Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2008 год icon

Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2008 год



Смотрите также:
1   2   3   4   5   6   7   8   9

^ 5. Право на свободу мысли и слова

Свобода мысли и слова - одно из ключевых конституционных прав, составляющих основу любой демократии. Это право закреплено в ст. 29 Конституции Российской Федерации, согласно которой каждому гарантируется свобода мысли и слова, а также поиска, получения, передачи, производства и распространения информации любым законным способом. Неотъемлемой частью свободы мысли и слова являются гарантии свободы массовой информации и запрет цензуры.

Перечисленные выше положения Конституции в полной мере соответствуют требованиям Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Статья 10 Конвенции особо оговаривает, что право каждого на выражение своего мнения и распространение информации осуществляется без какого-либо вмешательства со стороны органов публичной власти и независимо от государственных границ.

Важно подчеркнуть, что свобода мысли и слова - это прежде всего право человека и гражданина иметь свою собственную точку зрения по основополагающим вопросам государственной политики и общественной жизни. Только при наличии реальных гарантий указанного права возможны и свободный обмен мнениями, и конкуренция идей, составляющие саму суть народовластия.

Не менее важно также понимать, что свобода мысли и слова никак не является ни безграничной, ни абсолютной и в определенных обстоятельствах не только может, но и должна быть ограничена. Разумеется, при том непременном условии, что налагаемые ограничения:

- преследуют конституционно значимые цели;

- закреплены в федеральном законе;

- носят характер правовой определенности;

- являются необходимыми и соразмерными.

^ Таким образом, главным в контексте обеспечения свободы мысли и слова становится вопрос об исчерпывающей правовой интерпретации ее "ограничителей".

Конституционная значимость целей ограничения свободы мысли и слова определяется на основе ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации. В соответствии с ее положениями права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Следует также добавить, что сама ст. 29 Конституции устанавливает запрет на пропаганду или агитацию, возбуждающие социальную, расовую, национальную и религиозную ненависть и вражду, а равно и на пропаганду социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства. Никакие другие причины не могут рассматриваться как достаточные для ограничения свободы слова.

В этой связи Уполномоченный считает, например, явно чрезмерным фактический запрет на критику конкурирующих кандидатов (в формулировке "на распространение информации, способствующей созданию отрицательного отношения"), введенный в новой редакции Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации". Политическая конкуренция в демократическом государстве предполагает острую полемику, немыслимую без критики конкурента, независимо от того, представляет ли он правящую или оппозиционную партию. Ограничение такой критики под тем предлогом, что она может создать отрицательное отношение к конкуренту, крайне слабо согласуется с конституционным положением о свободе мысли и слова.

Вообще говоря, вопрос о пределах допустимой критики действующего политика объективно противоречив. С одной стороны, такая критика есть, как уже отмечалось, форма реализации конституционной свободы мысли и слова. С другой стороны, политик, как и человек любой другой профессии, имеет право на защиту чести, достоинства и репутации, которым может нанести ущерб критика его действий и высказываний. Оставаясь в конституционных рамках, разрешить это противоречие путем издания нормативных правовых актов, регламентирующих обстоятельства, при которых критику в адрес политика следует рассматривать в качестве диффамации, невозможно. Таким образом, допустимость критики - это оценочная категория. Важно лишь понимать, что политик в силу специфики профессии должен быть готов к самой жесткой критике своих действий и высказываний. Впервые этот подход был отражен в решении Европейского Суда по правам человека по делу "Лингенс против Австрии" еще в 1986 году. В своем решении по указанному делу Суд сформулировал прецедентный "принцип повышенной терпимости публичных фигур", предполагающий, что в подавляющем большинстве случаев критика в адрес политика не может рассматриваться в качестве диффамации.

^ Ограничения свободы мысли и слова должны быть закреплены в федеральном законе. Никакой иной нормативный акт, ни постановление федерального правительства, ни ведомственный приказ, ни закон субъекта Федерации - не могут самостоятельно закреплять такие ограничения. Все эти акты призваны уточнять либо определять порядок исполнения ограничений, предусмотренных федеральным законом.

В настоящее время существует весьма большое число федеральных законов, устанавливающих определенные границы реализации права на свободу слова. Среди них - законы, регулирующие вопросы предвыборной агитации, рекламы, обработки персональных данных, государственной и военной тайны, и др.

^ Правовая определенность ограничения свободы мысли и слова предполагает, что каждый человек, действующий с достаточной степенью осведомленности и осмотрительности, должен иметь возможность предвидеть правовые последствия своих действий и слов. Согласно толкованиям Конституционного Суда Российской Федерации, чтобы исключить возможность несоразмерного ограничения прав и свобод человека и гражданина в конкретной правоприменительной ситуации, норма должна быть формально определенной, точной, четкой и ясной, не допускающей расширительного толкования установленных ограничений и, следовательно, произвольного их применения (Постановления от 15.07.1999 г. N 11-П, от 27.05.2003 г. N 9-П и от 27.05.2008 г. N 8-П).

В таком контексте вызывают озабоченность некоторые формулировки, используемые в законодательстве о противодействии экстремистской деятельности. Вряд ли стоит подробно говорить о том, что в наши дни экстремизм - это серьезнейшая угроза обществу и государству, что эффективное противодействие ему жизненно необходимо. Не менее важно провести ясную и четкую разделительную черту между экстремизмом и инакомыслием (плюрализмом мнений). Только в этом случае противодействие экстремизму не выйдет за пределы конституционного пространства. В последнее время, однако, участились, например, случаи возбуждения уголовных дел по сообщениям, оставляемым пользователями сети Интернет в своих блогах. Правоохранительные органы склонны порой усматривать признаки экстремизма едва ли не в любом тексте, содержащем критику государства, его должностных лиц и политики. Квалификация таких текстов в качестве экстремистских обычно строится только на заключении эксперта, тогда как согласно процессуальному законодательству оно должно быть оценено в совокупности с иными доказательствами. Нередко сами вопросы, поставленные судом перед экспертом, переходят в правовую плоскость, оказываясь тем самым за рамками его профессиональной компетенции. Проблема осложняется также тем, что само понятие экстремизма носит преимущественно оценочный характер и не отвечает требованию определенности.

Столь же неопределенно сформулированы и применяются такие признаки экстремизма, как возбуждение социальной розни, пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку их социального происхождения и др.

В результате ни один публичный критик государства, его должностных лиц и политики, даже хорошо разбираясь в действующем законодательстве, зачастую не в состоянии предвидеть, содержат ли его высказывания признаки экстремизма.

А это открывает дорогу для избирательности при решении вопроса об уголовном преследовании лиц, допускающих (или не допускающих?) публичные призывы к насилию в отношении определенной социальной либо национальной группы.

Вполне очевидно, что особенно сложен для применения критерий необходимости и соразмерности ограничения конституционного права на свободу слова. Этот критерий предполагает достижение баланса между правами отдельной личности и интересами государства. Задача обычно состоит в том, чтобы отделить необходимость, то есть то, без чего интересы государства вообще не могут быть обеспечены, от целесообразности, всего лишь облегчающей обеспечение этих интересов. Необходимые ограничения свободы слова в демократическом правовом государстве допустимы, зато целесообразные - нет. Как нетрудно заметить, оба понятия в конечном счете являются сугубо оценочными. А ведь даже при самом добросовестном подходе к делу любые оценки могут зависеть от конкретных экономических, политических и иных обстоятельств. Целесообразное вчера, сплошь и рядом становится совершенно необходимым сегодня. Речь, таким образом, идет о пределах допустимого вмешательства государства в регулирование свободы слова.

В какой-то мере определению этих пределов помогают толкования Конституционного Суда Российской Федерации и Европейского Суда по правам человека. В частности, из Постановления Конституционного Суда от 30.10.2003 г. N 15-П вытекает, что ограничение конституционных прав, в том числе и права свободно производить и распространять информацию любым законным способом, должно быть необходимыми и соразмерными конституционно признаваемым целям. При этом, однако, никакое ограничение права не должно посягать на само его существо, тем самым выхолащивая его реальное содержание.

В целом, по мнению Уполномоченного, обеспечение необходимости и соразмерности ограничения свободы слова требует выполнения следующих трех условий. Во-первых, эти ограничения должны быть всегда минимальны. Во-вторых, они должны быть одинаковы для всех, а значит, прежде всего, гарантировать права тех, кто отражает взгляды меньшинства или выступает с критикой государства. И, наконец, в-третьих, как необходимость, так и соразмерность ограничения свободы слова должны выдерживать проверку в подлинно независимом суде, готовом и умеющем толковать любые сомнения в пользу носителя конституционного права на свободу слова.

^ 6. Право избирать и быть избранным

Статья 32 Конституции Российской Федерации устанавливает право граждан участвовать в управлении делами государства через своих представителей и в этих целях избирать их и избираться самим в органы государственной власти и местного самоуправления. Право избирать и быть избранным тесно увязано с целым рядом других конституционных прав и свобод: свободы слова, собраний, права на судебную защиту и т.д.

Право избирать (активное избирательное право) означает, что каждый гражданин, отвечающий установленным в законодательстве требованиям, может свободно проголосовать на выборах за своего кандидата или политическую партию. Право быть избранным (пассивное избирательное право) предоставляет каждому гражданину возможность баллотироваться на выборах в органы государственной власти и местного самоуправления.

В последние годы в Российской Федерации состоялось немало общенациональных и региональных выборов. Их всесторонняя оценка не входит в компетенцию Уполномоченного. Вместе с тем итоги проверок поступивших к нему в связи с выборами жалоб граждан, а также информация, полученная от должностных лиц и государственных органов, от национальных и региональных НПО, специализирующихся на мониторинге избирательных процессов, предоставили Уполномоченному достаточно фактического материала для анализа реального положения дел в сфере обеспечения избирательных прав граждан.

Критериями для анализа послужили основополагающие принципы избирательного права: всеобщность, равенство, свобода, тайна голосования, прямое голосование, разумная периодичность выборов.

^ Всеобщее избирательное право может ограничиваться по признакам возраста, гражданства, места жительства и т.д.

Практика проведения выборов в Российской Федерации указывает на наличие проблемы соотношения всеобщего избирательного права с правом на свободу передвижения и выбор места жительства. Правовым основанием для участия гражданина в выборах чаще всего становится регистрация по месту жительства, а отнюдь не сам факт его проживания на определенной территории. Между тем Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно подчеркивал, что наличие регистрации не может являться ни условием, ни основанием для реализации конституционного права избирать и быть избранным. Означенная проблема осложняется и тем, что российское законодательство различает место жительства и место пребывания, не давая, однако, четких критериев для такого различия. В результате лица, имеющие регистрацию по месту пребывания, не включаются в избирательные списки и не могут избираться на региональном уровне, даже если долго, в течение пяти и более лет, проживают на территории избирательного округа. Таким образом, несмотря на то, что срок полномочий выборных органов субъектов Российской Федерации или муниципальных образований (местные выборные органы) может оказаться короче, чем срок проживания человека на территории избирательного округа, повлиять на формирование и политику этих органов ему не удастся.

По мнению Уполномоченного, Центральной избирательной комиссии Российской Федерации необходимо разработать более рациональный и справедливый порядок допуска избирателей к участию в местных выборах в части установления факта их проживания на территории избирательного округа.

Всеобщность пассивного избирательного права предполагает также предоставление каждому гражданину возможности выставить свою кандидатуру на выборах любого уровня. Действующее законодательство предусматривает два варианта выдвижения: сбор подписей или внесение избирательного залога. При этом представленные в парламенте партии от сбора подписей и внесения залога освобождены.

В своем послании Федеральному Собранию в ноябре 2008 года Президент Российской Федерации высказал мнение о целесообразности полной отмены денежного залога на выборах всех уровней. Это предложение приобрело силу закона 9 февраля 2009 года (Федеральный закон N 3-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с отменой избирательного залога при проведении выборов").

В этой связи следует отметить, что и в российской, и в международной практике применение избирательного залога традиционно расценивалось как допустимая и весьма эффективная мера. Так, Европейский Суд по правам человека в деле "Суховецкий против Украины" пришел к заключению о том, что требование о внесении избирательного залога позволяет не только повысить ответственность тех, кто баллотируется на выборах, но также и избежать неразумного расходования государственных средств.

Аналогичный подход отражен в Руководящих принципах относительно выборов, принятых Европейской комиссией за демократию через право на 52-й сессии (Венеция, 18-19 октября 2002 г.) и одобренных Парламентской ассамблеей Совета Европы на первой части сессии 2003 года (далее - Руководящие принципы). Процедура, в соответствии с которой кандидаты или партии вносят определенную гарантийную сумму, которая возвращается, если им удастся получить установленный процент голосов, рассматривается в Руководящих принципах как более эффективная, чем сбор подписей. Другое дело, что сама эта гарантийная сумма, равно как и минимально необходимый для ее возврата процент полученных голосов, не должны быть чрезмерными.

В настоящее время конституционное право быть избранным на федеральном уровне может быть реализовано только через избирательный список той или иной политической партии. Между тем процесс формирования этих списков вызывает у граждан немало нареканий в силу своей фактической закрытости для общественного контроля. Каким образом привнести прозрачность в процесс составления избирательных списков политических партий, не покушаясь при этом на их права, не вполне понятно. Возможно, стоило бы подумать о привлечении к составлению указанных списков всех желающих из числа проголосовавших за ту же партию на предыдущих выборах. Иными словами, о составлении списков зарегистрированных избирателей в качестве первого этапа формирования избирательного списка каждой партии.

Суть равного избирательного права в том, что каждый избиратель имеет один голос. Действующее законодательство Российской Федерации этому принципу соответствует. Вместе с тем почта Уполномоченного содержит примеры того, как специально обученные лица голосуют по несколько раз на различных избирательных участках по дополнительным спискам, куда их включают по предъявлению паспорта, но не открепительного удостоверения. Весьма показателен в этой связи смелый эксперимент, проведенный "Новой газетой", корреспонденты которой в рамках журналистского расследования по несколько раз проголосовали на выборах в Государственную Думу 5-го созыва. Кроме того, появлялось в СМИ и немало сообщений о скупке или принудительном изъятии открепительных удостоверений. Насколько полно и тщательно проверялись все эти сообщения правоохранительными органами, Уполномоченному неизвестно. Информацией об их подтверждении он также не располагает.

Само собой разумеется, что все политические партии должны иметь равные возможности для проведения своей избирательной кампании, а государство должно предъявлять одинаковые требования, не отдавая предпочтения ни одной из них. На деле так происходит далеко не всегда.

Законодательство Российской Федерации позволяет государственным служащим участвовать в выборах, не прекращая своей служебной деятельности. Допустимым является также и совмещение государственной службы с руководящей работой в политических партиях. Все это, конечно, объективно облегчает государству в лице его должностных лиц использование своих властных полномочий в интересах конкретных политических партий.

К Уполномоченному поступила копия жалобы, поданной одновременно в ЦИК России и в Генеральную прокуратуру Российской Федерации кандидатом в депутаты Государственной Думы от КПРФ. По мнению заявителя, председатель Курганской областной Думы, одновременно являющийся заместителем секретаря политсовета Курганского отделения партии "Единая Россия", допустил нарушение избирательного законодательства, направив главам районных администраций извещение о проведении областного форума сторонников партии на официальном бланке Курганской областной Думы.

Сам факт направления подобного документа по официальным каналам государственной власти, по сути дела, превращает "извещение" в распоряжение, содержащее очевидные признаки партийной агитации, что недопустимо. Проведенная по жалобе проверка, однако, нарушений не выявила.

Вообще говоря, широкое использование так называемого административного ресурса нельзя объяснить только несовершенством действующего законодательства. Многое в этой сфере делается не в силу закона, а просто "по привычке". Тем самым распространенность административного ресурса отражает еще и незрелость гражданского общества, его готовность пассивно взирать на подобные нарушения политических прав.

^ Выборы могут считаться свободными, когда всем и каждому реально гарантировано право на полную и объективную информацию, а также на свободное формирование и выражение своего мнения.

Разъясняя конституционно-правовой смысл положений, касающихся предвыборной агитации, Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 14.11.2005 г. N 10-П указал, что выборы могут считаться свободными, только если гражданам реально гарантированы право на получение и распространение информации и свобода выражения мнений, а законодатель обязан соблюдать баланс этих конституционно защищаемых ценностей, не допуская неравенства и несоразмерных ограничений (статьи 19 и 55 Конституции Российской Федерации, п. 2 ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, п. 3 ст. 19 Международного пакта о гражданских и политических правах).

В почте Уполномоченного имеется немало жалоб на нарушение законодательства о выборах в форме подкупа избирателей. В частности, речь идет о распространении разного рода "писем" к избирателям, содержащих признаки подкупа и отпечатанных без установленных законом выходных данных.

Такая практика, препятствующая свободному формированию мнений избирателей, безусловно, должна пресекаться в соответствии с действующим законодательством.

К Уполномоченному поступила информация о жалобе, поданной в ЦИК России и в УВД Астраханской области Астраханским областным отделением КПРФ. Заявители были не согласны с действиями органов власти, чинивших препятствия распространению агитационных материалов партии в период кампании по выборам в Государственную Думу 5-го созыва.

Рассмотрев жалобу, УВД Астраханской области возбудило уголовное дело по ч. 1 ст. 158 УК РФ, но очень скоро его приостановило "за неустановлением лиц, совершивших преступление".

Органы, занимающиеся проведением выборов, обязаны создавать избирателям равные возможности для ознакомления со списками кандидатов и отдельными кандидатами всех партий, участвующих в выборах, например путем размещения средств наглядной агитации. Эта обязанность выполняется не всегда добросовестно.

Во время последних выборов в Государственную Думу был заметен дисбаланс в освещении предвыборной кампании средствами массовой информации, включая государственные телевизионные каналы, а также в наглядной агитации.

Избиратели должны всегда иметь возможность проголосовать на избирательном участке. При нахождении избирателя за пределами своего избирательного участка ему должна быть обеспечена возможность участия в выборах по месту пребывания. Эти требования нередко нарушаются: почта Уполномоченного содержит жалобы на нехватку бланков избирательных бюллетеней и открепительных удостоверений. Недооценивать такие чисто "технические" нарушения избирательных прав граждан не следует.

Избиратели должны быть защищены государством от любого давления со стороны, мешающего им свободно сделать свой выбор.

В марте 2008 года к Уполномоченному от жителей Ярковского района Тюменской области поступила жалоба на давление, которое пыталась оказать на них районная администрация в ходе голосования на выборах Президента Российской Федерации.

После вмешательства Уполномоченного прокуратура Тюменской области провела проверку указанной жалобы. Прокурорская проверка подтвердила приведенную в жалобе информацию. В связи с этим прокуратура вынесла представление главе администрации Ярковского района об устранении нарушений закона.

Свобода участия в выборах распространяется не только на активное, но и на пассивное избирательное право. Никто не может быть принужден к участию в выборах в качестве кандидата. Беспрецедентное нарушение этого очевидного принципа произошло в Брянской области.

В марте 2007 года к Уполномоченному поступила информация о том, что накануне голосования на выборах депутатов Государственной Думы по Брянскому одномандатному избирательному округу четверо из пяти зарегистрированных кандидатов в знак протеста против административного ресурса, применявшегося властями для поддержки пятого кандидата, подали заявления об аннулировании своей регистрации. В соответствии с действующим законодательством такие заявления носят уведомительный характер и удовлетворяются автоматически.

Понятно, что при наличии в избирательном списке только одного зарегистрированного кандидата выборы состояться не могли. Не желая допустить этого, окружная избирательная комиссия в нарушение установленного законом порядка отказала одному из кандидатов в удовлетворении его личного заявления об аннулировании регистрации. В результате выборы, в которых один из кандидатов участвовал помимо своего желания, состоялись, а победу на них одержал кандидат, поддержанный властью.

К сожалению, ЦИК России не счел столь вопиющее нарушение принципа добровольности участия в выборах достаточным для аннулирования их результатов в конкретном избирательном округе.

Соблюдение тайны голосования - это не только право, но и прямая обязанность всех участников любых выборов. Несоблюдение этой тайны влечет за собой признание недействительным избирательного бюллетеня, содержание которого стало известно другим лицам. В этой связи вызывает немало нареканий отсутствие на некоторых избирательных участках кабин для голосования. Нельзя также не обратить внимания на то, что при использовании Комплекса обработки избирательных бюллетеней избиратели вынуждены опускать свой заполненный бюллетень в считывающее устройство в развернутом виде.

Согласно упомянутым выше Руководящим принципам, прямым голосованием должны избираться члены по крайней мере одной палаты национального парламента, законодательные органы регионального уровня. Прямые выборы органов местного самоуправления предусмотрены также Европейской Хартией местного самоуправления, ратифицированной Россией.

В соответствии со ст. 35 Федерального закона от 06.10.2003 г. N 131-ФЗ "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации", представительные органы муниципального района избираются путем прямых выборов либо формируются из глав поселений, входящих в состав района, а также из депутатов представительных органов указанных поселений. Такая альтернативность процедуры вызывает немалые сомнения. Обращения граждан свидетельствуют о том, что в большинстве муниципальных районов представительные органы не избираются, а именно формируются указанным способом. Что, в свою очередь, противоречит упомянутой Европейской Хартии местного самоуправления.

Международный пакт о гражданских и политических правах, а также Протокол N 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод предполагают разумную периодичность проведения выборов. Точных критериев разумной периодичности эти документы не устанавливают, однако практика их применения позволяет говорить о желательности проведения парламентских выборов не реже, чем раз в четыре-пять лет, а президентских - не реже одного раза в семь лет.

Российское законодательство указанным международным стандартам не противоречит. Однако практика его применения на региональном уровне свидетельствует о том, что при помощи разнообразных законодательных ухищрений срок полномочий ранее избранных органов порой может быть легко продлен. Встречаются также случаи необоснованного затягивания назначения новых выборов.

В последние годы в российское избирательное законодательство были внесены существенные изменения. Для выборов федерального уровня осуществлен полный переход на пропорциональную систему голосования; исключена графа "Против всех"; отменен порог явки избирателей; повышен барьер для прохождения партии в Государственную Думу; из процесса наблюдения за выборами исключены общественные наблюдатели; расширен перечень оснований для исключения лиц (партий) из числа кандидатов и др. Срок полномочий Президента Российской Федерации и Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации увеличен до шести и пяти лет соответственно.

Процесс совершенствования избирательного законодательства присущ развивающейся демократии. Следует, однако, помнить о том, что излишне частое изменение норм, тем более накануне очередных выборов, может ввести избирателя в заблуждение и, соответственно, ущемить его права. C учетом этого стоило бы подумать об установлении законодательного запрета на пересмотр избирательного законодательства, например, менее чем за год до проведения очередных выборов.

^ 7. Право на объединение и на свободу собраний, митингов и демонстраций

В демократическом государстве все граждане вне зависимости от своих политических взглядов, имущественного положения, конфессиональной принадлежности и других отличительных признаков имеют право на добровольной основе создавать общественные объединения для защиты общих интересов и достижения общих целей. Это право предусматривает реальную и гарантированную государством возможность как политического, так и неполитического объединения. Основной формой политического объединения граждан являются политические партии.

Следует подчеркнуть, что право на объединение, закрепленное в ст. 30 Конституции Российской Федерации, не разграничивает политические и неполитические объединения как объекты государственных гарантий. Вместе с тем понятно, что по своему правовому статусу политические партии не могут не отличаться от иных, неполитических общественных объединений.

Не случайно поэтому единый для всех объединений нормативный правовой акт - Федеральный закон от 19.05.1995 г. N 82-ФЗ "Об общественных объединениях" - практически с момента принятия стал дополняться иными правовыми регуляторами. Среди них федеральные законы: от 11.08.1995 г. N 135-ФЗ "О благотворительной деятельности и благотворительных организациях"; от 12.01.1996 г. N 7-ФЗ "О некоммерческих организациях"; от 12.01.1996 г. 10-ФЗ "О профессиональных союзах, их правах и гарантиях их деятельности"; от 11.07.2001 г. N 95-ФЗ "О политических партиях" и др.

Дифференциация в регулировании правового положения политических партий и неполитических общественных объединений соответствует международным стандартам и подтверждается практикой Европейского Суда по правам человека. В целом можно констатировать, что далеко не завершенная эволюция правового регулирования деятельности общественных объединений во многом обусловлена спецификой развития конкретного государства.

Иными словами, правовое различие в статусе политических партий и иных объединений вполне корректна, при том понимании, что она не ведет к ограничению конституционного права на свободу объединения.

Тем не менее в соответствии с российским законодательством эта дифференциация весьма значительна. Она касается способов создания объединений, процедуры их регистрации, содержания и количества учредительных документов, полномочий, членства, форм и методов государственного контроля, порядка и оснований ликвидации.

В этой связи, например, очень заметно, что изменения в избирательном законодательстве Российской Федерации, принятые в преддверии выборов 2007-2008 годов, существенно повлияли на роль и место общественных объединений в избирательном процессе. К политическим партиям теперь предъявляются повышенные стандарты легитимности, а иные общественные объединения практически полностью исключены из процедуры выборов.

Так, отмена независимого общественного контроля на федеральных выборах и предоставление законодателю в субъектах Российской Федерации права отменять такой контроль на региональных и местных выборах резко ограничили для наблюдателей от общественных объединений возможности участия в избирательном процессе.

Установлен также и запрет на право общественного объединения выдвигать своих кандидатов в депутаты федерального уровня. Тем самым единственной возможностью участия общественных объединений, не являющихся политическими партиями, в избирательном процессе теперь стало их участие в муниципальных выборах. Почта Уполномоченного свидетельствует о том, что члены многих общественных объединений, равно как и отдельные избиратели, не понимают и не поддерживают указанные нововведения.

В целом представляется, что ограничения конституционного права на объединение во всех случаях должны быть необходимыми, оправданными и соразмерными конституционно значимым целям. В частности, ужесточение требований к созданию и деятельности политических партий следует компенсировать усилением гарантий от незаконного и необоснованного вмешательства в их деятельность. Декларативно такие гарантии существуют: ликвидация политической партии невозможна иначе как по решению Верховного Суда Российской Федерации. На практике, однако, имеются случаи, когда регистрирующие органы подают иски о ликвидации партий в районные суды общей юрисдикции, используя при этом основания и процедуру, предусмотренные для ликвидации юридического лица.

В итоге выходит, что к политическим партиям применяют требования более жесткие, чем к иным общественным объединениям, а механизмы воздействия на них со стороны государства, наоборот, упрощенные, как к общественным объединениям, партиями не являющимся.

К Уполномоченному поступали жалобы на отказ в регистрации общественных объединений.

В январе 2007 года по жалобе руководителя одной из международных правозащитных организаций на неоднократный отказ Федеральной регистрационной службы (Росрегистрации) внести в реестр сведения о представительстве этой организации в России Уполномоченным была проведена проверка.

Изучение предоставленных документов вызвало сомнение в правомерности большинства изложенных в письме директора Росрегистрации оснований для отказа в регистрации. Причины отказа в большей своей части были формальны и не соответствовали положениям действующего законодательства, а также фактическим данным, указанным в уведомлении о создании представительства и приложенных к нему документах.

Констатировав факт очевидного нарушения права на объединение, Уполномоченный изложил свои доводы в заключении, направленном в Федеральную регистрационную службу. Руководство последней не смогло или не захотело ответить Уполномоченному по существу его замечаний, ограничившись утверждением о том, что сведения о представительстве некоммерческой неправительственной организации были внесены в реестр в полном соответствии с действующим законодательством.

Вообще говоря, как представляется, должностные лица Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии (до 25 декабря 2008 года Федеральная регистрационная служба) при рассмотрении документов о регистрации общественных объединений в ряде случаев проявляли формализм. Типичны, например, ситуации, когда замечания по поводу предоставленных документов предъявлялись не сразу и полностью, а небольшими "порциями", что превращало процесс рассмотрения документов в многоэтапную "эпопею", а лиц, их подающих, - в униженных "просителей". Отмечались и отказы в регистрации без внятного изложения всех причин такого решения. В этой связи ликвидацию Федеральной регистрационной службы в том виде, в котором она первоначально была создана, Уполномоченный считает правильной и обоснованной мерой.




страница3/9
Дата конвертации30.07.2013
Размер1,92 Mb.
ТипДоклад
1   2   3   4   5   6   7   8   9
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы