Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2008 год icon

Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2008 год



Смотрите также:
1   2   3   4   5   6   7   8   9

^ 14. Право на благоприятную окружающую среду

В соответствии со ст. 42 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на благоприятную окружающую среду, достоверную информацию о ее состоянии и на возмещение ущерба, причиненного его здоровью или имуществу экологическим правонарушением.

По мере развития цивилизации влияние антропогенных факторов на окружающую среду становится все более многообразным и наукоемким, а его последствия во многих случаях - трудно прогнозируемы. В силу этого востребованность права на благоприятную среду объективно возрастает повсюду в мире. И не в последнюю очередь в России, где на еще не изжитые до конца традиции социалистического насилия над природой накладываются неписаные законы рыночной экономики с ее неизбывным стремлением к оптимизации расходов, в том числе и в ущерб окружающей среде. В таких условиях особую важность приобретает взаимодействие гражданского общества и государства. Гражданское общество должно остро и принципиально реагировать на любые нарушения права на благоприятную окружающую среду, конкретизированного в действующем природоохранном законодательстве. В свою очередь, государству не следует ни отмахиваться от подобных сигналов общественности, ни тем более воспринимать их как политически мотивированные. Компетентным органам государственной власти очень важно строго следить за неукоснительным исполнением ст. 7 Закона Российской Федерации от 21.07.1993 г. N 5485-1 "О государственной тайне", в соответствии с которой сведения о состоянии экологии не подлежат отнесению к государственной тайне и засекречиванию.

Проблема обеспечения права граждан на благоприятную окружающую среду имеет свою специфику, обусловленную как минимум тремя важными обстоятельствами. Во-первых, многие граждане и сегодня не склонны воспринимать экологию в категориях своих конституционных прав. Это нередко приводит к тому, что выступления в защиту окружающей среды принимают форму стихийных протестных действий, имеющих широкий резонанс, но остающихся без последствий в силу их недостаточной организованности и продуманности. Во-вторых, по самой своей природе право на благоприятную окружающую среду - скорее коллективное, нежели индивидуальное. Как представляется, именно по этой причине количество поступающих к Уполномоченному индивидуальных жалоб по проблемам экологии невелико. И, наконец, в-третьих, сами эти проблемы настолько масштабны, что выступления общественности в защиту окружающей среды почти неизбежно затрагивают интересы влиятельных экономических группировок.

По всей очевидности, по крайней мере в обозримом будущем даже при совершенствовании промышленных технологий антропогенная нагрузка на окружающую среду будет возрастать. Поэтому усилия гражданского общества и государства должны быть сосредоточены на совершенствовании механизмов контроля за соблюдением природоохранного законодательства для того, чтобы в идеале исключить влияние на природу так называемого "человеческого фактора" - ошибок и злоупотреблений должностных лиц и руководителей промышленных предприятий.

В последние годы Уполномоченный отслеживает, в частности, обстановку, складывающуюся в Челябинской области, где расположено НПО "Маяк". В прошлом на предприятии произошло несколько крупных аварий. Кроме того, в 2004 году на НПО "Маяк" был произведен незаконный сброс более 60 млн кубометров промышленных отходов, что нанесло огромный ущерб окружающей среде. По сути дела, речь идет о нарушении администрацией предприятия экологических прав широкого круга людей.

Согласно официальным сообщениям из Челябинской области, радиационная обстановка в районе предприятия остается стабильной. Этой информации хочется верить. Вместе с тем нельзя не подчеркнуть, что для устранения последствий аварии предстоит реализовать большой комплекс социальных, медицинских и правовых мер. Ни успокаиваться, ни тем более ослаблять контроль за деятельностью НПО "Маяк" ни в коем случае нельзя.

В поле зрения Уполномоченного находится еще одно крупное промышленное предприятие Челябинской области - ЗАО "Карабашмедь". Созданное еще в 1910 году, это предприятие уже давно стало источником загрязнения окружающей среды. Сегодня производимые им выбросы вредных веществ в атмосферу во много раз превышают допустимые нормы. Решения о реконструкции предприятия уже не раз принимались, но никак не реализовывались до тех пор, пока регион не стал зоной экологического бедствия.

Уполномоченный посещал г. Карабаш весной 2006 года. Все увиденное там произвело очень тяжелое впечатление: реконструкция производства и мероприятия по оздоровлению экологической обстановки в городе по существу и не думали начинаться. К июлю 2006 года на ЗАО "Карабашмедь" предполагалось закончить модернизацию и запустить новый металлургический комплекс фирмы "Ausmelt", отвечающий европейским экологическим стандартам. Ввод комплекса в эксплуатацию состоялся лишь весной 2007 года. Насколько благотворно это сказалось на экологии, которую гробили десятилетиями, пока не совсем понятно.

Во всяком случае, жители г. Карабаш продолжают обращаться к Уполномоченному с жалобами в связи с нарушениями природоохранного законодательства, допускаемыми предприятием.

В 2008 году по итогам проверки одной из таких жалоб за несоблюдение экологических и санитарно-эпидемиологических норм при обращении с отходами производства прокуратура Челябинской области сделала генеральному директору ЗАО "Карабашмедь" представление об устранении нарушений законодательства. Более того, в суд направлен иск прокурора о понуждении руководства к исполнению обязанностей по обеспечению надлежащей эксплуатации предприятия.

Инициированная Уполномоченным проверка ОАО "Новолипецкий металлургический комбинат" выявила целый ряд нарушений природоохранного законодательства. Особое беспокойство вызвал вопрос переселения жителей из санитарно-защитной зоны ОАО "НЛМК", сроки которого в 2005 году были сорваны. В марте 2007 года руководство комбината заверило Уполномоченного в том, что новая программа переселения будет полностью выполнена к 2010 году. Вопрос остается на контроле.

^ Одним из механизмов обеспечения государственных гарантий прав граждан на благоприятную окружающую среду является институт государственной экологической экспертизы. Согласно действующему законодательству такой экспертизе подлежат все технико-экономические обоснования и проекты строительства, осуществление которых может оказать воздействие на окружающую природную среду. Закон устанавливает, что государственной экологической экспертизе должно предшествовать общественное обсуждение проекта с участием жителей того района, где этот проект предполагается осуществить. Также предусмотрена и возможность проведения общественной экологической экспертизы, результаты которой должны быть учтены государственной экспертизой.

На деле все эти положения далеко не всегда реализуются на практике. Как правило, граждане узнают о проекте, который, по их мнению, может представлять угрозу для окружающей среды, уже на этапе его практической реализации. В таких условиях обращения граждан в органы государственной власти и местного самоуправления неизменно отвергаются со ссылкой на то, что все требуемые согласования проект прошел. Когда же граждане, реализуя свое право на получение информации о состоянии экологии, требуют ознакомить их с соответствующей документацией, им в этом отказывают под любым предлогом. На обжалование действий уполномоченных органов, незаконно отказывающих гражданам в ознакомлении с документацией, как нетрудно понять, уходит уйма времени. Строительство между тем идет полным ходом. Когда же задним числом удается порой доказать, что оно было начато незаконно, судьба проекта зачастую решается с позиций узко понятой экономической целесообразности, а допущенные при его реализации нарушения природоохранного законодательства как бы "узакониваются". В ходу и порочная практика обмана граждан. Характерна, например, ситуация, в которой уполномоченные органы по сговору с лоббистами строительного проекта организуют сбор подписей в его поддержку среди жителей домов, расположенных на значительном удалении от места строительства. Мнение же жителей близлежащих домов при этом не спрашивают. Также бывают случаи и прямой подделки подписей. К сожалению, правоохранительные органы крайне неохотно реагируют на подобные нарушения закона и, как правило, оказываются не в состоянии установить виновных.

Вполне типичной в этом смысле является начавшаяся в 2006 году история строительства завода по производству феррохрома в г. Тихвине Ленинградской области. Известно, что указанное производство небезопасно для окружающей среды и для здоровья человека. По этой причине жители города высказали свое несогласие с проектом строительства завода на проведенном муниципальными властями местном референдуме. Однако организаторы референдума пошли на хитрость, поставив перед горожанами вопрос о согласии на строительство завода конкретным юридическим лицом. Таким образом, горожан фактически обвели вокруг пальца: приостановленное по результатам референдума строительство завода было благополучно возобновлено уже новым юридическим лицом. Возмущение жителей города вылилось в митинги протеста. Но завод все равно ввели в эксплуатацию. А местным защитникам окружающей среды остается теперь бороться против применяемых на заводе технологий, которые, по их мнению, никак не соответствуют требованиям экологической безопасности.

Весьма поучительной является также жалоба жителя г. Владивостока В., направленная Уполномоченному в декабре 2006 года в связи со строительством мусороперерабатывающего завода в непосредственной близости от жилых домов.

Рассмотрев поступившую жалобу, Уполномоченный направил в прокуратуру Приморского края ходатайство о проведении проверки соблюдения законодательства при строительстве завода. Проверкой было установлено, что ООО "Владград" осуществляло строительство модуля по переработке твердых бытовых отходов в г. Владивостоке с нарушением требований действующего законодательства. Так, в нарушение статей 49 и 51 Градостроительного кодекса Российской Федерации строительство велось без заключения государственной экспертизы проектной документации. Также отсутствовали санитарно-эпидемиологические заключения и заключения государственной экологической экспертизы предпроектной и проектной документации.

Прокурор Первореченского района г. Владивостока направил в Федеральный суд Первореченского района г. Владивостока исковое заявление в защиту прав и законных интересов неопределенного круга лиц о приостановлении деятельности ООО "Владград" и иных лиц по строительству модуля по переработке твердых бытовых отходов до получения в установленном порядке разрешения на строительство и положительного заключения государственной экспертизы проектной документации.

Тот же прокурор направил в инспекцию госстройнадзора департамента градостроительства администрации Приморского края материалы о выявленных нарушениях для решения вопроса о привлечении ООО "Владград" к ответственности за совершение административного правонарушения, предусмотренного ст. 9.5 КоАП РФ. В итоге строительство мусороперерабатывающего завода было приостановлено и на момент подписания настоящего доклада не возобновилось.

Причиной неудовлетворительного состояния экологической обстановки во многих регионах Российской Федерации стала, помимо прочего, практика принятия решений о создании экологических небезопасных объектов без глубоких научных исследований возможности возникновения негативных последствий для природы и здоровья человека. В этой связи озабоченность Уполномоченного вызывает принятое в 2008 году решение Правительства Москвы о строительстве в черте города шести мусороперерабатывающих заводов. Неправительственные экологические организации уже давно бьют тревогу. В частности, они указывают на то, что сжигание не до конца сортированного мусора чревато экологической катастрофой, в то время как к его полной сортировке ни городские службы, ни жители города не готовы. Вызывает недоумение и предусмотренная проектом передача эксплуатации заводов в частные руки. О содержательной реакции городских властей на эти доводы Уполномоченному не известно.

В целом, конечно, конституционное право на благоприятную окружающую среду может быть обеспечено только совместными усилиями государства и всего общества, в полной мере осознающими свою ответственность за решение возникающих в этой сфере проблем. Российское природоохранное законодательство предоставляет для таких усилий достаточно возможностей. Главное - научиться их использовать с должной эффективностью и в приоритетном порядке.

^ 15. Право на образование

В силу вполне очевидных причин эффективное обеспечение права на образование является одной из обязательных предпосылок не только научно-технического, но и общественного прогресса. Плохо образованные люди, как правило, не способны ни осознать свои права, ни соотнести их с правами других. Именно поэтому провозглашение права на образование в качестве конституционной нормы является большим достижением, а создание условий для реализации этого права - прямой обязанностью демократического государства.

Именно такая интерпретация права на образование закреплена Всеобщей декларацией прав человека, Международным пактом об экономических, социальных и культурных правах, Конвенцией о защите прав человека и основных свобод и целым рядом других основополагающих международных документов.

Конституция Российской Федерации (ст. 43) устанавливает право каждого на бесплатное получение дошкольного, основного общего и среднего профессионального образования. Право на бесплатное получение высшего образования предоставляется на конкурсной основе.

Принципиальную важность имеет также конституционное положение об обязательности основного общего образования. В целом ст. 43 Конституции наглядно иллюстрирует классический тезис о взаимосвязи прав и обязанностей. Каждый имеет не только право, но и обязанность получить основное общее образование. Об этом не следует забывать тем родителям, которые в силу каких-либо личных убеждений не позволяют порой своим детям посещать государственные или муниципальные общеобразовательные учреждения. Об этом же должны всегда помнить и должностные лица, сталкивающиеся с таким, по сути дела, антиконституционным поведением родителей.

Основные правоотношения в сфере образования урегулированы в двух законодательных актах - Законе Российской Федерации от 10.07.1992 г. N 3266-1 "Об образовании" и Федеральном законе от 22.08.1996 г. N 125-ФЗ "О высшем и послевузовском профессиональном образовании". Оба закона неоднократно претерпевали с тех пор точечные изменения, но в целом остаются весьма эффективными документами как концептуально, так и по большинству положений. С другой стороны, понятно, что сами по себе, без сопутствующей проработки большого массива конкретных вопросов и механизмов, эти законы не в состоянии обеспечить выполнения главной задачи - повышения качества образования.

В конце 2001 года Правительством Российской Федерации была принята Концепция модернизации российского образования на период до 2010 года, положившая начало очередному этапу процесса его становящегося бесконечным реформирования. В настоящее время разрабатывается модель "Российское образование - 2020".

С 2005 года действует еще и приоритетный национальный проект "Образование", на основе которого принят целый ряд постановлений Правительства Российской Федерации и приказов Министерства образования и науки Российской Федерации.

Столь большое количество разнокалиберных программ, концепций и проектов, призванное продемонстрировать внимание государства к вопросам образования, может, очевидно, расцениваться и как свидетельство дефицита четкого представления о том, что именно и в каком порядке оно должно предпринять в этой сфере.

В частности, в 2004 году из Закона "Об образовании" исчезла ст. 40 "Государственные гарантии приоритетности образования", устанавливавшая нижний предел государственных ассигнований на нужды образования (в процентах от национального дохода), минимальное количество студентов высших учебных заведений, обучающихся за счет средств федерального бюджета, и целый ряд других обязательств государства. Понятно, что сам по себе норматив "в процентах от национального дохода" нетехнологичен. Возможно, его следовало заменить нормативом "в процентах от ВВП". Вместо этого его просто изъяли. В результате сегодня государство полностью свободно от обязательств по финансированию образования и устанавливает его размеры по собственному усмотрению. В 2008 году государственные ассигнования на нужды образования составили 4,1% от ВВП, а к 2011 году вырастут до 4,4% от ВВП, оказавшись в итоге примерно в два раза ниже, чем предусматривалось упомянутой, утратившей силу в 2004 году, ст. 40 Закона "Об образовании".

В соответствии с Конституцией Российской Федерации государство гарантирует общедоступность и бесплатность дошкольного, основного общего и среднего профессионального образования в государственных или муниципальных образовательных учреждениях. Соответственно, численность учащихся всех этих учреждений должна, видимо, определяться только и единственно демографией. На деле же ситуация не вполне понятна. На практике, как свидетельствуют жалобы граждан, мест в дошкольных образовательных учреждениях России постоянно не хватает. При этом выработавшие свой ресурс здания этих учреждений идут под снос, а на их месте зачастую возникают жилые дома, торговые или развлекательные комплексы.

Учреждения общего образования нередко размещаются в ветхих зданиях, малопригодных для учебы или просто опасных для жизни учащихся. Распределение школ по территории страны неравномерно: в одних имеется некомплект учащихся, в других - напротив, их избыток. В принципе, и то, и другое, видимо, неизбежно для такой большой страны, как Россия. Плохо, однако, когда в подходе государства к возникающим в связи с этим вопросам соображения экономической целесообразности превалируют над осознанным стремлением к реализации конституционного права на образование. К сожалению, поступающие к Уполномоченному обращения граждан порой свидетельствует именно о такой тенденции: малокомплектные школы, детские дома и интернаты под видом реорганизации ликвидируются, ибо субъекты Российской Федерации не могут содержать их за счет своего бюджета.

По-прежнему остро стоит и вопрос о нарушении права на образование детей-инвалидов, воспитывающихся в интернатных учреждениях системы социальной защиты. Многих из них не удается зачислить в школы основного общего образования.

Непросто обстоит дело с обеспечением права на бесплатное обучение на конкурсной основе в государственных и муниципальных образовательных учреждениях высшего профессионального образования. Упомянутая выше утратившая силу ст. 40 Закона "Об образовании" устанавливала обязанность государства по финансированию за счет средств федерального бюджета обучения не менее 170 студентов на каждые 10 тысяч человек населения страны. Как был определен этот норматив, сказать трудно. Скорее всего, за основу взяли общую численность студентов в государственных и муниципальных учреждениях на момент принятия Закона "Об образовании", которая в 1993 году составляла 2,5 миллиона человек, или 171 человек на 10 тысяч человек населения. В новой редакции Закона "Об образовании" точно такой же норматив (170 студентов, обучающихся за счет средств федерального бюджета, на каждые 10 тысяч человек населения) фигурирует в ст. 41. Выполняется ли этот норматив, сказать непросто: Росстат о нем не упоминает, а в приказах Минобрнауки России фигурируют лишь контрольные цифры приема "студентов-бюджетников" на текущий год. В целом Уполномоченный считает необходимым подчеркнуть, что в условиях недостаточной развитости альтернативных негосударственных источников и схем финансирования высшего профессионального образования снижение уровня государственного участия в этих расходах вряд ли оправданно.

Растущая востребованность российского высшего профессионального образования не может не вызывать удовлетворения. Достаточно сказать о том, что общая численность студентов во всех высших учебных заведениях нашей страны за последние 15 лет выросла почти втрое и составляет в настоящее время свыше 7,5 миллиона человек (в том числе в государственных и муниципальных вузах - 6,2 миллиона человек). Проблемы высшего образования остались, однако, прежними. Главные из них: недостаточные эффективность и транспарентность конкурсного отбора новых студентов, а также само качество высшего профессионального образования.

В принципе, очевидно, что при должном исполнении Единый государственный экзамен (ЕГЭ) позволяет обеспечить большее, чем прежде, равенство прав и возможностей всех абитуриентов, а также существенно снизить уровень коррупции в процессе конкурсного отбора. Таким образом, ЕГЭ может рассматриваться как вполне прогрессивная основа системы конкурсного отбора. Дело, однако, в том, что эксперимент по внедрению ЕГЭ идет уже восемь лет и по-прежнему не встречает ни единодушного одобрения, ни понимания в обществе. Почему так происходит, не совсем понятно. И все же, как представляется, некоторые из аргументов противников ЕГЭ заслуживают внимания.

Взять, к примеру, стабильно высокий удельный вес выпускников средних школ, не справляющихся с тестами ЕГЭ по математике. В Москве неудовлетворительные оценки получают около 21% выпускников, а в целом по стране - 23,5%. Тесты ЕГЭ по русскому языку проваливают в Москве примерно 4% выпускников, а в целом по стране - 11,2%. Проще всего, конечно, объяснить такие показатели дефектами преподавания обоих предметов в школах. Качество школьного преподавания и в самом деле не всегда и не везде одинаково высоко. С другой стороны, нельзя не отметить, что и победители математических олимпиад, то есть лучшие из лучших по предмету, как правило, не могут получить высший бал на соответствующем тесте ЕГЭ. Не означает ли это, что совместимость методики школьного преподавания с методикой проведения ЕГЭ все еще оставляет желать лучшего.

Кроме того, следует, очевидно, иметь в виду и то, что, как и всякий высокотехнологичный тест, ЕГЭ зачастую сопряжен с непривычно высокими стрессовыми нагрузками для испытуемых. Это может негативно сказываться на результатах сдачи ЕГЭ. Но ведь ЕГЭ проводится для проверки знаний, а не психологической устойчивости испытуемых.

Формат доклада не позволяет рассмотреть весь массив претензий, предъявляемых к ЕГЭ в его нынешнем виде специалистами и общественностью. К тому же профессиональный анализ этих претензий не входит в компетенцию Уполномоченного. Он, однако, считает необходимым констатировать, что российским органам управления образованием следовало бы приложить дополнительные усилия как для совершенствования системы ЕГЭ, так и для разъяснения его преимуществ общественности. Пока что таких усилий было явно недостаточно для того, чтобы преодолеть, например, недоверие к ЕГЭ руководителей многих вузов страны. Нельзя забывать, что система ЕГЭ призвана стать главной гарантией права на равный доступ к высшему профессиональному образованию должного качества. Именно поэтому она не может существовать без участия самих вузов, в свою очередь имеющих право набирать студентов, соответствующих их требованиям. Ведь обязанности обеспечить искомое качество образования с российской высшей школы никто не снимал.

Согласно духу Конституции Российской Федерации граждане нашей страны обладают не просто правом на образование, но на образование высокого качества, по меньшей мере не уступающего определенным мировым стандартам. Пока что о реализации этого права говорить преждевременно. Причины этого нуждаются в серьезном анализе. По мнению многих российских специалистов, диплом о высшем образовании сегодня - прежде всего свидетельство способности его обладателя к дальнейшему профессиональному совершенствованию, к творческому восприятию новых знаний и технологий. Иными словами, задача высшей школы не только в том, чтобы дать студенту некий набор конечных знаний, но также и в том, чтобы научить его самостоятельно учиться. С этой задачей зачастую не вполне справляются российские вузы, количество которых в последние годы резко и не всегда оправданно возросло.

В 1993 году в нашей стране имелось 626 вузов, в 2008 году - уже 1107. Стремительный рост количества вузов происходил в соответствии с законами рыночной экономики: спрос рождал предложение. Как это могло сказаться на качестве образования, не совсем понятно. Не ясно также, где удалось найти столько новых и при том квалифицированных преподавателей и профессоров. Зато известно, что к успеваемости студентов, самостоятельно оплачивающих обучение, - а таких в новых негосударственных вузах абсолютное большинство - нередко предъявляются весьма "либеральные" требования.

В 2008 году были обнародованы планы предстоящего сокращения количества вузов более чем в четыре раза. Предполагается, что сокращение произойдет по итогам тщательной проверки качества предоставляемого вузами образования, а также их финансовой и управленческой деятельности на основе более строгих, чем прежде, требований к лицензированию и аккредитации учебных заведений. Идею регулирования количества вузов путем проверки их состоятельности можно было бы только приветствовать, если бы не заранее установленные нормативы предстоящего сокращения. По мнению Уполномоченного, правильнее было бы, не "подгоняя" количество вузов под спущенные сверху нормативы сокращения, сохранить лишь те из них, кто выдержит предстоящую проверку (будем надеяться, объективную и высокопрофессиональную).

^ Взаимодействие с общественными объединениями

В соответствии со ст. 30 Конституции Российской Федерации, а также действующим законодательством в нашей стране на добровольной основе создаются общественные объединения. Сегодня их более 124 тысяч. Вне зависимости от сферы своей деятельности все они имеют ряд общих отличительных признаков, а именно являются некоммерческими, неправительственными, самостоятельно объединившимися для защиты своих прав и интересов.

Принципиально важно понимать, что отдельные действия или, наоборот, бездействие государства объективно могут являться источником нарушения прав и интересов граждан. Общественные же объединения нацелены на защиту этих прав и интересов. Тем самым определенная конфликтность является, видимо, составной частью структуры взаимоотношений государственных органов и общественных объединений (хотя не обязательно определяющей). Со своей стороны, демократическое государство должно обладать эффективными механизмами разрешения подобных конфликтов путем взаимодействия с общественными объединениями. Одним из таких механизмов взаимодействия государства и неправительственных правозащитных организаций (НПО) является институт Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации и институт уполномоченных по правам человека в регионах, поддерживающих партнерские отношения со многими НПО.

Специалист, как известно, подобен флюсу: знает о своем предмете все или почти все. Сказанное верно и применительно к НПО, накопившим уникальные знания о положении с соблюдением конкретных прав и свобод, на защите которых они специализируются. Важная задача Уполномоченного - использовать эти знания для совершенствования государственной правозащитной практики. Другая не менее важная его задача - содействовать деятельности НПО, некоторые из которых, мягко говоря, не пользуются расположением тех или иных государственных органов. Причины этого явления достаточно очевидны. С одной стороны, многие российские правозащитники, унаследовав славные традиции советского правозащитного движения, зачастую видят и в нынешнем государстве не партнера, а политического оппонента. С другой стороны, и само Российское государство в последние годы все заметнее проявляет склонность к традиционным стереотипам восприятия правозащитников как "идеологически чуждого элемента".

После вступления в силу Федерального закона от 10.01.2006 г. N 18-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации" усложнился порядок регистрации и функционирования неправительственных организаций.

Новый закон наделил Федеральную службу государственной регистрации, кадастра и картографии (до 25 декабря 2008 года - Федеральная регистрационная служба) правом инициировать финансовые проверки деятельности НПО через налоговые или правоохранительные органы. Такое расширение сферы государственного контроля над НПО представляется явно чрезмерным и нелогичным. Нелишне напомнить о том, что деятельность НПО является некоммерческой (то есть не преследует цели получения прибыли) и финансируется за счет грантов. В силу этого вполне естественно, что в расходовании полученных средств НПО отчитываются только перед грантодателем, а не перед государством. Логика в том, что действующий в рамках закона грантодатель имеет безусловное право самостоятельно решать, насколько целесообразно и эффективно были использованы средства предоставленного им гранта. Именно так поступают повсюду в мире. Так до недавнего времени было и в России. Теперь же, напротив, государство получило возможность вмешиваться в отношения между грантодателем и грантополучателем, применяя собственные критерии целесообразности расходования не принадлежащих ему средств. Как быть, если сам грантодатель с этими критериями не согласен, не вполне понятно. Ясно зато, что новое положение создает предпосылки для произвольных и мало обоснованных решений о ликвидации отдельных НПО.

Именно так, в частности, произошло в г. Тюмени, где решением Тюменского областного суда от 10 июня 2008 года по исковому заявлению Управления Федеральной регистрационной службы по Тюменской области, Ханты-Мансийскому и Ямало-Ненецкому автономным округам было ликвидировано Тюменское региональное отделение Общероссийского общественного движения "За права человека".

Постановлением Правительства Российской Федерации от 28.06.2008 г. N 485 "О перечне международных организаций, получаемые налогоплательщиками гранты (безвозмездная помощь) которых не подлежат налогообложению и не учитываются в целях налогообложения в доходах российских организаций - получателей грантов" количество международных грантодателей, чья безвозмездная помощь не облагается налогами, ограничивается двенадцатью, большинство из которых к правозащитной деятельности отношения не имеет.

В условиях изменения российского законодательства, приравнявшего по ряду позиций общественные объединения к коммерческим структурам, к Уполномоченному поступают жалобы в связи с ростом арендной платы за занимаемые НПО помещения.

Так, по информации, поступившей из Воронежской области, меняется отношение органов власти к НПО самых разных форм и направлений деятельности. Многие из них сталкиваются с трудностями при регистрации, внесении изменений в устав и другие документы. Регулярными стали проверки их деятельности, введена дополнительная отчетность, возросло количество обращений в регистрирующие органы и в суды с исками об исключении того или иного НПО из реестра юридических лиц.

По данным Управления Федеральной регистрационной службы по Воронежской области, на 1 января 2009 года в области зарегистрировано 19 НПО. В течение 2008 года в семи НПО были проведены плановые проверки.

В целом двухлетняя практика применения упомянутого Федерального закона N 18-ФЗ выявила традиционные недостатки в деятельности российских НПО, такие как не всегда строгое ведение отчетной документации, некоторая "разбросанность" работы, порой выходящая за рамки их устава, и т.д. С другой стороны, обнаружились и дефекты в самом законодательстве о НПО. В этой связи заслуживает внимания и предложение о разработке нового законодательства, регулирующего правовое положение НПО. Впервые это предложение прозвучало в феврале 2009 года на заседании Совета при Президенте Российской Федерации по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека. Этот факт, как представляется, указывает на своевременность решения Президента Российской Федерации об обновлении состава указанного Совета.

В целом, оценивая положение российских НПО, следует отметить, что те из них, которые наиболее активно работают в сфере защиты прав человека, в последнее время порой сталкивались с предвзятым отношением со стороны некоторых государственных органов.

4 декабря 2008 года сотрудники Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по Санкт-Петербургу провели обыск в офисе Научно-информационного центра "Мемориал" (г. Санкт-Петербург). В ходе обыска были изъяты жесткие диски компьютеров с базами данных о политических репрессиях советской эпохи. Основанием для этих действий было предположение следствия о том, что Центр "Мемориал" будто бы состоял в некоей связи и чуть ли не финансировал газету "Новый Петербург", в отношении которой осуществлялось расследование в связи с публикацией статьи, возбуждающей национальную ненависть.

Абсурдность такой гипотезы для всех, знакомых с финансовым положением и профилем деятельности Центра "Мемориал", была очевидна. В том числе и Дзержинскому районному суду г. Санкт-Петербурга, который 20 января 2009 года рассматривал жалобу на незаконность и необоснованность обыска. Изучив обстоятельства дела, суд постановил, что обыск 4 декабря 2008 года в Научно-информационном Центре "Мемориал" признается незаконным, а следователь обязан возвратить "все предметы и документы, изъятые в ходе незаконного обыска". В постановлении указано, что недопущение на обыск адвоката, наделенного полномочиями в установленном законом порядке, "привело к существенному нарушению права лица, в помещении которого производился обыск".

Разговор о предвзятом отношении властей к НПО заканчивать, видимо, все же рано. Уполномоченный, в частности, не мог не обратить внимания и на недавнее заявление начальника ГУВД г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области о том, что некие правозащитные организации используют "западное финансирование" с целью своего "внедрения" в выборные органы власти. Видимо, руководство ГУВД Северной столицы блестяще и надолго вперед справилось со всеми своими непосредственными обязанностями и решило посвятить себя исследованиям в области политической философии.

Со своей стороны, Уполномоченный хотел бы проинформировать о плодотворном сотрудничестве, сложившемся у него с абсолютным большинством неправительственных правозащитных организаций. Оно основано на строгом следовании букве и духу Конституции и законодательству Российской Федерации, на стремлении сблизить позиции общественных объединений и государственных органов по интересующим их вопросам, устранить посредством конструктивного диалога разногласия и наладить согласованную, скоординированную работу. В некоторых областях в истекшем году этого удалось добиться. Ключевую роль во взаимодействии с НПО играет Экспертный совет при Уполномоченном, члены которого - представители ведущих правозащитных организаций - оказывают эффективное содействие в разрешении наиболее актуальных и острых проблем защиты прав и свобод человека.




страница7/9
Дата конвертации30.07.2013
Размер1,92 Mb.
ТипДоклад
1   2   3   4   5   6   7   8   9
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы