Перед тобой третье издание, наиболее полно отражающее историю Борисовского края. Оно и посвящается 80-летию района и 65-летию освобождения его от немецко-фашист icon

Перед тобой третье издание, наиболее полно отражающее историю Борисовского края. Оно и посвящается 80-летию района и 65-летию освобождения его от немецко-фашист



Смотрите также:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
Глава 17


^ Отмена крепостного права


Впервые открыто о том, что лучше освободить крестьян сверху, нежели ждать, когда они сами освободят себя снизу, царь Александр Второй заявил в своей речи предводителям Московского дворянства 30 марта 1856 года.

Но прошло пять лет, прежде чем после долгих обсуждений и споров между различными группами дворян-крепостников были выработаны условия освобождения крестьян и 19 февраля 1861 года подписаны “Положения 19 февраля”.

Социальный состав населения Грайворонского уезда ко времени реформы 1861 года был таков: дворян потомственных - 327 лиц обоего пола, дворян личных - 206, духовенства православного белого - 1451, православного монашества - 383 женщины, купцов - 662 лица обоего пола, мещан и записанных в мещанский оклад - 3230, государственных крестьян - 47419, помещичьих крестьян - 74278, помещичьих дворовых - 3152, некоторое число было военных людей (регулярных войск, отставных и их семей), всего в уезде было жителей обоего пола 134153 человека. (“Труды Курского губернского статистического комитета”. Выпуск первый. Курск. 1863).

Самым крупным душевладельцем был Д. Н. Шереметев, которому принадлежало 20654 души из 35435 крепостных в волостях, расположенных на территории современных Борисовского и Грайворонского районов.

Положение о крестьянах, вышедших из крепостной “зависимости”, касалось, во-первых, личной зависимости от помещиков и, во-вторых, поземельных отношений.

При личном освобождении крестьяне обязательно наделялись землею. Помещик должен был представить надел, а крестьяне обязаны его принять. Только после истечения девяти лет они могли отказаться от надела и связанных с ним повинностей.

В Черноземной полосе устанавливались две нормы надела - высшая и низшая, причем, последняя была в три раза меньше первой.

В Грайворонском уезде высший надел был установлен в 2 десятины 1800 квадратных сажен. Однако помещику предоставлялось право уменьшить надел и оставлять в своем распоряжении до одной трети всех удобных земель его имения.

В Борисовской волости было 8570 душ мужского пола, пахотной земли - 11950 десятин, сенокосной - 398 десятин 800 сажен, усадебной земли - 871 десятина 680 сажен, выгонов - 130 десятин 603 сажени.

Душевой надел пахотной и сенокосной земли был почти вдвое меньше определенного для уезда высшего надела и составлял 1 десятину 1058 сажен.

Пользуясь 20 статьей “Местного положения”, Д. Н. Шереметев производит отрезку третьей части всех удобных земель. (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 13121).

В Борисовке, состоящей из пяти сельских обществ (Успенского, Николаевского, Михайловского, Троицкого и Красно-Кутского), было отрезано земли 5551 десятина 325 сажен.

К. Н. Щепетов, ссылаясь на отчет управляющего Касаткина за 1866 года (“Крепостное право в вотчинах Шереметевых” М. 1947, стр. 258), приводит такие цифры по Борисовской вотчине: крестьянам передано на 23411 душ мужского пола 36126 десятин 1379 сажен, что составило в среднем 1:5 десятины на душу, а отрезано 20612 десятин 183 сажени. Но эти цифры не могут быть отнесены к современному району.

В селе Стригуны отрезке подлежали 780 десятин 1396 сажен леса и 203 десятины 1216 сажен пашни.

В деревне Порубежной отрезалось 111 десятин 991 сажень леса и 45 десятин 1701 сажень пашни.

У нас нет сведений по селам Высоковской волости - Байцуры, Грузское, Березовка и др.

В “Уставной грамоте” по сл. Борисовке оговаривалось право графа требовать от крестьян снести промышленные и торговые здания, если они находятся на земле, подлежащей отрезке.

За оставленную у крестьян землю они должы были платить выкуп. Выкупная сумма определялась капитализацией оброка из 6 процентов годовых, т. е. сумма годового оброка увеличивалась в шестнадцать и две третьих раза.

Помещики получали оброк из казны за 17 лет вперед. Крестьяне же погашали эту сумму в течение 49 лет. Ежегодный платеж в казну и назывался выкупными платежами.

Выкупные платежи являлись не только стоимостью земли, но и были компенсацией помещикам за потерю крестьян как рабочей силы.

В сл. Борисовке накануне реформы платилось оброка 35624 руб. 93 коп. Выкупная сумма была определена в 214250 рублей.

В с. Стригуны и слободке Березовке выкупная сумма составила 80375 руб., в д. Порубежной - 12000 руб., в селе Серетино и деревне Теплой - 13083 руб., в Высоковском обществе - 73548 руб., в Становском обществе - 93600 руб., в Березовском обществе - 51293 руб., в сл. Зыбино - 37791 руб.

Следовательно, только с крестьян тех селений, которые входят в современный Борисовский район, Д. Н. Шереметев получил выкупных платежей за предоставленную землю 553440 руб.

В среднем борисовские крестьяне за десятину земли заплатили свыше 49 рублей, тогда как перед отменой крепостного права десятина в Курской губернии стоила от 26 руб. 12 коп. до 27 руб. 73 коп.

Уставными грамотами устанавливались также и другие платежи.

За право пользоваться в лесу, который полностью отрезался в пользу помещика, травой, хворостом, валежником крестьяне должны платить по 1 руб. 74 коп. с каждой лесной десятины.

В Борисовке владельцы лавок в течение 12 лет обязывались платить за занятую под лавками землю.

За право пользования в лесу сл. Борисовка платила 2749 руб. 20 коп., Стригуны - 466 руб., сл. Зыбино - 368 руб. 60 коп., деревня Порубежная - 156 руб. 60 коп.

3 января 1862 года на волостном сходе был принят приговор, в котором борисовские крестьяне жаловались на завышение суммы оброка (а значит и выкупных платежей) за счет включения в него собиравшихся ранее мирских сумм.

Жалоба крестьян Борисовской волости рассматривалась на мировом съезде 9 января 1862 года, который проходил в с. Головчино, и была признана обоснованной, так как мирская сумма “...в настоящее время причислена к числу оброка быть не может и дальнейший сбор его должен быть предоставлен на усмотрение крестьянских обществ”. (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 1313, л. 22).

Управляющий Борисовским имением барон Криденер обжаловал это решение в Курское губернское по крестьянским делам присутствие, которое “...нашло, что собиравшиеся на мирские потребности 3 руб. 18 коп. с тягла нельзя не признать частью платного временно-обязанными крестьянами графа Шереметева оброка”. (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 1313, л. 32 об.).

Таким образом, губернское присутствие стало на сторону помещика.

В конце 1862 года была введена в действие “Уставная грамота” по Борисовской волости, состоявшей из пяти сельских обществ. Это было уже юридическое закрепление выплаты крестьянами выкупных платежей.

В 1864 году крестьяне Борисовской волости вновь обращались с прошением в Курское губернское по крестьянским делам присутствие, вновь поднимался вопрос о мирских суммах, включенных в оброк.

Крестьяне жаловались на малоземелье, на удаленность земли от селения, говорили, что надел так мал, “...что сбор с нее даже при хорошем урожае едва ли может быть достаточен для продовольствия 17 тысяч душ обоего пола, считающихся в обществах”.

К сожалению, в архивном деле нет документов об окончании этой тяжбы, но вряд ли крестьяне добились успеха.

Заключая разговор о выкупных платежах, скажем, что принесла эта операция графу Д. Н. Шереметеву.

Накануне реформы общая сумма долгов Д. Шереметева превышала 6 миллионов рублей. За период 1861-1870 гг. Д. Н. Шереметев в связи с выкупной операцией сумел уплатить 5063 тысячи рублей долга и накопил 3354 тысячи рублей, т. е. выкупная операция дала за это время около 8417 тыс. рублей. (В. Станюкович “Бюджет Шереметевых”. М. 1927, стр. 17).

Реформы 1860-х годов коснулись и других категорий крестьян.

В 1866 году основания “Положения 19 февраля” были распространены на государственных крестьян. Государственные крестьяне полностью сохранили свои наделы, которые были больше, чем у бывших крепостных.

По этой же реформе четвертное землепользование бывших однодворцев признается индивидуальной собственностью крестьян и разрешалась продажа таких земель лицам всех сословий.

Проведя реформу, царь и помещики опасались, что она вызовет волнения крестьян.

Опасался этого и граф Д. Н. Шереметев. В апреле 1861 года он разослал во все вотчины предписание, в котором требовал объявить временнообязанным крестьянам, чтобы они соблюдали порядок и повиновение.

В 1861 году при проведении реформы во все губернии направляются особо доверенные лица царя, которые должны контролировать введение “Положения” и принимать меры для подавления возмущения крестьян.

Таким уполномоченным по Курской губернии был флигель-адъютант полковник Корсаков. В своих донесениях он свидетельствует, что случаи неповиновения крестьян по губернии “довольно многочисленные”.

Причины их он видит в том, что крестьяне не доверяют помещикам в толковании “Положения”, что помещики, особенно мелкие, всячески стремились сохранить старые порядки, что крестьяне фактически не получают никаких материальных льгот, что “крестьяне часто упорно ищут удовлетворения прежних обид и притиснений, совершенных помещиками”.

Корсаков доложил, что крестьяне сл. Ракитной, принадлежавшей князю Юсупову, проявили неповиновение и туда был передвинут из Борисовки эскадрон Лубенского гусарского полка. “Крестьяне, оказавшие наиболее буйства и неповиновения были наказаны (2 человека 40 ударами, а 10 человек от 10 до 20 ударов розог). Дьячок и другой зачинщик, более прочих виновные в беспорядке, были отданы под суд”. (“Крестьянское движение в 1861 году после отмены крепостного права”. М-л изд. АН СССР. 1949 г. стр. 109-110).

В июне 1861 года произошли беспорядки в Красной Яруге в имении Хлюстиной.

Крестьяне сл. Шопиной и Терновки, входивших в Борисовскую вотчину, еще в 1862 году не согласились принять земельный надел и платить оброк, а в 1864 году прекратили взнос и казенных податей.

В слободы были введены воинские команды, зачинщиков подвергли наказаниям и упорство крестьян было сломлено.

Хотя реформа 1861 года проводилась крепостниками, постаравшимися сохранить какие только возможно пережитки крепостничества, она по своему содержанию была буржуазной реформой, означала значительный сдвиг к буржуазному строю.


Глава 18


Наш край в пореформенный период (1861 - 1905 гг.)


Хотя реформа 1861 года не полностью расчистила путь для капиталистического развития России, тем не менее страна вступила в новую общественно-экономическую формацию - капитализм.

Конечно, это развитие тормозилось крепостническими пережитками, особенно в губерниях черноземного центра, в том числе и Грайворонском уезде.

^ Административное деление. Грайворонский уезд в пореформенный период занимал 2629,9 квадратных верст. По своей площади уезд занимал седьмое место в губернии.

Грайворонский уезд разделялся на 14 волостей. В нынешний Борисовский район входят из бывшей Дмитриевской волости с. Зыбино, Крюковская волость (не полностью), Высоковская, Стригуновская и Лисичанская (не полностью) и Борисовская.

В Крюковскую волость входили - с. Крюково (Тросное), с. Чуланово, д. Мощеная (Стригуны), д. Монастырская Готня, д. Теплая.

В Высоковскую волость входили приселок Высоковский, хутор Гостянка, х. Круглянский, х. Спольников, х. Ворожбитов, х. Богун-Городок, х. Клюшников, х. Ищенков, х. Березовский 1-й, х. Березовский 2-й, х. Зозули, х. Кальницкий, х. Тарасенков, х. Цаповский.

В Лисичанскую волость входили села нынешнего Борисовского района - с. Никитское (Тростенец), д. Обихожая (Акулиновка), сл. Стрелецкая, хутор Акулинов, х. Федосейка, сл. Пушкарная, сл. Казацкая, с. Поваляевка, с. Покровка, г. Хотмыжск.

Стригуновская волость - с. Стригуны и слободка Березовка, д. Порубежная, х. Клиновой, х. Теплянский.

Борисовская волость - сл. Борисовка с 4-мя крестьянскими обществами - Успенским, Михайловским, Троицким, Николаевским, с. Красный Куток, х. Понизовье, с. Беленькая, х. Дубина.

Население. Накануне крестьянской реформы, по данным Х ревизии 1858 г., в Грайворонском уезде числилось 55013 душ мужского пола.

По статистике 1884 года в уезде имелось 73007 душ мужского пола и 69308 душ женского пола. Но это только приписное крестьянское население. Кроме этого, в уезде жило еще 1170 душ мужского пола, которые считались посторонними, основавшимися в черте крестьянской оседлости.

В сл. Зыбино было 2027 лиц обоего пола; в Крюковской волости - 4851, в Высоковской волости - 6960, в Стригуновской волости - 4444. В Борисовской волости - 16931, в селах Лисичанской волости, входящих в современный район - 4445.

По данным, сообщаемым в “Трудах Курского губернского комитета”, выпуск второй, Курск, 1866, в Грайворонском уезде числилось: помещиков (потомственных дворян) - 327, духовенства - 1834, купцов - 662, мещан - 3240, чиновников и разночинцев - 218, крестьян и людей военного ведомства - 127862.

По разрядам крестьянское население на территории современного Борисовского района распределялось так: в сл. Зыбино бывших владельческих крестьян - 2027, в Крюковской волости бывших государственных четвертных (потомки однодворцев) - 703, государственных душевых (потомки приборных служилых) - 4148, в Высоковской волости бывших владельческих - 6960, в Стригуновской волости бывших владельческих - 4444, в Лисичанской волости государственных четвертных - 3235, душевых - 3453, бывших владельческих - 3380, в Борисовской волости бывших владельческих - 16931.

Землевладение. Общее количество земли по Грайворонскому уезду в 1877 году составляло 267530 десятин, в 1905 году - 265355 десятин, в частной собственности было земли - в 1877 - 8493 д., в 1905 - 89532, надельная земля в 1877 году - 175443 десятины, в 1905 году - 169897. Количество земли на один крестьянский двор в десятинах было в 1877 году у бывших государственных крестьян - 13,8, у бывших владельческих - 8,8.

По обеспеченности крестьян землей Грайворонский уезд стоял на 12-м месте из 15 уездов.

Наряду с надельной землей, которая являлась общинной собственностью крестьянских обществ, в уезде существовало и частное землевладение. С одной стороны, оно было результатом сохранения пережитков крепостничества, т. к. реформа 1861 года оставила у дворян большое количество земли. Так, в 1905 году в Грайворонском уезде 116 дворян-землевладельцев имели 65275 десятин земли.

Частное землевладение, с другой стороны, было результатом развития капитализма. Класс буржуазии, богатые крестьяне скупали земли разорявшихся помещиков и таким образом шло образование капиталистической земельной собственности. Таких частных владений в 1905 году по уезду было 711 с общей площадью земли - 79149 десятин.

По площади частного землевладения дворяне составляли 72,9 процента, духовенство - 0,1 процента, купцы - 4,3 процента, мещане - 1,4 процента, крестьяне - 9,6 процента, крестьянские общества - 8,0 процента.

Количество надельной земли у крестьян уменьшалось. Если в 1877 году на крестьянский двор приходилось 10,3 десятины, то в 1905 году только 7,5 десятины.

^ Крестьянское хозяйство. В книге “Курская губерния. Итоги статистического исследования. Курск”. 1887 год приводится расчет минимального бюджета, необходимого для существования средней крестьянской семьи из 7 человек, в т. ч. 3 работников и 4 неработающих.

Для такой семьи в год требовалось продовольственного и фуражного зерна 25,25 четвертей хлеба (четверть - около 8 пудов или 128 кг.).

Расчет предполагает, что крестьянская семья будет сама удовлетворять свои потребности в овощах, а также домашним материалом на рубахи, армяки, полушубки и др. Все это должно производиться и потребляться при, так сказать, натуральном хозяйстве. Но кроме этого крестьянская семья часть необходимых товаров должна купить на рынке и заплатить за необходимые услуги - ковка лошадей, ремонт орудий труда и т. п.

На это расчет предусматривает 19 руб. в год. Каждый крестьянский двор должен был уплатить ежегодных податей и сборов 27 руб. и израсходовать на религиозные требы и непредвиденные расходы - 3 руб.

Таким образом, обязательные расходы средней семьи составляли 49 рублей. Часть этой суммы покрывалась доходом от коноплянника - 15 руб.

Оставшуюся сумму в 35 рублей надо было возместить продажей хлеба. Но даже при вышесреднем урожае, если земельный надел будет 9 десятин, крестьянин получал товарного хлеба на 18-21 рубль. Поэтому и при таком благоприятном расчете в крестьянском бюджете имелся дефицит в 35 рублей. Но ведь в крестьянском хозяйстве могло быть много непредвиденных расходов - неурожаи, падеж скота, покупка нового инвентаря, болезнь членов семьи.

Исследователи крестьянского хозяйства того времени делали вывод, что даже для поддержания примитивно низкого уровня жизни крестьянской семьи минимальный земельный надел должен составлять 9 десятин.

Но такого надела в Грайворонском уезде не имели 71 процент крестьян.

Малоземелье вынуждало крестьян арендовать землю. 37,2 процента крестьянских хозяйств арендовали в среднем по 3,5 десятины.

Арендная плата составляла: под озимый посев - 17,8 рубля, под яровой - 19,8, за покос - 19,8.

Земля арендовалась в основном у помещиков и частично у тех крестьян, которые не могли обрабатывать свои наделы.

Из общего числа крестьян, имевших наделы, обрабатывали землю сами, собственным инвентарем 76,5 процента, обрабатывали ее при помощи найма 16,4 процента и сдавали наделы в аренду 7,1 процента. Значит 23,5 процента всех крестьян не могли вести хозяйство самостоятельно. Это соответствует числу безлошадных, которых в Грайворонском уезде было 23,6 процента от всех домохозяев.

Что давала крестьянину аренда земли? Если учесть арендную плату и стоимость обработки десятины земли, то чистый доход крестьянина с 3,5 десятины арендованной земли составлял 7,5 руб.

Требуя от крестьянина тяжелого труда, аренда давала ему нищенский доход.

Исследователь И. Вернер писал: “Таковая обстановка курского крестьянина хлебопашца. Немудрено, что она выработала”замотавшегося” домохозяина, который с начала сельскохозяйственного года запродал свой труд нескольким помещикам, нахватал несколько десятин арендованной земли, а затем рассевает зерно по непаханным полям, возлагая все свои надежды милосердие Бога”. (“Русская мысль”, год восьмой, апрель. М. 1887.).

Далекое расположение земельных наделов, что было характерно для Борисовки, вызывало излишние транспортные расходы, тяжелые для крестьянского хозяйства. Основной энергетической мощностью, тягловой силой крестьянского хозяйства была слабосильная крестьянская лошадь. А поэтому низкой оставалась техника и агротехника крестьянского земледелия. “Для обработки почвы употребляется исключительно соха, причем, проводимая ею борозда никогда не углубляется более двух вершков (8 см), применясь к силе низкорослой крестьянской лошаденки, выкормленной на ржаной соломе” . (Там же).

Унавожение полей представляло крайне редкое явление, что объяснялось невозможностью вывоза навоза на дальние поля и тем., что крестьяне не имели достаточно скота.

Крестьяне были обременены непомерно высокими платежами. В 1891 году в среднем по России на десятину помещичьей земли приходилось сборов 22 копейки, а на десятину крестьянской - 1 руб. 33 коп.

В Грайворонском же уезде на каждую десятину надела приходилось всех платежей 3,5 рубля. На окладную ревизскую душу приходилось платежей 11,4 руб., а на работника - 17,1 руб.

Крестьянская масса быстро нищала, что выражалось в сокращении потребления продуктов, даже хлеба, являвшегося основой питания крестьян. За последнюю четверть XIX века душевое потребление хлеба снизилось на 20 процентов. А при неурожае неизбежной становилась голодовка.

Помещичье хозяйство. После реформы 1861 года в помещичьем хозяйстве идет процесс превращения крепостнического хозяйства в капиталистическое. Но этот процесс шел крайне медленно и захватывал далеко не все помещичьи хозяйства.

Мелкопоместные помещики в Грайворонском уезде, находясь на службе в городах, сдавали их в аренду, рассматривая как источник дополнительного дохода в виде арендной платы.

Крупнейшее имение - борисовское имение Шереметевых также не вело собственного хозяйства. Вся пахотная земля сдавалась ежегодно мелким съемщикам-арендаторам. А значит в этом имении не имелось ни сельскохозяйственного инвентаря, ни рабочего скота.

Более продвинувшимися по пути капиталистического развития были имения Н. И. Хорвата в с. Головчино и князя Юсупова в сл. Ракитной. В этих имениях велась собственная запашка, имелся рабочий скот и сельхозинвентарь.

В головчинской экономии значительные площади занимала сахарная свекла.

^ Отхожие и кустарные промыслы. Как уже отмечалось, 71 процент крестьян Грайворонского уезда не имели даже минимально необходимого для жизни земельного надела в 9 десятин. Аренда земли также не улучшала скудного крестьянского бюджета.

Поэтому крестьяне вынуждены были заниматься различными промыслами.

Под промыслами в старых земских изданиях понималась и наемная работа в сельском хозяйстве - батрачество, и работа на промышленных предприятиях, и кустарные промыслы.

Число крестьян Грайворонского уезда, занимавшихся “промыслами”, достигало 72,5 процента и было наивысшим в Курской губернии (“Курская губерния. Итоги статистического исследования”. Курск. 1887).

По волостям, селения которых полностью или частично входят в нынешний район, мы видим следующие процентные показатели, занимавшихся промыслами к общему числу домохозяев: Крюковская - 61,8, Высоковская - 79,7, Стригуновская - 88,2, Лисичанская - 81,3, Борисовская - 84,3.

Отхожие промыслы преобладали над местными во всех волостях, кроме Борисовской. Для занятия каким-либо ремеслом было необходимо иметь определенную подготовку, квалификацию. А большинство крестьян умели выполнять только обычную крестьянскую работу или черновую неквалифицированную работу.

Батрачество стало распространенным явлением. Оно было постоянным и сезонным. Постоянный батрак - годичный работник - получал в год 35-60 руб. на хозяйских харчах, сезонный работник - полетчик получал 20-30 руб.

Средние цены поденных работ в 1884 году составляли: работнику с лошадью - 70 коп. - 1 рубль, пешему работнику - 30-40 коп., в косовицу - до 60 коп., женщине-поденщице - 15-30 коп.

Некоторому числу крестьян работу давали распространившиеся во второй половине XIX века свекловичные плантации, в основном женщинам. Таких работающих “на бураках” женщин в уезде насчитывалось 7054 чел., или 20,1 процента к общему женскому населению уезда.

Часть крестьян занималась извозом.

Распространена также работа на промышленных предприятиях, хотя их было немного.

Работа на сахарных заводах при их сезонности давала заработок около 25 руб. в год, на винокуренных - 35 руб.

Но на внутриуездном рынке рабочей силы предложение превышало спрос. Поэтому был распространен уход на уборку урожая на юг Украины и на Дон. Такой рабочий-отходник в среднем в год зарабатывал 40-50 рублей.

Был распространен и отхожий плотницкий промысел. Некоторое число крестьян уходило на работу в донбасские шахты, где оставались несколько лет.

Промышленное развитие Грайворонского уезда оставалось слабым. Из крупных заводов существовали только два сахарных завода - Головчинский и Красно-Яружский. Другие промышленные предприятия были крайне мелкими, связанные в основном с переработкой сельскохозяйственных продуктов.

В Борисовской волости было 87 лавок, 15 кабаков, 1 трактир, 4 постоялых двора, 57 ветряных мельниц, 1 крупорушка, 1 воскобойня, 50 кузниц, 17 кожевенных заведений, 6 кирпичных заводов, 1 клееварный завод.

Как своеобразный сельскохозяйственный промысел можно рассматривать разведение лука и подсолнечника. Родиной луководства было село Стригуны, где в результате народной селекции возник особый сорт - “Стригуновский”.

Из Стригунов луководство распространилось в Борисовку и другие села уезда.

Лук выращивали, в основном, на продажу, частично продавался по соседним базарам и ярмаркам, а больше сбывался скупщикам, которые возили его в Харьков, Таганрог, Ростов и даже в Армению и Турцию.

Некоторые крестьяне Грайворонского уезда, в основном бывшие однодворцы, занимались выращиванием подсолнечника. В урожайный год с 1 десятины собиралось 40-45 пудов семян, которые в городах продавались по 90 коп. - 1 руб. 20 коп. за пуд.


^ Система управления в пореформенный период.

Отмена крепостного права означала утрату помещиками прямой власти над крестьянами. Поэтому, приняв решение об освобождении крестьян, царское правительство должно было провести ряд преобразований в области управления страной.

Одной из реформ 1860-х годов была земская реформа.

Земские учреждения создавались как учреждения выборные. Согласно “Положению” 1864 г. избирались губернские и уездные земские собрания и земские управы.

В волости земских учреждений не было, т. к. правительство опасалось их демократизации.

В основу избирательной системы было положено выборное имущественное и сословное начало.

Избиратели делились на три курии: уездных землевладельцев, городских избирателей и выборных от сельских обществ.

К первой курии относились владельцы земли, имевшие не менее 200 десятин, владельцы промышленных и торговых предприятий на сумму не ниже 15 тысяч рублей или недвижимого имущества, приносящего доход не менее 6 тыс. рублей в год.

Ко второй курии относились лица, имевшие купеческие свидетельства, владельцы предприятий с годовым оборотом не ниже 6 тыс. рублей, а также владельцы недвижимой собственности на сумму 500 руб. в мелких городах и 3 тыс. руб. в крупных. В результате этого в городах от выборов отстранялись рабочие, мелкая буржуазия, интеллигенция.

В третьей курии выборы были многостепенные - сельские общины выбирали представителей на волостные сходы, которые выбирали выборщиков, а уж они гласных в уездное земское собрание.

Выборы гласных в уездные земские собрания на трехлетие 1865-1867 гг. дали такие результаты: помещиков-дворян - 41,7 процента, духовенства - 6,5 процента, купцов - 10,4 процента, крестьян - 38,4 процента, прочих - 3 процента.

Однако даже такой порядок выборов не удовлетворял правительство. В 1890 году издается новое Положение, которое создало сословную курию уездных землевладельцев-дворян и лишило крестьян права непосредственного выбора гласных, они могли избирать только кандидатов, из которых губернатор назначал гласных.

По этому положению в уездных земских собраниях дворяне и чиновники получили 55,2 процента и крестьяне - 31 процент мест. Уездные земские собрания созывались раз в год на несколько дней. Земские гласные никакого вознаграждения за участие в собраниях не получали.

Исполнительным постоянно действующим органом уездного земского собрания являлась уездная земская управа, избиравшаяся на три года.

Председателем земского собрания по должности состоял предводитель дворянства.

Полномочия земства строго ограничивались узкими рамками чисто хозяйственных “польз и нужд” данной территории - дороги местного значения, народное продовольствие, “попечение” о местной промышленности, народное образование и здравоохранение и др.

Вся деятельность земства контролировалась центральными и местными властями.

Председатель уездной управы утверждался губернатором.

Земские учреждения не обладали принудительной властью и свои решения могли проводить через полицию, всецело зависящую от центральной власти.

Земству не представлялись финансовые средства, его бюджет складывался из земских сборов, которыми облагалось население. Причем, крестьянские наделы облагались вдвое больше помещичьих.

Расходы земства делились на “обязательные” - дорожная, подвозная повинность, содержание тюрем, мировых судов и “необязательные” - расходы на здравоохранение и народное образование.

И все же, несмотря на ограничение прав, земства добились значительных успехов в распространении школьного и медицинского дела, открывали больницы, аптеки, организовывали подготовку фельдшеров и акушерок, открывали школы и учительские семинарии. Земства пропагандировали передовые методы ведения сельского хозяйства, хотя этим могли пользоваться только зажиточные хозяева.

Большое значение для изучения экономики и истории пореформенной России имеет хорошо организованная земская статистика.

Хотя в 60-х годах царизм пошел на создание выборных учреждений, вся полнота власти находилась в руках чиновничье-бюрократического аппарата государства.

Правительство провело реформу полиции, и уездный исправник, главный полицейский чин в уезде, ранее избиравшийся дворянским собранием, стал назначаться губернатором.

Полицейская система в уезде была организована так: во главе стоял уездный исправник, уезд разделялся на станы во главе со становыми приставами.

Грайворонский уезд разделялся на 4 стана - 1-й занимал юго-западную часть вокруг Грайворона, 2-й - северо-западную вокруг Ракитной, 3-й - северо-восточную и 4-й - юго-восточную часть, прилегающую к Борисовке.

В подчинении становых приставов находились полицейские урядники и стражники. “Положением” 1889 года были введены земские начальники, которым полностью подчинялось крестьянское самоуправление, которые утверждали в должностях всех должностных лиц села, волости. В их руках сосредотачивалась и судебная власть, так как волостной судья назначался земским начальником. Земскому начальнику дается право налагать на крестьян штраф до 6 рублей и подвергать их аресту до 3 суток.

Земским начальником мог быть назначен только потомственный дворянин.

Грайворонский уезд разделялся на пять участков, во главе каждого и стоял земский начальник.

Борисовка входила в состав 5-го участка.

Согласно реформам 1864 года в России была создана новая судебная система. В каждом судебном округе создавался окружной суд, решения которого с участием присяжных заседателей считались окончательными.

Мелкие проступки и правонарушения, а также мелкие гражданские иски рассматривались мировыми судьями, которые избирались уездными земскими собраниями. Но сохранялся и сословный крестьянский суд, учрежденный “Положением 19 февраля 1861 года”.

Волостные судьи судили крестьян по мелким уголовным и гражданским делам.

Институт мировых судей просуществовал недолго и был ликвидирован, а его полномочия перешли к земским начальникам и частично к волостным судам.

Общие законы общественного развития, действовавшие в пореформенной России в целом, проявлялись и в ее маленькой части в нашем крае.

Копившиеся десятилетиями в пореформенный период противоречия выплеснулись в революционных выступлениях 1905-1907 годов.


Глава 19


Борисовка - центр кустарных промыслов


Кустарные промыслы в бывшем Грайворонском уезде сосредотачивались в основном в слободе Борисовке. Сведения, которые будут приведены в данном разделе, взяты из книг “Кустарные промыслы Курской губернии” (Выпуск 2-й. 1896). и “Материалы по исследованию кустарной промышленности в Курской губернии” (Выпуск 1-й. Курск. 1904).

В Борисовке число кустарей превышало их число в других селениях, в которых мастера работали по заказу, часто из материала заказчика, борисовские же кустари работали в основном на рынок.

Кустарные промыслы здесь были организованы как чисто товарное производство.

По данным, собранным В. К. Казакевичем в 1904 году, в самой Борисовке имелось 3180 кустарей 17-ти основных специальностей.

^ Кожевенный промысел. Н. А. Добротворский сообщает, что в 1896 году в Борисовке было 17 кожевенных заводов, 10 из которых выделывали кожу на сапоги, а остальные - на шорные изделия.

А в 1904 году по сообщению В. К. Казакевича в Борисовке имелось 23 кожевенных завода, из которых 6 работали с наемными рабочими от 3 до 5 человек, а в остальных работала семья кожевника. Всего в кожевенном промысле в Борисовке было занято 50 человек.

Кожевенным промыслом занимались круглый год. Основной капитал в кожевенном промысле был выше, чем в других., так как для производства было необходимо специальное помещение и различные инструменты.

У богатых кожевников заводы стоили по 1000 и более рублей.

Крупные промышленники закупали кожи большими партиями на ярмарках. Мелкие кожевники покупали кожи на местном рынке.

В течение года небольшой завод выпускал 200-300 выделанных кож, средний - 500-700, крупный - до 3000. Средний завод давал чистого дохода примерно 200 руб. в год.

Кожевники занимались и сельским хозяйством, засевали свои наделы, а богатые даже арендовали землю, обрабатывая ее наемным трудом.

^ Сапожный промысел являлся одним из старых и распространенных в Борисовке, особенно после реформы 1861 года.

В 1904 году сапожным промыслом занималось более 1000 человек и около 500 учеников.

Борисовские сапожники в основном шили простые крестьянские сапоги. Работа велась круглый год, но особенно в осенние месяцы, когда у крестьян появлялись деньги после уборки урожая.

В Борисовке были крупные предприниматели, которые держали постоянных наемных рабочих, но чаще нанимали рабочих на срок.

Работа, которую выдавали на дом, оплачивалась сдельно, за сделанную пару.

Основной капитал для занятия сапожным промыслом был ниже, чем у кожевников.

Инструменты стоили сравнительно недорого, а работа велась обычно в жилом помещении.

Труднее было с приобретением материалов для работы - кож, подкладки, гвоздей и т. п.

Кустарю-одиночке пара сапог обходилась в 3 руб. 75 коп. и зарабатывал он на ней 50 копеек, а в год его заработок получался до 60 руб.

Летом часть сапожников бросала свое ремесло и уходила на заработки “на косовицу”.

^ Шорный промысел. Это промысел, связанный с изготовлением сбруи для конской упряжи - хомутов, седелок, вожжей.

В 1904 году шорным промыслом в Борисовке занималось 20 кустарей.

Шорники работали с октября по март, а во время полевых работ бросали ремесло и занимались сельским хозяйством.

В промысле были заняты одни мужчины и наемный труд не применялся.

Сыромятные кожи для шорных изделий покупались у местных кожевников, иногда кредитовавших шорников товаром.

Работали шорники в жилых домах. В среднем заработок шорника равнялся 50 коп. в рабочий день.

^ Овчинный промысел занимал в Борисовке около 20 человек. Отмечался упадок этого промысла, который объясняли уменьшением числа овец у крестьян. В течение круглого года работали только трое овчинников, остальные - часть года.

Сырье - овчины покупались у мясников. Летом овчинники работали во дворе, зимой чаны с овчинами переносились в нежилую избу.

Выделанные овчины продавались на местных и ближайших ярмарках. Многие овчинники работали на материале заказчика. В этом случае с заказчика брали 15-20 копеек за белую овчину и 30-40 коп. за выделку черной.

Работа овчинников была вредной, так как запахи от заквашенных овчин, меловая пыль при их обработке очень вредили здоровью, особенно, если не было отдельного производственного помещения.

^ Гончарный промысел также был одним из старейших. В 1886 году им занималось в Борисовке 43 человека, а в 1904 году - 50 дворов или около 100 человек.

Борисовские гончары уже забросили свои земельные наделы и работали в промысле в течение всего года. Производительность труда борисовских гончаров была выше, чем их коллег в других селениях.

Инструменты гончара стоили недорого, больше стоило устройство горна для обжига посуды. Глина покупалась в хуторе Круглом, свинец и деготь для поливы приобретались в лавках.

Выработка посуды велась на гончарном круге, потом посуда сушилась и обжигалась.

Если производилась поливная посуда, то перед обжигом она смазывалась дегтем и посыпалась перегоревшим свинцом.

Условия труда гончаров были крайне тяжелые. “Постоянная сырость в хате разрушительно действует на здоровье рабочих: к 25-30 годам у них развивался ревматизм в руках и ногах, на лице появляются старческие морщины, на голове седые волосы. Свинцовые испарения, которыми гончару приходится дышать в продолжении целых часов при накладывании поливы на горшок, вредно действуют на легкие и порождают у гончаров грудные болезни... Сами гончары отзываются о своем промысле, что “каторжнее их работы и на каторге не бывает”.

Большая часть гончаров работала своей семьей, три двора имели наемных работников.

Гончарные изделия возили продавать по базарам и ярмаркам, а также по деревням. В деревнях в виду частого отсутствия денег брали плату зерном.

Были и скупщики, которые продавали посуду, так же, как и сами гончары.

^ Иконописный промысел. Точных данных о времени возникновения иконописного промысла нет. Но документы позволяют утверждать, что уже в середине XYIII века в Борисовке были иконописцы, занимавшиеся исключительно этим промыслом. Сохранилось прошение иконописца Гавриилы Подолякина, в котором он жаловался графу, что вотчинная контора велит ему заняться хлебопашеством, а он “...с малолетства моего оной работы не знал, а имею художество иконописное...”. (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 1009).

В 80-х годах XYIII века был в Борисовке иконописец “Иван Федоров сын Прошаков”, который работал по росписям церквей в г. Ливны.

В “Описании вотчины” 1803 года говорится о некоем Е. Моклякове, “который имеет иконописное мастерство и рядится в посторонних местах на работы”. (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 1164, л. 42 об.).

О борисовских иконописцах также говорится в ряде изданий конца XIX - начала XX веков.

К рассматриваемому времени иконопись, которая ранее была высоким искусством, превратилась в обыкновенное ремесло, базирующееся на коммерческой основе.

Иконописным промыслом в Борисовке занималось около 500 человек, а это значит, что большинство их не имело необходимой в искусстве степени одаренности.

Конечно, наиболее способные, лучшие мастера-иконописцы могли создавать произведения, имеющие художественную ценность, но и они подгонялись бичом конкуренции, заставлялись работать быстрее, делать больше.

Результатом погони за дешевизной икон явилось “изобретение” икон, в которых писались только лики и руки. Все остальное пространство закрывалось блестящей фольгой и другими украшениями.

Это вызвало появление низкоквалифицированной категории иконописцев, так называемых “личкунов”. Иконописцы, умевшие писать икону целиком, т. е. лица, руки, одежды, фон, назывались “красочниками”.

К искусству личкунов красочники относились иронически, называя их работу мазней.

По материалам А. С. Ванина, в 1886 году в Борисовке красочников было 50 человек, а из них хороших только четыре. В. С. Казакевич, рассказывая об иконописном промысле, говорит, что хороших иконописцев в 1904 году было человек десять. Работали иконописцы дома, рабочий день был длинным.

В ученики к иконописцам поступали мальчики 11-12 лет и обучались у красочников 4-5 лет, у личкунов - 2-3 года.

Цены на изделия кустарей-иконописцев зависили от размера иконы и от того, была ли она красочной или личкунской. Цены постоянно падали. Так, если сравнивать цены 1885 года с ценами 1903 года, то они упали в 10 раз.

В конце XIX - начале XX века появляются печатные, литографские иконы. Их появление стало сильным ударом по иконописцам, которые не могли конкурировать с печатным станком.

Напрягая все силы, работая по 15 часов в сутки, иконописец-красочник мог заработать до 175 рублей, а личкун - до 120 рублей в год.

Основными скупщиками продукции иконописцев был борисовский Тихвинский монастырь, занимавшийся обделкой икон, и несколько богатых борисовских иконоторговцев.

Борисовские иконы находили сбыт главным образом на юге страны.

Упадок иконописного промысла признавался всеми еще в начале ХХ века.

Попыткой повысить мастерство иконописцев была организация в Борисовке рисовальной школы, официально называвшейся “учебной иконописной мастерской”. Эта школа была открыта в 1902 году.

^ Иконообдельческий промысел. Возникновение этого промысла относится к первой четверти XIX века и занимались им до 70-х годов только в монастыре.

В 80-х годах этим промыслом стали заниматься и борисовские крестьянки - около 150 человек. В промысле были заняты только женщины. Промысел этот состоял в том, что написанная икона помещалась в специальную раму - киот. Если она была красочная, то пространство между иконой и краями киота заполнялось фигурно обработанной фольгой, украшениями из нее и искусственными цветами. Если икона была личкунской, то вся ее поверхность, кроме ликов и рук, закрывалась фольгой и также украшалась. Таким образом обделанная икона в киоте за стеклом напоминала что-то вроде соединения живописи с чеканкой по металлу.

Борисовские женщины-иконообдельщицы работали 210 дней в году, монахини - 250. Ежедневно мастерица изготовляла от 2 до 5 икон и чистый доход на каждой иконе был 11-20 копеек.

^ Столярный промысел. Ряд промыслов в Борисовке связан с обработкой дерева. Столярный промысел получил распространение во второй половине XIX века и в 1904 году в Борисовке было уже 300 человек столяров.

Но в начале XX века промысел приходил в упадок, так как по городам появляются мебельные мастерские и фабрики.

Столярным промыслом кустари занимались в течение всего года. Наемных рабочих держали 3-4 столяра.

Основным сырьем являлась древесина разных пород, которую зажиточные столяры покупали в конторе графа Шереметева делянками, а остальные - бревнами у лесопромышленников.

В течение последних 30 лет XIX века цена на лесной материал выросла в 4 раза.

Столяры производили обыкновенные столы, комоды, шкафы гардеробные, простые стулья. Чистый доход столяра, имевшего 2-х работников, равнялся примерно 200 руб. в год.

^ Киотный промысел был связан с иконообдельчеством и занимались им столяры низкой квалификации. В 1904 году промыслом было занято до 300 человек, а зимой даже больше.

За неделю мастер мог сделать 20 штук киотов. Киоты делались гладкие, резные и под позолоту, последние по заказу.

Готовая продукция сбывалась в монастырь и продавалась на базаре иконообдельщицам. Дневной заработок киотчика составлял 50 копеек.

Доски, на которых писались иконы, также изготовлялись особыми столярами - “дощечниками”, покупавшими материал на местных лесных складах. Более прочные и тщательно отделанные доски шли на “красочную” работу, менее качественные - на “личковую” работу.

^ Бондарный промысел в 1904 году занимал 50 человек. Работали бондари круглый год, но особенно интенсивно с августа по декабрь, т. е. в период заготовки овощей и фруктов. В остальное время года бондари больше занимались заготовкой материалов - клепки и обручей.

Материалом для клепки в основном служил дуб, на обручи шли вербовые колья или обручное железо.

Лес в имении Шереметева продавался только делянками, оптом. Поэтому бондари были вынуждены покупать его у посредников, переплачивая за материал.

Свои изделия бондари сбывали на местных рынках или возили по ярмаркам в Ракитную, Томаровку, Грайворон, Писаревку, Уды, Золочев. Но на расстояние более 50 верст не ездили. Чистый доход бондаря составлял в год около 100 рублей.

^ Дужный промысел в 1904 году занимал 15 человек и был в упадке, главной причиной которого называлось отсутствие необходимого сырья - вербы. Работали в этом промысле только взрослые и наемный труд не применялся.

Семья дужника выделывала в год 100-200 дуг и зарабатывала около 80 рублей. Почти все дужники не порывали с сельским хозяйством, обрабатывая свои наделы.

^ Колесный промысел. В 1904 году в колесном промысле наметился упадок и число колесников уменьшилось с 50 до 30 человек. Причиной явился упадок извозного промысла, вызванный развитием железнодорожной сети и недостатком средств для покупки сырья.

Круглый год работало небольшое число колесников, большинство работало в свободное от полевых работ время.

Колеса выделывались и для базара, и на заказ. Стан колес (4 штуки) стоил от 3 до 8 рублей.

^ Ткацкий промысел. Этот промысел возник в Борисовке примерно в 1830-х годах. Постепенно он сосредоточился в руках скупщиков и последние самостоятельные ткачи исчезли в 70-х годах.

В Борисовке в 1886 году ткацким промыслом занимался 291 человек (255 мужчин и 36 женщин). Из них 18 человек “хозяев”, раздающих работу, и 273 человека собственно производителей.

Главное сырье для производства - пряжу (бумагу) “хозяева” приобретали в Харькове, а потом раздавали ткачам.

Добротворский в “Кустарных промыслах Курской губернии” отмечал, что ткачами была самая отчаянная голытьба, 80,6 процента ткачей были безлошадными. Основной продукцией борисовских ткачей были скатерти четырех сортов с разными узорами, которых было до 20.

Ткачи работали приблизительно 12 часов в сутки. В год чистого заработка ткач получал 27 руб. 20 коп. Ткачи говорили: “Работаем абы с голоду не сдохнуть”.

Доход скупщика-“хозяина” составлял 625 рублей в год.

В 1890 году министерством государственных имуществ предпринимались попытки усовершенствования промысла введением новых “самолетных” станков, но это мало что изменило в положении ткачей.

Заработки ткачей были низкие, поэтому они, не задумываясь, оставляли свой промысел, чтобы уйти на отхожие промыслы, например, на косовицу.

В 1904 году промысел был в сильном упадке, что объяснялось возросшей конкуренцией со стороны фабричной промышленности.

Ткач зарабатывал в день 30-40 копеек на своем продовольствии. Рабочий день продолжался от восхода солнца до заката. Свои наделы ткачи не обрабатывали, а сдавали в аренду.

^ Кузнечный промысел. В Борисовке насчитывалось около 200 кузнецов-мастеров. Промысел приходил в упадок, главной причиной которого являлось развитие фабричной металлообрабатывающей промышленности.

Работали кузнецы круглый год. Летом они преимущественно работали по заказам крестьян, занимаясь ковкой лошадей, ремонтом сельхозинвентаря. Зимой работали по заказам местных торговцев, выделывая различные изделия - подковы, втулки, сошники, петли и т. п.

Для работы сходились 2-3 человека, из которых один мастер, а другие молотобойцы.

Необходимые материалы - железо, уголь - покупались в местных лавках. Нужда в оборотных средствах заставляла кузнецов прибегать к работе по поднаряду у местных торговцев. Свои изделия кузнецы сбывали местным торговцам. Средний заработок кузнеца составлял 30 коп. в день. Земледелием кузнецы совершенно не занимались и свои наделы сдавали в аренду.

^ Шапочный промысел. Шапочным и картузным промыслом в Борисовке в 1904 году занималось 20 человек, из которых 10 человек имели собственные лавки. Работа прозводилась на дому в течение всего года. Главным орудием производства была швейная машинка фирмы Зингер или фирмы Нейман. Все материалы для изготовления шапок и картузов покупались.

Изделия кустари продавали на месте и развозили по ярмаркам в окрестные селения. Чистая доходность промысла составляла 100-200 рублей на семью.

Только трое из шапочников занимались еще и сельским хозяйством, остальные жили исключительно промыслом.

^ Вышивка полотенец. Вышивкой в Борисовке занималось около 50 женщин и девушек. Работа в этом промысле велась в основном зимой в свободное от полевых работ время. Материал, необходимый для промысла, вышивальщицы брали у скупщиков полотенец, которых было 5 человек.

За работу при вышивке одного 5-аршинного полотенца (около 3,5 м) скупщики платили 60-70 коп.

За зиму одна вышивальщица вышивала около 50 полотенец и зарабатывала 30 рублей.

^ Изготовление серег и крестиков. Промысел был сосредоточен в г. Хотмыжске и занималось им 15 кустарей. Промысел был в упадке, что объяснялось конкуренцией со стороны дешевых изделий фабричной работы.

Промыслом занимались в свободное от полевых работ время. Инструмент кустаря состоял из наковальни, молотка, клещей, ножниц, ручных тисков и стоил до 5 рублей. Материалы - листовая медь, польское серебро, проволока, олово, цветные стеклышки и др. покупались в Борисовке или Харькове.

Продавали изделия сами, а частично сбывали скупщикам. Средний заработок кустаря за рабочий сезон равнялся 25-30 рублям. Все кустари занимались и сельским хозяйством.

* * *


Все эти промыслы являлись более распространенными и более коммерческими, ориентированными на рынок. Но в Борисовке имелось много и других ремесленников, которые были связаны с основными промыслами, как, например, позолотчики с иконописью, или связаны с обслуживанием бытовых нужд населения слободы - маляры, печники, булочники и другие.

Всего кустарных и ремесленных специальностей в Борисовке было более 50.

Подводя итоги развития нашего края в пореформенный период, надо отметить, что он продолжал оставаться в основном сельскохозяйственным.

Слабое промышленное развитие объяснялось и сильными пережитками крепостничества, что сужало внутренний рынок, и тем, что в нашем крае не было необходимых энергетических и минеральных ресурсов.

Кустарные промыслы ориентировались на производство товаров, потреблявшихся крестьянами. Обнищание крестьянства сказывалось и на развитии промыслов.

Предметов же роскоши они не производили.

Медленность промышленного развития объясняется и тем, что наш край оказался в стороне от важных дорог. С проведением железной дороги Москва - Курск - Харьков - Донбасс старые дороги, проходившие через Грайворон, потеряли былое значение. А дорога Харьков - Готня построена только в 1910 году.

Наконец, кустарные промыслы, распространенные в нашем крае, являлись исторически обреченными. В России развивалась фабрично-заводская промышленность, с которой кустари не могли конкурировать, и кустарные промыслы должны были исчезнуть раньше или позже.

Отсталость экономического развития нашего края выражалась и в том, что в уезде преобладала торговая, а не промышленная буржуазия. Большинство средних богачей были связаны с торговлей или паразитировали на развившихся в пореформенный период кустарных промыслах.

Тем не менее, развитие капитализма разлагало патриархальную сельскую общину, увеличивало подвижность населения. С изменением условий жизни менялся и старый патриархальный облик крестьянина.






страница6/22
Дата конвертации21.07.2013
Размер5.83 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы