Доклад по актуальным проблемам участия в обеспечении национальной безопасности Российской Федерации подготовленСоветом экспертов Комиссии Общественной палаты Российской Федерации по проблемам национальной безопасности, icon

Доклад по актуальным проблемам участия в обеспечении национальной безопасности Российской Федерации подготовленСоветом экспертов Комиссии Общественной палаты Российской Федерации по проблемам национальной безопасности,



Смотрите также:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


Таким образом, сегодня наше общество переживает заметную дезинтеграцию и атомизацию. Сформировалась специфическая зона изолированности граждан. Фактически, можно говорить о том, что у все большего количества людей сформированной зоной комфорта становится их жилье, а точнее – квартира. Именно квартира, а не многоквартирный дом, в противном случае, учитывая общее состояние ЖКХ в нашей стране, этот вопрос был бы существенно более острым. Россияне редко принимают участие в собраниях жильцов и собственников домов. Пока люди не чувствуют непосредственной угрозы своей семье, привычной «среде обитания», они редко готовы объединяться для решения совместных задач.

Однако исследования показывают, что россияне еще демонстрируют достаточно высокий морально-нравственный уровень и называют себя противниками большинства поступков и явлений, которые принято считать аморальными или, по меньшей мере, неэтичными. В числе безусловных табу – употребление наркотиков, гомосексуальные отношения, использование сексуальных связей для достижения корыстных целей. Безусловными противниками этих действий называют себя более 75% опрошенных (90%, 87% и 77%, соответственно). Уклонение от налогов и дача взятки также неприемлемы для большинства, хотя и не абсолютного – их осуждают 67% и 59% опрошенных, соответственно. Своеобразной чертой, водоразделом, за которым обнаруживается значительное число людей, допускающих лично для себя совершение действий, традиционно считающихся аморальными, является отношение к сознательному обману других людей для достижения корыстных целей. Последовательных противников такого обмана среди опрошенных оказалось меньше половины (48%), тогда как 6% признались, что сами нередко к нему прибегают, 27% обманывают «редко», а 16% заявляют, что хотя сами они никого не обманывают, но не осуждают такого поведения со стороны других людей. (Диагр. 3)




Диагр. 3. Табу для россиян (в % от числа опрошенных)


Имеются данные о том, что в нашей стране намного больше, в сравнении, например, с США, респондентов, утвердительно отвечающих на вопрос о том, «Может ли человек нарушать закон и при этом быть правым?». А число лиц, считающих, что законы нельзя нарушать ни при каких обстоятельствах, т.е. подлинно законопослушных, по крайней мере, на словах, в течение последних 15 лет практически не меняется и составляет 10-15%.

Курение и распитие крепких спиртных напитков в российском обществе также практически выведены из сферы действия моральных ограничителей. Менее трети опрошенных (32%) однозначно осуждают курение, и ещё меньше (18%) являются последовательными противниками употребления крепких спиртных напитков. При этом и курение, и употребление крепких спиртных напитков – часть повседневной жизни многих россиян: 41% респондентов заявили, что сами часто курят, ещё 16% делают это редко или просто пробовали; крепкое спиртное часто употребляют 27% опрошенных, и ещё 46% пьют такие напитки редко.

Надзор гражданского общества за соблюдением Конституции способен консолидировать общество на основе содержащихся в ней ценностей и приоритетов. Эти ценности имеют характер соглашения граждан с властью на предмет соблюдения определенных правил поведения. Сами по себе законы не гарантируют того, что отраженные в них моральные нормы являются также личностными убеждениями человека, принимаются и выполняются им сознательно, добровольно, по совести и нравственному долгу. Свободной и законопослушной может быть только нравственная личность. Нравственность в отличие от морали, укоренена не столько в правовых нормах, но, прежде всего, в Отчизне, культуре, религии, народе, семье – во всем том, чему личность вручает себя целиком и свободно. Нравственность, имеющая своим источником духовность, не просто формируется, она воспитывается с малых лет.


3. Церковь после десятилетий вынужденной отчуждённости не смогла сразу взять на себя роль духовного поводыря оказавшегося без «руля и ветрил» общества – обретённая многими россиянами религиозность носила поверхностный характер, исчерпываясь в лучшем случае единичными походами в церковь по большим праздникам, и практически не повлияла на их мировоззрение. Сегодня многие россияне придерживаются в отношении православных догматов выборочного подхода, полагая, что некоторые из этих норм должны соблюдаться, а другие – нет. Большинство россиян не считает церковь источником моральных ценностей для подрастающего поколения. Как сообщает Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ), по мнению 67% опрошенных, дети и молодежь должны приобщаться к нравственности и морали, прежде всего в семье, во вторую очередь – в школе (17%). Социологические опросы показали, что церковь в качестве источника моральных ценностей называют только 4% респондентов, тогда как телевидение и другие СМИ – 5%, литературу и искусство – 3% и армию – 1%.

Анализ исследований показывает, что россияне разделились в отношении к тому, что РПЦ называет незыблемыми традиционными нравственными нормами. Так, 35% респондентов полагают, что некоторые из нравственных норм, на которых настаивает РПЦ, приемлемы для современного человека, а некоторые – нет, а 30% уверены, что людям следует придерживаться принятых православием нравственных норм и принципов поведения, жить в соответствии с ними. Наименьшая доля опрошенных (14%) высказывают мнение, что современный человек не может и не должен жить в соответствии с устаревшими нравственными нормами, на которых настаивает РПЦ. Доля затруднившихся с ответом на этот вопрос за 3 года увеличилась почти втрое – с 8% до 21%.

Что касается нравственного влияния РПЦ, то, с одной стороны, несомненно, сохранение Церковью духовных традиций, а с другой – общество не воспринимает Церковь как высшего судью в нравственных вопросах и считает, что семья, а не РПЦ или государство должна воспитывать детей в силу неизбежно развивающейся секуляризации.

Несмотря на то, что церковь не стала в России институтом, оказывающим существенное влияние на моральное самоопределение большинства населения, тем не менее, следует отметить наличие связи между отношением общества к религии и их моральным статусом. Первая особенность – заметное отставание атеистов от верующих людей в отношении к рассматриваемым моральным нормам. Если среди разных групп верующих доля с высоким моральным статусом составляет 31%, то среди атеистов таких только 25%. Вторая особенность – выраженное лидерство по демонстрации приверженности моральным нормам среди последователей ислама. Среди них высоким моральным статусом обладает 41%, тогда как среди последователей православия, других религий, а также верующих без принадлежности к какой-либо конфессии – только 31%.


4. В то время, когда большинство населения с трудом адаптировалось к новой ситуации, едва сводя концы с концами, на глазах у всей страны легализовывался незаконный бизнес и доходы, а многие добившиеся успеха люди с азартом пропагандировали такие «секреты» своего успеха, как умение обходить закон, быть жёстким, идти напролом и т.д. Это породило в обществе рост эгоистических ценностей. По данным ФОМ (2011 г.) наиболее активная и возмужавшая часть населения с 25 до 34 лет «справедливость» ценит в наименьшей степени, так как полагается, прежде всего, на себя, зато больше всего ценят материальный достаток и семью.

Тот факт, что такие ценности как «закон» и «порядок» сегодня ослабили своё влияние, наглядно демонстрирует сколь ничтожно в ценностных ориентациях людей государство и его институты, которые в последнее время существенно разочаровали население. Разрыв в оценке этих ценностей и «безопасности», популярной вдвое больше, доказывает, что даже массы населения понимают, что эти явления слабо связаны друг с другом, и безопасность индивидуума зависит, прежде всего, от него самого, а не от бюрократической машины. Причины снижения популярности и без того не имеющей высокий уровень ценности «права человека» вполне очевидно. Обществу так и не донесли суть этого понятия. К сожалению в «права человека» сегодня вкладывают совершенно пустые или популистские идеи, вроде «прав» на работу и на жильё, которые не находят поддержку в обществе. Сегодня россияне – вовсе не придерживаются в своем большинстве левых взглядов, они рациональные эгоисты, осознание чего укрепляется у них год от года, и влияние различных идеологических инсинуаций на сердцевину их ценностного сознания ничтожно мало.


5. Для многих людей, не сумевших адаптироваться к новой реальности, возник соблазн объяснять собственные неудачи тем, что складывающееся в России «новое общество» отрицает понятия морали и нравственности, которыми они сами руководствуются, что пользоваться ими означает обречь себя на неуспех, и что их личные неудачи – лучший тому пример. Моральная деградация современного российского общества констатируется представителями самых различных наук, и ее можно считать подлинно «междисциплинарным» фактом. Психологи демонстрируют, что «Россия на долгие годы оказалась «естественной лабораторией», где нравственность и правовое сознание граждан проходили суровые испытания»; социологи показывают, что «в конце XX – начале XXI века российское общество, ввергнутое государством сначала в «перестройку», а затем в «радикальные реформы», постоянно испытывало моральные девиации и дефицит не столько социальных, экономических и политических, сколько нравственных ориентиров, ценностей и образцов поведения; акцентируют «моральную аберрацию» мышления наших политиков – его дистанцирование от моральных ценностей и ориентиров, которые в нем вытеснены категориями экономического характера, такими как экономический рост, размер ВВП, показатели инфляции и др.; экономисты отмечают, что «среди составляющих той непомерной социальной цены, которую пришлось заплатить за радикальные экономические реформы в России, – пренебрежение нравственно-психологическим миром человека», подчеркивая «интенсивное искоренение морально-этической составляющей их социального бытия»; искусствоведы констатируют, что «у нас сформировалась тотально аморальная система»; философы связывают происходящее в современной России с тем очевидным фактом, что свобода приводит к высвобождению не только лучшего, но и худшего в человеке, и, соответственно, должна предполагать ограничения на высвобождение худшего. «Что сделает из политической свободы человек, который не созрел для неё и переживает её как разнуздание? – задавался вопросом великий русский философ И.А. Ильин и отвечал, – он сам становится опаснейшим врагом чужой и общей свободы».

Уровень нравственности оказывает существенное влияние и на социально-политические процессы. В России ежегодно 2 тыс. детей становятся жертвами убийств и получают тяжкие телесные повреждения; каждый год от жестокости родителей страдают 2 млн детей, а 50 тыс. – убегают из дома; ежегодно 5 тыс. женщин гибнут от побоев, нанесённых мужьями; насилие над жёнами, престарелыми родителями и детьми фиксируется в каждой четвёртой семье; более 20% детской порнографии, распространяемой по всему миру, снимается в России; около 1.5 млн российских детей школьного возраста вообще не посещают школу; детское и подростковое «социальное дно» охватывает не менее 4 млн человек; темпы роста детской преступности в 15 раз опережают темпы увеличения общей преступности; в современной России насчитывается около 40 тыс. несовершеннолетних заключённых, что примерно в 3 раза больше, чем было в СССР в начале 1930-х годов.

Среди тех государственных и общественных институтов, которые должны нести основную ответственность за развитие духовно-нравственного состояния общества в современной России, респонденты чаще всего называли: семью (67%), образовательные учреждения (48%), государственную власть (45%), СМИ (28%). Заметно реже в числе трех возможных вариантов упоминались религиозные институты (18%), общественные организации (6%), поп-звезды и другие образцы для подражания (3%). (диагр. 4)





Диагр. 4. Институты, ответственные за развитие духовно-нравственного

состояния россиян (в % от числа опрошенных)


В то же время многие из общественных институтов, на которые возлагается функция духовно-нравственного воспитания, с нею, по мнению россиян, не справляются. 68% респондентов в целом согласились с утверждением, что российские власти ничего не делают для поддержания нормального морального и нравственного климата в стране (36% – «полностью согласны», 32% – «скорее, согласны»). Им готовы возразить 23% участников опроса, и 9% затруднились ответить. В этой связи Общественная палата считает необходимым:

Во-первых, пересмотреть понимание свободы, оставшегося нам в наследство от первых лет реформ и носящего в современной России крайне искаженный характер. Свобода предполагает ее разумные ограничения, вживленные в менталитет граждан, в терминах психологической науки, интериоризованных ими.

Во-вторых, возрождение институтов морального контроля, которые в современном российском обществе практически отсутствуют. Едва ли следует стремиться к созданию институтов, напоминающих советские. В демократическом обществе это и невозможно. Однако и школы, и вузы, и трудовые коллективы, и общественные организации могли бы выполнять функции морального контроля, для чего им необходим мандат общества на их выполнение.

В-третьих, в условиях характерного для современного российского общества дефицита внутренних – нравственных регуляторов, следовало бы прибегнуть к их «экстернализации» путем придания моральным нормам статуса законов.

В-четвертых, декриминализацию нашего общества и его бытовой культуры. Неверно думать, что эта проблема имеет отношение только к правоохранительным органам. В частности, декриминализация массового сознания предполагает не только очищение нашей лексики от блатного жаргона и т.п., но и радикальное изменение системы отношений между населением и правоохранительными органами, в том числе и отношения к их информированию о нарушениях закона, которое в нашей культуре, под очевидным влиянием криминального мира, квалифицируются как «доносы». Общество до сих пор не научились различать идеологические доносы и сообщения о нарушениях закона, по сути являющиеся выражением гражданской ответственности, к тому же считая его «мелкие» нарушения не существенными и не заслуживающими внимания правоохранительных структур.

В-пятых, широкое привлечение ученых к разработке законов, которая у нас считается сферой компетентности лишь профессиональных юристов и вездесущих политиков. Законы – это не просто юридические нормы, а наиболее общие правила социального взаимодействия, которые должны разрабатываться и вводиться с учетом его социальных, психологических, экономических и прочих закономерностей, раскрываемых соответствующими науками.


6. Среди возрастных групп наиболее уязвимой в отношении морали и нравственности является молодежь, чей нравственный стержень ещё достаточно гибок и для которой существующая ныне социальная среда с её моральным релятивизмом естественна и органична. У многих вызывает сомнение, что нынешняя молодёжь способна воспринять те ценности и смыслы, которые несёт в себе старшее поколение, зреет ощущение, что межпоколенческий «транзит» морально-нравственных основ вот-вот прервётся, и с нынешних 18 – 20-летних начнется, чуть ли не новая «порода» россиян, лишённых стыда и совести.

По данным исследования ФОМ, главными жизненными ценностями для молодежи России является финансовое благополучие, в то время, как для пожилых россиян главное – идеалы справедливости и мира. А люди среднего возраста больше всего ценят стабильность. Но, несмотря на разницу в жизненных приоритетах россиян разных возрастных групп, на первом месте у большинства респондентов оказались семья (64%), далее – безопасность (51%) и достаток (43%).

Такой взгляд на современную молодёжь и её «моральный облик» вполне объясним и во многом справедлив. Действительно, нынешние 18 – 25-летние россияне заметно отстают от старшего поколения по части включённости в морально-нравственный контекст жизни нашего общества, относясь ко многим вещам гораздо легче, без излишней рефлексии. По данным экспертов более трети (37%) их представителей можно смело отнести к группе людей с низким моральным статутом, тогда как приверженностью (хотя бы на словах) всем рассматриваемым нормам может похвастать лишь каждый четвертый представитель молодёжи (24%).

В то же время на одной ступени «морального взросления» с самой молодой возрастной когортой находится и «зрелая молодёжь» (26 – 30 лет), и поколение, перешагнувшее 30-летний рубеж (30 – 40 лет). И лишь с группы 41 – 50 лет мы наблюдаем ожидаемое возрастание доли людей с высоким моральным статусом и снижение доли «моральных инфантов».

Особую озабоченность гражданского общества вызывает возрастная группа россиян от 31 до 40 лет. Эти люди вступали в трудовую жизнь в конце 1990-х – начале 2000-х гг., в период процветания теневых и неформальных отношений в российской экономике, активного уклонения и взяточничества. Усвоенные в этот период жизненные «уроки» оставили свой след в матрице моральных норм этой возрастной когорты, ослабив те моральные нормы, которые предопределяют характер взаимоотношения человека и государства, человека и закона, т.е. нормы гражданской морали.

В результате всех этих процессов у многих россиян складывается убеждение в полной и безвозвратной утере нашим обществом и его гражданами нравственных норм, в том, что эрозия морали достигла той критической точки, за которой грядёт духовное перерождение, а точнее – вырождение России. Падение морали расценивается сегодня населением как одна из самых больших потерь, которые понесло российское общество за годы реформ. В «рейтинге потерь», по данным соцопросов, эта позиция занимает второе-третье место (32%). Т.е. падение морали ставится россиянами на одну ступень с такой острейшей проблемой современной России, как отсутствие должного порядка в стране и рост коррупции (также второе – третье место), и лишь немного уступает по значимости лидеру рейтинга потерь – снижению уровня жизни населения (46%). Причём, если острота восприятия низкого уровня жизни сограждан снизилась за последние 10 лет на 8%, то ощущение потери обществом морального стержня ослабло незначительно (на 3%).

Таким образом, складывается весьма тревожная картина – по оценкам населения, общество стремительно катится вниз по «моральной наклонной», причём моральный упадок рисуется основным, самым сильным вектором, направляющим и определяющим развитие общества в период последних двадцати лет.

Приведённые данные позволяют предположить, что отношение россиян к проблеме морали в современном обществе складывается в двух плоскостях. Применительно к тому, что происходит в обществе в целом – это выраженный критический настрой и пессимизм, ощущение моральной деградации, потери обществом духовности и морально-нравственной опоры. Применительно же к собственной жизни и ближайшему окружению восприятие ситуации заметно спокойнее, моральность собственная и ближнего круга как бы выводятся из-под негативного влияния реформ.


^ 7. Несмотря на недоверие к отдельным политикам и политическим партиям, российское общество поддерживает демократический режим в целом. Недовольство отдельными политиками или партиями – это обычное для демократического общества явление. Индикаторы, характеризующие широту политического участия, демонстрируют низкий уровень политической активности россиян и меру их вовлеченности в деятельность организаций, занимающихся защитой и продвижением прав и свобод граждан. По данным Левада-центра на 2010-2011 год в общественных объединениях и организациях состояло не более 4 – 5% населения. По данным экспертов показатель широты политического участия составляет 6,8%. По данным ФСО России доля респондентов, готовых принять участие в акциях протеста, составляет 13,4%, и не меняется с 2011 года. Данные соцопросов показывают, что в деятельности организаций политической направленности принимают участие всего 7,9% респондентов. Среди них 75% участвуют в деятельности профсоюзов, 15% – в деятельности политических партий. Менее 3% респондентов участвуют в деятельности экологических организаций и организаций по защите прав потребителей.

Если оценить глубину политического участия посредством трех индикаторов: доля граждан, которые одновременно участвуют в деятельности более чем в одной организации политической направленности; доля граждан, которые одновременно являются волонтерами более чем в одной организации политической направленности; доля граждан, принимавших участие более чем в одном виде политической деятельности за последние пять, то это всего 8,6%.

На низкий уровень политической активности россиян влияет низкий уровень доверия политическим институтам. По данным Общественной палаты РФ из общественно-политических институтов с максимальным недоверием россияне относятся к суду и политическим партиям. Профсоюзы и полиция также на пике недоверия. Более всего россияне доверяют Президенту, Председателю Правительства, церкви и, в меньшей степени, армии – традиционным и практически не реформируемым институтам, выстроенным по иерархическому принципу. Это связано с отсутствием опоры партий на низовые самоуправляющиеся организации. Самая сильная партия «Единая Россия» тесно связана с государственным аппаратом. Наиболее мощная оппозиционная партия КПРФ является преемницей КПСС, сильно скомпрометировавшей себя в прошлом.

Помимо указанного низкую активность граждан в деятельности политической направленности обусловливают и другие негативные явления.

Во-первых, это выстраиваемые сверху партией власти и иными политическими группами организации, ориентированные на дискредитацию политических оппонентов весьма сомнительными способами. Естественно, ни инициаторы их создания, ни члены этих организаций не заинтересованы в публичном «признании» подобного рода деятельности.

Во-вторых, это стремительно возникающие для достижения краткосрочных политических целей и также стремительно исчезающие коалиции небольших оппозиционных групп. Они постоянно видоизменяются, и на поверхности мы видим лишь верхушку айсберга в виде внесистемной оппозиции, но каков истинный размер этого айсберга, и как он меняется – таких данных нет.

В-третьих, это забастовочное движение, организуемое набирающими силу неформальными профсоюзами, истинные масштабы которого не определяются официальной статистикой.

В-четвертых, это и разного рода экстремистские, националистические, подчас полукриминальные объединения для достижения целей, явно не направленных на общественное благо, но косвенно или непосредственно влияющие на формирование политических тенденций. Наиболее яркий пример – беспорядки, устроенные националистами в конце 2010 г. на Манежной площади в Москве.

В-пятых, резкое возрастание социального капитала «горизонтальных» связей и отношений, приведшее к росту среди населения самоорганизации, мобилизации собственных ресурсов для решения общих проблем. В частности, в Белгородской области, только 27% населения региона можно отнести к материально обеспеченным людям; менее трети – к базовому слою. В то же время, 44% – к бедным – тем, кого глобальный социально-экономический кризис коснулся более всего, и у кого существенно выросла потребность в сторонней помощи. Но, судя по данным соцопросов, в основном, эта помощь была реализована со стороны ближайшего окружения – родственников, друзей. Оказавшись в трудной ситуации, на помощь государственных и муниципальных органов рассчитывает только 4,5% опрошенных. Эти данные свидетельствуют о том, что существует ряд значимых предпосылок для укрепления горизонтальных связей гражданского общества, как для самостоятельного решения проблем, так и для влияния на проводимую политику.

Низкий уровень доверия населения друг к другу и к власти делает невозможным его объединения ни на межличностном уровне, ни на основе «национальной» идеи или общих целей, предлагаемых политическими лидерами. Выступая барьером социальной консолидации, является еще одной причиной гражданской пассивности. До массовых митингов декабря 2011 года протестные акции в России возникали, как правило, в связи с последствиями неправильно принятого решения, но не в связи с самой проблемой. Россияне протестовали при вырубке лесов (не против принятого решения, а против вырубки), против повышения цен на жилищно-коммунальные услуги (а не против неэффективной и непрозрачной системы управления), обмана дольщиков (а не против существующих пробелов в законодательстве и коррупции). И даже в условиях предвыборной активизации, подавляющее большинство граждан погружены в свою личную жизнь и не готовы брать ответственность даже за микросообщества.


^ 8. Слабая развитость гражданского общества и доверия к НКО. Гражданское общество в России только формируется и пытается выполнять свои функции. Есть широкоизвестные успешные примеры деятельности НКО: в результате гражданских действий была скорректирована миграционная политика; усовершенствовано законодательство о российском гражданстве; принят закон об альтернативной гражданской службе, закон о создании системы общественного контроля в местах заключения; инициирована реформа милиции и пенитенциарной системы; введены суды присяжных, институт уполномоченного по правам ребенка; начался процесс гуманизации уголовно-процессуальной политики. Экологам удалось уберечь Байкал от непродуманной прокладки нефтегазовой трубы в его непосредственной близости. Предпринимаются мощные усилия экологических организаций по кардинальному изменению Лесного кодекса, введению государственной охраны лесов. Совместными действиями многих общественных организаций удалось остановить проект строительства башни Газпрома, который мог нанести непоправимый вред архитектурному облику Санкт-Петербурга; удалось также отстоять многие памятники архитектуры в различных городах России. Исполнительной и законодательной власти все чаще приходится реагировать на активные действия движений автомобилистов, выступающих за наведение порядка на автодорогах.

Однако, по мнению 49% руководителей НКО, роль гражданского общества в продвижении внутренней демократии незначительна. Чаще всего говорят о значительной роли гражданского общества в продвижении демократических принципов принятия решений в его организациях представители организаций, занимающихся окружающей средой. Реже всего – организаций, занимающихся здравоохранением и международной деятельностью.

По мнению 37,9% опрошенных руководителей НКО, организации гражданского общества в России способны влиять на решение проблемы благоустройства и чистоты населенных пунктов в средней или высокой степени. 32,5% руководителей НКО считают, что организации гражданского общества в той или иной степени способны влиять на решение проблемы распространения пьянства и алкоголизма. При этом, однако, каждый пятый опрошенный придерживается мнения, что некоммерческие организации не оказывают воздействия на решение данной проблемы. 47,6% руководителей НКО оценивают степень влияния гражданского общества на процесс выработки и принятия политических решений в России как низкую. 15% респондентов вовсе не видят никакого влияния гражданского общества на данный процесс. 31% руководителей НКО считают степень влияния гражданского общества средней, и всего 3% респондентов – высокой. Только 26% обследованных НКО за последние два года выступали в поддержку какого-либо политического решения или документа.

По мнению руководителей НКО, наиболее эффективное влияние их некоммерческая организация оказывает на следующие сферы жизни: помощь бедным, незащищенным социальным группам – 36%, образование, просвещение – 36%, общественное развитие – 22%, занятость населения – 12%, здравоохранение – 11%, ЖКХ – 9%, гуманитарную помощь – 4%, организацию питания (снабжение продовольствием) – 2%, на другое – 17%. (диагр. 5)





Диагр. 5. Сферы жизнедеятельности общества, в которых наиболее эффективно влияние НКО (в % от числа опрошенных)


69% россиян высказались за то, чтобы НКО наряду с государственными учреждениями непосредственно участвовали в решении проблем социальной защиты, образования, здравоохранения, науки и культуры. 55% россиян полагают, что от деятельности НКО напрямую зависит достижение провозглашенной правительством цели превратить Россию в ведущую мировую державу.

Эксперты считают, что организации гражданского общества в России наиболее активно проявили себя в следующих областях политической жизни: защита гражданских, политических прав и свобод (на это указали 25% опрошенных в целом), участие в политических выборах всех уровней (22%) и отстаивание прав и интересов отдельных социальных групп – пенсионеров, военнослужащих, молодежи и т.д. (18%).

Активность в других политических областях – проведение разного рода политических акций, в том числе против терроризма, коррупции, в защиту окружающей среды, участие в создании и развитии законодательной базы деятельности НКО и т.п. отмечалась гораздо реже.

66% опрошенных в целом считают, что предложения организаций гражданского общества по тому или иному политическому вопросу либо находятся в процессе обсуждения, либо получили признание (одобрение). Негативную реакцию на те или иные политические инициативы организаций гражданского общества – «они были проигнорированы или вовсе отвергнуты» – отметили 29%.


^ 3.2. Современный терроризм в России и вовлеченность

гражданского общества в антитеррористическую деятельность


Терроризм во всем многообразии его проявлений считается одной из самых острых проблем XXI в. Ему присущи нестандартные действия для обхода традиционных мер обеспечения безопасности, и, он сегодня один из важных вопросов в обеспечении национальной безопасности. Терроризм – один из главных врагов первоочередных естественных гражданских прав. Поданным социологических опросов (2012 г.) большинство россиян (70,2% опрошенных) считают, что идеология терроризма и насильственного экстремизма представляет реальную угрозу для государства и российского общества. (диагр. 6)




Диагр. 6. Распределение ответов респондентов на вопрос: «По Вашему мнению, представляет ли в настоящее время идеология терроризма и насильственного экстремизма реальную угрозу для государства и российского общества?»


Начиная с 1990-х гг. эта угроза коснулась и России. Российское общество столкнулось с новым видом терроризма, который не мотивирован политическими целями, а движим фанатическим экстремизмом и животным стремлением к убийству. 

Прошедшее после пленарного заседания Общественной палаты Российской Федерации 26 сентября 2008 г., на котором впервые рассматривались вопросы участия гражданского общества в системе безопасности страны (прежде всего ее военной составляющей), пятилетие было непростым в антитеррористической деятельности и укреплении национальной безопасности государства.

Резкое обострение международной обстановки в мире, в том числе на севере Африки и Ближнем Востоке, агрессия Грузии против России в августе 2008 г., ряд резонансных террористических актов в Москве и на Северном Кавказе, кадровые перестановки в силовых структурах, периодическое осложнение ситуации на Северном Кавказе – все это в совокупности создавало фон и определяло меры борьбы с терроризмом на территории нашей страны.

По мнению экспертов, принимаемые меры позволили стабилизировать ситуацию в борьбе с терроризмом в России. В апреле 2009 года отменен режим контртеррористической операции в Чеченской Республике. Количество преступлений террористического характера с 2008 по 2010 г. оставалось почти на одинаковом уровне, а в 2011 г. уменьшилось почти в 2 раза. Так, по данным МВД России, в 2008 г. таких преступлений было зарегистрировано 642, в 2009 г. – 654, в 2010 г. – 779, в 2011 г. – 365. За январь – май 2012 г. зарегистрировано 283 преступления террористического характера (снижение на 8%) и 316 преступлений экстремистской направленности (рост на 13%). (диагр. 7)




Диагр. 7. Количество преступлений террористического характера в России

с 2008 по 2012 г.


Однако количество непосредственно террористических актов, по которым были возбуждены уголовные дела, имеет тенденцию к значительному росту. Несмотря на принимаемые меры, не удалось предотвратить ряд резонансных террористических актов: 27.11.2009 г. крушение в результате подрыва фирменного поезда «Невский экспресс» на границе Тверской и Новгородской областей, 29.03.2010 г. серия взрывов в Московском метро, 24.01.2011 г. теракт в аэропорту «Домодедово». 2012 год отмечен серией террористических актов в Дагестане и Ингушетии. Особенно приходится отмечать, что не уменьшается количество терактов и использованием «террористов-смертников».

Стратегической целью террористов на Северном Кавказе по-прежнему является дестабилизация ситуации в стране и в регионе. Тактические цели террористов вполне очевидны: обострение межэтнических, межрелигиозных, межрегиональных противоречий, противоречий между различными социальными группами, усиление антироссийских настроений на Кавказе, развитие кавказофобии в российском обществе.

Анализ преступлений террористического характера позволяет выделить их особенности:

распространенность в крупных городах и областных центрах, особенно на территории Северного Кавказа (здесь совершается 80 – 90% всех преступлений террористической направленности);

особым местом преступлений являются объекты, связанные с транспортом, помещения, относящиеся к местам общественного пользования, несения службы правоохранительными органами, а также административные здания;

сохраняется нацеленность террористических организаций на Москву и Московскую область;

продолжает существовать жесткая связь совершаемых терактов с событиями на Северном Кавказе. Они совершались в столице и области тогда, когда федеральные силы достигали успехов в борьбе с бандформированиями в Северо-Кавказском регионе.

В 2008 – 2012 гг. в стране властью с участием гражданского общества сделаны определенные положительные сдвиги в системе антитеррористической деятельности:

1. Создана национальная антитеррористическая система быстрого реагирования на проявления терроризма со стороны Президента России, Правительства РФ, Совета Безопасности РФ, Национального антитеррористического комитета и антитеррористических комиссий в субъектах Российской Федерации.

2. Разработаны новые методы, механизмы, технологии реагирования различных государственных структур на готовящиеся и совершённые акты терроризма, минимизацию их последствий. Система противодействия терроризму – в настоящее время стала носить в большей мере упреждающий характер.

3. Существенно скорректировано антитеррористическое законодательство. Разработан и принят пакет документов в развитие Федерального закона «О противодействии терроризму» и ратифицированных Российской Федерацией конвенций ООН и Совета Европы. Внесены изменения в федеральные законы, регулирующие вопросы транспортной безопасности, устанавливающие уровни террористической опасности, ужесточено наказание в отношении лиц, привлекаемых к уголовной ответственности за совершение преступлений террористической направленности, и т.д.

4. Сделан значительный шаг в преодолении разобщенности действий силовых структур. В Северо-Кавказском федеральном округе создана постоянно действующая межведомственная оперативная группа по делам антитеррористической направленности, в состав которой включены представители ФСБ России, МВД России и Следственного комитета Российской Федерации.

5. Проводится дальнейшая активизация и совершенствование методов и тактики борьбы с терроризмом.

6. Разработана, утверждена и реализуется Федеральная целевая программа «Антитеррор (2009 – 2012 гг.)».

Однако, несмотря на принятые меры, терроризм по-прежнему остается одной из основных угроз национальной безопасности Российской Федерации, особенно на территории Северо-Кавказкого региона. Главной причиной неэффективности существующей системы противодействия терроризму является то, что в деятельности органов безопасности не в полной мере реализуется универсальный принцип государственной антитеррористической политики − упреждение террористических актов. Одной из причин сложившейся ситуации является поверхностное отношение к вопросам безопасности, особенно региональных и муниципальных органов власти.

^ Общие тенденции, которые сегодня существенным образом влияют на новый виток террористической напряжённости в России и, особенно, на Северном Кавказе:

обострение социально-экономической ситуации, связанной с мировым затяжным финансовым кризисом;

высокий процент бедности и безработицы населения, особенно в сельской местности и горных районах, невозможность для многих молодых людей получить образование в сочетании со сложными демографическими и миграционными процессами способствуют расширению социальной базы терроризма в регионе (в целом уровень безработицы в округе более чем в два раза превышает общероссийский показатель. По данным Росстата в 2010 году 38% населения СКФО назвали своими источниками средств к существованию иждивение, помощь других лиц или алименты, а 25% – пособия, в том числе пособие по безработице. В среднем по России таких людей соответственно 28% и 9%. Почти для каждого шестого жителя Северного Кавказа иждивение является единственным источником. Доля людей, получающих доходы от трудовой деятельности, составляет в округе 34%. Наибольшее их число насчитали в Карачаево-Черкесской Республике, Республике Северная Осетия – Алания, Кабардино-Балкарской Республике и Ставропольском крае (от 36 до 45%). В среднем по России этот показатель равен 48%;

небывалые размеры коррупции в органах государственной власти и местного самоуправления северокавказских субъектов Российской Федерации в сочетании с превалированием кланово-корпоративных, семейно-родственных отношений во властных структурах республик (по мнению Генерального прокурора России Ю.Я. Чайки, «практически все органы власти на Северном Кавказе поражены коррупцией». Её особенность, усиливающая коррупционный эффект, заключается в противоречии между общегосударственными правовыми основами и традициями кавказских народов, построенных на кланово-тейповых, родственных отношениях. Занявший высокий пост член клана (тейпа) обязан устроить всех своих родственников на работу вплоть до уборщицы. Фактически некоторые органы государственной власти и местного самоуправления превращаются в источник дохода для клана (тейпа), куда «чужакам» не пробиться. Сложился стереотип трудоустройства через родственников, знакомых, друзей. Современное кавказское коррумпированное сообщество заинтересовано в поддержании общего преступного фона – терроризма и экстремизма, безработицы, отсутствия квалифицированных кадров во всех сферах жизнедеятельности, миграционных процессов). Ярким примером можно назвать ведение расследования уголовного дела в Республике Ингушетия в отношении бывших сотрудников МВД республики Н.Гулиева и И.Нальгиева, обвиняемых в незаконных задержаниях и применении пыток. Бывший начальник ОВД г. Карабулака Н.Гулиев приходится шурином У.Евкурову, брату и начальнику охраны Главы Республики Ингушетия;

активная пропагандистская деятельность лидеров бандитского подполья и религиозно-экстримистских структур;

усиление влияния радикального ислама. Нередки случаи, когда отдельные кандидаты в депутаты в Дагестане в период выборов делают крупные денежные взносы в пользу мечетей, в них имамы открыто призывают верующих голосовать за того или иного кандидата. Есть отдельные сёла в республике, где власть фактически находится в руках имамов;

отсутствие устойчивой и понятной государственной идеологии, кроме возрождения религиозной духовности и национально-этнических традиций (в северокавказских субъектах Российской Федерации практически не пропагандируются научно-естественные знания, а к религиоведческим наукам здесь относятся индифферентно);

снижение образовательного уровня населения. Например, в Дагестане в так называемых «исламизированных» населённых пунктах горных и предгорных районов республики большая часть верующих родителей считает, что для мальчиков достаточно 4-х классов образования, если они не будут поступать в вузы, а девочкам образование вообще не нужно. Другие – выступают за раздельное обучение девочек и мальчиков. С другой стороны, в Дагестане сейчас насчитывается около 80 вузов. Большинство из них – частные мелкие и средние, которые не дают качественного образования;

слабость институтов гражданского общества;

отсутствие постоянного государственного пропагандистского воздействия на население, направленного на развенчание идеологии террористов. Большинство россиян считает, что для борьбы с распространением идеологии терроризма и экстремизма необходимо усиление контроля с целью недопущения распространения материалов экстремистской направленности; 

уход бизнеса из легальной экономики в теневую, криминальная специализация территорий;

усиление корыстных, личных мотивов при совершении терактов, которые часто переплетаются не только с уголовными разборками, но и кровной местью, ненавистью, неприязнью к конкретным людям;

пополнение рядов бандформирований за счёт родственников убитых боевиков и несоциализированной молодёжи;

недостаточно эффективная оперативно-розыскная, профилактическая работа правоохранительных органов и спецслужб. По мнению местных кавказских политологов, спецслужбы на Северном Кавказе борются с отдельными небольшими бандгруппами, рядовыми боевиками, но вне зоны их внимания остаются базы террористов, обучающие центры, «учителя» и вдохновители террористического подполья;

недостаточность принятия мер по своевременному выявлению фактов распространения экстремистских материалов, устранению причин и условий, способствующих совершению преступлений. При оценке россиянами деятельности Президента РФ, органов государственной власти, органов местного самоуправления и федеральных силовых структур по противодействию распространения идеологии терроризма и насильственного экстремизма отрицательная разность положительных и отрицательных оценок деятельности фиксируется только у органов местного самоуправления. Отмечается рост положительных и снижение отрицательных оценок деятельности Президента Российской Федерации, органов государственной власти, органов местного самоуправления и федеральных силовых структур по противодействию распространения идеологии терроризма и насильственного экстремизма за последний год.  Более 40% россиян считают, что с распространением идеологии терроризма и насильственного экстремизма необходимо бороться, прежде всего, более жесткими методами;

исход русскоязычного населения как сдерживающего национально-этнического фактора во взаимоотношениях между кавказскими этносами.

Многие эксперты расценивают всплеск террористической активности в СКФО как реакцию на успешные действия спецслужб по уничтожению лидеров террористического подполья. Тем не менее, участившееся использование террористов-смертников в терактах как в Москве, так и в Дагестане, Ингушетии, Чечне позволяет сделать вывод о новых методах политического террора на Северном Кавказе. «Живые бомбы» где-то вербуются, готовятся. И на ликвидацию таких подпольных подготовительных центров должно быть направлено особое внимание спецслужб и гражданского общества.

Эксперты отмечают, что основное финансирование террористов сегодня черпается из внутренних источников:

кавказское бандитское подполье не брезгует работой на наркотрафиках;

обкладываются данью успешные предприниматели и бизнесмены (так называемый метод «социальной взаимопомощи»);

проводятся мошеннические финансовые операции, незаконные сделки с оружием;

казна террористов пополняется за счёт выкупов за похищенных людей и торговлю людьми.

Наиболее существенной проблемой является влияние радикальных исламистов на мусульманское население региона. На практике диверсионно-террористическое подполье в регионе находится под непосредственным воздействием такого радикального религиозного течения, как ваххабизм, которое ряд исследователей называет «идеологией арабских наёмников». При этом сторонники ваххабизма ориентируются преимущественно на молодёжную среду. В молодых людях воспитывается беспощадность, нетерпимость к мнению других, неуважение к религиозным чувствам иноверцев. Следствием этого является формирование агрессивного стереотипа поведения молодых людей, их готовность не только к убийствам военнослужащих и представителей органов власти, подрывам взрывных устройств в общественных местах, но и к самопожертвованию во имя мифических ваххабитских идеалов, главным из которых, по-видимому, является «талибанизация» Северного Кавказа.

Деструктивную роль в сохранении высокого уровня террористической угрозы играют различные зарубежные фонды и неправительственные организации, традиционно оказывающие разнообразную помощь, прежде всего финансовую, лидерам местных экстремистских организаций и бандформирований. Так, по данным ФСБ России, деятельность различного рода экстремистских организаций, в том числе бандформирований, резко активизируется с поступлением финансовых средств в их адрес.

В целом следует отметить, что этконфессиональная напряжённость в Северо-Кавказском регионе генерируется интенсивным внешним религиозным воздействием, причём не только со стороны ваххабитских радикалов. Значительная часть представителей исламского духовенства получила и продолжает получать образование в зарубежных исламских образовательных центрах (Турция, Королевство Саудовская Аравия и др.), многие, из которых находятся под патронажем спецслужб названных государств и международных террористических центров, что, безусловно, формирует потенциально радикальную этнорелигиозную среду.

Заметный вклад в эскалацию напряжённости в Северо-Кавказском регионе вносят и различного рода неправительственные организации, зачастую позиционирующие себя как «правозащитные».

В значительной мере росту экстремизма способствует и информационная политика российских СМИ, развитие Интернет-сайтов террористической направленности и социальных сетей. Сформировавшаяся в настоящее время индустрия СМИ, несмотря на сложившееся мнение о том, что она находится под жёстким контролем государства, достаточно свободно пропагандирует культ насилия и жестокости. Это негативно сказывается на морально-политическом состоянии населения, в первую очередь молодёжи. Примером тому является сетка вещания государственных телевизионных каналов, перенасыщенная криминальными сюжетами и «оболванивающими» ток-шоу. В частности, основное время эфира Первого канала и РТР занимают сериалы по типу «мыльных опер», развлекательные ток-шоу, а также программы, освещающие криминальную хронику. Причём передачи, посвящённые ЧП, криминальной информации, занимают около 20% эфирного времени на Первом канале и 30% – на РТР. Опасность их воздействия заключается в том, что ежедневный поток негатива с экранов приучает людей смириться с мыслью о неизбежности насилия. К тому же, значительная часть таких передач дискредитирует органы правопорядка страны. Как правило, речь в них идёт о преступлениях, совершённых сотрудниками правоохранительных органов. В этом случае нарушается не только принцип сбалансированности информации («плохой»-«хороший» полицейский), но и подрывается доверие к органам правопорядка и всей системе государственной власти. По данным экспертов все три блока названных передач (сериалы, ток-шоу, криминальная хроника и детективы) занимают более 80% эфирного времени общенациональных телеканалов. В то же время познавательных программ о народах России, их культуре, быте и традициях представлено очень мало.


Таблица 2




страница5/13
Дата конвертации27.04.2013
Размер4,39 Mb.
ТипДоклад
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы