Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2008 год icon

Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2008 год



Смотрите также:
1   2   3   4   5   6   7   8   9

^ Обеспечение права на свободу собраний, митингов и демонстраций (права на мирные собрания) в последние годы находится в поле особого внимания Уполномоченного.

В национальном докладе Российской Федерации, представленном в Совет ООН по правам человека в феврале 2009 года, совершенно справедливо констатируется, что "Федеральный закон "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях" предусматривает лишь уведомительный порядок организации проведения публичных мероприятий в целях обеспечения общественного порядка, что выражается в обязанности организатора публичного мероприятия направить в орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации или орган местного самоуправления только уведомление о проведении публичного мероприятия". На деле, однако, в целом ряде конкретных случаев дело обстояло не совсем так, как записано в Законе.

Поступающие к Уполномоченному коллективные и индивидуальные жалобы граждан, равно как и официальные ответы органов власти на его обращения по этим жалобам, позволяют прийти к выводу о том, что у государственных органов различных уровней имеются немалые резервы для приведения своей практики применения права на мирные собрания в более полное соответствие с нормами Конституции и законодательства Российской Федерации.

 

Этот вывод опирается на анализ большого массива информации, как содержащейся в жалобах граждан, так и полученной на местах проведения мирных собраний, куда по поручению Уполномоченного в качестве наблюдателей направлялись его представители. Этой же теме был посвящен Специальный доклад Уполномоченного "О соблюдении на территории Российской Федерации конституционного права на мирные собрания", опубликованный в 2007 году. Доклад вызвал широкий резонанс в СМИ, получил немало позитивных откликов со стороны государственных органов, но, к большому сожалению, практические результаты до недавнего времени были значительно более скромными. Поданные в соответствии с действующим законодательством уведомления о мирных собраниях нередко рассматривались с серьезными нарушениями установленного порядка, сам же этот порядок из "уведомительного" как бы сам по себе стал превращаться в "разрешительный". Решения органов власти в целом ряде регионов страны о "несогласовании" уведомления о мирном собрании толковались как запрет на его проведение, "нарушители" же задерживались, в некоторых случаях с чрезмерным и необоснованным применением силы.

Уполномоченный в соответствии с законом не может руководствоваться соображениями политической целесообразности. Он не может и не должен оценивать политические взгляды тех, кто стремится реализовать свое конституционное право на мирные собрания. Единственный доступный Уполномоченному критерий оценки - соответствие Конституции и действующему законодательству Российской Федерации, соблюдение которого одинаково обязательно для всех сторон процесса.

Исходя из такого понимания своих обязанностей Уполномоченный констатирует, что для реального обеспечения на территории Российской Федерации конституционного права на мирные собрания в правоприменительной практике следовало бы сделать больший уклон в сторону утверждения презумпции в пользу мирных собраний. Именно такой подход вытекает из уведомительного порядка их проведения, установленного законодателем.

В настоящее время, оставляя за собой право "согласовать" время и место проведения мирного собрания, органы власти присваивают себе право его запретить. Суть же презумпции в пользу мирных собраний могла бы, как представляется, состоять прежде всего в том, чтобы обязанность согласования времени и места проведения мирного собрания возлагалась на уполномоченные органы власти, а право согласиться с их мотивированными предложениями принадлежало организаторам собраний. Понятно, что при этом органы власти должны сохранить возможность не допустить злоупотребления правом на мирные собрания. Но такую возможность им может предоставить только суд, принявший решение об изменении времени и места проведения мероприятия.

Присвоение административными органами "права" на разрешение либо запрет того или иного мирного собрания приводит к избирательности, доходящей до курьезов. В частности, в конце 2008 года власти г. Москвы "согласовали" проведение на оживленной магистрали города многотысячной манифестации движения "Наши". Своеобразная акция возложения тыкв к стенам посольства США надолго парализовала движение в самом центре города в часы пиковых транспортных нагрузок. А ведь озабоченность именно этим обстоятельством является, как правило, предлогом для "несогласования" значительно меньших по масштабам мирных собраний.

Рассматривая данные вопросы, органы как исполнительной, так и судебной власти исходят из того, что бремя согласования целиком лежит на организаторе мирного собрания. Любые нарушения, совершенные уполномоченным органом власти при рассмотрении уведомления о мирном собрании, например задержка с направлением письменного ответа на него, однозначно толкуются в пользу административных органов. Мирное собрание (публичное мероприятие) считается в этом случае "несогласованным" и подлежит пресечению, а его организаторы привлекаются к ответственности.

Так, за участие в "Марше несогласных" в марте 2008 года был привлечен к административной ответственности К. В качестве обстоятельства, указывающего на виновность К. в совершении правонарушения, мировой судья указал, что "К. принимал участие в несанкционированном митинге, поскольку разрешение на проведение публичного мероприятия органами исполнительной власти субъекта Российской Федерации или органом местного самоуправления организаторам митинга не выдавалось".

В последнее время в ряде регионов стали прибегать к новым "технологиям" ограничения конституционного права на мирные собрания.

Одной из них стала практикуемая сотрудниками органов внутренних дел "цензура" своими собственными силами средств наглядной агитации непосредственно в ходе проведения публичного мероприятия. Представители Уполномоченного, присутствовавшие на некоторых публичных мероприятиях в качестве наблюдателей, не раз становились очевидцами таких действий милиции. В тех случаях, когда содержание лозунгов на плакатах и других средствах наглядной агитации, по разумению милиционеров, выходило за рамки "допустимого", плакаты ими изымались, а публичное мероприятие, имевшее характер мирного собрания, - жестко пресекалось.

Так, в частности, произошло в апреле 2008 года на Славянской площади в г. Москве, где проходил митинг солидарности с лицами, подвергшимися насилию со стороны правоохранительных органов. Это публичное мероприятие было согласовано с городскими властями.

Отведенное для митинга место было окружено бойцами ОМОНа, которые неожиданно потребовали от участников митинга свернуть "не понравившиеся" им средства наглядной агитации. После отказа митингующих подчиниться митинг был разогнан, а его участники задержаны и осуждены по статьям, предусматривающим ответственность "за нарушение установленного порядка проведения митинга и за неповиновение законным (!) распоряжениям сотрудников милиции".

В качестве комментария к приведенному выше примеру следует прямо сказать, что сотрудники органов внутренних дел не вправе ни подвергать цензуре средства наглядной агитации, ни принимать решение о прекращении на этом основании публичного мероприятия (разумеется, если оно носит мирный характер).

В качестве положительного начинания последнего времени в данной сфере следует отметить совещания (встречи) с организаторами публичных мероприятий, могущих иметь широкий общественный резонанс, практикуемые в ГУВД по г. Москве накануне проведения этих мероприятий. К сожалению, выработанные на таких совещаниях договоренности не всегда выполняются сторонами.

В ходе проверки, проведенной Уполномоченным, жалобы на не соответствующий российскому законодательству подход органов власти к рассмотрению уведомлений о публичных мероприятиях так называемой "оппозиционной" направленности выявилась и другая новая "технология" ограничения права на мирные собрания.

Было установлено, что ровно за 15 дней до важных дат и событий (раньше сделать это по закону нельзя) представители лояльных властям молодежных движений подают уведомления о проведении публичных мероприятий практически на всех площадях и улицах центральной части г. Москвы.

Эти массовые уведомления используются городскими властями как основание для того, чтобы фактически отклонить уведомление о публичном мероприятии, поданное любой другой организацией, со ссылкой на то, что место его проведения уже занято.

"Зарезервированные" таким образом площади и улицы почти всегда пустуют: уведомления о проведении на них публичных мероприятий в последний момент обычно отзываются. В преддверии следующей важной даты или события те же организации прибегают к описанному трюку вновь. И вновь легко "согласовывают" свои фиктивные уведомления.

Уведомление о проведении публичного мероприятия заранее подается в уполномоченный орган власти для того, чтобы последний успел принять необходимые меры для обеспечения безопасности участников мероприятия, на что уходят средства налогоплательщиков. Когда подавший уведомление организатор публичного мероприятия в последний момент отказывается от его проведения, эти средства выбрасываются на ветер, а право других лиц на мирное собрание - ущемляется. Не означает ли это, что систематически злоупотребляющие таким образом своим правом на мирное собрание лица должны привлекаться к ответственности?

Уполномоченный призывает все органы государственной власти, наиболее авторитетные и влиятельные общественные организации активизировать диалог по вопросам проведения мирных собраний с тем, чтобы ввести их в строгое правовое русло, избегать эксцессов и вкусовщины. Мы не должны манипулировать этим конституционным правом. Его необходимо превратить в один из нормальных, привычных инструментов функционирования нашей демократической системы.

^ 8. Право на обращение

В соответствии со ст. 33 Конституции Российской Федерации граждане Российской Федерации имеют право обращаться лично, а также направлять индивидуальные и коллективные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления. Данное право является одной из важных гарантий реализации других конституционных прав граждан: на личную неприкосновенность, честь и достоинство, свободу мысли и слова, неприкосновенность жилища, свободу предпринимательства и др.

Обращения граждан могут касаться вопросов, затрагивающих их личные, групповые или общественные права и интересы. Обращения могут содержать просьбу заявителя о восстановлении нарушенных прав и свобод, о содействии в реализации прав и свобод, информацию о недостатках в работе органов государственной власти и местного самоуправления, а также должностных лиц, предложения о совершенствовании законодательства и изменении политики государства.

Из права граждан на обращение непосредственно вытекает обязанность органов, в которые они обратились, рассмотреть поступившее обращение в пределах своих полномочий, принять по нему решение и дать ответ в установленный срок.

В советское время процедура рассмотрения обращений регулировалась Указом Президиума Верховного Совета СССР от 12.04.1968 г. N 2534-VII "О порядке рассмотрения предложений, заявлений и жалоб граждан". Что касается времени послесоветского, то лишь три года назад был принят Федеральный закон от 02.05.2006 г. N 59-ФЗ "О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации", регламентирующий правоотношения, связанные с реализацией гражданами России права на обращение в государственные органы и органы местного самоуправления и устанавливающий порядок рассмотрения этих обращений.

Законом, в частности, установлен предельный срок рассмотрения обращений - 30 дней со дня их регистрации. Этот срок может быть продлен в случае временной нетрудоспособности или служебной командировки непосредственного исполнителя по обращению. Основанием для продления срока рассмотрения поступившего обращения является также необходимость проведения по нему комплексной проверки, в том числе с выездом на место, или направления запроса в другие органы государственной власти или местного самоуправления. Формально, таким образом, правила рассмотрения обращений определены четко. На деле, однако, они весьма расплывчаты, ибо сослаться на необходимость комплексной проверки или направления запроса при желании можно практически всегда.

Почта Уполномоченного со всей очевидностью свидетельствует о том, что сроки рассмотрения обращений граждан продлеваются почти всегда. При этом дежурные ссылки на необходимость проверок или запросов зачастую не представляются убедительными. Больше того, единожды продленный срок рассмотрения поступившего обращения в дальнейшем становится порой практически бессрочным. К сказанному следует добавить, что обязательные в таких случаях уведомления о продлении срока рассмотрения обращений поступают к гражданам далеко не всегда своевременно или не поступают вовсе. Собственно говоря, со всеми описанными огрехами существующей практики рассмотрения обращений Уполномоченный сталкивается регулярно и сам. Случаи, когда его собственные обращения в другие государственные органы остаются без своевременного ответа, далеко не единичны.

К сожалению, положения Федерального закона "О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации" об ответственности должностных лиц за нарушение порядка рассмотрения обращений граждан не нашли дальнейшего регулирования в законодательстве Российской Федерации.

В связи с изложенным Уполномоченный считает необходимым дополнить Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях статьями, предусматривающими ответственность должностных лиц за нарушения порядка рассмотрения обращений.

Статья 6 Федерального закона "О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации" устанавливает четкий запрет на любые преследования граждан за критические высказывания, содержащиеся в их обращениях. Реализующие свое конституционное право на обращение граждане должны быть в полной мере защищены от мести тех органов власти и должностных лиц, действия которых они критикуют. А ведь желание как-нибудь отомстить заявителю возникает у облеченных властью "героев", воплощаясь порой в попытке привлечь "кляузника" к уголовной ответственности.

В июле 2007 года гражданка З. обратилась к Уполномоченному с жалобой на нарушение ее конституционного права на обращение в государственные органы.

Заявитель сообщила, что жители пос. Зеленый Ногинского района Московской области направили коллективное обращение Президенту Российской Федерации, содержащее критику деятельности главы своего муниципального образования. Указанное обращение из Администрации Президента Российской Федерации без рассмотрения по существу было направлено Губернатору Московской области, откуда и поступило к главе муниципального образования, действия которого обжаловались.

Таким образом, был прямо нарушен п. 6 ст. 8 Федерального закона "О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации".

Получив на рассмотрение жалобу на себя, глава муниципального образования обратился к мировому судье с заявлением о привлечении к уголовной ответственности одной из заявительниц за распространение заведомо ложных сведений (клевету). Фактически проверка обращения граждан свелась к исследованию в уголовном процессе их критических высказываний. При этом осмелившиеся покритиковать главу своего муниципального образования граждане оказались обвиняемыми.

В связи с этим Уполномоченный обратился к прокурору Московской области с просьбой провести проверку на предмет соблюдения указанного Закона. Из полученного ответа следовало, что оснований для принятия мер прокурорского реагирования не имеется в связи с взаимным отказом сторон от требований, находившихся на рассмотрении в судебных инстанциях. Иными словами, за направление жалобы на местное начальство жителей пос. Зеленый решили все же не наказывать, а в обмен на свое "великодушие" их жалобу оставили без рассмотрения. Что это, победа правосудия или правовая эквилибристика за гранью закона, не вполне понятно.

В иных случаях должностные лица, деятельность которых получает критическую оценку в обращениях граждан, стремятся привлечь заявителей к гражданской ответственности, добиваясь от них компенсации якобы причиненного морального вреда.

В апреле 2008 года к Уполномоченному поступила жалоба от гражданина С. Как сообщил заявитель, он был привлечен к гражданско-правовой ответственности за "распространение" "не соответствующих действительности и порочащих сведений" о муниципальном служащем Т. Решением районного суда Краснодарского края с С. было взыскано 10 тыс. рублей в пользу Т. в порядке компенсации морального вреда.

При рассмотрении поступившей жалобы было установлено, что "распространением" "порочащих сведений" суд счел обращение С. в Государственную Думу с критикой действий муниципального служащего Т. Сроки обжалования этого судебного решения истекли, что не позволило Уполномоченному выступить в защиту прав С. Вместе с тем сам факт нарушения его права на обращение представляется бесспорным.

Практически любое обращение в органы государственной власти или местного самоуправления содержит критику действий должностных лиц. Следуя логике указанного судебного решения, авторы всех таких обращений могут быть признаны виновными в "распространении" неких "порочащих сведений".

Вообще говоря, правомерность квалификации "обращения" граждан в органы государственной власти или местного самоуправления в качестве "распространения" информации вызывает большие сомнения. К сожалению, именно такой подход рекомендован Верховным Судом Российской Федерации, который в Постановлении своего Пленума от 24.02. 2005 г. N 3, указав, что на авторов обращения возлагается обязанность доказать излагающиеся в нем факты, признал подачу "недоказанного" обращения распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию должностного лица.

Почта Уполномоченного содержит немало примеров нарушения права на обращение лиц, осужденных к лишению свободы. При отбывании уголовного наказания в виде лишения свободы действует особый порядок переписки осужденных с различными контролирующими органами, в том числе и с Уполномоченным. В соответствии с указанным порядком направляемые Уполномоченному обращения просмотру не подлежат и направляются адресату в течение 24 часов. Это положение порой грубо нарушается.

В декабре 2007 года к Уполномоченному поступило обращение осужденного М., отбывающего наказание в ФГУ ИК-18 УФСИН России по Новосибирской области, с обжалованием обстоятельств его этапирования в места отбывания лишения свободы. К обращению была приложена копия протокола N 32 заседания комиссии администрации ФГУ ИК-18 по рассмотрению обращений, жалоб, заявлений и предложений осужденных и их родственников.

Из этого удивительного документа следовало, что на своем заседании 16 ноября 2007 года указанная комиссия, рассмотрев два "закрытых" обращения осужденного М. к Уполномоченному, приняла решение направить их Уполномоченному. Понять логику столь откровенного и простодушного нарушения законного права осужденного на обращение Уполномоченный не может.

^ 9. Право на труд

Как известно, в Конституции Российской Федерации 1993 года право на труд получило новую интерпретацию, принципиально отличающуюся от той, что применялась в Конституции СССР 1977 года. Отныне это право не предполагает получения гарантированной работы, но согласно ст. 37 Конституции Российской Федерации устанавливает свободу распоряжаться способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, а также запрет на принуждение к труду. Та же статья Конституции предусматривает право на отвечающие требованиям безопасности и гигиены условия труда, на вознаграждение за труд без дискриминации и не ниже установленного законом минимума, на защиту от безработицы, на индивидуальные и коллективные трудовые споры и забастовку.

В целом, таким образом, право на труд сформулировано в Конституции Российской Федерации весьма полно и многогранно, как и подобает одному из важнейших экономических прав. Понятно, однако, что реализация права на труд - это прежде всего вопрос здоровья экономики и эффективности системы государственного управления. Проще говоря, здоровая экономика создает новые рабочие места, а эффективное государство - защищает права наемных работников и заботится о тех, кто потерял работу.

В рамках такой системы координат анализ положения дел в сфере обеспечения права на труд обычно начинают с изучения проблемы безработицы. Особое внимание при этом обращается на уровень безработицы и на установленные государством размеры пособия по безработице.

По данным Федеральной службы по труду и занятости, на конец 2008 года количество безработных в России составило около ^ 1,5 миллиона человек, или примерно 2% от численности экономически активного населения. (По прогнозу Минздравсоцразвития России, в 2009 году количество безработных может достигнуть 2,2 миллиона человек.) Такая статистика на первый взгляд внушает оптимизм: в большинстве развитых стран уровень безработицы значительно выше. Дальше, однако, возникают вопросы.

Во-первых, выясняется, что в категорию "экономически активного населения" включаются граждане в возрасте от 15 до 72 лет. Увеличив таким способом численность экономически активного населения до 76,1 миллиона человек, можно получить статистически благополучный показатель уровня безработицы. Но зачем?

Во-вторых, Федеральная служба государственной статистики (Росстат) со ссылкой на методику Международной организации труда (МОТ) к сентябрю 2008 года (в докризисный период) оперировала данными, согласно которым количество безработных в России достигало 4 миллионов человек. Стандартное объяснение столь разных данных состоит в том, что в первом случае речь идет только о лицах, вставших на учет в службе занятости, а во втором - обо всех, не имеющих работы. Это объяснение не кажется убедительным. В этой связи достаточно упомянуть о том, что в январе 2009 года уже сама Федеральная служба по труду и занятости, применив ту же методику МОТ, оценила общее количество безработных в России в 6 миллионов человек. (При этом, по данным других источников, в январе 2009 года потеряло работу всего около 30 тысяч человек.)

В-третьих, процедура регистрации в службе занятости весьма сложна, а размеры пособия по безработице - ничтожны. В 2008 году минимальное пособие по безработице составляло 781 рубль, а максимальное - 3124 рубля. В 2009 году минимальное пособие по безработице достигнет 850 рублей, а максимальное - не превысит 3400 рублей.

В-четвертых, очень высок в общей численности безработных удельный вес молодых людей, ищущих работу впервые. По разным оценкам, этот показатель стабильно держится на уровне 20%. Особенно трудно найти работу по специальности новоиспеченному экономисту или юристу, ибо в большинстве случаев работодатель отдает предпочтение специалистам с опытом практической работы от трех до пяти лет.

В-пятых, по оценкам большинства экономистов, специфика занятости в России способствует сохранению высокого уровня латентной безработицы, которая, похоже, вообще нигде не учитывается.

Продолжает оставаться острой проблема невыплаты заработной платы. По данным Росстата, суммарная задолженность по заработной плате на конец 2008 года превысила 4 млрд. рублей. При этом из общей суммы просроченной задолженности по зарплате 289 млн. рублей (6,5%) приходится на 2007 год, а 572 млн. рублей (13%) - на 2006-й и предыдущие годы. Примечательно, что задолженность по зарплате, образовавшаяся по причине несвоевременного получения денежных средств из бюджетов всех уровней, составила 260 млн. рублей.

Жалоб на невыплату работодателем заработной платы работникам в почте Уполномоченного довольно много. Как правило, его вмешательство в конфликт приводит к погашению задолженности. Это, видимо, указывает на то, что сами задержки выплат были не столько вынужденными, сколько мотивированными. В отдельных случаях для защиты своих трудовых прав работники вынуждены идти на крайние меры - забастовки, голодовки и т.д.

К таким мерам, как забастовка, пришлось, в частности, прибегнуть работникам ООО "Русский вольфрам" (г. Дальнегорск, Приморский край), Лобвинского биохимического завода (Свердловская область), ООО "Вишерская бумажная компания" (г. Красновишерск, Пермский край).

Рассмотрев коллективные жалобы работников этих предприятий, Уполномоченный направил главам соответствующих субъектов Российской Федерации, а также в органы прокуратуры ходатайства об урегулировании конфликтов и восстановлении трудовых прав работников. Что и было сделано, хотя, конечно, с большим опозданием. Кроме того, всем работникам ООО "Русский вольфрам" администрация Приморского края даже выплатила единовременную материальную помощь. В итоге забастовки были прекращены.

Не теряет своей злободневности проблема погашения задолженности по заработной плате на предприятиях-банкротах. Регулярное поступление к Уполномоченному жалоб на подобные нарушения позволяет говорить об их массовом характере. В этой связи уместны претензии к компетентным органам государственной власти, которые "не торопятся" исполнять решения судов о взыскании заработной платы, фактически ожидая начала конкурсного управления. Тем временем имущество предприятия-банкрота исчезает неизвестно куда. Кроме того, почта Уполномоченного содержит немало свидетельств недоступности конкурсных управляющих для лиц, перед которыми предприятие-банкрот имеет задолженность по зарплате. По жалобам граждан Уполномоченный, как правило, инициирует проверки финансово-хозяйственной деятельности конкурсных управляющих органами прокуратуры, управлениями регистрационной службы субъектов Федерации. К искомому погашению задолженности это, однако, приводит крайне редко.

Работники ООО "Флайт" (Краснодарский край) обратились к Уполномоченному с жалобой на действия конкурсного управляющего, не исполнявшего решения суда о выплате задолженности по заработной плате. По запросу Уполномоченного Управление Федеральной регистрационной службы по Краснодарскому краю провело соответствующую проверку. В результате было установлено, что в связи с отсутствием имущества у ООО "Флайт" конкурсный управляющий не смог приступить к удовлетворению требований кредиторов, в том числе и к выплате задолженности по заработной плате бывшим работникам предприятия. Решением Арбитражного суда Краснодарского края процедура банкротства в отношении ООО "Флайт" была завершена, а в единый государственный реестр внесена запись о его ликвидации. Таким образом, долги предприятия фактически "простили", а работники остались без честно заработанных денег.

Уполномоченный неоднократно высказывал озабоченность в связи с тем, что Федеральный закон от 26.10.2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" погашение задолженности по заработной плате относит ко второй очереди удовлетворения требований кредиторов. Как известно, требования каждой очереди удовлетворяются только после полного расчета с кредиторами предыдущей очереди, а неудовлетворенные требования ввиду недостаточности имущества у должника признаются погашенными. По этой причине долги по заработной плате обычно остаются невыплаченными, а работники предприятий-банкротов становятся участниками акций социального протеста.

В рамках работы по совершенствованию нормативно-правового регулирования в сфере несостоятельности (банкротства) Министерство экономического развития и торговли Российской Федерации подготовило и направило на согласование в Минфин России и Минздравсоцразвития России концепцию и проект технического задания проектов федеральных законов "О системе обязательного государственного гарантирования материальных прав работников" и "О внесении изменений в отдельные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона "О системе обязательного государственного гарантирования материальных прав работников".

На момент подписания настоящего доклада указанные нормативные акты, призванные гарантировать защиту материальных прав работников на оплату их труда в условиях несостоятельности (банкротства) работодателя, еще не были приняты. Между тем в условиях наступившей рецессии острота этой проблемы будет, конечно, возрастать.

Еще одной проблемой, требующей приоритетного внимания, стала дискриминация людей при приеме на работу, в продвижении по службе, а также при увольнении. На практике установить факт такой дискриминации непросто. В то же время ни для кого не секрет, что дискриминационные положения содержатся едва ли не в каждом втором объявлении о наличии вакансий (достаточно лишь просмотреть специализированные издания СМИ и информационные серверы Интернета). Стало, например, обычным делом предъявлять к соискателю работы требования относительно возраста, пола, семейного положения, регистрации по месту жительства и др.

С жалобами на подобную дискриминацию чаще всего обращаются к Уполномоченному граждане, близкие к пенсионному возрасту. На деле, однако, сложности с трудоустройством начинаются у людей с 45 лет. По достижении этого возраста потенциальные работники чаще всего оказываются невостребованными на рынке труда независимо от состояния их здоровья, готовности трудиться и профессионализма.

Согласно трудовому законодательству лица, подвергшиеся дискриминации, могут обратиться в органы Федеральной инспекции труда и (или) в суд с требованием о восстановлении нарушенных прав, возмещении материального и компенсации морального вреда. Дискриминация при приеме на работу может повлечь за собой и уголовные санкции (статьи 136, 145 УК РФ). Опыт, однако, показывает, что отвергнутые работники чаще всего предпочитают не обжаловать решение работодателя из боязни прослыть "скандалистом" и осложнить тем самым шансы найти работу в будущем.

Не лучшим образом обстоит дело и с реализацией гарантий трудовой занятости инвалидов. Федеральные законы "О занятости населения в Российской Федерации" и "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации" устанавливают обязанность государства создавать для этой категории граждан реальную возможность для занятия полезной, приносящей доход деятельностью. В России насчитывается более 13 миллионов инвалидов, половина из них - трудоспособного возраста. Однако постоянную работу имеет менее 8% инвалидов. С точки зрения международной практики защиты прав инвалидов такой уровень их занятости оценивается как чрезвычайно низкий. Аналогичный показатель в других развитых странах превышает российский в три-пять раз.

По имеющимся оценкам, за последние десять лет не менее 5 миллионов трудоспособных инвалидов лишились работы, превратившись таким образом из налогоплательщиков в вынужденных иждивенцев.

С 1 января 2007 года органам государственной власти субъектов Российской Федерации были переданы полномочия по осуществлению контроля за обеспечением государственных гарантий приема на работу инвалидов в пределах квоты, установленной для трудоустройства данной категории граждан. Почта Уполномоченного свидетельствует о том, что эта мера пока мало способствовала решению проблемы занятости инвалидов.

Основными причинами нынешней ситуации с трудоустройством инвалидов, выявленными в результате осуществленных Уполномоченным проверок по жалобам, являются их недостаточный доступ к программам технической и профессиональной ориентации, профессиональному и непрерывному обучению, недостаточное количество приспособленных рабочих мест, слабое вовлечение в сферу индивидуальной трудовой деятельности, предпринимательства.

В целях совершенствования законодательной базы, регулирующей вопросы квотирования рабочих мест для инвалидов, законодательными собраниями г. Санкт-Петербурга и Пензенской области был внесен в Государственную Думу проект федерального закона "О внесении изменения и дополнения в ст. 21 Федерального закона "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации" (N 155968-4). Указанный законопроект предусматривает квоту для приема на работу инвалидов для предприятий, имеющих в своем штате более 50 человек (вместо 100 человек по действующему законодательству). Законопроект относит к компетенции органов государственной власти субъектов Российской Федерации вопросы определения механизма установления квоты для инвалидов, а также размера и порядка внесения работодателями обязательной ежемесячной платы в случае невыполнения этой квоты.

Законопроект был принят в первом чтении 16 февраля 2007 года, но до второго чтения пока не добрался.

По-прежнему актуальными остаются проблемы труда иностранных мигрантов. Вопреки распространенному заблуждению легальные трудовые мигранты приносят российской экономике немалую пользу. Выполняя мало востребованные россиянами виды работ, они способствуют развитию экономики страны, сохранению ее конкурентоспособности. Напротив, нелегальная трудовая миграция прямо ведет к криминализации трудовых отношений. По крайней мере в этом смысле роль нелегальной трудовой миграции в экономике - сугубо отрицательна.

Впрочем, компетенция Уполномоченного не распространяется на изучение экономических приобретений или потерь от использования труда иностранных мигрантов. Его задача - защита их прав и законных интересов. Ключ к решению этой задачи в том, чтобы максимально сократить или даже ликвидировать армию нелегальных трудовых мигрантов. Ведь не существуя в глазах закона, они по определению лишены всех трудовых и иных прав. Ясно, что остановить нелегальную трудовую миграцию, действуя только или по преимуществу полицейскими мерами, - нереально. Необходимо побудить нелегальных мигрантов к легализации, позволяющей реально обеспечить их право на труд наравне с гражданами России. На деле, однако, этого пока не происходит. Почта Уполномоченного ясно свидетельствует о том, что права легальных трудовых мигрантов вполне рутинно нарушаются как работодателями, так и органами государственной власти.

Трудовые договоры с мигрантами нередко не заключаются. А когда все же заключаются, не содержат всех обязательных условий, предусмотренных Трудовым кодексом Российской Федерации. Зачастую работники из числа легальных трудовых мигрантов не обеспечиваются самыми элементарными условиями, гарантирующими безопасный труд, лишены социально-трудовых льгот. Как результат, они гораздо чаще, чем граждане России, страдают от производственного травматизма. В силу объективных причин иностранные работники плохо знакомы с нормами российского трудового законодательства, явно недостаточно владеют русским языком и, как следствие, порой даже не подозревают о том, что имеют какие-либо права. А уж отстаивать свои права, вступая в конфликт с работодателем, и подавно решаются лишь единицы. К сказанному следует добавить, что даже само предположение о необходимости защиты прав иностранных трудовых мигрантов крайне редко встречает понимание в российском обществе.

Понятно, что в условиях прогнозируемого роста безработицы задача государства состоит прежде всего в том, чтобы обеспечить право на труд своим собственным гражданам. В этой связи закономерно встает вопрос о квотах для иностранных трудовых мигрантов. Необходимость их сокращения кажется многим бесспорной. Так ли это на самом деле, не совсем понятно. По данным Федеральной миграционной службы (ФМС России), количество легальных трудовых мигрантов составляет порядка 3 миллионов человек. По ее же оценкам, количество нелегальных трудовых мигрантов превышает 10 миллионов человек. Не означает ли это, что сокращение квот для легальных трудовых мигрантов приведет к пропорциональному увеличению армии нелегальных. Тем более что именно нелегальные трудовые мигранты как самые низкооплачиваемые и бесправные могут оказаться востребованы в условиях кризиса. Если так, то прежде чем сокращать квоты для легальных трудовых мигрантов, не следует ли подумать о наведении большего порядка в сфере нелегальной трудовой миграции.

Как уже отмечалось, Конституция нашей страны предусматривает право на индивидуальные и коллективные трудовые споры, в том числе и право на забастовку. Проблема, однако, в том, что провести забастовку в полном соответствии с предписанной Трудовым кодексом Российской Федерации процедурой крайне сложно. Весьма показательно, что в 2007 году в России на законных основаниях удалось провести всего две забастовки при общем количестве трудовых конфликтов, перевалившем за одну тысячу. В первой половине 2008 года было проведено восемь законных забастовок. Впрочем, многие эксперты считают, что достоверной "забастовочной" статистики в нашей стране пока нет.

Следует подчеркнуть, что действующее российское законодательство устанавливает вполне правомерный запрет на забастовки военнослужащих, сотрудников милиции, спасателей, врачей "скорой помощи" и работников сферы обеспечения жизнедеятельности. Трудно назвать необоснованным и запрет на забастовки в условиях военного или чрезвычайного положения. Вообще говоря, необходимость четко сформулированных в законе условий и обстоятельств, при которых забастовка подлежит запрету, сомнений не вызывает.

Однако во всех случаях, когда законодательство такого запрета не предусматривает, процедура проведения забастовки должна быть реально выполнима. Иначе борьба наемных работников за свои экономические права может легко трансформироваться в борьбу за реализацию самого конституционного права на забастовку.




страница4/9
Дата конвертации30.07.2013
Размер1,92 Mb.
ТипДоклад
1   2   3   4   5   6   7   8   9
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы