите также:
1   2   3   4   5   6   7

- Ну-ка, признайтесь, что вы сделали с мальчиком? - спросила она.

- С каким мальчиком? - отпирались те.

Тогда Татьяна достала из кармана коробочку из-под часов.

- У нее меелофон! - закричал один из контролеров, который перед этим посмотрел фильм Павла Арсенова, - сейчас ей станет все известно.

- Что известно? - спросила Татьяна.

- Что мы направили мальчика в заброшенный дом на Сенной!!

- Понятно. Он признался, - сказала Татьяна вслух.

- Ничего я не говорил, - пытался возразить контролер, но было уже поздно. Главный тоже понял это и с досады так огрел своего напарника гитарой по голове, что из нее повылетали струны.

В это время Сережа уже входил в чиновничье управление. Если вы читали роман Франса Кафки "Замок", то поймете его чувства. В управлении было множество кабинетов по обеих стороны коридора. По самому коридору носились с тряпками молодые люди - здесь шел субботник. Сергей зашел в одну из комнат. Там он обнаружил художника. Он рисовал богиню правосудия, больше похожую на богиню охоты. Затем он зашел в еще одну. Там благосклонный и упитанный сотрудник, к большой радости Сергея, принял у него деньги и поставил печать в квитанции.

- Суду ничего от тебя не нужно, - сказал он с важным видом, - суд принимает тебя, когда ты приходишь и отпускает, когда ты уходишь.

Сергей выбежал на крыльцу и увидел Татьяну. Тут произошла довольно бурная встреча, которую я не буду описывать.

В завершение нужно отметить, что и Сергей, и Татьяна смогли встретить Новый год так, как и предполагали. Беглые контролеры посмотрели "в отказах", таким образом, коварство темных сил было повержено. И сделали это самые обыкновенные студенты пятьдесят третьей группы. Ура, как говорит Татьяна Тарасова. До встречи в следующем рассказе.

Дорога


Новое утро расставляло предметы и здания по знакомым местам. Андрей смотрел в окно, где желтые лучи передавали свой привет всему живому, а сам он ехал в маленьком, наполненном людьми автобусе, направлявшемся на дачные участки, расположенные в Мокрой Балке. Здесь Андрей чувствовал себя в каком-то необыкновенном одиночестве: в автобусе в основном ехали на свои фазенды пожилые люди, рядом с ними Андрей выглядел посторонним.

В окне протянулись полуразрушенные здания, серые бетонные заборы, все это вместе напомнило Андрею его жизнь. Когда-то Андрей преподавал в училище: он в подробностях почему-то запомнил этот незначительный для сторонннего наблюдателя эпизод своей биографии. Но из училища Андрея молча вышвырнули как слепого кутенка. Ему с удивительной быстротой наши замену. Но Андрей все еще питал уважение к тем, кто так странно с ним обошелся. Андрей кое-что понял в это время: ведь нельзя было требовать чтобы сотрудники училища пошли против собственной природы. Да, по профессиональному статусу они должны были казаться добрыми, понимающими, неравнодушными людьми. Все это так. Но ведь по сути своей в глубине своего существа они несли нераскаянность и темноту. Поэтому их поступок, то, как они поступили с Андреем, не вызывал у него удивления.

Здесь нужно сказать, что это было не первое место работы, откуда был изгнан Андрей. В училище при этом его хотя бы не оскорбили - и Андрей чувствовал смутную благодарность к тем, кто так распорядился его судьбой. В других местах все обстояло куда более прозаично и печально, впрочем, и в этом событии тоже ведь была своя печаль. Андрей питал надежды: думал, что рядом с ним находятся люди, способные испытывать человеческие чувства. Он мечтал принести пользу своему народу, заслужить его благодарность. И все это прошло, осталось в прошлом, как железный каркас остановки, что пронесся сейчас мимо него и растаял в тумане дороги.

Странно было в его жизни: здесь Андрей находил отличие от судеб знакомых людей. В самом деле, большинство из них всю свою жизнь проводили на одном, насиженном месте, получали премии и звания, не предпринимая никаких лишний движений. Учили своих подопечных одному и тому же - и, казалось, пройдет еще сто лет - и их "наука" не претерпит никаких изменений. Всю жизнь они как будто плавали в специально подогретой воде, и им не были знакомы бурные потоки горных рек, водопады, от которых кружилась голова. Больше того - они как выросли в одном городе, так и не покидали его пределы, вполне довольствуясь тем видом из окна на заснеженный горизонт, который открывался им каждое утро. Андрей нре знал, были ли они счастливы, но подозрение, что это так, у него было. Впрочем.. Недавно ему прислали фотографию его подруги. На ней она была изображена в компании с неунывающим супругом и довольно упитанным младенцем. Андрей когда-то был мастером фотографии. Он сразу понял, что это изображение представляет собой тщательно подготовленный фотомонтаж - а именно - бралась фотография подруги, к ней сбоку приспосабливался супруг, который непременно обязан был улыбаться - для создания иллюзии, собственно. Третьим в этой необыкновенной фотографии был младенчик, который в виде клина оказывался между персонажами картины. При этом стыки очень трудолюбиво ретушировались, и тем не менее по перепаду света, по несоответствию красок - взгляду Андрея было заметно, что эта фотография - обыкновенная назойливая фальсификация, одна из тех, что в большом количестве наводнили в последнее время его Отечество. И на других фотографиях Андрей замечал те же улыбки, в которых было т а к мало смысла, те же неестественные позы.. Как будто люди, изображенные на фотографиях, забыли что-то важное, касающееся жизни.

В окне были видны постройки девяностых годов прошлого века и даже более ранние - они все имели вид знакомого Андрею недоумения - не знали, что делать с наступлением нового столетия. Для всех окружающих людей оно ознаменовалось какими-то эпохальными событиями, запомнилось радостью. Для этих же полузаброшенных, жалких зданий новый век не принес ничего нового. Они стояли вдоль обочины дороги, с недоумением глядя на проезжавшие мимо новые, блестящие автомобили. Внутри их сохранились вещи, знакомые по прошлому веку - груды кирпичей, цемента.. Теперь они были мало кому нужны, разве что дядьке Андрея, который с фанатичным упорством отстраивал новую дачу. Именно сюда и держал путь Андрей.

Сначала дорога шла между одноэтажных домиков на окраине города. Казалось, сюда никак не проникли разрекламированные веяния цивилизации. По-прежнему в уютных окошках за прозрачными занавесками были видны непривлекательные цветы в горшочках, по-прежнему окна как-то по-домашнему косились на проезжавшие мимо машины. С места водителя доносилась песни:


Дальше тянется дорога,

окружает сердце дрожь,

мне осталось еще немного,

если верить, что ты меня ждешь..


В предрассветной тишине

сквозь лунный свет

на заплаканном окне

мой белый след.


Жарче тяжести в груди

возникает дальний свет..

если можешь - помоги.

Нет?


Некоторые здания из тех Андрей видел так часто, что они уже потеряли для него всякий смысл и выражение. Так теряет смысл какое-нибудь слово, если повторять его достаточно долго. Казалось, рядом с ними не может произойти никакого события, ничего, что могло бы взволновать Андрея. В них обитали чужие люди, разговаривавшие на непонятном, невиданном языке. Затем по обеим сторонам дороги потянулись деревья, сливаясь от движения автобуса в причудливые линии, созвездия веток и листьев. Они живо благодарили весну своей зеленью, своей молодостью, которая сама по себе сейчас была далеко от Андрея. Но движение автобуса как бы убаюкивало время, заставляло его уступить на время свою власть. Движение поглощало расстояние, пространство, так же как человеческий разговор вытесняло время. Показались аккуратные, живые домики - из тех, что были избранными, находились ближе всего к городу. Здесь цвела совсем другая жизнь, чем в Мокрой Балке. Андрею казалось, что эти домики до краев наполнены счастливыми людьми, которые знают секрет благополучия. А как поэтичные были склоняющиеся над воротами ветви деревьев, словно написанные на картине талантливого хукдожника! Андрей жадно всматривался в эту картину и казалось - на минуту, только на минуту, - что и в его жизни был смысл, что еще мгновенье - и перед ним откроются ворота, и знакомые шаги раздадутся в аллее, и человеческая речь наполнит вид из окна.

Но автобус ехал дальше. А дальше по дороге была пустошь, наполненная жидкими посадками картофеля и двумя - тремя копошащимися там людьми. Затем - поворотная остановка, на которой почему-то всегда было много людей, в основном пожилых. Она стояла практически посреди степи, и только поворот дороги придавал еи подобие осмысленного выражения.

Потянулись картофельные поля, поворот - старый поселок, застроенный трехэтажными зданиями, куда, как казалось Андрею, давно не ступала нога человека. Все это виднелось слева, а справа одна за другой шли остановки, обычно в это время пустые. На одной из них в автобус зашла веселая компания, с утра еще взбодрившая себя приемом горячительных напитков. И трудно было представить себе людей, более далеких от Андрея, чем эти молодые существа, настоящее которых было обезпечено, которые могли себе позволить в этой стране вести себя так, будто рядом с ними не было людей, которых можно было стыдиться или стесняться. Андрей сразу почувствовал это противоестественное, что ввалилось в автобус вместе с разноцветной компанией.

Немного подумав, косясь на Андрея, существа двинулись по салону автобуса, зачем-то намереваясь занять позицию в ее задней части. Будто какая-то самими ими непонятая сила требовала от них этого движения, этого перемещения, в ходе которого они расталкивали людей, изрыгали проклятья.. Но Андрей ничуть не удивлялся этому - только старался меньше уделять внимания существам, протискивающимся в заднюю часть автобуса. Как это можно было сделать? Андрей отвел глаза, посмотрел в пустое пространство между сиденьями. В этот момент какое-то существо сильно толкнуло его в спину. Андрей медленно повернул голову.

- Так и будем стоять на дороге?! - присовокупило к своему толчку существо.

Андрей ничего не ответил, только попытался всмотреться в лицо существа, чтобы запомнить его.

Тогда другое, более рослое, очевидно, посчитавшее достойным и привычным такое обращение с Андреем, произнесло, поясняя для окружающих ситуацию и кивая при этом на Андрея:

- У человека депрессия, - при этом оно добавило непечатное выражение, скрепив им свои слова с необыкновенной силой.

Но Андрей не двинулся с места. Пришлось взобравшимся существам огибать его, смешно расставляя ноги. Взоры их пылали, но никто больше не посмел прикоснуться к Андрею. И наконец, все прошло - существа заняли столь желанную ими позицию в задней части салона, с выражением усталости от возлияния уселись на аляповатых сиденьицах. Было видно, что этот мир, эта дорога - то, что вполне устраивает их, отвечает их сущности, и другой радости они не знают, не желают знать.

Андрей не слышал их, хотя они старались говорить громко. Он вспомнил другую песню, которая напоминала солнечный свет, пробивающийся из грядущего. Мелодия ее становилась все более яркой и заполнила постепенно все пространство маленького автобуса. Андрей еще раз повернул голову - выражение лиц существ было удивленным словно они чего-то не поняли и были этим обезкуражены..


Пусть дорога как стиральная доска

И качает грузовик наш и трясет,

из груди никак не выскочит тоска

и обидой по щекам не потечет..


скоро будет на полях темным-темно,

можно будет огоньки пересчитать,

те, что воткнуты как свечки в горизонт,

словно в церкви..


Двенадцать писем под полой - мое сокровище,

я этой памяти хозяин и слуга,

двенадцать месяцев читаю - а чего еще.

когда хандра привычна и долга.


Слава Богу, что хоть было и вот так -

на листочках синей пастой запеклось,

что возможно на заснеженных верстах

сочинять, что в самом деле не сбылось,


степь закатным серпантином осыпать,

добавлять лиловых сумерек на снег,

до тех пор пока не стану засыпать,

продолжая вспоминать тебя во сне.


И ты возникнешь как ночной звонок межгорода,

я помню свет, когда ты в дом вошла,

и я был с ног до головы облит тем золотом,

да позолота вся со временем прошла.


Вот и еду, и печаль невелика,

что глаза мои слезятся на ветру,

только надпись на борту грузовика

я сквозь изморось никак не разберу -


то ли год, когда вернусь издалека,

то ли месяц, тот, что встречей наградит,

то ли день, когда глубокая река

безконечную дорогу преградит..



страница7/7
Дата конвертации25.04.2013
Размер1.18 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы