Практикум к курсу «История русской литературы ХХ века: 1920 1950-е годы» Составитель: доктор филол наук icon

Практикум к курсу «История русской литературы ХХ века: 1920 1950-е годы» Составитель: доктор филол наук



Смотрите также:
1   2   3
^

И сына встретили вдвоем


Они у самой двери.

Его доверчиво обнял

Отец, что сам когда-то

Три года с немцем воевал

И добрым был солдатом.

Навстречу гостю мать бежит:

-Сынок, сынок родимый... –

Но сын за стол засесть спешит

И смотрит как-то мимо.

Беда вступила на порог,

И нет родным покоя.

-Как на войне дела, сынок? –

А сын махнул рукою.

А сын сидит с набитым ртом

И сам спешит признаться,

Что ради матери с отцом

Решил в живых остаться.

Родные поняли не вдруг,

Но сердце их заныло.

И край передника из рук

Старуха уронила.

Отец себя не превозмог,

Поникнул головою.

-Ну что ж, выходит так, сынок,

Ты убежал из боя?..-

И замолчал отец-солдат,

Сидит, согнувши спину,

И грустный свой отводит взгляд

От глаз родного сына.

Тогда глядит с надеждой сын

На материн передник.

-Ведь у тебя я, мать, один, -

И первый, и последний.-

Но мать, поставив щи на стол,

Лишь дрогнула плечами,

И показалось, день прошел,

А может год, в молчанье.

И праздник встречи навсегда

Как будто канул в омут.

И в дом пришедшая беда

Уже была как дома.

Не та беда, что без вреда

Для совести и чести,

А та, нещадная, когда

Позор и горе вместе.

Такая боль, такой позор,

Такое злое горе,

Что словно мгла на весь твой двор

И на твое подворье,

На всю родню твою вокруг,

На прадеда и деда,

На внука, если будет внук,

На друга и соседа...

И вот поднялся, тих и строг,

В своей большой кручине,

Отец-солдат: - Так вот, сынок,

Не сын ты мне отныне.

Не мог мой сын, - на том стою, -

Не мог забыть присягу,

Покинуть Родину в бою,

Прийти домой бродягой.

Не мог мой сын, как я не мог,

Забыть про честь солдата,

Хоть защищали мы, сынок,

Не то, что вы. Куда там!

И ты теперь оставь мой дом,

Ищи отца другого.

А не уйдешь, так мы уйдем

Из-под родного крова.

Не плачь, жена. Тому так быть.

Был сын - и нету сына,

Легко растить, легко любить,

Трудней из сердца вынуть... -

И что-то молвил он еще

И смолк. И, подняв руку,

Тихонько тронул за плечо

Жену свою, старуху.

Как будто ей хотел сказать:

- Я все, голубка, знаю.

Тебе еще больней: ты - мать,

Но я с тобой, родная.

Пускай наказаны судьбой, -

Не век скрипеть телеге,

Не так нам долго жить с тобой,

Но честь живет вовеки.

А гость, качнувшись, за порог

Шагнул, нащупал выход.

Вот, думал, крикнут: «Сын, сынок!

Вернись!» Но было тихо.

И, как хмельной, держась за тын,

Прошел он мимо клети,

И вот теперь он был один,

Один на белом свете,

Один, не принятый в семье,

Что отреклась от сына,

Один на всей большой земле,

Что двадцать лет носила.

И от того, как шла тропа,

В задворках пропадая,

Как под ногой его трава

Сгибалась молодая,

И от того, как свеж и чист,

Сиял весь мир окольный

И трепетал неполный лист,

Весенний, - было больно.

И посмотрев вокруг, вокруг

Глазами не своими,

-Кравцов Иван, - назвал он вслух

Свое как будто имя.

И прислонился головой

К стволу березы белой.

-И что ж ты, что ж ты над собой,

Кравцов Иван, наделал?

Дошел до самого конца,

Худая песня спета.

Ни в дом родимого отца

Тебе дороги нету,

Ни к сердцу матери родной,

Поникшей под ударом, .

И кары нет тебе иной,

Помимо смертной кары.

Иди, беги, спеши туда,

Откуда шел без чести,

И не прощенья, а суда

Себе проси на месте.

И на глазах друзей-бойцов,

К тебе презренья полных,

Тот приговор, Иван Кравцов,

Ты выслушай безмолвно.

Как честь, прими тот приговор,

И стой, и будь как воин

Хотя б в тот миг, как залп в упор

Покончит счет с тобою.

А может быть, еще тот суд

Свой приговор отложит

И вновь ружье тебе дадут,

Доверят вновь. Быть может...

1942 год

^ Алексей Сурков


Встреча

Хрустит снежок морозный, жесткий,

Взбегают сосны на бугор.

Сквозь лес, минуя перекрестки,

На запад держит путь дозор.

Таятся лисы в снежных норах.

За тучей «юнкерc» воет зло.

Дозорный ловит каждый шорох,

Входя в отцовское село.

Здесь с детства все ему знакомо,

Здесь тропка каждая мила.

Был дом родной. Не стало дома,

И детства нет. И нет села.

По пепелищу вьюга рыщет,

Под серым пеплом черный сруб.

На тополе, над пепелищем,

Качается тяжелый труп.

Качается понурый, синий,

Опоры нет ему нигде.

Сжат черный рот, и белый иней

Застыл в дремучей бороде.

Как над открытою могилой,

Дозорный сгорбился, скорбя.

Он глухо шепчет: «Батя... милый...

Хороший... как они тебя...»

И, пересиливая муку,

Он гладит зипуна обшлаг,

Целуя ледяную руку,

Упрямо сжатую в кулак.

А русский снег кругом — как море.

А даль зовет: пора идти!

И он идет вперед. И горе

Тому, кто встанет на пути.

^ Западный фронт 1942


Михаил Исаковский


На позицию девушка

Провожала бойца,

Темной ночью простилася

На ступеньках крыльца.


И пока за туманами

Видеть мог паренек

На окошке на девичьем

Все горел огонек.


Парня встретила славная

Фронтовая семья,

Всюду были товарищи,

Всюду были друзья.


Но знакомую улицу

Позабыть он не мог:

Где ж ты, девушка милая,

Где ж ты мой огоноек?

И подруга далекая

Парню весточку шлет,

Что любовь ее девичья

Никогда не умрет;


Все, что было загадано,

В свой исполнится срок, -

Не погаснет без времени

Золотой огонек.


И просторно и радостно

На душе у бойца

От такого хорошего

От ее письмеца.


И врага ненавистного

Крепче бьет паренек

За советскую родину,

За родной огонек.

1942


^ Враги сожгли родную хату


Враги сожгли родную хату,

Сгубили всю его семью.

Куда ж теперь идти солдату,

Куда нести печаль свою?

Пошел солдат в глубоком горе

На перекресток двух дорог,

Нашел солдат в широком поле

Травой заросший бугорок.

Стоит солдат - и словно комья

Застряли в горле у него.

Сказал солдат: «Встречай, Прасковья,

Героя - мужа своего.

Готовь для гостя угощенье,

Накрой в избе широкий стол, -

Свой день, свой праздник возвращенья

К тебе я праздновать пришёл...»

Никто солдату не ответил,

Никто его не повстречал,

И только теплый летний ветер

Траву могильную качал.

Вздохнул солдат, ремень поправил,

Раскрыл мешок походный свой,

Бутылку горькую поставил

На серый камень гробовой:

«Не осуждай меня, Прасковья,

Что я пришел к тебе такой:

Хотел я выпить за здоровье,

А должен пить за упокой.

Сойдутся вновь друзья, подружки,

Но не сойтись вовеки нам...»

И пил солдат из медной кружки

Вино с печалью пополам.

Он пил - солдат, слуга народа,

И с болью в сердце говорил:

«Я шел к тебе четыре года,

Я три державы покорил...»

Хмелел солдат, слеза катилась,

Слеза несбывшихся надежд,

И на груди его светилась

Медаль за город Будапешт.

1945 год


^ Лев Ошанин

Баллада о Сергее Кускове

Когда командир, чтоб сдержать врага,

На смерть позвал смельчаков,

Первым из строя на два шага

Вышел Сергей Кусков.

Последний танк в дыму вороном

От его руки запылал,

И, выполнив долг,

Под вражьим огнем

На землю Кусков упал.

Посмертно Героем его нарекли.

Но когда опустилась мгла,

Женщина в пепле родной земли

Живым его нашла.

От вражьего взгляда укрыла его

Густою лесною тьмой.

Прохладой летом лечила его,

Теплом лечила зимой.

-Где я? - очнувшись, спросил Кусков.

Она зашептала:

- Молчи!

Тяжелые звуки чужих шагов

Он услыхал в ночи,

На дорогах чужого металла звон,

Голоса чужие в селе.

- Не мне их бояться! - воскликнул он. –

Я на родной земле! –

Он сойкой свистнул, запел щеглом,

И вдруг на все голоса

До границы на сотни верст кругом

Зазвенели в ответ леса.

И в селах, прижавшись к русским печам,

Задрожали враги.

Теперь им мерещились по ночам

Повсюду его шаги.

Предатель болтается на столбе,

Мост - на сотни кусков,

Записка в пустой штабной избе:

"Был Сергей Кусков" .


Его ловили в густом бору

Два отборных полка.

Его повесили на миру

На площади городка.

Палач, довольный, спешит на ночлег,

Но граната летит из кустов.

Смеется поднявшийся человек:

«Я – Сергей Кусков».

Полк за полком за часом час

Сровняли полземли.

Его повесили десять раз

И десять раз сожгли.

Но когда наши части пришли сюда,

Навстречу шел из лесов

Живой, как огонь, как земля и вода

Русский солдат Кусков.

1945.


^ Волжская баллада


Третий год у Натальи тяжелые сны,
Третий год ей земля горяча.
С той поры, как солдатской дорогой войны
Муж ушел, сапогами стуча.
На четвертом году прибывает пакет.
Почерк в нем незнаком и суров:
«Он отправлен в саратовский лазарет,
Ваш супруг, Алексей Ковалев».

Председатель дает подорожную ей.
То надеждой, то горем полна,

На другую солдатку оставив детей,
Едет в город Саратов она.
А Саратов велик. От дверей до дверей…
Как найти в нем родные следы?

Много раненых братьев, отцов и мужей
На покое у волжской воды.
Наконец ее доктор ведет в тишине
По тропинкам больничных ковров.
И, притихшая, слышит она, как во сне:
— Здесь лежит Алексей Ковалев.

Нерастраченной нежности женской полна,
И калеку Наталья ждала, Но того, что увидела,

даже она ни понять, ни узнать не могла.

Он хозяином был ее дум и тревог,
Запевалой, лихим кузнецом.

Он ли – этот бедняга без рук и без ног,
С перекошенныiм, серым лицом?

И, не в силах сдержаться, от горя пьяна,
Повалившись в кровать головой,

В голос вдруг закричала, завыла она:
Где ты, Леша, соколик ты мой?!
Лишь в глазах у него два горячих луча.
Что он скажет — безрукий, немой!
И сурово Наталья глядит на врача:
— Собирайте, он едет домой.

Не узнать тебе друга былого, жена,—
Пусть как память живет он в дому.
— Вот спаситель ваш,— детям сказала она,—
Все втроем поклонитесь ему!

Причитали соседки над женской судьбой,
Горевал ее горем колхоз.
Но, как прежде, вставала Наталья с зарей,
И никто не видал ее слез...
Чисто в горнице. Дышат в печи пироги.
Только вдруг, словно годы назад,

Под окном раздаются мужские шаги,
Сапоги по ступенькам стучат.

И Наталья глядит со скамейки без слов,
Как, склонившись в дверях головой,
Входит в горницу муж Алексей Ковалев —
С перевязанной правой рукой.
— Не ждала? — говорит, улыбаясь, жене.
И, взглянув по-хозяйски кругом,

Замечает чужие глаза в тишине

И другого на месте своем.
А жена перед ним ни мертва ни жива...
Но, как был он, в дорожной пыли,
Все поняв и не в силах придумать слова,
Поклонялся жене до земли.

За великую душу подруге не мстят
И не мучают верной жены.
А с войны воротился не просто солдат,
Не с простой воротился войны.

Если будешь на Волге, припомни рассказ,
Невзначай загляни в этот дом,

Где напротив хозяйки в обеденный час
два солдата сидят за столом.
1945


^ Александр Недогонов


Гнездо

Высота врезалась в рощу клином

и жила под ветром, на дожде,

с маленьким гнездом перепелиным,

с желторотым птенчиком

в гнезде.


Озаряя рощу светом белым,

грозы полыхали над гнездом.

Мать,

прикрыв птенца промокшим телом,

отводила молнии крылом.


В клочьях облаков,

как бог, спокойное

поднималось солнце.

Лишь тогда

перепелка в небо знойное

выпорхнула

из гнезда...


Дуновенье ветерка залетного

колыхало с пчелами цветы...


Пополудни

рота пулеметная

заняла рубеж

у высоты.


В полный рост поднявшись над долиною,

русский парень,

бравший города,

вырыл у гнезда перепелиного

ров

для пулеметного гнезда.


И когда по ковылю седому

вражий строй пошел на высоту,

птица, возвратившаяся к дому,

вдруг затрепетала на лету

и запела вдруг...


И в то мгновенье

пулеметчик прошептал: — Пора...

(Я назвал бы ангелом спасенья

эту птицу серого пера!)


Грянул бой.

Она над боем черным

заклинала песней хрупкий дом,

всем своим издревле непокорным,

гордым материнским существом...


А когда свинец поверг пехоту

и опасность обратилась вспять,

человек, приросший к пулемету,

мертвым был.


Но продолжал стрелять.


^ Студенок. Изюмский плацдарм Август 1943 г.


Илья Эренбург


1941

Мяли танки теплые хлеба,

И горела, как свеча, изба.

Шли деревни. Не забыть вовек

Визга умирающих телег,

Как лежала девочка без ног,

Как не стало на земле дорог.

Но тогда на жадного врага

Ополчились нивы и луга,

Разъярился даже горицвет,

Дерево и то стреляло вслед,

Ночью партизанили кусты

И взлетали, как щепа, мосты,

Шли с погоста деды и отцы,

Пули подавали мертвецы,

И, косматые, как облака,

Врукопашную пошли века.

Шли солдаты бить и перебить,

Как ходили прежде молотить,

Смерть предстала им не в высоте,

А в крестьянской древней простоте,

Та, что пригорюнилась, как мать,

Та, которой нам не миновать.

Затвердело сердце у земли,

А солдаты шли, и шли, и шли,

Шла Урала темная руда,

Шли, гремя, железные стада,

Шел Смоленщины дремучий бор,

Шел глухой зазубренный топор,

Шли пустые, тусклые поля,

Шла большая русская земля.

1942.


Он пригорюнится, притулится,

Свернет, закурит и вздохнет,

Что есть одна такая улица,

А улицы не назовет.

Врага он встретит у обочины.

А вдруг откажет пулемет,

Он скажет: «Жить кому не хочется», –

И сам с гранатой поползет.

1942.

^ Константин Симонов

Майор привез мальчишку на лафете.

Погибла мать. Сын не простился с ней.

За десять лет на том и этом свете

Ему зачтутся эти десять дней.

Его везли из крепости, из Бреста.

Был исцарапан пулями лафет.

Отцу казалось, что надежней места

Отныне в мире для ребенка нет.

Отец был ранен, и разбита пушка.

Привязанный к щиту, чтоб не упал,

Прижав к груди заснувшую игрушку,

Седой мальчишка на лафете спал.

Мы шли ему навстречу из России.

Проснувшись, он махал войскам рукой...

Ты говоришь, что есть еще другие,

Что я там был и мне пора домой...

Ты это горе знаешь понаслышке,

А нам оно оборвало сердца.

Кто раз увидел этого мальчишку,

Домой прийти не сможет до конца.

Я должен видеть теми же глазами,

Которыми я плакал там, в пыли,

Как тот мальчишка возвратится с нами

И поцелует горсть своей земли.

За все, чем мы с тобою дорожили,

Призвал нас к бою воинский закон.

Теперь мой дом не там, где прежде жили,

А там, где отнят у мальчишки он.

1941


^ Дмитрий Кедрин


Колокол


В тот колокол, что звал народ на вече,

Вися на башне у кривых перил,

Попал снаряд, летевший издалече,

И колокол, сердясь, заговорил.

Услышав этот голос недовольный,

Бас, потрясавший гулкое нутро,

В могиле вздрогнул мастер колокольный,

Смешавший в тигле медь и серебро.

Он знал, что в дни, когда стада тучнели

И закрома ломились от добра,

У колокола в голосе звенели

Малиновые ноты серебра.

Когда ж врывались в Новгород соседи

И был весь город пламенем объят,

Тогда глубокий звон червонной меди

Звучал, как ныне…Это был набат!

Леса, речушки, избы и покосы

Виднелись с башни каменной вдали.

По большакам сновали крестоносцы,

Скот уводили и амбары жгли…

И рухнули перил столбы косые,

И колокол гудел над головой,

Так, словно то сама душа России

Своих детей звала на смертный бой!

Август 1942.


^ Вопросы и задания к разделу «Повествовательные жанры»:


1. Выделите в стихах конкретные повествовательные жанры (баллада, рассказ, разговор, история, легенда). Какую функцию они выполняют среди других жанрово-стилевых тенденций, какова их общая семантика, какую сторону жизни человека на войне они отражают?

2. Объясните причины распространения и выявите особенности жанра баллады.

а) назовите ее тематические разновидности (баллада о дружбе, баллада о подвиге, баллада о предательстве и др.).

б) выявите общие особенности жанра: эпическая основа, наличие фантастического, мистика, трагическое начало.

в) покажите трансформацию жанровых черт баллады, проанализировав поэтику: особенности субъектно-объектной организации – соотношение субъекта речи и объекта изображения, сочетание конкретности и символического обобщения. Способы раскрытия внутреннего мира личности, интрига и фабула, фантастика и сверхъестественное, трагическое и героическое.

г) Какова онтология войны в балладах А. Недогонова (Гильза, Баллада о железе, Гнездо).

д) Можно ли говорить о новых разновидностях баллады, появившихся в годы войны? Приведите примеры.

е) Выделите в «Волжской балладе» основные коллизии. Можно ли здесь говорить об ирреальном?

3. Определите особенности воплощения авторского сознания в стихотворениях М. Исаковского и А. Суркова («Враги сожгли родную хату», «Огонек», «В землянке» и др.).

4. Проанализируйте историко-культурные образы в поэзии Д. Кедрина: какие это образы, назовите исторические реалии стихов, каковы их функции, каков образ национального мира, воссоздаваемый поэтом.


Исповедальные жанры


^ Александр Твардовский

Зачем рассказывать о том

Солдату на войне,

Какой был сад, какой был дом

В родимой стороне?


Зачем? Иные говорят,

Что нынче, за войной,

Он позабыл, давно, солдат,

Семью и дом родной;


Он ко всему давно привык,

Войною научен,

Он и тому, что он в живых,

Не верит нипочем.


Не знает он, иной боец,

Второй и третий год:

Женатый он или вдовец,

И писем зря не ждет…


Так о солдате говорят,

И сам порой он врет:

Мол, для чего смотреть назад,

Когда идешь вперед?


Зачем рассказывать о том,

Зачем бередить нас,

Какой был сад, какой был дом.

Зачем?

Затем как раз,

Что человеку на войне

Как будто назло ей,

Тот дом и сад вдвойне, втройне

Дороже и милей.


И чем бездомней на земле

Солдата тяжкий быт,

Тем крепче память о земле

И доме он хранит.


Забудь отца, забудь он мать,

Жену свою, детей,

Ему тогда и воевать,

И умирать трудней.


Живем, не по миру идем,

Есть что хранить, любить.

Есть, где-то есть иль был наш дом,

А нет – так должен быть!

1943.

^ Ветром, что ли, подунуло

С тех печальных полей, -

Что там с ней, как подумаю,

Стороною моей!

С той русской сторонкою,

Захолустной, лесной,

Незавидной, негромкою,

А навеки родной.

Неужели там по небу

Тучки помнят свой шлях?

Неужели там что-нибудь

Зеленеет в полях?

На гнездовья те самые

За Днепром, за Десной

Снова птицы из-за моря

Прилетели весной?

И под небом ограбленной,

Оскорбленной земли

Уцелевшие яблони –

Срок пришел - расцвели?

Люди счетом уменьшены,

Молча дышат, живут.

И мужей своих женщины

Неужели не ждут?

И что было - оплакано, -

Смыло начисто след?

И как будто, что так оно,

И похоже... А - нет!

1943 год


^ Илья Эренбург


Так ждать, чтоб даже память вымерла,

Чтоб стал непроходимым день,

Чтоб умирать при милом имени

И догонять чужую тень.

Чтоб не довериться и зеркалу,

Чтоб от подушки утаить,

Чтоб свет своей любви и верности

Зарыть, запрятать, затемнить,

Чтоб пальцы невзначай не хрустнули,

Чтоб вздох и тот зажать в руке,

Так ждать, чтоб, мертвый, он почувствовал

Горячий ветер на щеке.

1942.


^ Константин Симонов


Жди меня

B.C.

Жди меня, и я вернусь.

Только очень жди,

Жди, когда наводят грусть

Желтые дожди,

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут,

Позабыв вчера.

Жди, когда из дальних мест

Писем не придет,

Жди, когда уж надоест

Всем, кто вместе ждет.

Жди меня, и я вернусь,

Не желай добра

Всем, кто знает наизусть,

Что забыть пора.

Пусть поверят сын и мать

В то, что нет меня,

Пусть друзья устанут ждать,

Сядут у огня,

Выпьют горькое вино

На помин души...

Жди. И с ними заодно

Выпить не спеши.

Жди меня, и я вернусь,

Всем смертям назло.

Кто не ждал меня, тот пусть

Скажет: - Повезло.

Не понять, не ждавшим им,

Как среди огня

Ожиданием своим

Ты спасла меня.

Как я выжил, будем знать

Только мы с тобой, -

Просто ты умела ждать,

Как никто другой.


А. Суркову
^ Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
Прижав, как детей, от дождя их к груди,


Как слезы они вытирали украдкою,
Как вслед нам шептали: «Господь вас спаси!» -
И снова себя называли солдатками,
Как встарь повелось на великой Руси.

Слезами измеренный чаще, чем верстами,
Шел тракт, на пригорках скрываясь из глаз:
деревни, деревни, деревни с погостами,
Как будто на них вся Россия сошлась,

Как будто за каждою русской околицей,
Крестом своих рук ограждая живых,
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся

За в бога не верящих внуков своих.


Ты знаешь, наверное, все-таки родина –
Не дом городской, где я празднично жил,
А эти проселки, что дедами пройдены,
С простыми крестами их русских могил.

Не знаю, как ты, а меня с деревенскою
Дорожной тоской от села до села,

Со вдовьей слезою и с песнею женскою
Впервые война на проселках свела.


Ты помнишь, Алеша: изба под Борисовом,
По мертвому плачущий девичий крик,
Седая старуха в салопчике плисовом,
Весь в белом, как на смерть одетый, старик.


Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
Но, горе поняв своим бабьим чутьем,
Ты помнишь, старуха сказала: - Родимые,

Покуда идите, мы вас подождем.

“Мы вас подождем!» - говорили нам пажити.

“Мы вас подождем!» - говорили леса.
Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,
Что следом за мной их идут голоса.

По русским обычаям, только пожарища

На русской земле раскидав позади,
На наших глазах умирали товарищи,
По-русски рубаху рванув на груди.

Нас пули с тобою пока еще милуют.

Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я все-таки горд был за самую милую,
За горькую землю, где я родился,


За то, что на ней умереть мне завещано,

Что русская мать нас на свет родила,
Что, в бой провожая нас, русская женщина
По-русски три раза меня обняла.
1941


^ Открытое письмо

Женщине из г. Вичуга

Я вас обязан известить,
Что не дошло до адресата
Письмо, что в ящик опустить
Не постыдились вы когда-то.


Ваш муж не получил письма,
Он не был ранен словом пошлым,
Не вздрогнул, не сошел с ума,
Не проклял все, что было в
прошлом.


Когда он поднимал бойцов
В атаку у руин вокзала,
Тупая грубость ваших слов
Его, по счастью, не терзала.


Когда шагал он тяжело,
Стянув кровавой тряпкой рану,
Письмо от вас еще все шло,
Еще, по счастью, было рано.


Когда на камни он упал
И смерть оборвала дыханье,
Он все еще не получал,
По счастью, вашего посланья.


Могу вам сообщить о том,
Что, завернувши в плащ-палатки,
Мы ночью в сквере городском
Его зарыли после схватки.


Стоит звезда из жести там
И рядом тополь — для приметы…
А впрочем, я забыл, что вам,
Наверно, безразлично это.


Письмо нам утром принесли...

Его, за смертью адресата,

Между собой мы вслух прочли
Уж вы простите нам, солдатам.


Быть может, память коротка
У вас. По общему желанью,
От имени всего полка
Я вам напомню содержанье.


Вы написали, что уж год,
Как вы знакомы с новым мужем.
А старый, если и придет,
Вам будет все равно ненужен.


Что вы не знаете беды,
Живете хорошо. И кстати,
Теперь вам никакой нужды
Нет в лейтенантском аттестате.


Чтоб писем он от вас не ждал
И вас не утруждал бы снова...
Вот именно: «не утруждал»...
Вы побольней искали слова.


И все. И больше ничего.
Мы перечли их терпеливо,
Все те слова, что для него
В разлуки час в душе нашли вы.

«Не утруждай». «Муж». «Аттестат»...
Да где ж вы душу потеряли?

Ведь он же был солдат, солдат!

Ведь мы за вас с ним умирали.


Я не хочу судьею быть,
Не все разлуку побеждают,
Не все способны век любить,—

К несчастью, в жизни все бывает.


Ну хорошо, пусть не любим,
Пускай он больше вам ненужен,
Пусть жить вы будете с другим,
Бог с ним, там с мужем ли, не с мужем.


Но ведь солдат не виноват

В том, что он отпуска не знает,

Что третий год себя подряд,

Вас защищая, утруждает.


Что ж, написать вы не смогли
Пусть горьких слов, но благородных.
В своей душе их не нашли —

Так завяли бы где угодно.


В отчизне нашей, к счастью, есть
Немало женских душ высоких,
Они б вам оказали честь —

Вам написали б эти строки;


Они б за вас слова нашли,
Чтоб облегчить тоску чужую.
От нас поклон им до земли,
Поклон за душу их большую.


Не вам, а женщинам другим,

От нас отторженных войною,
О вас мы написать хотим,
Пусть знают — вы тому виною,


Что их мужья на фронте, тут,
Подчас в душе борясь с собою,
С невольною тревогой ждут
Из дома писем перед боем.


Мы ваше не к добру прочли,
Теперь нас втайне горечь мучит:
А вдруг не вы одна смогли,
Вдруг кто-нибудь еще получит?


На суд далеких жен своих
Мы вас пошлем. Вы клеветали
На них. Вы усомниться в них
Нам на минуту повод дали.


Пускай поставят вам в вину,
Что душу птичью вы скрывали,
Что вы за женщину, жену,
Себя так долго выдавали.


А бывший муж ваш — он убит.
Все хорошо. Живите с новым.
Уж мертвый вас не оскорбит
В письме давно ненужным словом.


Живите, не боясь вины,
Он не напишет, не ответит
И, в город возвратись с войны,
С другим вас под руку не встретит.


Лишь за одно еще простить
Придется вам его — за то, что,
Наверно, с месяц приносить
Еще вам будет письма почта.


Уж ничего не сделать тут —

Письмо медлительнее пули.
К вам письма в сентябре придут,
А он убит еще в июле.


О вас там каждая строка,
Вам это, верно, неприятно —

Так я от имени полка
Беру его слова обратно.


Примите же в конце от нас
Презренье наше на прощанье.
Не уважающие вас
Покойного однополчане.


По поручению офицеров полка К. Симонов
1943.





страница2/3
Дата конвертации07.08.2013
Размер0,52 Mb.
ТипДокументы
1   2   3
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы