Внимание!!! внимание!!! внимание!!! icon

Внимание!!! внимание!!! внимание!!!



Смотрите также:
1   2   3   4   5   6

Нестандартный старик


(«Российская газета» 24.07.2009)

^ Ирина Краснопольская

Помните у классика? Все счас­тливые семьи похожи друг на друга. Каждая несчастная — несчастна по-своему. Сейчас, возможно, сказали бы: счастли­вые вписываются в стандарты современной жизни. Несчаст­ливые из него выпадают. А еще проще: сытый голодного не разумеет.

Вот уже который раз читаю письмо из Моршанска Тамбов­ской области. Читаю, отклады­ваю в сторону. Снова читаю. Потому как совершенно не знаю, что ответить человеку, его написавшему.

Его зовут Евгений Иванович Посысаев. Он участник Вели­кой Отечественной войны. Ин­валид войны первой группы. Ему 86 лет. Тот самый возраст, когда одолевают недуги, когда обступает одиночество. Евге­ний Иванович так и пишет: «Я одинокий, весь больной. Жена умерла — не было денег на ле­чение. Сын тоже умер». А по­том перечень болячек, которые мучают. И еще перечень инс­танций, куда старик обращался за помощью. Есть и ответы из этих самых инстанций. Они-то и побудили меня обнародовать письмо Евгения Ивановича. Поскольку они образчик не просто бездушия, а бездушно­го издевательства над старым, беспомощным человеком.

Авторы ответов соблюдают некие правила игры: нам пожа­ловались. Мы не оставили жа­лобу без ответа. Мы направили заявителю ответ. И все это на бланках официальных учрежде­ний, часто с обращением «Ува­жаемый Евгений Иванович!».

Грешно обременять читателя длинными цитатами этих отве­тов. Но без обнародования хоть некоторых фрагментов из них не обойтись. Вот главный врач Моршанской центральной районной больницы В.В. Милованов сообщает: «Ваше письмо в части вопросов, касающихся медицинского обслуживания, рассмотрено центральной районной больницей. Вы на­блюдаетесь на дому участко­вым врачом и врачами узких специальностей поликлиники. Рецепты, выписанные врачами, участковая медсестра приносит вам на дом. Участковая меди­цинская сестра не имеет права получать в аптеке лекарствен­ные средства и расписываться в их получении. Доставку ле­карств из аптеки может выпол­нять социальная служба при за­ключении вами с Центром со­циальной помощи договора... С персоналом поликлиники про­водится воспитательная работа по улучшению медицинского обслуживания населения».

Не напоминает это давнюю песенку «все хорошо, прекрас­ная маркиза»? Чем старик не доволен? Письмо рассмотрено «в части вопросов, касающихся медицинского обслуживания». Это самое обслуживание не улучшилось? Здоровье никуда не годится? Но позвольте, какое здоровье у инвалида войны, ко­торому 86 лет? Да и «с персона­лом проводится воспитательная работа». Чего же боле? Старик снова жалуется? И откуда у него на это силы берутся? За­меститель начальника управле­ния здравоохранения Тамбовс­кой области М.В. Галич увеще­вает Посысаева: «Вы состоите под диспансерным наблюдени­ем... Лечение и обследование в стационаре (Евгений Иванович в 2005 году был на лечении в Моршанской центральной боль­нице. — И.К.) соответствует стандарту качества лечения больного с аденомой предстательной железы. Согласно исто­рии болезни выписаны вы были с улучшением... В настоящее время вы лечитесь амбулаторно, лечение производится регу­лярно в соответствии со стан­дартами качества». Потом Га­лич утвердил «Акт о прекраще­нии переписки», представлен­ный главным специалистом-экс­пертом отдела специализиро­ванной медицинской помощи населению А.И. Юрченко. Так как «по всем обращениям за­явителю давались письменные ответы по существу поставлен­ных вопросов, в которых даны исчерпывающие разъяснения».

А старик эти разъяснения никак не поймет. Ему все хуже, и впереди... Впереди ничего.

Не светло и не прекрасно бу­дущее у Ольги Андреевны Деменко из Новосибирской облас­ти. Долгожданный внук родился тяжелейшим инвалидом. Можно ли было инвалидность распоз­нать на обследовании во время1 беременности? Трудно сказать. Сейчас деньги семьи уходят на лечение. Медико-социальная экспертиза вынесла свой вердикт: ребенок-инвалид. Из это­го вердикта очевидно: никакого спасения нет и быть не может. Никогда! Однако «инвалидность установлена на срок с 05.05.2009 до 01.06. 2010». Что это? Почему? Зачем мучить се­мью, жестокостью судьбы обре­ченную на страдания?

В 2011 году в России зара­ботает специальная программа помощи .«Доступная среда для инвалидов». Правительство в последнее время занимается приведением в порядок зако­нодательной базы в этой скор­бной области. Может, наконец, не надо будет несчастного ин­валида-малыша через год та­щить на переосвидетельство­вание по инвалидности?

Н.В. Трунова живет на улице Победы в Уфе. Никогда никому ни на что не жаловалась, ни­когда в газеты не писала, о по­мощи не просила. И теперь не просит. Теперь она в полном недоумении. Недавно у нее умер сын 1975 года рождения. Когда ему, прошедшему служ­бу в Чечне, стало плохо, вы­звали «скорую». И приехала «скорая» в сопровождении... ритуальной службы. Почему? Вот на этот вопрос и хочет по­лучить ответ Н.В. Трунова. Это что, такой новый стандарт по­мощи изобретен?

Конечно, жить по стандар­там, вписываться в них куда как заманчиво. Вот только практи­чески это не всегда возможно. Хотя бы потому, что каждый не­счастный человек несчастен по-своему. Вот Мария Ивановна Новикова из села Мадаева Починковского района Нижегородской области пишет о том, что очень стало сложно жителям села получить даже самую эле­ментарную медицинскую по­мощь. Была у них своя больни­ца. А потом, пишет Мария Ива­новна, «больницу нашу сокра­тили. Мы в шоке. В других больницах мест для нас нет».

Отвечать Марии Ивановне, что согласно современным стандартам, современным нор­мам содержание подобных ма­ломощных больниц не оправда­но, нерентабельно... Можно, ко­нечно, и так. Но поймут ли это жители Починковского района Нижегородской области? Им лечиться надо, им помощь нуж­на. И не когда-нибудь, а сейчас. Сегодня. Иногда даже немед­ленно.

Как-то на эту тему зашел разговор с одним медицинским чиновником. Он дал мне понять, что надо руководствоваться не эмоциями, а здравым смыслом. «Эти всяческие районные мало­мощные больнички — эмоции, и не более того». А более того, надо немедленно добиваться, чтобы «люди зря не лежали на больничных койках: больницы — это не отели». И это же правиль­но! Подлечили человека, ступай домой, нечего отлеживаться в стационаре! Это дорого, к тому же место для других надо освободить. И это тоже абсолютно правильно. Вот мою родственни­цу прооперировали по поводу рака грудной железы в Канаде. В четверг прооперировали, грудь ампутировали, а утром следующего дня отправили до­мой. Каждый день приходила медсестра, постоянно консульти­ровал врач, все лекарства, все необходимые манипуляции про­водились дома. И хотя у родс­твенницы диабет, скачет давле­ние, излишний вес, не было ни­каких осложнений. И ни одного лишнего дня в стационаре — больничные места стоят дорого. Дорого стоят они и у нас. Но вот как выписывать пациентов на другой день после операции, если стационары на дому по-прежнему из области мечтаний. Если у жительницы далекой де­ревни нет дома никаких удобств... Или это тоже эмоции? А медицина без эмоций возмож­на? Сострадание не в моде? Пора научиться жить по стан­дартам? Но как же быть с Евге­нием Ивановичем Посысаевым? Отложить его жалобу в сторону?

Свое письмо Ольга Андре­евна Деменко озаглавила: «Крик души». Обычно письма приходят без всяких заглавий. Но очень часто они кричат о боли, о несправедливости, о равнодушии. Прежде всего равнодушии тех, кто даже по долгу службы не имеет на это права. Услышат крик?..


^ У России плохие анализы

Люди мрут почем зря: современные

методы диагностики большинству недоступны


(«Московский комсомолец» 24.07.2009)

^ Екатерина Пичугина

Здоровых людей нет — есть недообследованные. В России таких — миллионы. И это одна из причин высокой смертности от сердечно-сосудистых и онкозаболеваний, которые чаще всего выявляют на поздних стадиях.

Обидно, что новые виды диагностики появляются в мире постоянно, но в России высокотехнологичные исследования проводят в единичных центрах, а широким массам они недоступны. Об этом рассказал “МК” руководитель отдела радионуклидной диагностики Российского кардиологического научно-производственного комплекса Минздравсоцразвития, в прошлом главный радиолог Минздрава РФ Владимир СЕРГИЕНКО.

— Владимир Борисович, вы занимаетесь изотопной диагностикой. Что это такое?

— Это исследование называют высокоинформативным. Мы вводим в организм пациента (чаще всего внутривенно) специальные фармпрепараты, меченные изотопами-маркерами, и смотрим, как они накапливаются. Для различных органов и тканей радиофармпрепараты разные. Например, известно, что щитовидная железа поглощает йод. Поэтому для диагностики нужен препарат йода, меченный радиоактивными маркерами. Специальными детекторами определяют, какое количество препарата меченого йода накопит железа. Если больше нормы — это говорит о гиперфункции щитовидной железы, если меньше — о гипофункции и т.д.

— Зачем такие сложности, если можно сдать анализ крови на гормоны?

— Верно. Только с помощью изотопной диагностики можно увидеть еще и узлы в щитовидной железе. И не только. Можно узнать, как работает узел, злокачественный он или доброкачественный. Все это находит изотоп, и зачастую другими методами диагностики это определить довольно сложно.

— Опасен ли такой вид исследования — все-таки речь идет о радиоактивных веществах?

— Мировая практика никогда с побочными эффектами при данном виде диагностики не сталкивалась, а дозы облучения намного меньше, чем при рентгенографии. При исследовании сердца мы вводим пациенту мягкий препарат таллий-201, который позволяет узнать, как работают клетки миокарда — кардиомиоциты. Если ткань плохо снабжается кровью или там же имеются изменения, препарат в ней накапливаться не станет — значит, есть рубец. Для исследования костей вводятся меченые фосфатные соединения, они позволяют разглядеть горячие точки — метастазы.

Это великолепный метод в диагностике поиска самых ранних метастазов в костной системе, когда ткань еще структурно не изменена. А ведь сегодня у нас рак, к сожалению, диагностируют на 3—4-й стадии. В мире используется около 130 радиофармпрепаратов, меченных изотопами, для диагностики самых различных органов и систем организма человека. Выявляются ранние патофизиологические процессы. Исследования проводятся на специальной аппаратуре — однофотонных эмиссионных и позитронных томографах. Сегодня наша специальность называется “ядерная медицина с получением молекулярных изображений”, то есть изображение органов мы получаем на клеточном, молекулярном уровне.

— Самым современным методом диагностики специалисты считают позитронно-эмиссионную томографию (ПЭТ). Чем она хороша?

— ПЭТ — высокая технология ядерной медицины — позволяет получать трехмерные изображения органов в реальном масштабе времени с более высоким разрешением изображения, что дает возможность обнаружить более мелкие патологические образования. При проведении этого исследования используются фармпрепараты с ультракороткоживущими изотопами, период полураспада которых составляет от нескольких секунд до 2 часов. Иными словами, при таком методе исследования ни о какой лучевой нагрузке на организм и речи не идет. И препараты чаще всего используют те, что участвуют в обменных процессах в организме. Например, фтордизоксиглюкоза, меченная фтором-18, позволяет выявлять злокачественные органы практически во всем организме на ранних стадиях. К тому же у ПЭТ-томографов лучшие разрешающие способности, современные приборы позволяют видеть патологические объекты величиной до двух миллиметров! Так что эти исследования с точки зрения ранней диагностики злокачественных новообразований просто бесценны — можно выявить новообразования уже на стадии метаболических изменений в клетках органов на молекулярном уровне.

— Насколько реально сделать такое исследование в России?

— Увы, большинству россиян такой метод диагностики малодоступен. В нашей стране центров позитронной томографии всего 4 — в Санкт-Петербурге и Москве. А в мире это исследование — основное для диагностики онкологических заболеваний на ранних стадиях, при оценке жизнеспособности миокарда и в неврологической практике. В США такую диагностику ежегодно проходят 13 миллионов человек. У нас — несколько тысяч. Пропускная способность каждого российского ПЭТ-центра — 700—800 больных в год. В Венгрии ПЭТ-центр работает круглосуточно, рядом даже построена гостиница для пациентов. Год назад мы по инициативе директора Курчатовского института Михаила Ковальчука подробно написали о состоянии и перспективах ядерной медицины в России. Наш доклад заслушали на заседании Общественной палаты. Но пока ситуация не сдвинулась с мертвой точки. При советской власти у нас было 300 изотопных лабораторий с венгерской аппаратурой, которая работает и до сих пор, уже по 30—40 лет. Причем работает условно, ибо диагностика на современном уровне на такой аппаратуре невозможна. В стране около 230 лабораторий, но из них лишь 38 оснащены современным оборудованием. Что касается радиофармпрепаратов, то их производят у нас. Правда, эти производства пока еще не соответствуют мировым стандартам. И диапазон применения значительно меньше, чем за рубежом. Тем временем недавно в мире появился еще более точный метод диагностики, при котором ПЭТ совмещается с компьютерной томографией (ПЭТ/КТ). На рентгеновское изображение накладывается функциональное изображение органов — ничего более точного пока в мире нет! Этот метод — просто фантастический. Но таких приборов в России всего 2 — в Военно-медицинской академии Санкт-Петербурга и в Центре сердечно-сосудистой хирургии им. Бакулева в Москве. Для сравнения: в странах Запада один аппарат ПЭТ/КТ устанавливают в расчете на 500—600 тысяч населения. Москва закупила 10 современных приборов для радионуклидной томографии, и это очень хорошо, однако при этом требуется дополнительная подготовка специалистов для проведения сложных высокотехнологичных исследований сердечно-сосудистой системы. Считаю, что при любых закупках сложной аппаратуры должна быть проведена предварительная подготовка специалистов.

— Наверное, такая аппаратура очень дорогая? Можно ли производить ее у нас?

— Средняя стоимость ПЭТ-центра за рубежом — 5—6 миллионов евро. Для России такой центр обходится уже в 8—10 миллионов евро. России нужно минимум 140—150 таких центров — чтобы они были хотя бы в каждой областной больнице. Но, учитывая, что необходимо готовить специалистов и решать ряд оргвопросов, в ближайшие 10 лет реально было бы открыть в стране 30 таких центров. Хотя, если выделять деньги, эту задачу можно решить и в более короткие сроки. Что касается стоимости исследований для пациентов, то за рубежом они стоят примерно 1200 долларов, но эти деньги оплачиваются страховой медициной. В крупных городах такие исследования проводят для пациентов бесплатно, однако областные больницы, боюсь, такое вряд ли потянут.

Когда в США позитронную томографию ввели в страховую медицину, буквально за пару лет там появилось 500 ПЭТ-центров, а сегодня их уже более 1000. Понятно, почему там резко снижен процент онкологических заболеваний 3—4-й стадии. И понятно, что любое государство, оплачивая такую диагностику, заботится о народе. России срочно нужна государственная программа внедрения и совершенствования уникальных технологий для повышения качества диагностики, что приведет к снижению заболеваемости и смертности населения. Мы разработали программу постепенного внедрения ПЭТ-центров в России, начиная с городов-миллионников. Необходимо производить собственные приборы — нельзя же все время жить на импорте. Тем более что это будет намного дешевле, чем закупки за рубежом. Да и в стране есть собственные разработки.

Широкое внедрение такой диагностической аппаратуры в стране позволит резко снизить затраты на госпитализацию пациентов и их лечение, ведь одно только исследование на ПЭТ/КТ позволяет сразу понять, что нужно делать. Например, если онкологию диагностируют на 3—4-й стадии, стоимость лечения вырастает в 5 раз, а выживаемость сокращается на 50% и более. Американцы давно уже ведут экономические подсчеты: сколько денег мы сэкономим на лечении одного больного, если проведем своевременную диагностику. У нас такие подсчеты, похоже, никому не нужны.

^ СПРАВКА "МК"

Ежегодно в России от рака умирают 300 000 человек, что соизмеримо с численностью населения среднего города. Ранняя диагностика позволит спасти половину этих жизней.


^ Врачебное хладнокровие

Девочка умерла от тяжелой травмы,

пока врачи гоняли ее вместе с матерью по приемным


(«Российская газета» 24.07.2009)

^ Лариса Ионова, Астрахань

Суд Ленинского района Астрахани по этому случаю вынес решение: больница должна выплатить компенсацию в размере 500 тысяч рублей.

Трагедия случилась шестого октября прошлого года. Четырехлетняя Кристина Влазнева с мамой Юлией ждали во дворе областной клинической больницы папу, который был на приеме у врача. Девочка сидела на скамейке. Но скамейка стояла под наклоном - передними ножками на бордюре. Раскачиваясь, Кристина не удержалась и упала назад. Тяжелая садовая скамейка с металлическими ножками рухнула на нее.

Случайный прохожий бросился на подмогу, лавочку подняли. Испуганная мать на руках донесла дочку до дверей больницы, ближайший вход оказался в ортопедическое отделение. Врач, встретивший женщину с ребенком, отправил их в приемное отделение для осмотра у хирурга.

Но в приемном отделении медицинская сестра Инна Абрамян встретила Влазневых неприветливо. Как позже докажет следствие, медработник даже не стала выслушивать мать пострадавшего ребенка. "Вам в детскую больницу!" - отрезала она.

Матери ничего не оставалось, кроме как послушаться и ехать в детскую больницу. Там девочку срочно на "скорой помощи" отправили в областную детскую клиническую больницу. Ей было так плохо, что потребовалось реанимационное оборудование.

На операционном столе Кристина оказалась лишь спустя полтора часа после случившегося во дворе больницы происшествия. Медики, как ни пытались, не смогли спасти девочку: внутреннее кровотечение из-за разрыва печени, вызванного травмой, было слишком сильным.

Мать обращалась в милицию, к депутатам и другим представителям власти. Не сразу, но в конце концов жалобу приняли к рассмотрению, и Ленинский РОВД возбудил дело по части 2 статьи 124 УК - неоказание помощи больному, которое повлекло его смерть.

По мнению следователей, именно упущенное время - роковые полтора часа - стали причиной гибели маленькой Кристины. Дело продолжил расследовать Кировский межрайонный следственный отдел астраханского следственного управления СКП.

Тем временем руководство самой больницы после служебной проверки уволило медсестру приемного отделения Инну Абрамян. По результатам служебного расследования сам главный врач Александро-Мариинской областной клинической больницы, заведующий ортопедическим отделением, а также четыре медсестры получили выговоры. В марте состоялся суд над Абрамян, и приговором мирового судьи медсестра была приговорена к одному году шести месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении. Приговор суда вступил в законную силу.

Мать девочки Юлия Влазнева не успокоилась на этом. Она решила заставить руководство больницы выплатить ей компенсацию морального вреда. И добилась своего.

- Суд вынес решение о том, что больница должна выплатить компенсацию в размере 500 тысяч рублей, - пояснила судья Ленинского районного суда Астрахани Каринэ Полякова.

Решение еще не вступило в законную силу. Будет ли оно опротестовано, неизвестно.

На вопрос, пыталась ли больница сама как-то помочь Влазневой в ее горе, юрисконсульт медучреждения Майя Гиргенсон не ответила, зато припомнила крайнюю агрессивность матери погибшего ребенка. Видимо, врачей больницы мать за гибель дочери должна была завалить подарками и благодарностями...


^ Граждане боятся

попасть под стачки

Хотя признают забастовки как форму борьбы


(«Коммерсант» 24.07.2009)

Виктор Ъ-Хамраев

Большинство россиян признают забастовку вполне нормальной формой экономической борьбы. Но сами бастовать при этом не решаются, опасаясь возможных преследований. Такие настроения граждан выявили в ходе последнего опроса социологи ВЦИОМа.

Социологи сравнили нынешнее восприятие забастовок россиянами с тем, которое было у них в 1989 году. Тогда в стране впервые после 70 лет советского единодушия и послушания прошли шахтерские забастовки под экономическими и политическими лозунгами. За прошедшие 20 лет стачка в массовом сознании стала нормой трудовых отношений. Если в 1989 году забастовку считали "единственным для трудящихся способом решения проблем" 15% граждан, то сейчас так думают 19%. "Нормальным средством" ее тогда считали 11%, теперь — 19%. Заметно сократилась (с 47% в 1989 году до нынешних 28%) доля тех, кто забастовку считает крайней мерой.

В то же время эти перемены в общественном сознании, зафиксированные социологами за 20 лет, нельзя назвать кардинальными, если учесть, что статистическая погрешность опроса 3,4%. С одной стороны, забастовка, как пояснил "Ъ" гендиректор ВЦИОМа Валерий Федоров, "стала понятной вещью, перестав быть экстраординарным инструментом". Но в силу этого же, с другой стороны, забастовки стали "вещью не очень эффективной, в том числе и для тех, кто имел опыт участия у них". То ли дело 20 лет назад, напоминает господин Федоров: "Побастовали и — бац! — отменили 6-ю статью Конституции (статья Конституции СССР, закрепляющая руководящую и направляющую роль Коммунистической партии Советского Союза.— "Ъ"). А теперь бастуй — не бастуй, результаты зачастую одинаковы". К тому же в российском трудовом законодательстве за эти годы, по словам господина Федорова, появилось столько ограничений, что "в целом ряде отраслей провести забастовку стало на практике невозможно".

Но при этом, как подчеркивает гендиректор ВЦИОМа, в обществе заметно усилились страхи. 46% россиян всерьез опасаются, что за участие в забастовке их будут преследовать. 20 лет назад этого пугались лишь 27%. Теперь же, утверждает господин Федоров, большинство уверены, что "работодатель, вопреки закону, найдет возможность отплатить за это тем или иным способом". Впрочем, 32% россиян ожидают, что на фоне кризиса забастовки в ближайшее время "приобретут широкий размах". Значит, "каждый третий", уточняет господин Федоров, то есть российским "профсоюзам есть куда развиваться".

Правда, Росстат пока не фиксирует усиления протестов в экономической сфере. "Но этим данным не стоит доверять",— заявил "Ъ" Александр Шеркунов, секретарь Федерации независимых профсоюзов России (ФНПР — правопреемница советских профсоюзов). В Росстат, по его словам, "сведения предоставляют работодатели, каждый из которых хоть до кризиса, хоть во время кризиса не заинтересован раскрывать информацию о трудовых конфликтах на его предприятии". За последние же полгода, как утверждает господин Шеркунов, "уровень протестной активности, вопреки официальной статистике, повышается". Пока это "приостановка работы, пикеты, манифестации, которые проводятся из-за долгов по зарплате". Но до забастовок, по словам профлидера, недалеко, если, по прогнозу того же Росстата, "к концу года в стране ожидается 400 тыс. безработных".

"Провести забастовку и не попасть за это под суд, сейчас очень сложно",— заявил "Ъ" Александр Сергеев, лидер Независимого профсоюза горняков России (НПГР — возник в 1989 году на волне шахтерских забастовок). Профсоюзам теперь, по его словам, приходится противостоять не только работодателям, но и власти, которая, "выстроившись в вертикаль, не воспринимает никаких протестов". Значит, забастовки, по прогнозу господина Сергеева, "будут проходить за рамками закона — перекрытия шоссе, сидение на рельсах, за которые к суду не привлечь". Профлидер не исключает, что подталкивать работников к таким формам протеста будут по ходу кризиса именно работодатели: "Тогда им не надо будет ни переговоров вести с профсоюзами, ни долгов по зарплате возвращать".


^ Владеть и защищать

Западные профсоюзы покупают акции

компаний, чтобы лучше оберегать работников


(«Труд» 24.07.2009)

Иванов Владимир

Профкомы-акционеры имеют полный доступ к документам работодателя и получают часть прибыли, которую тратят на работников. В России почти все профсоюзы расстались с акциями, за исключением единичных предприятий.

Власть на предприятии не самоцель для западных профсоюзных организаций. На шведском предприятии SKF профсоюз практически 120 лет владеет акциями компании. Они приобрели свой пакет тогда, когда профсоюз на предприятии только формировался. Дивиденды они тратят на работников. Например, выкупили половину острова на одной из шведских рек, где построили 30 коттеджей, в которых рабочие предприятия отдыхают во время отпуска.

И все же в первую очередь пакет акций позволяет профсоюзу иметь доступ ко всей финансовой отчетности предприятия. Компании должны предоставлять его по закону, но часто пренебрегают данной обязанностью. "В нашей стране в пользу этого приводятся такие аргументы, как, например, коммерческая тайна", - рассказывает Вадим Борисов, председатель российского отделения Международной федерации профсоюзов. Если у профсоюза нет доступа к этим данным, то он не может обсуждать с руководством ни повышение зарплаты, ни планируемые сокращения или реструктуризацию.

"Такая система для нашей страны не нова, - говорит Александр Шершуков, секретарь Федерации независимых профсоюзов России. - Представлена она в основном в химической промышленности". В остальных отраслях профсоюзы либо не сумели собрать акции, либо не смогли удержать их в своих руках, и в целом данная практика не имеет в России широкого распространения.

Утерянное счастье

В том, что профсоюзы в России не являются акционерами, во многом виноваты сами работники. По словам Андрея Шведова, заместителя председателя Горно-металлургического профсоюза России, далеко не все сотрудники предприятий оставили на руках свои акции. Большинство из них продали акции собственникам.

Если акции оказывались в руках профсоюзов, то распоряжались они ими странно. Например, в 1993 году центральные гостиницы Перми, Кунгура и Чайковского были приватизированы и объединены в предприятие "Пермтурист". 60% акций досталось Пермскому областному совету профсоюзов во главе с председателем Борисом Пожарским. В 2004 году профсоюзные лидеры продали эти акции структурам, близким к пермскому бизнесмену Виктору Селиванову. Контроль над гостиницами профсоюз утратил.

У некоторых российских профсоюзов все же сохранились небольшие пакеты акций. Например, на предприятии "Акрон" в Новгородской области, которое занимается производством минеральных удобрений, профсоюзу принадлежит 1,2% акций компании. "Это дало нам возможность ходить на собрания акционеров, чтобы ставить свои вопросы, кроме того, мы можем получать все финансовые документы, которые должны быть на руках у держателей акций", - рассказывает Сергей Ян, председатель профсоюза и депутат местной областной думы. Раньше акции предприятия были и у других профсоюзов, но те, по словам Яна, их продали.

Ценные бумаги позволяют профсоюзу обеспечивать дополнительные социальные блага для своих членов, утверждает Сергей Ян. Например, профком содержит на эти деньги детско-юношескую спортивную школу и библиотеку, а также организует льготное кредитование членов профсоюза. Кроме того, деньги тратятся на недвижимость, в частности на здание медицинского центра для работников. По словам Сергея Яна, членам профсоюза неоднократно предлагали продать ценные бумаги.

Ненужная власть

Профсоюз-акционер - не помеха работодателю, уверены опрошенные "Трудом" эксперты. "Подобный механизм правления уравновешивает взаимоотношения между работодателем, трудящимися и профсоюзами, потому что последние  чаще ставят себя на место работодателя и стремятся договориться об эффективности производства и работы на предприятии, соблюдая права сотрудников", - объясняет Ирина Кондратова, коммерческий директор международной рекрутинговой компании Kelly Services. Перед тем как выводить работников на масштабную забастовку, профсоюз-акционер несколько раз подумает, ведь простой предприятия обернется для него потерей доходов.

Это таит потенциальную опасность для работников. "Если профсоюз владеет крупным пакетом акций, может случиться, что его представители уже не будут отстаивать интересы сотрудников предприятия, и деятельность профсоюза будет направлена на получение прибыли", - замечает Евгений Гонтмахер, руководитель Центра социальной политики Института экономики РАН. Правда, он уверен, что вероятность этого минимальна.

Западная практика профсоюзов-акционеров вполне применима в России. Но в нашей стране они, во-первых, не обладают финансовыми возможностями, чтобы покупать ценные бумаги, несмотря на то что у них есть собственность, которую они могли бы продать. Профсоюзы боятся рисковать, считает Евгений Гонтмахер, ведь падение акций на бирже приведет к тому, что профсоюз потеряет свои деньги и не сможет полноценно работать. Даже в Германии не все профсоюзы рискуют своими фондами. "Мы оплачиваем рабочим трудовые дни из своих фондов, если проводим забастовку, - говорит Габриэла Ибром, сотрудник международного отдела крупного профсоюзного объединения IG-Metall, - и если мы потеряем деньги на бирже, то не сможем проводить свою политику на предприятиях с помощью рабочих".

Акционеры

Chrysler

Профсоюз рабочих американского автопрома получит 55% акций после реструктуризации компании

Morgan Stanley

3% акций банка принадлежит Американской федерации государственных, окружных и муниципальных служащих

Edeka

Частью акций крупнейших торговых сетей Германии владеет профсоюз работников торговли страны

"Марциальные воды"

49% акций принадлежит карельским профсоюзам


^ Чем пахнет ваш

трудовой договор


(«Труд» 24.07.2009)


Кризис вынес на поверхность несколько проблем национального масштаба, которые раньше были не столь заметны. Одна из них - отношения между работниками и нанявшими их компаниями. Трудовые контракты составляются на глазок и не защищают ни одну из сторон.

"Труд" уже рассказывал в предыдущем номере о буме судебных исков россиян против работодателей. В ответ на массовые увольнения и сокращения зарплат жители крупных городов (в первую очередь москвичи) стали нанимать адвокатов, чтобы получить от обидевшего их работодателя компенсацию.

Практика показала, что выиграть такие суды зачастую проще простого. В 85% случаев служители закона присуждают истцам солидные денежные суммы.

По данным "Труда", работодатели планируют взять реванш. Высокооплачиваемые юристы уже наняты для того, чтобы закрыть дыры в трудовых договорах и заключить контракты с сотрудниками на новых условиях.

Возможно, подписать обновленный контракт в ближайшее время предложат и вам. Как на это реагировать, на что обратить внимание? По каким договорам живут наемные работники в западных странах? Ответы на все эти вопросы - в сегодняшнем номере.

Кризис позволил со всей ясностью увидеть, какие пробелы существуют в российском законодательстве о труде. Быстро выяснилось, что трудовые контракты мало кто читает и они не защищают ни одну из сторон.

О трудовом договоре в России вспоминают чаще всего, только когда речь заходит об увольнении. Именно тогда с дальних полок, из-под завалов бумаг, из недр рабочих тумбочек извлекают забытые, иногда помятые и чаще всего невнимательно прочитанные договоры.

Формально российское трудовое законодательство стоит на стороне работника. Некоторые кадровики и директора считают это странной практикой, "профессиональные сутяжники"  научились успешно использовать выгодное для работника законодательство в свою пользу. В реальности наши сотрудники более зависимы, чем работники западных компаний, хором признают все опрошенные "Трудом" юристы. Зачастую работодатели говорят кандидатам: "Не нравится трудовой договор? До свидания".

Качественная разница между российскими и иностранными договорами прекрасно иллюстрируется их толщиной. Если в России это 2-4 страницы, то в США они насчитывают от 5 до 25 страниц. Настолько же  сильнее защищены и работники. В трудовых договорах, которые заключаются в США и странах Европы, всегда есть такой пункт, как условие компенсации переработок. В российском же законодательстве лишь сказано, что компенсироваться они, безусловно, должны, но механизм не прописан - в итоге большинство сотрудников задерживаются по вечерам и приходят на работу в выходные из-за собственной гиперответственности, желания выполнить проект в срок или страха быть уволенным за прокол.

Но наш типовой трудовой договор не так уж плох, уверен председатель ФНПР Михаил Шмаков: "В трудовом кодексе Грузии, который был недавно принят, сказано, что заключение трудового договора возможно не только в письменном, но и в устном виде. Устная договоренность! Это категорически запрещено, ведь это ставит работника в зависимое положение".

Сами виноваты

Исторически сложилось так, что в постперестроечное время российские работодатели относились к договору как к пустой формальности. "Роль трудового договора раньше выполняло письмо-предложение, в котором перечислялись условия работодателя и гарантии, которые он готов предоставить сотруднику. Реальной силой трудовой договор стал обладать значительно позднее", - вспоминает независимый эксперт Вера Елисеева.

"Наше трудовое законодательство - это сборная солянка из практики разных стран. Никто у нас почти никогда не вводил что-то новое. В основном все законы взяты из немецкого законодательства, просто внесены наши "местечковые" правки и уточнения. Поэтому то, как относятся к трудовым договорам в России, - это особенность менталитета", - говорит адвокат коллегии адвокатов "Николаев и партнеры" Павел Ламбров.

В том, что в России сложилась именно такая практика, виноваты все. Привычка надеяться на начальника, который все сделает "как лучше", с одной стороны, и страх возразить - "А вдруг потеряю работу?" - привели к тому, что вообще мало кого интересуют трудовые договоры. Многие работники даже не знают своих должностных обязанностей, не читали правила трудового распорядка, не видели должностную инструкцию.  Они соглашаются на "серую" зарплату, хотя потом в суде будет невозможно доказать, что при официальной зарплате 10 000 рублей человек получал еще 90 000 в конверте. "Меня больше всего удивляет, что работники не берут экземпляр себе на руки, - признается адвокат Павел Ламбров. - Они приходят на консультацию, я прошу их показать трудовой договор и слышу в ответ:"А я его не забрал" или "А мне его не дали".

"Самая главная причина, почему возможна такая ситуация, - наша же инертность. Человек считает, что лучше он не будет спорить с потенциальным работодателем, иначе его не возьмут на работу. По этой же причине не вступают в профсоюз, а то вдруг узнают и уволят", - признается зам-председателя Профсоюза моряков Игорь Ковальчук. Он вспоминает, в каком был шоке после прочтения нескольких трудовых договоров, которые принесли ему для ознакомления российские моряки. Так, в одном из них было сказано, что моряк ни при каких обстоятельствах не должен обращаться в профсоюз, такое обращение расценивается как нарушение трудового договора и карается увольнением без выплаты трудового пособия с отправкой на родину за свой счет. В другом договоре было сказано, что моряк самостоятельно несет всю ответственность за свое страхование по пенсионному и социальному обеспечению и несчастным случаям, а компания только платит зарплату.

Прорехи в законе

В российских трудовых договорах не прописаны условия аттестации, на основании которой можно повысить или понизить зарплату и даже уволить. Этой прорехой в законодательстве можно пользоваться, особенно в условиях кризиса. "Основные лазейки таятся в должностных инструкциях. Чтобы уволить, придется доказать, что работник не соответствует занимаемой позиции, а это очень сложно", - поясняет независимый HR-специалист Александр Сивогривов. То есть, будучи юридически подкованным, можно плохо выполнять свои обязанности и при этом не быть уволенным.

Самая типичная ситуация -  когда должностной инструкции нет, и на этом основании работник отказывается от выполнения задач, добавляет директор департамента по работе с персоналом компании "Эльдорадо" Руслан Ильясов. "Если не существует описания его обязанностей, значит, он вправе сам решать, на что соглашаться, а на что - нет".

Даже прописанный в трудовом договоре отпуск в 28 календарных дней очень часто на практике откладывается, переносится, и в лучшем случае сотруднику при увольнении выплачивается компенсация. В худшем - отпуск "сгорает" или все про него "забывают". Но даже если компенсацию выплачивают, эти деньги совершенно точно не смогут разом вылечить синдром хронической усталости и обострившиеся от постоянной работы болезни и не заменят те впечатления, которые человек мог бы получить, находясь вдали от родного офиса.

В типовых трудовых договорах ничего не сказано ни о возможности пролонгации договора (в случае, если договор заключен на год, по окончании года его перезаключают), ни о премиальных. Не определен порядок получения премий: ежеквартальные, по итогам года, по доброй воле шефа? В США это четкие, понятные условия: каждый знает, что ему нужно сделать, чтобы получить гарантированное поощрение.

Многие даже подписывают договоры, в которых есть пункт о возможности в одностороннем порядке изменить условия труда. Это открывает широкие возможности для нарушения прав сотрудника, чем часто пользуются работодатели. "Проблема наших трудовых договоров в том, что они неконкретны. Например, часто указано, что за переработки полагается компенсация. Но нигде не сказано, какая. А это должно быть прописано. Причем шкала должна быть прогрессивная: за переработки в вечернее время - один коэффициент, ночью - другой, в выходные - третий", - объясняет глава юридической фирмы "Трещев и партнеры" Александр Трещев.

Но если трудовой договор напрямую нарушает ТК, у работника появляется отличная возможность его оспорить.

Равнение на США

В России существует традиция заимствования западных принципов - и это то, что в ситуации с трудовыми договорами может сослужить российским работникам неплохую службу. "С Запада мы переняли такой пункт в ТД, как "золотой парашют". Он дает гарантии значительных выплат в случае увольнения", - поясняет адвокат московской коллегии адвокатов "Юстиция" Михаил Жуков.  Практика выплаты "золотого парашюта" применяется в нефтяных компаниях, и менеджеры быстро поняли свою выгоду от соблюдения этого пункта договора. Когда в нынешних кризисных условиях целая группа менеджеров в нефтяной компании была сокращена, те, кто не получил солидных компенсаций, подали на компанию в суд.

Договор в свою пользу

Если сотрудник только устраивается на работу, просить директора что-то поменять в трудовом договоре опасно. Никто не будет ради простого сотрудника что-то менять, проще принять на работу кого-то посговорчивее.  Тем более что желающих хватает. Не нравится? До свидания.

Вносить дополнительные пункты будут только для тех, кто устраивается на уникальную должность. Можно добавить в трудовой договор интересующие вас пункты, но нужно знать меру, советует Сивогривов. "На мой взгляд, лучше подготовить два варианта договора: один - "лайт-версия", а второй - тот, который нужен. Причем вначале надо предложить более тяжелые условия для работодателя". "Лайт-версия" будет пределом, дальше которого сотрудник опускаться уже не может. В таком случае у соискателя будет пространство для "торговли". А ее итог зависит только  от профессионального уровня соиска-теля.

Правила игры

Оригинальные пункты трудовых договоров

1. Coca-Cola

В контрактах сотрудников и руководителей американской компании с годовым доходом выше 70 тысяч долларов прописан пункт, по которому они обязуются не использовать в быту продукцию компании Pepsi.

2. Anbush

Специалистам с высокими зарплатами (свыше 120 тысяч долларов в год), работающим в американской инвестиционной компании Anbush, запрещено заниматься экстремальными видами спорта, прыгать с парашютом, ездить на мотоцикле, сноуборде и горных лыжах, а также заниматься профессиональным дайвингом. По мнению руководства, травмы, которые могут получить сотрудники, слишком дорого обойдутся фирме.

3. McLintock Sports

Все работники сети шотландских фитнес-центров McLintockSports, устроившись на работу, отказались от фастфуда. Такой пункт был включен в трудовые контракты сотрудников по настоянию владельца компании. По его мнению, раз уж компания занимается пропагандой спорта и здорового образа жизни, то персонал должен первым подавать пример. Курение при этом разрешено. 

Сравнение

6 пунктов, которые есть в каждом трудовом договоре в США

1. Условия компенсации переработок

В США отдельно оговорены суммы за переработку сверхурочно, в вечернее и в ночное время, в выходные или во время отпуска.

2. Четкие должностные обязанности

В США предельно конкретно прописано, что именно, в какие сроки и в каких объемах должен выполнять работник - минимум и максимум. Первая страница договора целиком посвящена расшифровке понятий.

3. Описание процедуры изменения условий договора

Развитое профсоюзное движение не позволяет ставить работника перед фактом внесения изменений в его трудовой договор. Российские сотрудники узнают об изменениях за несколько дней и вынуждены соглашаться на новые условия. В Америке это не позволит сделать более развитое профсоюзное движение.

4. Условия аттестации, на основе которой могут повысить или понизить зарплату

В России аттестации носят формальный характер: зачастую составляются бумаги, а никаких экзаменов не проводится. При необходимости такие "аттестации" можно легко оспорить в суде, особенно пригласив свидетеля. В США аттестации - серьезное мероприятие, которое проводится минимум раз в год, и оно не носит формального характера.

5. Компенсации при травме или смерти на работе

Разница заключается в том, что в США и Европе суммы компенсаций при травме, болезни или смерти на работе в разы больше, чем в России. Разница есть и в менталитете: наши люди редко обращаются в суд, чтобы получить полагающееся им пособие.

6. Порядок начисления премий

Четко прописан в трудовом договоре. Не нужно сомневаться и гадать, получите ли вы премию по итогам квартала или нет.





страница2/6
Дата конвертации13.08.2013
Размер1,15 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы