«Прокопьевский электромашиностроительный техникум» сборник материалов городской научно-практической конференции студентов образовательных учреждений спо/нпо г. Прокопьевска и г. Киселёвска, посвященной году Российской истории icon

«Прокопьевский электромашиностроительный техникум» сборник материалов городской научно-практической конференции студентов образовательных учреждений спо/нпо г. Прокопьевска и г. Киселёвска, посвященной году Российской истории



Смотрите также:
1   2   3   4   5   6
^

ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО УЧИЛИЩА №8 В КОНТЕКСТЕ СТАНОВЛЕНИЯ ПРОФТЕХОБРАЗОВАНИЯ

В Г. КИСЕЛЕВСКЕ.



Ишимцева Ольга Александровна, ГОУ НПО ПУ №8,

преподаватель истории


Профессиона́льно-техни́ческое учи́лище (ПТУ) в Российской Федерации - это основное звено системы профессионально-технического образования. Приказ о создании первых профессионально-технических училищ был издан в 1959г. В задачу ПТУ входила подготовка квалифицированных рабочих кадров для отраслей народного хозяйства на базе общеобразовательной, неполной и полной средней школы.1 Именно такое определение дает нам энциклопедический словарь, но когда же появились первые училища в России и что они представляли из себя?

Макарий Булгаков в своей книги «История Русской церкви2» утверждает, что первые училища появились после крещения Руси Владимиром I. Ссылаясь на летописца Нестора, который говорит о первых учебных заведениях, где обучали «грамоте, письму и не токма же…». Эти заведения известны нам как прообраз первых школ, но именно от слов «учить сейчас» произошло название этих учебных заведений – училища3.

Основа профессионального образования в России начинается с Указа Петра I от 28.01.1724г. Этим указом в Петербурге была учреждена Российская Академия наук, положившая начало профессиональному образованию в России. Но расцвет профессионального технического образования произошёл при Екатерине Романовны Дашковой, стоявшей во главе двух Академий. Она была человеком практического ума, владела многими, даже чисто мужскими, профессиями. Ее гостья из Ирландии Кэтрин Ульмот писалала о ней: «Она учит каменщиков класть стены, помогает делать дорожки, ходит кормить коров, сочиняет музыку, пишет статьи, знает театр, она доктор, аптекарь, фельдшер, кузнец, плотник, судья…»4. Именно такие качества стали нормами для работников профессионально-технического образования.

Расширение Российского государства на восток потребовало создания на Урале и в Сибири горнозаводских школ – предвестников профессиональных училищ.

В XIXв. в России бурно начинает развиваться промышленность. Это требовало высококвалифицированных рабочих. Поэтому в 1868 г. был создан 9-ый, особый отдел (Постоянная комиссия по техническому и профессиональному образованию). Он стал открывать различные типы профессиональных и технических школ для всех категорий рабочего населения. Председателем комиссии стал Александр Григорьевич Неболсин.5

С этого момента развитие профессионально-технического образования стало неотъемлемой частью развития русского общества.

XXв. принес технический прогресс, революции, первую Мировую войну и гражданскую войну, что непременно сказалось на профессионально-техническом образовании. Стране требовалось все больше профессиональных кадров. Начинается бурное развитие сибирского региона. Именно тогда происходит становление рабочего поселка Акчурла, которому суждено было стать городом Киселевском.

1 ноября 1932 года на месте деревень Афонино и Черкасово образован Киселевский рабочий поселок и избран поселковый Совет, а 20 января 1936 года рабочий поселок Киселевский постановлением ВЦИК переименован в город Киселевск. В это время в городе проживало 25 тыс. жителей. Рос город и появлялись новые предприятия: пять шахт, Машинный завод имени И.Черных, Пивоваренный завод, Фарфоровый завод, обогатительная фабрика, Обувная фабрика и другие.

Молодому городу были жизненно необходимы квалифицированные рабочие кадры и поэтому начинают возникать ФЗО (факультеты заочного образования). Эти факультеты заводского обучения работают при школах или предприятиях, а затем возникают как профессиональные училища. Первыми в городе Киселевске возникли профессиональные училища №47, №8, затем педагогическое училище, горный техникум, поварское училище, строительное училище, №46, №27 и другие. На данный момент функционируют только педагогический колледж, училища № 47 и 8, горный техникум.

Изменение жизни в Киселевске всегда приводило к изменению в образовательных учреждениях города. Город возникал и развивался как индустриальный центр, место, где расположено училище №8, получило название Заводского района, потому что здесь сконцентрированы промышленные предприятия — машиностроительный завод имени Ивана Черных и его собрат - авторемзавод, Тайбинская и Киселевская центральные обогатительные фабрики, крупнейшая в Сибири обувная фабрика, пивоваренный завод, нефтебаза, шахты «Тайбинская» и «Черкасовская», завод железобетонных изделий, макадамный завод, два крупнейших строительных управления, две автобазы. Именно поэтому профиль училища был неразрывно связан с необходимыми профессиями данного района и города в целом.

В 1990-х г.г. многие предприятия Заводского района закрылись, а училищу пришлось открыть новые специальности, подстраиваясь под веяния времени, но НПО №8 продолжает работать на нужды города и оставаться интенсивно развивающимся образовательным учреждением.

История профессионального училища № 8 начинается 29 июля 1958 года: приказ № 216 Главного управления трудовых ресурсов при Совете Министров СССР предписывал «…организовать в г. Киселевске Кемеровской области техническое училище»6. Торжественное открытие училища состоялось 20 ноября 1958 года линейкой, на которой присутствовал заместитель начальника областного управления трудовых резервов тов. Подгурский со словами напутствия учащимся накануне XXI съезда КПСС, об их участии в «величественной программе мира и социализма, где большое внимание уделено дальнейшему развитию хозяйства нашей страны».7

Из приказов и напутствий видно, как необходимо было стране профессиональное (тогда техническое) училище для подготовки профессиональных рабочих кадров.

Первоначально училище называлось техническим и, до 1961 года, его возглавлял Филимонов Юрий Андреевич.

С 1962 по 1964 годы, помимо подготовки квалифицированных рабочих города, училище готовило профессиональные кадры для дружественной Монголии, что говорило о высоком мастерстве педагогов и руководства училища. Подготовка международных кадров – это был выход на совершенно новые перспективы развития.

С развитием промышленности по комсомольским путевкам в г. Киселевск приезжали на обучение молодые люди из республик Прибалтики, Молдавии и Белоруссии (1972-1974 гг.) Все иногородние обеспечивались общежитием, которое для удобства располагалось на территории училища, состояло из трех этажей, имело сантехнические условия, комфортные комнаты для жилья, библиотеку, комнаты отдыха, учебной, домашней деятельности.

И в повседневной жизни училища многое менялось, создавались новые перспективы и способы взаимодействия. Учащиеся были на полном государственном обеспечении: обеспечивались трехразовым бесплатным питанием, получали бесплатно учебную литературу. Большое внимание уделялось соревнованиям между группами, художественной самодеятельности. Благодаря всестороннему развитию, выпускники технического училища № 8 были востребованы на предприятиях города, области, страны.

Меняется город, меняются и профессиональные запросы города, расширяется перечень специальностей, а значит, изменяется облик училища.

С 1968 по 1978 годы в училище были построены с помощью базовых предприятий ЦОФ «Киселевская», шахт «Черкасовская», «Суртаиха», «Тайбинская» учебные мастерские: сварочные, шахтный полигон, мастерская КИП, электроприборов. Всего восемь мастерских. Это позволило чаще применять теоретические знания на практике будущим специалистам, а значит, улучшилось профессиональное мастерство обучающихся.

В 1972 г. училище переходит на подготовку рабочих со средним образованием, что означало, что наряду с изучением теоретических дисциплин по профессиям, учащиеся получают знания по общеобразовательным предметам. Эта возможность открыла перед учащимися дороги в высшие учебные заведения, а училище поменяло свое название.

Техническое Училище переименовано в СПТУ.

1988 г – СПТУ № 8 переименовано в ПТУ.

1990 г – в связи с реорганизацией к ПТУ № 8 присоединяется СПТУ №46. по приказу Кемеровского областного Совета Народных депутатов исполнительного комитета главного управления народного образования», приказом № 714.8

1993 г – в здании бывшего СПТУ № 46 открывается швейное отделение ПТУ № 8. Швейные ателье, фабрики нуждались в хорошо подготовленных кадрах. С каждым годом набор данной специальности увеличивался.

В 1995 году швейное отделение было переведено в здание бывшего общежития ПТУ № 8. Хорошо оборудованные мастерские позволяли готовить учащихся с повышенным разрядом. Начат прием учащихся на базе 9 классов.

1995 г – ПТУ переименовано в ПУ № 8. «Администрация Кемеровской области департамент образования начального профессионального образования. Приказ № 234 от 26.09.1994».9

2005 г – в связи с реорганизацией к ПУ № 8 присоединяется ПУ № 27. «В соответствии со статьями 57-58 Гражданского кодекса Российской Федерации, с законами Кемеровской области от 28.12.2000 № 110-ОЗ «Об образовании в Кемеровской области», от 20.07.98 № 31-ОЗ «О порядке управления государственной собственностью Кемеровской области», в целях оптимизации сети государственных образовательных учреждений, рационального использования учебно-материальной базы учреждений начального профессионального образования Кемеровской области:

1. Реорганизовать государственное образовательное учреждение начального профессионального образования профессиональное училище № 8 г. Киселевска в форме присоединения к нему государственного образовательного учреждения начального профессионального образования профессионального училища № 27 г. Киселевска».10 Появляются новые профессии: «Секретарь», «Парикмахер», «Машинист дорожных и строительных машин», «Мастер отделочных строительных работ».

Училище №8 проделало долгий и трудный путь. Из стен училища за более чем 50 лет уже выпущено 12362 специалиста. Многие из них добились значительных успехов в работе, имеют правительственные награды, занимали и занимают руководящие должности.

История становления и развития Профессионального училища №8 - это интересная и славная страница в истории города, это маленькая частица нашей огромной страны. В современном мире это учреждение живет и развивается, осваивая новые методы работы и управления. От их эффективности и слаженности во многом зависит будущее молодого поколения нашего города и области.

Профессионально-техническое образование для нас - это славные трудовые подвиги наших выпускников!


Литература.


  1. Архив училища. Воспоминания первых работников. – 1978г.

  2. Архив училища. Приказы 1958г, №216.

  3. Архив училища. Приказ №714 – 1990г. Из истории профессионально-технического образования в России. [электронный ресурс] http://pto70.ripo.unibel.by/istoriya/Istoriya_PTO_Rossii.html от 22.10.2012

  4. Булгаков М. История Русской церкви. - М.; 2004.

  5. Энциклопедический словарь [электронный ресурс] http://dic.academic.ru/ от 22.10.2012


^ ПРОИСХОЖДЕНИЕ ИЛЬМЕНСКОГО ЯЗЫКА


Марсова Олеся Павловна, МБОУ «Школа №45»,

учитель истории


Читая очень важные для изучения проблемы славянского этно-и глоттогенеза статьи известного российского филолога - финноугроведа Владимира Владимировича Напольских о "языке именьковцев" ((Напольских В.В. 1) Протославяне в Нижнем Прикамье в середине I тыс. н.э. Данные пермских языков //Христианизация Коми края и её роль в развитии государственности и культуры. Т. II. Филология. Этнология. - Сыктывкар, 1996;) 2) Балто-славянский языковой компонент в Нижнем Прикамье в сер. I тыс. н.э. //Славяноведение, 2006, №2), я поймала себя на мысли, что конкретные его наблюдения несколько диссонируют с общими выводами: ученый ясно установил лексические заимствования из некоего [пра]славянского диалекта - языка «близкого (и лингвистически, и, очевидно, географически) к праславянскому, но не идентичного ему», [носителей коего можно достаточно уверенно отождествить с именьковцами] в пермских языках, которые относятся ко времени до распада пермской языковой общности - до середины I тыс. н.э., однако как бы "испугавшись" собственных выводов, которые идут вразрез с популярным ныне "урезанием" славянской истории, под воздействием которого находится и сам уважаемый Владимир Владимирович, учёный делает ряд "ритуальных" оговорок о "балто-славянской общности", которые очень мало связаны с его конкретными наблюдениями.

Отсюда и двойственность в выводах. Конкретные материалы, собранные В.В. Напольских, ясно указывают на [пра]славянский характер языка именьковцев, что учёный и констатирует, называя "именьковский язык" языком "близким (и лингвистически, и, очевидно, географически) к праславянскому, но не идентичным ему". То же самое можно было бы выразить короче и яснее: диалект [пра]славянского языка, что и неудивительно, учитывая то, что именьковцы долгое время жили изолированно от остальных [пра]славянских групп (при этом, кстати говоря, единого [пра]слаянского языка, как убедительно показал О.Н. Трубачев, видимо, как такового вообще не существовало, а всегда была совокупность [пра]славянских диалектов, соотношение между которыми менялось исторически). С другой стороны исследователь пытается согласовать эти выводы со своей (точнее - с разделяемой им, ибо В.В. Напольских не славист и специально вопросом происхождения [пра]славянского языка, кажется, никогда не занимался) гипотезой о "балто-славянской общности" (с вариантом её поздней дифференциации) и делает ряд словесных "реверансов" в её сторону.

В итоге имеем:

- конкретные наблюдения В.В. Напольских, позволяющие говорить об "именьковском языке" как о диалекте [пра]славянского;

- его "ритуальные" реверансы в сторону гипотезы "балто-славянского единства".

Существуют они немного в разных плоскостях. И такая ситуация (когда конкретные наблюдения учёного не слишком согласуются с его общими рассуждениями) - в науке далеко не редкость, примеров чему можно привести множество.

При этом надо понимать, что ни "славяне", ни "балты", ни "германцы" ещё не являли никогда в те времена полного этноязыкового единства. "Славяне", кстати говоря, единственные среди европейских этноязыковых групп имели общее самоназвание. Ни у "германцев", ни у "балтов", к примеру, его не было.

Цель работы: рассмотреть происхождение именьковского языка.

Задачи: выяснить, является ли именьковский язык самостоятельным языком или же только наречием (диалектом); определить, к какой общности следует отнести именьковский язык.

Вопрос о существовании "балто-славянской общности" в высшей степени дискуссионен. После работ О.Н. Трубачева (Трубачев, О.Н. Этногенез и культура древнейших славян. Лингвистические исследования. - М.; 2002) ясно, что, скорее всего, она носила не исходный, а «вторичный» характер и являла собой сближение двух изначально разных индоевропейских диалектных групп. Гипотеза же о выделении [пра]славянского языка из макробалтского ареала и вовсе встречает на своем пути непреодолимые трудности и на данном этапе может быть отвергнута.

Учитывая все эти моменты, следует не подводить факты под один из гипотетических вариантов решения "балто-славянской проблемы", как это сделал В.В. Напольских, а в каждом конкретном случае просто опираться на конкретные факты. В нашем случае фактом будет то, что "именьковский язык" представлял собой один из диалектов [пра]славянской языковой группы. В данном контексте даже не принципиально, была ли "балто-славянская общность" или нет: в любом случае «именьковский язык» относился к ее "славянской", а не "балтской" "части" – к той диалектной группе, из которой развились позднейшие славянские языки. А уж сформировалась эта ([пра]славянская) диалектная группа в рамках «балто-славянского континуума» или была одной из частей, составивших его за несколько столетий до того – не принципиально.

Одним словом, на основе собранных В.В. Напольских конкретных материалов мы можем достаточно уверенно говорить о диалектном [пра]славянском характере языка именьковцев. Всё остальное (рассуждения о "балто-славянской общности" и т.д.) – уже наносное и зависит от общего взгляда на ход славянского глоттогенеза.

Очень любопытно, что в числе именьковских [пра]славянских заимствований в прапермский период была "рожь". Как мы знаем, после исследований К. Яжджевского [О значении возделывания ржи в культурах раннего железного века в бассейнах Одры и Вислы//Древности славян и Руси. - М.; 1988], распространение этой культуры в Центральной и Восточной Европе связано именно с расселением славян.

При этом важно отметить, что, по мнению ряда археологов, носители именьковской культуры в конце VII – начале VIII века мигрируют на юго-запад, где становятся ядром волынцевской археологической культуры (об именьковской культуре, её происхождении и вероятной судьбе можно прочесть в соответствующей главе монографии В.В. Седова "Славяне. Историко-археологическое исследование". - М.,; 2002), славянская принадлежность которой не вызывает уже никаких сомнений, так как напрямую перерастает в культуру соответствующего региона Киевской Руси (в этой связи надо с большой осторожностью относиться к замечанию В.В. Напольских о том, что "именьковский язык" мог быть "параславянским" - как бы тупиковой, не давшей прямых языковых потомков ветвью [пра]славянской диалектной группы).

Итак, подытоживая сказанное, мы можем говорить о том, что "именьковский язык" - это один из диалектов [пра]славянской группы, влившийся в будущем [если правы те археологи, которые говорят о преемственности между именьковской и волынцевской культурами] в древнерусский язык.

Необходимо также отметить, что:

1) Именьковская культура сформировалась в IV в., т.е. до сложения основ (VI-VIII вв.) той диалектной конфигурации славянских языков (деление на восточно-, западно-, и южнославянские языки), которая существует до сих пор;

2) Славяне - именьковцы несколько столетий жили в полной изоляции от других [пра]славянских групп и в иноэтничном окружении. Это не могло не привести к тому, что у них языковые процессы проходили несколько иначе, чем у других [пра]славян и независимо от них;

Поэтому "именьковский язык" должен был быть более консервативен, архаичен и близок к [пра]славянскому языку, чем другие синхронные ему славянские диалекты, развивавшиеся не изолированно друг от друга и в гораздо более "бурной" исторической обстановке. Точнее даже не к [пра]славянскому языку, ибо его, как такового, могло и не быть [а всегда была совокупность [пра]славянских диалектов, соотношение между которыми исторически изменялось. По крайней мере накануне расселения ситуация была уже именно такой], а к одному из его диалектов, существовавших до эпохи славянского расселения.

P.S. Учитывая то, что по мнению ряда археологов именьковцы на рубеже VII-VIII в.в. мигрировали на юго-запад и стали основой волынцевской культуры, возможно, изучение диалектов Левобережной Украины может что-то дать для реконструкции черт "именьковского языка", отличавших его от синхронных ему [пра]славянских диалектов (равно как и дальнейшее выявление заимствований из него в языках народов, предки которых жили некогда по соседству с именьковцами, что было начато В.В. Напольских).


^ ЭХО БЫЛОГО. КУЗБАСС В ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ СИБИРИ


Михиенко Ольга Александровна, ГОУ НПО ПУ № 40,

преподаватель истории


В канун 70-летнего юбилея назрела необходимость вспомнить факторы возникновения Кузбасса и значимость индустриализации Сибири в общем процессе индустриализации страны. Для этого необходимо было изучить факты о процессе индустриализации из различных источников информации и обобщить их. В работе использовались методы научного познания: синтез собранной информации, анализ значимости индустриальных объектов, сравнение показателей и систематизация изученного материала. В результате исследования было написано историческое эссе. Материал исследования можно использовать преподавателям и обучающимся в системе НПО и СПО для самостоятельной внеаудиторной деятельности для расширения и углубления знаний по истории.

В конце 1920-х г.г. Сталин все чаще и настойчивее стал говорить о необходимости ускоренной индустриализации Советского Союза. В течение очень короткого времени народ должен был создать крупные заводы и фабрики, что позволило бы «догнать и перегнать» развитые капиталистические страны. НЭП с его рынком предполагалось заменить центральной, плановой экономикой на базе государственной собственности.

Сталин своеобразно понимал индустриализацию, основной упор, делая на ускоренное создание тяжелой индустрии, пренебрегая развитием легкой промышленности и сельского хозяйства. Он объяснял это угрозой нападения капиталистических стран на СССР. Для отражения агрессии необходимо было иметь сильную, хорошо вооруженную Красную Армию, что невозможно без тяжелой промышленности.

Решающим этапом реализации сталинских идей форсированной индустриализации стал первый пятилетний план (октябрь 1928 г. - декабрь 1933 г.). В нем большая роль отводилась Сибири, обладающей огромными запасами угля, железной руды, леса, слюды, графита, цинка, золота, серебра, олова, молибдена. Коммунистическое правительство рассматривало Сибирь как кладовую природных ресурсов. Планировалось строительство в восточных районах СССР шахт, рудников, электростанций, железных дорог, многочисленных фабрик и заводов по переработке сырья. В течение короткого времени Сибирь должна была совершить «большой скачок» и превратиться из аграрного в индустриальный район страны. Задачи по индустриализации Сибири решались на основе новейшей техники и требовали развития энергетики. Развернулось строительство сразу нескольких мощных электростанций, работавших на угле, - в Кемерово, Сталинске (с 1961 г. Новокузнецк), Новосибирске, Черемхово, Чите и других городах (Рис.1).

Ведущее место в индустриализации развития края в 30-е гг. принадлежало угольной промышленности. Сибирь обладала огромными запасами угля, в том числе коксующегося, необходимого в металлургии. Накануне первой пятилетки из 552 млрд. тонн его разведанных запасов примерно 452 млрд. тонн приходилось на сибирский регион. Добыча угля в крае развивалась, прежде всего, в Кузбассе и Черемховском районе Иркутской области, которые стали базой развертывания металлургической, химической, коксовой отраслей промышленности. За четыре года пятилетки в Сибири было заложено 47 новых шахт. Только в Кузбассе вошли в эксплуатацию 24 угольные шахты и штольни, главным образом в Прокопьевске, Киселевске, Осинниках, Ленинске-Кузнецком. Строились новых шахты и в восточных районах Сибири. Добыча угля в регионе в 1932 г. по сравнению с 1927-1928 гг. более чем удвоилась.

Главной стройкой Сибири и одной из самых знаменитых строек СССР в годы первой пятилетки явилось сооружение (как тогда говорили, Сталинского) Кузнецкого металлургического комбината (КМК). Комбинат проектировался как огромный промышленный комплекс, в состав которого входили электростанция, коксохимический, чугунолитейный, кирпичный и другие заводы (Рис. 2). Для обеспечения комбината железной рудой в Темиртау и Мундыбаше строились рудники. КМК стал одним из крупнейших в мире. Только один завод в Германии и несколько заводов в США имели домны, по мощности равные кузнецким.

Параллельно со строительством кузнецкого гиганта расширялись старые предприятия. В годы первой пятилетки были реконструированы Гурьевский и Петровско - Забайкальский металлургические заводы.

Первенцем сибирской цветной металлургии стал Беловский цинковый завод, сооружение которого началось в июне 1928 г. Для обеспечения завода сырьем в 1931 г. началось освоение Салаирских полиметаллических руд.

Одновременно в Восточной Сибири были построены многочисленные рудники, шахты и прииски по добыче редких металлов и минералов – в Балее и Дарасуне (золото), в Хапчеранге (олово), в Чикое (молибден). Добыча золота в Хакасии за годы первой пятилетки увеличилась более чем в 8 раз. Всего в Сибири за 1931-1933 гг. было построено 19 золотоизвлекающих заводов. Сибирское золото использовалось не только для внутренних нужд, но и шло на экспорт, для оплаты закупок машин и оборудования за рубежом.

Большое значение в период первой пятилетки придавалось созданию машиностроительной промышленности. В Кемерово сооружался механический завод, в Киселевске – угольного машиностроения, в Анжеро-Судженске - металлообрабатывающий, в Томске – дорожных машин, в Новосибирске – горного оборудования и по производству комбайнов, в Красноярске – завод тяжелого машиностроения. Старые машиностроительные заводы подвергались коренной реконструкции. Они перестраивались настолько, что становились фактически новыми. В целом по Сибири продукция машиностроения и металлообработки в 1933 г. по сравнению с 1928 г. увеличилась более чем в 8 раз, а по отношению к 1919 г. – в 22 раза. В годы первой пятилетки было положено начало сибирскому станкостроению.

Росла химическая, лесная и деревообрабатывающая промышленность, а также производство строительных материалов. В крае сооружены десятки кирпичных заводов, расширено производство цемента. В 1930 г. началось строительство Кемеровского коксохимического комбината, в конце пятилетки – завода пластмасс и азотнотукового комбината.

Быстрое развитие сибирской индустрии было невозможно без улучшения железнодорожного транспорта. В крае были построены новые магистрали: Кузнецк – Мундыбаш, Сталинск – Ленинск - Кузнецкий, Ленинск – Новосибирск. Вошли в строй новые железнодорожные мосты через Иртыш, Обь. Важнейшей задачей пятилетки стало завершение строительства Туркестано-Сибирской магистрали, соединившей Сибирь и Среднюю Азию (Рис.3).

Одновременное сооружение крупных промышленных предприятий Сибири требовало вложить 625 млн. рублей. Таких денег у правительства не было. Их можно было взять только у народа. Поэтому с конца 20-х гг. проводится политика жесточайшей экономии. В Сибири, как и в целом по СССР, сократилось строительство жилья и производство товаров народного потребления. Резко уменьшилось финансирование здравоохранения и образования. Повысились цены и налоги. Каждый рабочий в «добровольно-принудительном» порядке был обязан подписаться на облигации государственного займа. Но больше всего пострадали крестьяне. Хлеб, изымаемый за бесценок у крестьян, насильно загнанных в колхозы, реализовывался за рубежом, принося огромные доходы государству. За границу уходили сотни эшелонов и кораблей с сибирским хлебом, золотом и лесом. В обмен на них в Советский Союз ввозил машины и оборудование для новых заводов. Значительную роль в получении валютных средств сыграли коренные народы Сибири. Они добывали пушнину, которую за бесценок сдавали государству. Это был важный предмет советского экспорта.

Несмотря на снижение уровня жизни, люди верили, что это временное явление и надеялись, что скоро жизнь значительно улучшится. Тысячи рабочих, инженеров и техников с энтузиазмом брались за выполнение любой работы. В Сибири, как и по всей стране, развернулось социалистическое соревнование.

Бригада землекопов КМК во главе с А.С. Филипповым осенью 1931 г. перевыполнила норму более чем в 11 раз. Землекопы бригады В.Ф. Морозова в отдельные дни выполняли по десять дневных норм на человека. Каменщик Н.С. Волков при норме 700 кирпичей за смену укладывал 13 700 кирпичей. Строитель железнодорожный путей на Кузнецкстрое И.Г. Сулин перевыполнял норму на 931%. Шахтеры Кузбасса И.Борисов, Р.Мачехин, П.Неверов, С.Латышев к концу 1932 г. систематически добывали за смену по 40 и более тонн угля при норме от 7 до 17 тонн. Бригада Лелюха на шахте № 10 в Прокопьевске в течение пяти месяцев 1931 г. выполняла план на 108%.

Но рекорды имели и оборотную сторону: снижалось качество продукции; увеличивалась ее себестоимость; ударникам выплачивалась повышенная заработная плата, они получали право делать покупки в закрытых магазинах-распределителях. Так формировался слой рабочей аристократии (Рис. 4).

Низкий уровень жизни, плохие жилищные условия, навязчивая пропаганда вызывали злобу и раздражение. Наряду с ударничеством на заводах, шахтах и стройках Сибири появилось своего рода «луддистское» движение: рабочие портили механизмы, уничтожали инструменты и строительные материалы.

Очень большое значение имел принудительный труд ссыльных-крестьян. В районах промышленного освоения было занято 640 тыс. «кулаков» (вместе с семьями). Их труд применялся на самых тяжелых и низкооплачиваемых работах. Одновременно на промышленных объектах Сибири работало свыше 30 тыс. заключенных. (Рис.5)

Благодаря самоотверженному труду народа Сибири были построены и пущены в эксплуатацию десятки крупных заводов и фабрик, проложены сотни километров железных дорог. В крае появилось много новых городов и рабочих поселков: Прокопьевск, Сталинск, Осинники, Игарка, Абакан, Темиртау, Дарасун, Шилка и другие. Но десятки заводов оказались недостроенными. Низкими оставалась производительность труда и качество продукции, высокой – себестоимость строительства. В Сибири, как и по Советскому Союзу в целом, резко увеличилось производство чугуна, стали, станков, механизмов, электроэнергии, кокса, угля, но недостаточно выпускалось одежды, обуви, мебели, лекарств. Катастрофически не хватало продовольствия. Расходы на здравоохранение, образование, строительство культурно-просветительских учреждений были явно недостаточными. В конце 20-х – начале 30-х гг. в Сибири вновь вспыхнули эпидемии: тиф, скарлатина, дифтерия, корь, туберкулез. Смертность населения заметно увеличилась.

Новые города являли собой нагромождение уродливых деревянных домов без коммунальных удобств. Водопровод и канализация были большой редкостью. В старых сибирских городах появились «шанхаи», «нахаловки», «каменки». Основная масса рабочих обитала в холодных, сырых и тесных бараках, землянках, подвалах, коммунальных квартирах. (Рис. 6-7)

Второй пятилетний план предусматривал завершение строительства заводов и их сдачу в эксплуатацию. В Сибири было построено и введено в эксплуатацию несколько крупных электростанций, среди них Кемеровская ГРЭС, Кузнецкая ТЭЦ. Пущенная в мае 1936 г. в Новосибирске электростанция была одной из первых в СССР, полностью оснащенных отечественным оборудованием. Старые электростанции были расширены за счет ввода новых, технически более совершенных турбин.

Быстрыми темпами развивалась и угольная промышленность.Только в Кузбассе в 1933-1937 гг. было введено в строй 20 новых шахт, в том числе такие крупные, как «Коксовая» в Ленинске-Кузнецком, им. Эйхе в Прокопьевске.

Изменилась техническая оснащенность шахт. Угольная промышленность Сибири превратилась в высокомеханизированную отрасль со сложным производственным процессом и широким использованием многочисленных машин и механизмов: отбойных молотков, электросверл, конвейеров, электровозов.

Дальнейшее форсированное развитие получила черная и цветная металлургия. Основным объектом усилий тысяч рабочих, инженеров и техников был, как и прежде, КМК. Он стал основной базой снабжения восточных районов СССР чугуном, сталью, прокатом и железнодорожными рельсами. Значительно расширился в 1933 – 1937 гг. Гурьевский металлургический завод, развернулось строительство нового металлургического завода в Петровск-Забайкалье.

Были полностью освоены мощности Беловского цинкового завода и принята в эксплуатацию обогатительная фабрика.

Широкое развитие в 1933-1937 гг. получила сибирская коксохимическая, химическая, лесная и деревообрабатывающая промышленность, а также производство строительных материалов.

Важной особенностью второй пятилетки стало относительно быстрое развитие легкой промышленности. В строй вступили десятки новых предприятий швейной, трикотажной, текстильной, кожевенной-обувной промышленности. Было закончено строительство завода сухого молока в Омской области, Кемеровского, Новокузнецкого, Прокопьевского, Новосибирского хлебозаводов. Вступили в строй несколько сахарных заводов, кондитерских и макаронных фабрик. Дефицит товаров народного потребления преодолен не был, но промтовары в магазинах появились. Экспорт хлеба за границу сократился, так как основная масса оборудования и машин была закуплена. Голод был преодолен. Жизнь людей несколько улучшилась. В течение 1935 г. постепенно отменялись карточки на продукты питания и промтовары.

В годы первых пятилеток Сибирь превратилась в мощный индустриальный район. Крупнейшей стройкой не только Сибири, но и всей страны стало возведение Кузнецкого металлургического комбината. В экономике Сибири сложился заметный дисбаланс, что выразилось в гипертрофированном росте тяжелых и военных отраслей и отставании легкой и пищевой промышленности. Во второй пятилетке он был несколько сглажен, но не ликвидирован.





Литература:


  1. Исупов, В.А., Кузнецов, И.С. История Сибири. Часть III. Сибирь: ХХ век: учебное пособие для 9 класса общеобразовательных учреждений. – 2-е изд., испр. – Новосибирск: ИНФОЛИО-пресс, 2000. – 336 с.: ил.

  2. История Кузбасса /отв. Ред. Н.П. Шуранов. – Кемерово: ИПП«Кузбасс», «СКИФ», 2006. –360 с.

  3. История Сибири. - Л.; 1968. Т.4, раздел 3, гл. 8 – 11.





страница5/6
Дата конвертации28.04.2013
Размер1,37 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы