Валентность татарского глагола 10. 02. 02 Языки народов Российской Федерации (татарский язык) icon

Валентность татарского глагола 10. 02. 02 Языки народов Российской Федерации (татарский язык)



Смотрите также:


На правах рукописи


Садыкова Разиля Зуфаровна


ВАЛЕНТНОСТЬ ТАТАРСКОГО ГЛАГОЛА


10.02.02 – Языки народов Российской Федерации (татарский язык)


АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук


Казань – 2013

Работа выполнена на кафедре теории перевода и речевой коммуникации отделения переводоведения и межкультурной коммуникации Института филологии и искусств ФГАОУ ВПО “Казанский (Приволжский) федеральный университет”


Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор

кафедры современного татарского языка

и методики преподавания Института

филологии и искусств ФГАОУ ВПО

“Казанский (Приволжский) федеральный

университет” ^ Хисамова Фагима Миргалиевна


Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор

ФГОУ ВПО “Чувашский государственный университет им. И.Н. Ульянова”
^ Семенова Галина Николаевна

кандидат филологических наук, старший научный сотрудник отдела лексикографии Института языка, литературы и искусства (ИЯЛИ) АН РТ им. Г. Ибра­гимова Тагирова Фарида Инсановна


Ведущая организация: ФГОУ ВПО “Чувашский государственный педагогический университет им. И.Я. Яковлева”


Защита диссертации состоится 25 апреля 2013 г. в 12.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.081.12 при ФГАОУ ВПО “Казанский (При­волжский) федеральный университет” по адресу: 420021, г. Казань, ул. Татар­стан, д. 2, ауд. 207.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке им. Н.И.Лоба­чевского ФГАОУ ВПО “Казанский (Приволжский) федеральный универ­ситет” по адресу: 420002, г. Казань, ул. Кремлевская, д. 35.


Электронная версия автореферата размещена на официальном сайте Казанского (Приволжского) федерального университета: http://www.ksu.ru и на сайте ВАК МОиН РФ: http://vak.ed.gov.ru/


Автореферат разослан “____” марта 2013 г.


Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат филологических наук

доцент А. Ф. Юсупов

^ ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ


Теория валентности относится к наиболее актуальным проблемам совре­менного языкознания, а валентный анализ непосредственно связан с практикой преподавания и изучения языков в лингвистике. Теория валент­ности сначала была разработана во французском, а затем в немецком языкознании по отношению к глаголу, выполняющему организующую роль в предложении (Л. Теньер, Г. Хельбиг, К.Э. Зоммерфельдт, В. Шенкель,
И.-В. Мейнер и другие). В отечественном языкознании теория валентности получила более широкое развитие, по сравнению с работами зарубежных ученых, как в количественном (описание валентности отдельных частей речи), так и в качественном плане (изучение различных уровней валентности). Ей посвятили свои исследования Ю.Д. Апресян, С.М. Кибардина, М.Д. Сте­панова, Р.С. Ам­барцумян, Г.Г. Сильницкий, Н.И. Филичева. В последние годы в современном языко­знании уделяется большое внимание разработке общетеоретических проблем валентности, изучению валентностной структуры отдельных частей речи, лексико-семантических групп, о чем свидетельствуют многочисленные публикации ученых-языковедов всего мира. Тем не менее, лингвисты среди всех частей речи выделяют глагол, обладающий сложной и разнообразной семантикой.

^ Актуальность темы. Настоящая диссертационная работа посвящена изучению валентностных свойств татарского глагола. В татарском язы­ко­знании, несмотря на то, что отдельные аспекты проблемы валентности глагола были отражены в научных трудах Д.Г. Тумашевой, Ф.М. Хисамовой, Д.М. Гап­телганиевой, отсутствуют работы по специальному исследованию валентностных свойств глагольной лексики татарского языка. Актуальность выбранной темы также обусловлена ее общетеоретической значимостью. Всестороннее исследование валентности татарского глагола вносит весомый вклад в изучение теории семантического синтаксиса татарского языка. Описание актантной структуры глагольной лексики татарского языка поможет дать исчерпывающее, неизбыточное толкование лексических значений глаголов, описать семантические связи с другими словами, что, в свою очередь, определяется практической потребностью лексикографии татарского языка.

^ Теоретическая часть диссертации опирается на работы как отечественных языковедов (С.М. Кибардиной, Ю.Д. Апресяна, М.Д. Степановой, Р.С. Ам­бар­цумяна, В.Г. Гака, З.У. Блягоза, Э.В. Кузнецовой, Г.Г. Сильницкого, Н.И. Фи­личевой, В.Г. Адмони, Л.М. Васильева, Б.А. Абрамова, Р.М. Гайсиной, Т.А. Киль­дибековой, В.С. Храковского), так и зарубежных исследователей (Л. Теньера, Г. Хельбига, К.Э. Зоммерфельдта, В. Шенкеля, Иоганна-Вернера Мейнера и других). При исследовании были использованы труды известных тюркологов, включая татарских лингвистов, таких как Н.К. Дмитриев, Г. Ал­паров, Э.Р. Тенишев, В.Н. Хангильдин, Д.Г. Тумашева, М.З. Закиев, Ф.А. Га­ниев, Ф.С. Сафиуллина, Ф.М. Хисамова, Г.К. Кулиев, М.Г. Усманова, М. Оразов.

^ Объектом исследования является комплексное изучение валентностных свойств основных лексико-семантических групп глаголов в татарском языке.

Предметом исследования выбраны валентностные структуры (семан­тические, морфологические характеристики актантов; значения сиркон­стантных окружений) двух основных лексико-семантических групп глаголов татарского языка, занимающих центральное место в глагольной лексике: глаголов движения и глаголов действия.

^ Целью исследования является описание системы валентностных категорий татарского языка и выявление их специфики.

Поставленная цель предполагает решение следующих задач:

1) на основании изучения общетеоретических проблем (истории развития валентности, двух концепций теории валентности, семантики глагола) выявить главные достижения лингвистов в этой области;

2) определить теоретические основы концепции валентности для выявления состава и семантики валентностей глаголов татарского языка;

3) описать валентностные свойства глаголов движения и действия в татарском языке;

4) проанализировать структурно-грамматические способы выражения актантов и распространителей при глаголах;

5) выявить отличительные особенности проявления валентностных свойств татарского глагола в сопоставительном аспекте.

Положения, выносимые на защиту:

  1. Валентность является точкой пересечения теории лексической семантики и синтаксической структуры текста. Валентностные свойства, особенности реализации семантических актантов, сирконстантных окружений глагола напрямую зависят от лексико-грамматических категорий глагола, свойст­венных конкретному языку. В татарском языке валентностные характеристики глагола обусловлены наличием особенностей залоговых форм глагола, большим разнообразием синтаксических структур предложения.

  2. Авалентные глаголы в татарском языке могут быть распространены в безличных предложениях или в двучленных конструкциях, указывающих на целостные события. Пассивная валентность в татарском языке образуется с помощью страдательного залога глагола и послелогов тарафыннан, белән. Множественный субъект употребляется с симметричными предикатами, выраженными в татарском языке взаимно-совместным залогом.

  3. В татарском языке наблюдаются явления несоответствия содержательной валентности предиката валентности глагола, что обусловлено наличием включенных актантов в семантике глагола. Образование новой валентности в татарском языке наиболее ярко представлено в глаголах действия, отличаю­щихся большим разнообразием каузативных структур, которые образованы с помощью понудительного залога.

  4. В татарском традиционном синтаксисе сентенциальные предложения получили широкое распространение благодаря большому разнообразию синтетических придаточных предложений, отсутствующих в русском языке.

Материалом исследования послужили примеры, полученные методом выборки из “Толкового словаря татарского языка” под редакцией Л.Т. Мах­мутовой, М.Г. Мухаммадиева (1977), “Русско-татарского словаря слово­сочетаний для учащихся” Х.Г. Агишева, Л.Х. Гайнуллиной (2002), текстов художественных произведений современных татарских прозаиков (Г. Аб­са­лямова, Ш. Ман­нура, Г. Ахунова, М. Магдиева, А. Файзи, А. Шамова, Н. Ги­матдиновой и других) и писателей начала XX века (Г. Исхаки, К. Тинчурина, Г. Тукая, Г. Ибрагимова), а также публицистических произведений.

Задачи и общее направление исследования обусловливают применение соответствующих методов: компонентного анализа лексического значения глагола, количественного анализа с целью определения валентностных вариантов глагола. Наряду с этими методами в работе применяется также контекстуальный метод (актантный, валентный), метод сравнения и сопо­ставления, дистрибутивный анализ.

^ Научная новизна. Данная диссертационная работа представляет собой первый опыт исследования валентностных свойств двух основных лексико-семантических групп глаголов татарского языка: глаголов движения и глаголов действия. В результате детального анализа разработаны валент­ностные структуры данных семантических групп глаголов с учетом их семантики: принадлежности к тому или иному лексико-семантическому полю (глаголы движения с общим значением, глаголы направления движения, глаголы способа движения, глаголы общего действия, глаголы созидания, глаголы разрушительного действия, глаголы творческой деятельности, глаголы физиологического действия). Проведен дистрибутивный анализ глаголов: описаны морфологические характеристики предиката и актантов. В работе также выявлены отличия валентностных свойств глаголов татарского языка от флективных языков (особенности образования новой валентности с помощью синтетических маркеров, “сдвиг” актантов, наличие включенных актантов и так далее). В диссертации определены дальнейшие направления исследования валентности татарского глагола и других частей речи.

^ Теоретическая значимость работы обусловлена ее научной новизной. Проведенное исследование вносит существенный вклад в изучение семантики татарского глагола. Результаты анализа особенностей валентностных свойств татарской глагольной лексики могут быть также использованы в изучении теории валентности общего языкознания.

^ Практическая ценность исследования состоит в том, что его материалы и выводы могут представлять интерес не только для филологов, но и для широкой аудитории носителей языка. Учитывая те факты, что теория валентности тесно связана с методикой преподавания языка, данная работа может послужить основой для проведения практических занятий по татар­скому языку в вузе, школе как в русскоязычных аудиториях, так и при обучении родному языку. Материалы и выводы исследования могут быть использованы в преподавании курса теоретической грамматики татарского языка при изучении отдельных форм грамматических категорий частей речи, а также семантических признаков и тематических групп глаголов. Перспек­тивность работы заключается в том, что результаты исследования могут учитываться при составлении словаря валентности татарских глаголов на семантической основе, а также в разработке двуязычных словарей.

^ Апробация работы. Основные положения исследования нашли отражение в статьях и тезисах, опубликованных в докладах и сообщениях на кон­ференциях различных уровней: Международной научной конференции “Чувашский язык и современные проблемы алтаистики”, посвященной 90-летию со дня рождения М.Р. Федотова и 60-летию со дня рождения Н.И. Его­рова (Чебоксары, 2009); на Международной тюркологической конференции “Диалектология, история и грамматическая структура тюркских языков”, посвященной памяти академика Д.Г. Тумашевой (Казань, 2011); на Всерос­сийской научно-прак­тической конференции “Инновационное развитие агропромышленного комплекса” (Казань, 2011); на итоговой конференции аспирантов ИЯЛИ имени Г. Ибрагимова (Казань, 2008). По материалам исследования опубликовано шесть научных публикаций, в том числе одна статья в ведущем рецензируемом журнале ВАК.

^ Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованной литературы.

Во введении обосновывается выбор темы, ее актуальность и научная новизна, формулируются цель и задачи работы, теоретическое и практическое значение исследования.

^ Первая глава диссертации “Теоретические аспекты исследования валентности глагола в общем, русском и татарском языкознании” посвящена истории развития теории валентности. В ней представлен анализ двух концепций теории валентности (синтаксической и семантической), рассмотрен вопрос об актантах и распространителях предложения, об обязательности и факультативности валентности, описаны методы и аспекты теории валент­ности.

^ Во второй главе диссертации “Валентностные свойства глаголов дви­жения” и в третьей главе “Валентностные свойства глаголов действия” дается характеристика выделенных типов глаголов: их лексической семантики, валентностной структуры, особенностей реализации валентности в татарском языке, сочетаемости с распространителями.

В заключении обобщаются результаты исследования.


^ ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ


Первая глава “Теоретические аспекты исследования валентности глагола в общем, русском и татарском языкознании” содержит обзор исследований валентности в зарубежной и отечественной лингвистике.

В разделе 1.1О понятии валентности” описаны история развития теории валентности, понятие валентности в трактовке современных ученых, две концепции теории валентности.

“Довалентностный” период развития теории валентности восходит к трудам ученых древности (Аполлоний Дискол, Аристотель), а затем в рамках философской грамматики возникают новые идеи, предвосхитившие учение о валентности (Иоганн-Вернер Мейнер, Карл Бюлер и Карл Боост). Впервые в истории языкознания французский лингвист Л. Теньер вводит понятие валентности глагола, сравнивая актанты, управляемые глаголом, с атомными связями химического элемента1. В отечественном языкознании термин “синтаксическая валентность” ввел в 1948 году С.Д. Кацнельсон. Он охарак­теризовал валентность как свойство слова некоторым образом реали­зовываться в предложении, вступать в определенные комбинации с другими словами2.

Проблемой теории валентности занимались как отечественные, так и зарубежные ученые. Во всем мире известны труды ученых-германистов: Г. Бринкмана, Й. Эрбена, В. Шмидта, Г. Хельбига, В. Шенкеля, В. Бондцио, К.Э. Зоммерфельдта, Х. Шрайбера, В. Флемига, Р. Бройера, Б. Латура, У. Эн­геля, Г. Шумахера и других. В отечественной лингвистике проблемы теории валентности получили также широкое развитие. Ей посвятили свои научные труды такие известные ученые, как В.Г. Адмони, М.Д. Степанова, С.М. Ки­бардина, Ю.Д. Апресян, Н.И. Филичева, Л.М. Васильев, Б.А. Абрамов, И.Б. Долинина, О.И. Мосальская, Г.Г. Сильницкий, В.С. Храковский, Р.С. Ам­барцумян и другие.

В татарском языкознании на проблему валентности одной из первых обратила внимание профессор Д.Г. Тумашева. В своей работе Д. Г. Тумашева дает определение валентности глагола. Ученый-лингвист Ф.М. Хисамова трактует понятие валентности как возможность глагола вступать в определенные комбинации с различными объектами3.

Основоположник теории валентности Л. Теньер не указал, что представляет собой валентность – содержание или форму. В связи с этим возникают два направления в теории валентности: “синтаксическое течение (М.Д. Сте­панова, В.Г. Адмони, Г. Хельбиг, В. Шенкель) и “семантическое течение(С.Д. Кацнельсон, Ю.Д. Апресян, С.М. Кибардина, Н.Д. Арутюнова, В.В. Бондцио, В.В. Гуревич, К. Зоммерфельдт). Одни ученые во главу угла ставили сочетательную способность единиц языка, не учитывая семантику слов, другие же обращали внимание прежде всего на лексическое значение слова. Возникновение двух направлений привело к разграничению четырех уровней валентности, а именно: логическая валентность, имеющая универсальный характер; семантическая валентность, зависящая от принадлежности к определенному семантическому классу; синтаксическая валентность, предполагающая наличие определенного количества аргументов у предиката; прагматическая валентность, связывающая элементы предложения остального контекста. В последние годы лингвисты признают семантическую обусловленность валентности. В частности, Ю.Д. Апресян в своей работе “Экспериментальное исследование семантики русского глагола” приводит подробную классификацию “семантических валентностей”: 1) субъект (Sub), 2) контрагент (Contr), 3) объект (Obj), 4) содержание (Content), 5) адресат (Adres), 6) получатель (Recip), 7) посредник (Via), 8) место (Loc), 9) начальная точка (Ad), 10) конечная точка (Ab), 11) маршрут (Itin), 12) средство (Med), 13) инструмент (Instr), 14) способ (Mod), 15) цель (Dest) и другие4.

В разделе 1.2 “Актанты и распространители предложения” приведен обзор терминов, используемых для описания валентности слова, даны определения обязательных и факультативных актантов.

Ученые-языковеды по количественному составу актантов различают в разных языках от четырех до семи групп глаголов: авалентные, одно­валентные, двух-, трех-, ... шестивалентные глаголы (Л. Теньер, Ю.Д. Апресян, Д.Г. Тумашева, М. Оразов, В.С. Султанов).

В диссертации имеются ссылки на работы Ф.С. Сафиуллиной, С.Д. Кац­нельсона, Г. Бринкмана, Л. Теньера, В.С. Султанова, М. Оразова, в которых рассматривались история изучения безличных предложений, проблемы глаголов с нулевой валентностью. Автор данного исследования приходит к выводу, что авалентные глаголы встречаются в безличных предложениях, что обусловлено отсутствием личных форм у глагола (Салкынайтты ‘Похо­лодало’; Туңдырды ‘Подморозило’) или в двучленных предложениях, выражающих целостные события (Таң ата. – ‘Светает’). Однако в предло­жении Калтырата ‘Знобит’ предикат моновалентен, так как имеется указание на одушевленный предмет.

В зависимости от связи глагола с актантами различают обязательные и факультативные актанты. Если в предложении при опущении (элиминации) анализируемого слова нарушается грамматичность фразы, то данный член предложения является обязательным актантом. Факультативные актанты при элиминации не влияют на “правильность” фразы, но дополняют значение глагола, восстанавливаются из контекста, так как являются валентно­связанными глаголами. Обязательным и факультативным актантам ученые-языковеды противопоставляют сирконстанты – компоненты предложения, не конституи­рующие валентностную структуру глагола. В данном исследовании автор придерживается концепции С.М. Кибардиной о типах актантов, так как этот подход позволяет получить достаточную картину валентности глагола и выделить каждый валентностный вариант глагола.

В разделе 1.3 “Некоторые проблемы теории валентности” изложены основные проблемы теории валентности: проблема определения понятия валентности, соотношение модели валентности и модели управления, проблема обоснования и трактовки валентностных свойств; проблема разграничения обязательности и факультативности актантов, свободных распространителей; вопросы о соотношении категорий теории валентности с категориями традиционной грамматики (членами предложения и частями речи), проблемы разграничений видов валентностей.

В отношении проблемы разграничения модели валентности и управления многие исследователи придерживаются мнения, что валентность – синтаксическое явление, широко мотивированное семантически, а управление – это явление синтаксико-морфологическое, более низкого уровня, чем уровень членов предложения (М.Д. Степанова, М. Оразов, У.У. Юлдашева). В татарском языке мы также находим примеры несоответствия модели валентности и управления. Например, в предложении Мин әнигә хат язам. – ‘Я пишу маме письмо’ глагол язам управляет двумя объектами: ‘хат’ и ‘әнигә’. Но имеет всего одну объектную валентность ‘хат’ (2 – Obj).

При описании типов валентностей языковеды различают формальную и содержательную, пассивную (субъект – синтаксически подчиненный элемент) и активную (объект – ведущее слово) валентности (С.Д. Кацнельсон, Б.М. Лей­кина, С.М. Кибардина, В.С. Султанов). Так, в глаголах татарского языка типа көрәү ‘копать’, казу ‘копать’, тырмалау ‘бороновать’ (формально – двухва­лентных, содержательно – трехвалентных) одна из глагольных валентностей (валентность инструмента) скрыта в значении глагола и непосредственно не выражается. В татарском языке пассивную валентность обычно имеют страдательные формы глаголов, а второй актант сопровождается послелогами тарафыннан, белән (В.Н. Хангильдин, Ф.М. Хисамова). Например: 1552 нче елда Казан (1-й актант) Иван Грозный тарафыннан (2-й актант – пассивная валентность) басып алына. (А. Гыйләҗетдинова) – ‘В 1552 году Казань была завоевана Иваном Грозным’.

В теории валентности также встречается явление множественного субъекта, соответствующее симметричным предикатам. Последние в татарском языке маркируются специальными аффиксами, соответствующими взаимно-совместному залогу: -ш- (-ыш-/-еш-). Например: Марат белән Азат (мно­жественный субъект) сугышалар. – ‘Марат и Азат дерутся’.

В разделе 1.4 “Методы и аспекты описания валентности, терми­нология” изложены методика описания валентности, рассмотрены используемые термины.

Ученые при исследовании валентности конкретного глагола базируются на концепции С.Д. Кацнельсона и положениях, изложенных в трудах С.М. Ки­бардиной, Ю.Д. Апресяна, Г. Хельбига. Данный подход предполагает определение элементов, способных соединиться с данным глаголом (актанты), и компонентов предложения, не предполагаемых его валентностью (сирконстанты, или распространители). После установления количества и состава валентностей им присваиваются номера по степени синтаксической обязательности, определяя таким образом факультативные и обязательные актанты. Далее актантам назначаются семантические валентности, в соответствии с их ролевыми признаками, а распространителям – семан­тические значения.

В работе приводится предполагаемый образец словарной статьи:

^ Тегү – шить, зашивать

1 – Sub 2 – Obj 3 – Instr 4 – Med

SБ. к. SТ. к. SУ.-в. к. SБ. к. белән*

В разделе 1.5 “Семантика глагола” рассматриваются понятие катего­риального значения глагола, различные глагольные классификации в плане их использования при описании валентности глаголов.

При изучении валентностных свойств глагола основой является анализ его лексической семантики, определение его принадлежности к семантическим группам, характеризуемым полевой структурой. В работах многих отечественных языковедов, изучавших семантический аспект глагола, утверждается мнение о центральном положении предиката как содержащего в себе макет будущего предложения, а понятия действия, процесса и движения – как категориальные значения (В.В. Виноградов (1953), С.Д. Кацнельсон (1972), В.Г. Гак (1977), А.М. Мухин (1987)). Слова объединяются в лексико-семантические группы (ЛСГ). ЛСГ неоднородна по составу: в ней есть ядро, характеризующее общее значение, и периферийные элементы, совме­щающиеся с категориальным значением5.

В языкознании также существует глагольная классификация по отсут­ствию/наличию объекта: субъектные, объектные, субъектно-объектные глаголы (С.М. Кибардина, А.А. Уфимцева).

В тюркологии тематические группы глаголов изучались Н.К. Дмитриевым, Э.Р. Тенишевым, Ф.А. Ганиевым, Г.К.Кулиевым, М. Оразовым, М.Г. Ус­ма­новой и другими.

В татарском языкознании семантические разряды глаголов впервые исследованы Ф.А. Ганиевым, затем Д.Г. Тумашевой, Р.К. Иштановой.

Среди работ тюркологов в области изучения семантики глагола в данном аспекте заслуживает внимание исследование М.Г. Усмановой, в котором рассматривается функционально-семантическое членение глаголов и их иерархическое строение: глаголы действия и состояния выделяются как первый уровень дифференциации; глаголы собственно действия, глаголы речи и глаголы движения – как второй уровень6. В данной диссертационной работе также используется семантическая классификация глаголов, предложенная учеными-тюркологами Ф.А. Ганиевым и М.Г. Усмановой.

^ Вторая главаВалентностные свойства глаголов движения в татар­ском языке” состоит из четырех разделов.

Раздел 2.1 “Общая характеристика глаголов движения в татарском языке”.

Движение является неотъемлемым свойством материи. Поэтому при анализе глаголов движения многие ученые-языковеды опираются на основные положения классической механики (В.Г. Гак, Э.В. Кузнецова, А.В. Исаченко, З.У. Блягоз, Э.Р. Тенишев, Ф.А. Ганиев, Е.С. Кубрякова). Если в кинематике изучают формы движения, физические величины, то в лингвистике данные понятия соответствуют категории направления движения, а в динамике понятие силы, воздействующей на тело, соотносится с категорией зависимости/независимости движения. В.Г. Гак при рассмотрении семан­тических категорий глаголов движения вводит описания: категории А, сос­тоящей из двух субкатегорий: A1 (самостоятельное движение), А2 (неса­мостоятельное движение); категории В, включающей субкатегории: В1 (наличие/отсутствие направленности), В2 (изменение маршрута), В3 (движение с точки зрения наблюдаемого лица), В4 (пространственное отношение между двумя движущимися предметами); категории С – способа передвижения7. Таким образом, главными семантическими признаками глаголов движения являются направление движения, скорость, трасса движения, способ, исходный и конечный пункты.

Тюрколог М.Г. Усманова глаголы движения подразделяет на две большие группы: глаголы направленного движения и глаголы ненаправленного движения (глаголы движения с общим значением, глаголы с характеристикой способа передвижения, глаголы вращательного движения и так далее)8. Автор настоящей диссертационной работы рассматривает три основные группы глаголов движения: с общим значением, направленного движения и способов движения.

Раздел 2.2 “Валентностная структура глаголов движения с общим значением в татарском языке”.

В рассматриваемую подгруппу входят глаголы, не имеющие указания на направление движения: йөрү ‘ходить’; күчү, күченү ‘переезжать’; үтү, узу ‘пройти’; кичү ‘перейти’; хәрәкәт итү ‘двигаться’. В абсолютном смысле и в случае употребления в переносном смысле данные глаголы являются одновалентными (SБ. к.V ~ трамвай йөри ‘трамвай ходит’; гомер уза ‘жизнь проходит’). Часто встречается семантическая валентность места (Loc), выраженная в форме ‘имя существительное в именительном падеже + послеложное слово эчендә, тирәсендә, астында, өстендә (S1Б. к. S2Б. к. тирәсендә V ~ өй тирәсендә йөри ‘ходит возле дома’) или валентность маршрута (Itin) в форме ‘имя существительное в именительном падеже + послелог или послеложное слово буйлап, буенча, аркылы, алдыннан, артыннан’ (S1Б. к. S2Ч. к.; S1Б. к. S2Б. к. буйлап V ~ урамнан трамвайлар уза ‘по улице ходят трамваи’; урам буйлап трамвайлар йөри ‘по улице ходят трамваи’). Реже реализуется валентность конечной точки движения или цели, а также одновременное употребление двух актантов (S1Б. к. S2Ю. к. V ~ ул табибкә йөри ‘он ходит к врачу’; S1Б. к. S2Ю. к. S3Ю. к. V ~ елгага (балыкка) йөри ‘ходит на речку (на рыбалку)’), инструментальная валентность (S1Б. к. S2У.-в. к. V ~ велосипедта йөри ‘ездит на велосипеде’). Особо выделяется глагол кичү ‘перейти’ со сдвинутыми формами актантов – локальная валентность выражена в форме винительного или именительного падежа: Идел кичү ‘перебраться через Волгу’; сугыш газабын кичү ‘перенести ужасы войны’.

Сирконстанты с семантикой образа действия наиболее типичны для глаголов движения с общим значением: Бүгенге төн дә тынычсыз (с. обр. д.)** үтте. (К. Нәҗми) – ‘Сегодняшняя ночь также прошла тревожно’.

Встречается одновременное употребление сирконстантов (времени и образа действия, уступительности и образа действия):

^ 1) Разведчиклар куаклыкка кергәч (с. вр.), тын гына шуышып (с. обр. д.), фронт сызыгына үттеләр. (Ф. Зыятдинов) – ‘Оказавшись в зарослях кустарников, разведчики бесшумно ползком перешли через линию фронта’.

^ 2) Әле соң булмавына карамастан (с. уст.), урамнарда халык аз (с. обр. д.) йөри. (А. Расих) – ‘Несмотря на непозднее время, по улицам ходит мало народу’.

У глаголов движения отсутствуют сирконстанты места: обстоятельства места реализуются пространственными актантами, что еще раз подтверждает несоответствие членов предложения в синтаксисе актантам, сирконстантам в теории валентности.

Раздел 2.3 “Валентностная структура глаголов направленного движе­ния в татарском языке”.

К глаголам направленного движения в татарском языке относятся следующие глаголы: килү – ‘приходить’, кайту – ‘возвращаться’, юнәлү– ‘направляться’, якынлашу – ‘приближаться’, чыгу – ‘выходить’, авышу – ‘наклониться’, бату – ‘тонуть’, менү – ‘подниматься’, күтәрелү – ‘подниматься’, керү – ‘входить’, бару – ‘идти’, төшү – ‘спускаться’9.

Глаголы направленного движения в татарском языке чаще всего бывают трехвалентными: Гөлшәһидә (1 – Sub) тимер капкадан (2 – Ad) бакчага (3 – Ab) керде. (Г. Әпсәләмов) – ‘Гульшахида зашла в сад через железные ворота’. Несколько реже встречается указание на промежуточные пункты: Без (1 – Sub) әкрен генә авыл урамыннан (2 – Itin) барабыз. (М. Әмир) – ‘Мы неспешно идем по деревенской дороге’.

В рассматриваемой группе особенно часто реализуется актант, на­зывающий конечную точку движения и имеющий сложную семантику: Ә теге көнне Асия туп-туры өйләренә (3 – Ab) кайтты. (Р. Мөхәммәдиев) – ‘А в тот день Асия прямиком вернулась домой’.

Глаголы направления могут употребляться с актантом, обозначающим цель движения: ^ Син, аллаяр Суфый, күзләреңне каратырга (2 – Dest) аңа (3 – Ab) барырсың. (К. Тинчурин) – ‘Ты, Суфый, проверять глаза пойдешь к нему’.

Очень редко реализуется актант, называющий начальную точку движения:^ Фая дигәннәре, ниһаять, киенеп бете чаршау артыннан (2 – Ad) чыкты. (Н. Гый­матдинова) – ‘Та, которую называли Фаей, наконец-то, одевшись, вышла из-за занавески’.

В татарском языке глаголы направленного движения могут быть пятивалентными. Например, в предложении Ул Казаннан Санкт-Петербургка Мәскәү аша поезд белән бара – ‘Он из Казани в Петербург едет на поезде через Москву’ глагол бара4+(1) – ‘едет’ реализует кроме субъекта 1 – Sub (Ул ‘Он’) три пространственных актанта (начальной точки, конечной точки и маршрута): 2 – Ad (Казаннан ‘из Казани’), 3 – Ab (Санкт-Петербургка ‘в Санкт-Петербург’), 4 – Itin (Мәскәү аша ‘через Москву’) и факультативный актант средства передвижения, выраженный словосочетанием поезд белән ‘на поезде’.

Таким образом, определяющую роль в валентности глаголов направленного движения играют пространственные компоненты. Например, в предложении Ул мәктәптән өйгә парк аша кайта. – ‘Он возвращается из школы домой через парк’ глагол кайта3 – ‘возвращается’ реализует все три прост­ранственных актанта (начальной точки, конечной точки и маршрута): 2 – Ad (мәктәптән), 3 – Ab (өйгә), 4 – Itin (парк аша).

Однако сочетание всех трех пространственных актантов (начальной, конечной точек и промежуточной зоны) встречается крайне редко.

Среди глаголов направленного движения выделяются глаголы, обозна­чающие несамостоятельное движение (А2) и значение ‘быть доставленным’ (B1): Ике көннән почта аша Рамазан Закиров исеменә открытка килде. (Н. Гыйматдинова) – ‘Через два дня по почте на имя Рамазана Закирова пришла открытка’. Глагол килде3 ‘пришла’ употреблен с неодушевленным субъектом (1°– Sub (открытка)) и двумя актантами, называющими адресата и посредника (2°– Adr (Рамазан Закиров исеменә ‘на имя Рамазана Закирова’), 3°– Via (почта аша ‘по почте’).

Актанты глаголов направленного движения в татарском языке бывают выражены в исходном, направительном падежах и сочетаются с послелогами буена, таба – ‘к’, каршы – ‘навстречу’, кадәр, хәтле – ‘до’, чаклы –‘до’, алдына – ‘перед’, артыннан – ‘из-за’, артына – ‘за’, эченә – ‘в’, эченнән – ‘из’, астына – ‘под’, астыннан – ‘из-под’.

Глаголам данной подгруппы соответствуют следующие сочетаемостные формулы: 1) S1Б.к. V ~ дау бара ‘идет полемика’; 2) S1Б. к. S2Б. к. буенча V, S1Б. к. S2Ч. к. V ~ коридор буенча бара ‘ходит по коридору’, юлдан бара ‘ходит по дороге’; 3) S1Б. к. S2Ю. к. таба V, S1Б. к. S2Ю. к. V, S1Б. к. S2Ю. к. кадәр V, S1Б. к. S2Б. к. буена V, S1Б. к. S2Б. к. артыннан V ~ өенә таба бара ‘идет по направлению к дому’, Мәскәүгә бара ‘едет в Москву’, мәктәпкә кадәр бара ‘идет до школы’, елга буена бара ‘идет на речку’, балалар артыннан бара ‘идет за детьми’; 4) S1Б. к. S2Ч. к. S3Ю. к. S4Б. к. белән V ~ Мәскәүдән Казанга (поезд белән) кайта ‘из Москвы в Казань возвращается на поезде’; 5) S1Б. к. S2Ч. к. S3Ю. к. S4Б. к. аша V ~ Казаннан Петербургка (самолет белән) Мәскәү аша кайта ‘из Казани до Петербурга возвращается на самолете через Москву’.

Распространители с семантикой времени являются наиболее типичными для глаголов направленного движения: Язгы ташулар узгач (с. вр.), җир-су кибеп килгәндә (с. вр.), әтәй кайтты. (Ш. Маннур) – ‘По прошествии весенних паводков, когда начали высыхать угодья, вернулся отец’. К распространителям глаголов направленного движения также относится образ действия: Куанып (с. обр. д.) алар янына менәм. (Ш. Маннур) – ‘Обра­довавшись, поднимаюсь к ним’.

Раздел 2.4 “Валентностная структура глаголов способов движения в татарском языке”.

В это поле входят следующие глаголы: йөзү ‘плавать’, очу ‘летать’, атта бару ‘ехать на лошади’, җәяү бару ‘идти пешком’, агу ‘течь’, үрмәләү ‘ползти’, мүкәләү ‘двигаться на четвереньках’, атлау ‘шагать’, шуу ‘кататься’, шуышу ‘скользить’, йөгерү ‘бегать’ и другие.

Глаголы способов движения, так же как и глаголы движения с общим значением, могут употребляться абсолютно и быть одновалентными: Ул йөзә. – ‘Он плавает’. Однако на глубинном семантическом уровне они являются содержательно неодновалентными глаголами, так как актанты восстанавливаются из ситуации и контекста: Һәм менә алар (1° – Sub) бер-берсенең кулларыннан тотып, порт дамбасы буйлап (2° – Loc) баралар... Алар сөйләшмичә атлыйлар. (Г. Әпсәләмов) – ‘И вот, взявшись за руки, они идут вдоль портовой дамбы... Они шагают молча’.

Инструментальная валентность для некоторых глаголов способов движения (шуу, йөзү, очу) является обязательной. Например, в предложении Айлы кичләрдә яшьләр көймәдә йөзәләр, гармун моңына җырлыйлар иде. (Г. Каш­шаф) – Лунными вечерами молодежь каталась на лодках, пела песни под гармонь глагол йөзәләр иде2 ‘каталась’ имеет две обязательные валентности: 1 (субъектную) – Sub (яшьләр) и 2 (инструментальную) – Instr (көймәдә).

В русском языке глаголы представлены видовыми парами: бежать – бегать, идти – ходить, лететь – летать, плыть – плавать. В татарском языке отсутствует категория вида: очу – ‘лететь, летать’; йөзү – ‘плавать, плыть’; в речи употребляется только одна пара: йөрү – бару. Следовательно, эти глаголы реализуют и большее количество семантических конструкций. Интерес в татарском языке представляет актант, указывающий на маршрут движения (Itin), выраженный в предложениях словосочетаниями типа местоимение или существительное в именительном падеже + послеложное слово (артыннан, алдыннан).

Глаголам способов движения можно поставить в соответствие следующие конструкции: 1) S1Б. к.V ~ ул йөгерә; 2) S1Б. к. S2У.-в. к. V, S1 Б. к. S2Б. к белән V ~ (көймәдә) йөзә, (самолет белән) оча; 3) S1 Б. к.V S2 У.-в. к. ~ елгада йөзә; 4) S1Б. к. S2Б. к. белән S3Ч. к. S4Ю. к. V ~ (самолет белән) Казаннан Мәскәүгә оча; 5) S1Б. к. S2Б. к. белән S3Ч. к. S4Ю. к. S5 Б. к. аша V ~ Казаннан Петербургка (самолет белән) Мәскәү аша оча.

Для глаголов способов движения наиболее типичным является распрост­ранитель, указывающий на образ действия: Елардай булып өйгә йөгерәм (Ш. Маннур) – ‘Бегу домой чуть не плача’.

Данное явление связано, прежде всего, с особенностями семантики глаголов движения и способов движения в татарском языке.

^ Третья глава “Валентностные свойства глаголов действия в татарском языке” состоит из семи разделов.

В разделе 3.1 “Общая характеристика глаголов действия в татарском языке” приводятся семантические признаки глаголов действия в татарском языке.

Как утверждает Н.Д. Арутюнова, действие предполагает определенные фазы жизненного цикла: постановка цели, выбор средств, принятие решения, само действие, результат10. Обзор работ, посвященных глаголам действия, позволил сделать вывод о том, что основными признаками рассматриваемой ЛСГ являются: переходность, каузативность, активность, целесообразность, воздействие субъекта на объект (В.Г. Гак, С.Л. Сахно, Н.Д. Арутюнова). Глаголы действия характеризуются наличием в их структуре следующих признаков: переходность, каузативность, активность, целесообразность, объектность.

Известный ученый-тюрколог Ф.А. Ганиев отмечает, что в татарском языке объектами действия могут быть разные структуры: создаваемый объект (кием тегү ‘шить одежду’, курчак ясау ‘делать куклу’, завод төзү ‘строить завод’); объект изменяемый (бүрәнә юну ‘тесать бревно’, каләм очлау ‘точить карандаш’); объект разрушаемый, уничтожаемый (шешәне вату ‘разбить бутылку’)11.

Грамматические формы глаголов действия в татарском языке отличаются большим разнообразием, в отличие от других тематических групп. Цент­ральное место среди этих форм занимают каузативные структуры, которые образуются с помощью возвратного, понудительного и страда­тельного залогов. Д.Г. Тумашева определяет категорию залога как выражение в форме гла­гола отношения процесса к субъекту действия12.

В данном исследовании рассматриваются следующие группы глаголов действия: глаголы общего действия, глаголы созидания и разрушения, глаголы физиологического действия, глаголы воздействий, вызывающих изменения в объектах, и глаголы творческой деятельности.

Раздел 3.2 “Валентностная структура глаголов общего действия в татарском языке”.

В рассматриваемую подгруппу входят глаголы, обозначающие действие вообще: эшләргә ‘работать’, башкару ‘выполнять’, үтәү ‘исполнять’, шөгыльләнү ‘заниматься’, маташу ‘возиться’, укытучылык итү ‘учительствовать’. Ядерным глаголом среди них является глагол эшләргә, который чаще всего выступает одновалентным глаголом, не харак­теризующимся грамматическим признаком переходности: Ул эшли. – ‘Он работает’. Рассматриваемые глаголы редко реализуются как объектные: Кызу печән өсте иде, Таифә әбинең уллары (1 – Sub) бөтен гаиләләре белән олы Илек тугайлыгында куна ятып печән (2 – Obj) эшлиләр. (З. Биишева)‘Стояла горячая пора сенокоса, сыновья бабушки Таифы вместе со своими семьями, с ночевками, на поймах реки Тугай заготавливали сено’.

Одновалентные субъектные глаголы несколько чаще встречаются с распространителями, чем остальные группы. Поэтому в примерах с глаголами общего действия мы наблюдаем одновременное употребление нескольких сирконстантов: Без инде һәр җәйне (с. вр.) шулай (с. обр. д.) эшлибез. (М. Мәһдиев) – ‘Мы уж каждое лето так работаем’.

Раздел 3.3 “Валентностная структура глаголов созидания в татарском языке”.

В татарском языке в это поле входят следующие глаголы: төзү ‘строить’, ясау ‘делать’, тегү ‘шить’, кору, салу ‘строить’, чигү ‘вышивать, расшивать’, үрү ‘плести, сплести, вить’, көрәү ‘грести, разгребать’, бәйләү ‘вязать, завязать, привязывать, шнуровать’, казу ‘копать, раскапывать, раскопать, рыть’, тырмалау ‘бороновать, грести, сгрести’, себерү ‘мести, подметать’ и так далее, характеризующие ситуации, в которых создаются различные объекты при помощи специальных приспособлений, инструментов.

Основные свойства глаголов созидания рассматриваются в работах Ю.Д. Апресяна, Ф.А. Ганиева, М.Г. Усмановой, В.А. Ямшановой. В частности, М.Г. Усманова отмечает, что подгруппу глаголов созидания составляют глаголы, “обозначающие прямое воздействие на объект с положительной целью, конечным результатом которого является появление нового объекта13.

Глаголы созидания, прежде всего, функционируют в речи как двухвалентные глаголы, указывающие на деятеля и объект воздействия: Колхоз (2 – Obj) төзедек. (Г. Ахунов) – ‘Построили колхоз’. Реже встре­чаются валентностные варианты, включающие в свою структуру факуль­тативные актанты инструмента и средства, или же одновременное употреб­ление последних. Глаголам созидания ставятся в соответствие следующие семантические конструкции: 1) S1Б. к. S2Б. к.V, S1Б. к. S2Т. к. V ~ колхоз төзедек ‘построили колхоз’, юл салдылар ‘дороги построили’; җиңне тегү ‘пришить рукав’; 2) S1Б. к. S2Б. к. S3Ч. к. V ~ (шулардан) бөккәннәр пешерү ‘испечь из этого пирожки’; күлмәкне (сатиннан) тегү ‘шить платье из сатина’; 3) S1Б. к. S2Т. к. S3Ч. к. S4У.-в. к. S1 Б. к. S2 Т. к. S3 Б. к. белән S4У.-в. к. ~ күлмәкне (ефәк җептән) (машинада) бәйләү ‘связать платье из шелковых ниток на машине’, җиңне (кара җеп белән) (машинада) тегү ‘пришить рукав черными нитками на машине’.

В татарском языке некоторые глаголы целесообразной деятельности (көрәү ‘грести, разгребать’, тырмалау ‘бороновать’, казу ‘копать’, себерү ‘мести, подметать’, тимерләү ‘оковывать железом’, дагалау ‘подковывать’), содержащие в своей семантике включенные аргументы, характеризуются признаком несоответствия содержательной валентности предиката фор­мальной валентности глагола:

  1. ^ Көрәкләп түгел, орлыкларны (2 – Obj) чәчеп тырмалаячаклар3 (3 – Instr). (Ә. Баянов) – ‘Семена будут не лопатой закапывать, а, высеивая, граблями боронить’.

  2. ^ Кай көннәрне бер караңгыдан икенче караңгыга чаклы тимерчелектә үткәрәм: арбалар (2 – Obj) тимерлим3 (3 – Instr), чаналар (2 – Obj) табанлыйм3 (3 – Instr), сабаннар, йозаклар төзәтәм, атлар (2 – Obj) дагалыйм3(3 – Instr) – кыскасы, авыл тимерчесе нәрсә эшләсә, барысын да эшлим. (А. Шамов) – ‘Некоторые дни от зари до зари провожу в кузнице: телеги оковываю железом, подковываю сани, ремонтирую замки, плуги, лошадей подковываю – короче, делаю все, что выполняет деревенский кузнец’.

С другой стороны, возможно увеличение валентности глагола по сравнению с валентностью предиката (чигү чигү ‘вышивать’, урак уружать’, тырма тырмалау бороновать’, сука сукалаупахать’, тегү тегү ‘шить’, бура бурау ‘рубить избу’): Үзе (1 – Sub) көнне төнгә ялгап колхозда эшләде, өстәвенә әнисеннән өйрәнеп калган һөнәре дә бик ярап куйды, тегү текте1 (2 – Obj). (Б. Камалов) – ‘Сама дни и ночи напролет работала в колхозе, вдобавок пригодились еще и навыки ремесла, которому успела выучиться у матери: она шила’.

В татарском языке синтетическими маркерами каузатива являются аффик­сы понудительности -т-, -тыр-/-тер-, -дыр-/-дер-. Например, в предложении ‘Бала чактан миннән, чыбык белән кыйный-кыйный, сука сукалатканнар’. (Г. Әпсәләмов) – ‘С детства меня, подхлестывая хворостиной, заставляли пахать землю’ каузативный глагол сукалатканнар, образованный с помощью внешнего маркера -т- имеет две содержательно-обязательные валентности 1 – Sub ([алар] ‘[они]’), 2 – Сontrag (миннән ‘меня’) и одну формальную объектную валентность (сука ‘землю’).

Данная группа глаголов чаще всего сочетается с распространителем, который указывает на время: Заманында (с. вр.) Лондоннан да өстенрәк булган шәһәр төзегәннәр. (Ә. Баянов) – ‘В свое время они строили города лучше, чем Лондон’.

В качестве распространителей могут выступать также цель или образ действия:

^ 1) Аңлашылмауны хәл кылу өчен (с. ц.) махсус комиссия төзелде. (М. Әмир) – ‘С целью уточнения некоторых вопросов была создана специаль­ная комиссия’.

^ 2) Ул шул ук кәеф белән (с. обр. д.) туй ашларын пешерде. (Г. Исхакый) – ‘Она с таким же настроением готовила свадебные блюда’.

Отсутствие факультативных актантов обусловливает увеличение коли­чества распространителей. Использование пассивного залога делает возможным такую структуру предложения, в которой отсутствуют актанты и имеются лишь распространители: Алар [келәтләр] яңадан җанлана баш­лаганнар, алар ишеге төбенә (с. м.) хәзер (с. вр.), яңа сукмаклар, яңа юллар салына1. (А. Шамов) – ‘Они [амбары] снова начали наполняться жизнью, перед их дверьми сейчас прокладываются новые тропинки, строятся новые дороги’. В данном примере одновалентный субъектный глагол страдательного залога салына1 употреблен с сирконстантами места (ишеге төбенә) и времени (хәзер).

Раздел 3.4 “Валентностная структура глаголов разрушительного действия в татарском языке”.

В татарском языке к этой группе глаголов относятся глаголы, имеющие в своем значении уничтожение одушевленного предмета (юкка чыгару, бетерү ‘истребить’; буу ‘задушить’; сую ‘зарезать’; ату ‘расстрелять’; агулау ‘отравить’; батыру ‘утопить’ и другие; базовый глагол – үтерү ‘убивать’) и неодушевленного предмета (вату ‘разбивать, сломать, разрушать’; туздыру ‘развеять, разносить, разгромить’; чәчрәтү ‘разбрызгивать’; җимерү ‘разрушать, распарывать, разобрать’; яндыру ‘сжигать, поджигать, палить’; ягу ‘топить, затопить, зажигать’; cүндерү ‘потушить, гасить, заглушить, выключить’; ерту ‘рвать, разрывать’; кисү ’резать, разрезать’; кадау, турау, яру, чоку, өзү ‘рвать, оборвать, разрывать’; сындыру ‘ломать, сломать, переломать’; изү ‘мять, размять, давить, месить’; төю ‘толочь, растолочь, утрамбовать’; сыту ‘давить, раздавить’, бүлү ‘делить, разделить’).

Данный класс глаголов репрезентирует два основных валентностных варианта:

1) “субъект – объект”: Бабасы (1 – Sub) үзенең аксаган атын (2 – Obj) суйды2. (Ә. Фәйзи) – ‘Дед зарезал свою хромавшую лошадь’; Хәтта мичләрен дә иштек, казанын (2 – Obj) да ваттык2. (А. Шамов) – ‘Даже печи разрушили, котел разбили’;

2) “субъект – (инструмент/средство) – объект”:^ Илгә иминлек килеп, тыныч көннәр урнашкач, Әгерҗе Пәнҗәр төбәкләрендә җир төзүче булып эшләгәнд Айдаровны (2 Obj) кулаклар (1 Sub) сәнәк белән (3 Instr) чә­нечтеләр2+(1). (Г. Ахунов) – ‘Когда в стране установились мир и благополучие, Айдарова кулаки закололи вилами’.

Встречаются случаи реализации глаголом ату ‘стрелять’ конъюктивной валентности, включающей в себя значение инструмента и средства: Шәһәргә (2 – Obj) ракеталардан (3 – Med + 4 Instr) аталар2+(2). – ‘Обстреливают город ракетами’.

В татарском языке слова, сочетающиеся с глаголом ату и обозначающие объектную валентность, выражаются в форме SЮ. к., независимо от цели поражения (передвигающаяся цель или неподвижная, точечная или не точечная): мишеньгә ату ‘стрелять по мишени’; вагоннарга ату ‘стрелять по вагонам’. Если глагол выражает действие, которое влечет за собой смерть объекта, то объектная валентность выражается формой SБ. к. или SТ. к.:

1) Землемер ике үрдәк атты, бу – берне; ләкин моның атканы әллә кая камышлар арасына төшеп югалды (Татар теленең аңлатмалы сүзлеге, т. 1, 1977 : 85). – ‘Землемер пристрелил двух уток, этот – одну, но его добыча упала и потерялась где-то в камышах’.

^ 2) Урман караучы куянны атып үтерде. (Русско-татарский словарь словосочетаний для учащихся, 2002 : 385). – ‘Лесник пристрелил зайца’.

В редких случаях глаголы данного микрополя выражаются как одно­валентные субъектные глаголы:

  1. ^ Бер генә минутка да тынмыйча артиллерия, минометлар (1Sub) ата1. (Г. Әпсәләмов) – ‘Не затихая ни на минуту, стреляет артиллерия, мино­меты’.

  2. Тәрәзәнең бер өлгесе (1 – Sub) ватылды1’ (Г. Ибраһимов) – ‘Разбилось одно звено окна’.

Как видим, в вышеприведенном предложении глагол вату становится одновалентным, субъектным при употреблении его в форме страдательного залога с аффиксом -ыл, -ел. У таких глаголов, как кисү, өзү, ерту, сындыру, бүлү содержательно-факультативным является указание на части, на которые разделяется объект: Сугышчының маскхалаты салкынга эленгән юеш кер кебек каткан, теләсәң аны (2 – Obj), юка тактаны сындырган кебек, вак-вак кисәкләргә (3 – Recip) сындыргаларга2+(1) да мөмкин. (Г. Әпсәләмов) – ‘Маскхалат солдата затвердел, как мокрое белье, повешенное на холод; при желании его можно разломать на мелкие-мелкие кусочки, как тонкую дощечку’.

Среди глаголов разрушительного действия выделяются глаголы, выра­жающие действия, направленные на объект с целью изменения его формы с типовой семантикой “изменить внешний вид”: сыту ‘давить, раздавить’; сыгу ‘жать, отжимать, наклонять, гнуть’; бөгү ‘подгибать, загибать’; изү ‘мять, размять, давить, месить’; төю ‘толочь, растолочь, утрамбовать’.

Кроме субъекта, объекта, инструмента, у этих глаголов наличествуют также актанты, обозначающие способ действия. В предложении Итәкне кулдан бөгәләр. – ‘Юбку подгибают от руки’ глагол бөгәләр2+(1) ‘подгибают’ представляет собой трехвалентный глагол с обязательными актантами (1 – Sub ([Алар] ‘Они’), 2 – Obj (итәкне ‘юбку’), а также содержательно-факуль­тативную валентность способа действия (3 – Mod (кулдан ‘от руки’)). В официальном, профессиональном дискурсе способ действия принято считать актантом.

На периферии глаголов разрушительного действия находятся глаголы, имеющие дифференциальный признак “изменяя, переводить в другое состояние”: яндыру ‘сжигать, поджигать, палить’; ягу ‘топить, затопить, зажигать’; эрү ‘таять’; киптерү ‘сушить’, корыту ‘сушить, вытирать’; сүндерү ‘гасить, тушить’. Как правило, глаголы изменения физических свойств не имеют других актантов помимо субъекта: Кама иделендә “Ваня-коммунист” пароходы (1 – Sub) яна1. (Г. Ахунов). ‘На реке Каме горит пароход “Ваня-коммунист’. Объектный тип глаголов изменения физических свойств обычно выражается в речи в виде двухвалентного глагола с обязательным субъектом и объектом: Байтак саламны (2 – Obj) яндырды2 ул (1 – Sub). (Н. Исәнбәт) – ‘Немало соломы сжег он’.

Как правило, в речи реализуется лишь один факультативный актант, обозначающий либо инструмент, либо средство, либо способ действия (ситуация дизъюнкции валентностей). В предложении Газинур, бозланып ябышкан керфекләрен бармагы белән эретеп2+(1), күзен ачты. (Г. Әпсәләмов) ‘Газинур, разлепив пальцем обледеневшие слипшиеся ресницы, открыл глаза’ глагол эретеп реализует два обязательных актанта (1 – Sub (Газинур), 2 – Obj (керфекләрен ‘ресницы’)) и факультативный актант инструмента Instr (бармагы белән ‘пальцем’), являющийся частью тела человека. Изредка встречаются случаи одновременной реализации двух актантов, обозначающих валентности способа действия и локативную валентность: Тыштан утын ваклап кертә, чыра телеп мичкә яга2+(2), самавыр куя, аш пешерә, өч баш сарыкны өйгә кертеп, он сипкән, тоз сипкән, җылы су эчерә, бәкәйләре имеп туйгач, абзарга чыгарып яба, асларын тазарта, салам көлтәли. (Ш. Маннур) – ‘Нарубив дров, приносит их со двора, нащипав лучины, топит печку, ставит самовар, варит суп, приводит домой трех овец, поит их размешанной в теплой подсоленной воде мукой, а когда ягнята насытятся, запирает их в сарае, чистит под ними, подкладывает солому’. Четырехвалентный глагол яга2+(2) ‘топит’ сочетается с двумя обязательными актантами: 1 – Sub ([ул] ‘он’), 2 – Obj (утын ‘дрова’) и с двумя содержательно-факультативными аргументами (способа действия и места): 3 – Mod (чыра телеп ‘нащипав лучины’) и 4 – Loc (мичкә ‘печку’).

Итак, глаголам разрушительного действия татарского языка соответствуют основные сочетаемостные формулы: 1) S1Б. к.. V ~ артиллерия ата ‘артиллерия стреляет’; 2) S1Б. к. S2Т. к. V ~ алар йортны сүтәләр ‘они разбирают дом’; 3) S1Б.к. S2Т. к. S3Б. к. белән V ~ алар бозны лом белән ваталар ‘они колют лед ломом’; 4) S1Б. к. S2Т. к. S3Ю. к. V ~ алар сызыкларны өлешләргә бүләләр ‘они линии делят на части’; 5) S1Б. к. S2Т. к. S3Ч. к. V ~ итәкне кулдан бөгү ‘подгибать от руки юбку’.

Наиболее часто при глаголах разрушительного действия встречаются сирконстанты цели в виде зависимого предложения: Адәмне түгел, үз өстенә килә торган улемне үтерәм дип (с. ц.) ата2 ул. (Ш. Маннур) – ‘Он стреляет с целью убить не человека, а смерть, идущую ему навстречу’ или в виде словосочетаний, содержащих имя действия: Колчаклылар елга кичү өчен (с. ц.) файдаланырлык бар нәрсәне җимерделәр2. (Г. Миңнуллин) – ‘Колчаковцы разрушили все, что можно было использовать для преодоления реки вброд’.

В татарском традиционном синтаксисе сентенциальные предложения получили широкое распространение благодаря большому разнообразию синтетических придаточных предложений, отсутствующих в русском языке.

Раздел 3.5 “Валентностная структура глаголов воздействий, вызы­вающих изменения в объектах”.

В данное микрополе входят глаголы, которые нельзя отнести ни к группе разрушительного, ни к группе созидательного действия: бизәү ‘украшать’, матурлау ‘украшать’, чистарту ‘чистить’, юу ‘мыть’, сөртү ‘вытирать’, буяу ‘красить’ и другие. Ядерным глаголом данной группы является глагол үзгәртү ‘изменять’. Рассматриваемые глаголы выражают действия, вызы­вающие изменения в самой структуре объектов. Микрополе глаголов физического воздействия на объект, в отличие от других тематических групп, представлен только объектными глаголами.

Основная валентностная структура данных глаголов представлена объект­ными глаголами:

  1. “субъект – объект”: Мәликә (1 – Sub) алъяпкыч итәген күтәреп ашык-пошык күз яшьләрен (2 – Obj) сөртте2. (Н. Гыйматдинова) – ‘Малика, подняв подол фартука, поспешно вытерла слезы’;

  2. “субъект – (средство) – объект”: Ул (1 – Sub) битен (2 – Obj) сабын белән (3 – Med) юды2+(1). – ‘Он вымыл лицо с мылом’.

Как видно из последнего примера, глаголы данной группы, в отличие от глаголов разрушительного и созидательного действия, чаще реализуют валентность средства. В татарском языке валентностью средства обладают лексемы, обозначающие украшающие элементы – Med: йолдызлар белән‘звездами’; ай һәм хисапсыз күп йолдызлар белән ‘луной и бесчисленным количеством звезд’, кар бөртекләре белән ‘снежинками’.

Каузативный глагол юдырттыпопросила постирать’, образованный с помощью двух внешних маркеров -дыр-, -т-, является четырехвалентным: Әбисе керне әнисе аша оныгыннан юдыртты4. – ‘Бабушка через маму попросила внучку постирать белье’. Глагол юдыртты реализует четыре актанта: 1 (субъект) – Sub (әбисе), 2 (объект) – Obj (керне), 3  (контрагент) – Contr (оныгыннан), 4 (посредник) – Via (әнисе аша).

Для глаголов, характеризующих воздействия на объекты, наиболее типичны сирконстанты с семантикой образа действия: ^ Берәүләр ясаган рәсемнәрен резинка белән выжылдатып бозалар, икенчеләре сугышка кадәр үк алынган буяу карандашының калдыгын тел очына тидерә-тидерә буйыйлар (с. обр. д.). (М. Мәһдиев) – ‘Одни свои рисунки резинкой стирают со свистом, другие закрашивают рисунки, касаясь кончиком языка остатков карандаша, приобретенного еще до войны’.

Характерной чертой глаголов данной подгруппы является сочетание одновременно с двумя, а то и с тремя сирконстантами: ^ Ул мунчаның идәнене юып кайтышлый (с. вр.), йорт уртасында, яшел чирәм өстендә (с. м.), ялан аяк көенчә (с. обр. д.), чиләкләр, савытлар юа иде2. (Г. Исхакый) – ‘Вымыв полы в бане на обратном пути, стоя босиком на зеленой траве посреди двора, она мыла посуду, ведра’. Следует обратить внимание на то, что данное предложение было взято из произведений Г. Исхакый, писателя начала XX века.

Раздел 3.6 “Валентностная структура глаголов физиологического действия”.

В данное семантическое поле входят глаголы: ашау ‘есть’, эчү ‘пить’, йоту ‘глотать’, чәйнәү ‘жевать’ и другие. Ядерным глаголом является глагол ашау ‘есть’. Глаголы физиологического действия могут реализо­вываться в речи в абсолютном смысле как содержательно одновалентные: Ул эчә1 – ‘Он пьет’; Ул ашый башлады1 – ‘Он начал есть’. Но основную валентностную структуру составляют объектные глаголы. На примере глагола эчү можно проследить динамику образования новой валентности в татарском языке. В основном валентностном варианте глагол эчә выступает как двухвалентный глагол с факультативным объектом действия. Глагол эчү становится трехвалентным, если образовать новую форму каузатива с помощью аффикса понудительности -ер-: Аңа (3  – Recip) аракы дип су (2– Obj) эчерәләр3. (Г. Ибраһимов) – ‘Ему под видом водки дают воду’. В свою очередь глагол эчерү ‘поить’ становится четырехвалентным, если реализует валентность сред­ства или инструмента: Гарифә (1 – Sub) алачыктан утлы көл өстендә генә пешергән куе чәй китереп, чынаягына карлыган кагы салып, шуны (2 – Obj) сыек бал белән (4 – Med) генә аңа (3 – Recip) эчерде3+(1). (Ә. Еники) – ‘Гарифа, вскипятив крепкий чай на горящих углях в хибарке, налив в чашку, добавив туда жидкий мед и смородиновую пастилу, напоила ее [бабушку] этим напитком.

В обоих случаях вышеназванные глаголы представляют собой пону­дительные формы переходных глаголов, выражающих собственно пону­дительное значение.

В профессиональных текстах способ действия (Mod) из распространителей переходит в разряд содержательно-факультативных актантов: Кабартманы майлап кайнар килеш ашаганнар2+(1). (Р. Камалова) – ‘Пончики ели горячими, обмакнув в масле’. Глагол ашаганнар ‘ели’ в рассматриваемом примере реализует факультативный актант способа действия (Mod)кайнар килеш ‘в горячем виде’.

Среди сирконстантов глаголов физиологического действия наибольшее распространение получили сирконстанты с семантикой времени и места.

Раздел 3.7 “Валентностная структура глаголов творческой деятель­ности”.

В татарском языке рассматриваемое микрополе составляют следующие глаголы: уку ‘читать, учиться’, ясау ‘делать, изготовить, образовать’, уйнау ‘играть’, язу ‘писать’, иҗат итү ‘творить’, тикшеренү ‘исследовать’, импровизацияләү ‘импровизировать’, конструкцияләү ‘конструировать’, проектлаштыру, проект төзү ‘проектировать’, иҗат итү ‘сочинять’, тикшеренү ‘исследовать’.

Данные глаголы чаще всего сочетаются с тремя актантами (1 – Sub, 2 – Obj, 3 – Adres): Алар, таң атканчы утырып, бүрәнәләрне ташырга ат сорап, правлениегә озын итеп гариза яздылар. (Р. Төхфәтуллин) – ‘Они, просидев до зари, написали длинное заявление, в котором просили выделить лошадь для перевозки бревен’.

В этой группе интерес представляет каузативный глагол яздыртты – ‘попросил написать’, образованный с помощью двух внешних маркеров:
-дыр-, -т-. Он является четырехвалентным: Әби оныгына Илдардан хат яздыртты4. – ‘Бабушка попросила Ильдара написать письмо внуку’. Глагол яздыртты реализует четыре актанта: 1(субъект) – Sub (әби), 2(объект) – Obj (хат), 3(контрагент) – Contr (Илдардан), 4(адресат) – Adres (оныгына). В этом случае рассматриваемый глагол выражает собственно понудительное значение и представляет собой осложненную форму понудительности. Второй аффикс понудительности -т- подчеркивает и усиливает значение понуж­дения14.

Как и многие остальные группы глаголов, данное микрополе употребляется чаще всего с сирконстантами образа действия: ^ Тарихи чыганаклар шуны ачык (с. обр. д.) тасвирлый2. (Р. Галләмов) – ‘Исторические источники это открыто освещают’. Как правило, одновременное употребление сиркон­стантов различных значений встречается у одновалентных субъектных глаголов: Ул бит үзе дә унны тәмамлагач заводка токарь булып эшкә керү турында хыяллана, ә кичләрен (с.вр.) университеткамы анда, кайда да булса, математика факультетына керү өчен(с.ц.) хәзерлек курсында(с.м.) укырмын дип уйлый. (Р. Ишморатова) – ‘Он ведь и сам мечтает после окончания школы поступить на завод токарем, а вечерами он задумал учиться на подготовительных курсах для поступления на математический факультет университета или другого какого-нибудь вуза’. Таким образом, глаголы творческой деятельности отличаются большим разнообразием различных комбинаций сирконстантов.

В заключении на основе результатов, полученных в ходе исследования, можно прийти к следующим выводам:

1. Валентность суть синтаксическое явление, локализованное на уровне членов предложения и широко мотивированное семантически. В модель валентности, в отличие от управления, включаются субъект и придаточные предложения.

2. Авалентные глаголы в татарском языке встречаются в безличных предложениях, обусловленных отсутствием личных форм у глагола, или в двучленных предложениях, выражающих целостные события. В татарском языке пассивную валентность обычно имеют страдательные формы глаголов, а второй актант сопровождается послелогами тарафыннан, белән. В татарском языке симметричные предикаты маркируются специальными аффиксами, соответствующими взаимно-совместному залогу: -ш- (-ыш-/-еш).

3. Среди глаголов движения в татарском языке одновалентную структуру репрезентируют лишь глаголы движения с общим значением (в переносном смысле либо в абсолютном употреблении): SБ. к. V ~ трамвай йөри; гомер уза. Остальные же подгруппы глаголов движения одновалентными являются лишь на поверхностном уровне. Глаголы направленного движения и способов движения в татарском языке, как и в других языках, чаще всего бывают трехвалентными; несколько реже встречаются четырехвалентные (субъект + 3 пространственных актанта) и пятивалентные глаголы (субъект, простран­ственные актанты + факультативная валентность инструмента). При этом высока активность реализации актанта, называющего конечную точку движения и имеющего в татарском языке сложную семантику. При обозначении категории направления наблюдаются различия в языках. В татарском языке пространственные актанты конечной и начальной точек бывают выражены в исходном, направительном падежах с послелогами и послеложными словами (буена, таба ‘к’, каршы ‘навстречу’, кадәр, хәтле ‘до’, чаклы ‘до’, алдына ‘перед’, артыннан ‘из-за’, артына ‘за’, эченә ‘в’, эченнән ‘из’, астына ‘под’, астыннан ‘из-под’), а промежуточная точка движения сочетается с послелогами и послеложными словами (аша, буенча, буйлап). Интерес в татарском языке представляет актант, указывающий на маршрут движения (Itin), выраженный в предложениях словосочетаниями типа “местоимение, существительное в именительном падеже + послеложное слово (артыннан, алдыннан). Для глаголов направленного движения основным распространителем является распространитель, обозначающий время. Для микрополя глаголов способов движения и движения с общим значением наиболее типичны распространители образа действия, так как в татарском языке имеется огромное количество лексем, содержащих описание особен­ностей движения, способа перемещения. У глаголов движения отсутствуют сирконстанты места: обстоятельства места реализуются пространственными актантами, что еще раз подтверждает несоответствие членов предложения в синтаксисе актантам, сирконстантам в теории валентности.

4. Глаголы действия вообще чаще всего являются одновалентными, субъектными глаголами. Остальные группы глаголов действия реализуются как одновалентные лишь в случае употребления в абсолютном смысле. Глаголы действия в татарском языке становятся одновалентными в случае употребления в форме страдательного залога с аффиксами -ыл, -ел, -ын, -ен, -н. Глаголы созидания и разрушительного действия в татарском языке (как и в других языках) репрезентируют две основные валентностные структуры: “субъект – объект” и “субъект – (инструмент/средство) – объект”. В татарском языке в глаголах көрәү, себерү, тырмалау один из аргументов включен в семантику глагола, и здесь наблюдается увеличение содержательной валентности предиката по сравнению с валентностью глагола. С другой стороны, возможно увеличение валентности глагола по сравнению с валентностью предиката (урак уру, тегү тегү, сука сукалау, бура бурау). Отмечены случаи реализации глаголами разрушительного действия конъюктивной валентности, включающей в себя значение инструмента и средства. В татарском языке слова, сочетающиеся с глаголом ату и обозначающие объектную валентность, выражаются в форме SЮ.к., независимо от цели поражения (передвигающаяся цель или неподвижная, точечная или не точечная). Если глагол выражает действие, которое влечет за собой смерть объекта, то объектная валентность выражается формой SБ. к. или SТ. к..

Глаголы изменения формы в татарском языке кроме субъекта, объекта, инструмента, в зависимости от своей семантики могут иметь также актанты, обозначающие способ действия (в профессиональных текстах), указание на части. Глаголы физического воздействия на объект юу, бизәү, матурлау, юу, сөртү в отличие от других групп представлены только объектными глаголами. Лексемы, употребляемые с данными глаголами, обозначая украшающие элементы, реализуют валентность средства Med (йолдызлар белән, кар бөртекләре белән). При реализации актанта инструмента в глаголах действия может наблюдаться раздвоение субъекта. У объектных глаголов творческой деятельности отмечены и случаи реализации факультативного актанта адре­сата. Образование новой валентности в татарском языке наиболее ярко представлено в глаголах действия, отличающихся большим разнообразием каузативных структур и образованных с помощью понудительного залога. Присутствие синтетических маркеров -т, -тыр, -тер, -дыр, -дер предполагает обязательное участие, кроме субъекта и объекта, актантов посредника и контрагента, в некоторых случаях получателя. Для глаголов действия наиболее характерны сирконстанты образа действия, места, времени. Глаголы разрушительного действия также активно употребляются с сирконстантами цели и причины, а глаголы созидания – с распространителями цели. Исполь­зование пассивного залога в татарском языке делает возможным такую структуру предложения, в котором отсутствуют актанты и имеются лишь распространители. В татарском традиционном синтаксисе сентенциальные предложения получили широкое распространение благодаря большому разнообразию синтетических придаточных предложений, отсутствующих в русском языке. Например, при глаголах разрушительного действия наиболее часто встречаются сирконстанты в виде зависимого предложения. В ходе исследования установлено, что доля одновременной реализации сиркон­стантов в произведениях писателей начала XX века больше, чем у авторов более позднего времени. Таким образом, мы можем сделать вывод о том, что язык художественных произведений татарских писателей периода ренессанса отличался образным мышлением, изобилием различных художественно-изобразительных средств.

Дальнейшие исследования в этом направлении могут быть продолжены в плане изучения валентностной структуры остальных тематических групп глаголов, рассмотрения валентности глаголов в соотношении с их временными категориями, сложными аналитическими структурами, анализа валентностной структуры других частей речи татарского языка (имен существительных, прилагательных, наречий и так далее).


^ Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях.


Статьи в журналах, рекомендованных ВАК:


1. Садыкова Р.З. Валентность глаголов движения в татарском языке / Р.З. Садыкова // Вестник Челябинского государственного педагогического ун-та. – № 9. – Челябинск, 2009.– С. 290–297.


Статьи и тезисы докладов в сборниках научных трудов:


2. Садыкова Р.З. Валентностные варианты глаголов конкретного действия в татарском языке // Альманах современной науки и образования. №2 (21): Языкознание и литературоведение в синхронии и диахронии и методика преподавания языка и литературы. В 3-х ч. Ч. 3. / Р.З. Садыкова. – Тамбов: Грамота, 2009. – С. 157–158.

3. Садыкова Р.З. Валентностные варианты глаголов разрушительного действия в татарском языке / Р.З. Садыкова // Диалектология, история и грамматическая структура тюркских языков: Сб. материалов Междунар. тюркологической конф., посвящ. памяти проф. Казан. ун-та Д.Г. Тумашевой (21–24 октября 2011 года) / Под ред. Р.Р. Замалетдинова. – Казань: Отечество, 2011. – С. 251–253.

4. Садыкова Р.З. Валентностные варианты глаголов уничтожения в татар­ском языке / Р.З. Садыкова // Инновационное развитие агропромыш­ленного комплекса: Материалы Всерос. науч.-практ. конф. Часть 1. – Казань: Изд-во Казанского ГАУ, 2011. – С. 458–462.

5. Садыкова Р.З. Валентность глагола / Р.З. Садыкова // Мәгариф. – 2008. – №9. – С. 93–94.

6. Садыкова Р.З. Валентность глаголов направленного движения в татар­ском языке / Р.З. Садыкова // Чувашский язык и современные проблемы алтаистики: Сб. материалов Междунар. науч. конф., посвящ. 90-летию со дня рождения М.Р. Федотова и 60-летию со дня рождения Н.И. Егорова (27–28 февраля 2009 года) / Отв. ред. А.П. Хузатай. – Чебоксары: ЧГИГН, 2009. – С. 100–101.


Подписано в печать 21.03.2013 г. Формат 6084 1/16

Тираж 100 экз. Усл. печ. л. 1,75


Отпечатано в множительном центре

Института истории АН РТ

г. Казань, Кремль, подъезд 5

Тел. (843) 292–95–68, 292–18-09


1 Теньер Л. Основы структурного синтаксиса: Пер. с франц. / Вступ. ст. и общ. ред. В.Г. Гака. – М.: Прогресс, 1988. – С. 250.

2 Кацнельсон С.Д. О грамматической категории // Вестник Ленинградского университета. – 1948. – № 2. – С. 114–134.

3 Хисамова Ф.М. Татар теле һәм морфологиясе: Югары уку йортлары өчен дәреслек / Ф.М. Хи­самова. – Казан: Мәгариф, 2006. – Б. 165.

4 Апресян Ю.Д. Экспериментальное исследование семантики русского глагола / Ю.Д. Ап­ресян. – М.: Наука, 1974. – С. 24.

* В данной работе принимаются следующие обозначения: S – основа существительного или личного местоимения, V – глагол в личной форме. Подстрочные маленькие латинские буквы обозначают падежи (Б. к. – Баш килеш ‘Именительный падеж’, Ю. к. – Юнәлеш килеше ‘Направительный падеж’, Ч. к. – Чыгыш килеше ‘Исходный падеж’, У.-в. к. – Урын-вакыт килеше ‘Местно-временной падеж’, Т. к. – Төшем килеше ‘Винительный падеж’). Надстрочные цифровые индексы используются для нумерации различных элементов одного класса в пределах фразы. Послелоги сохраняются в своем обычном виде. За основу положены обозначения, используемые в книге Ю.Д. Апресяна “Экспериментальное исследование семантики русского глагола”.

5 Гак В.Г. Сопоставительная лексикология (На материале французского и русского языков) / В.Г. Гак. – М.: Междунар. отн-я, 1977. – С. 150.

6 Усманова М.Г. Функционально-семантическая классификация глаголов башкирского языка: автореф. дис. … докт. филолог. наук. – Уфа, 2002. – С. 5–6.

7 Гак В.Г. Сопоставительная лексикология (На материале французского и русского языков) / В.Г. Гак. – М.: Междунар. отн-я, 1977. – С. 155–161.

8 Усманова М.Г. Функционально-семантическая классификация глаголов башкирского языка: автореф. дис. … докт. филолог. наук. – Уфа, 2002. – С. 32–35.

** В данной работе принимаются следующие обозначения: с. – сирконстант, вр. – времени, обр. д. – образа действия, ц. – цели, м. – места, уст. – уступительности.

9 Иштанова Р.К. Глаголы татарского языка в семантическом аспекте: дис. … канд. филол. наук. – Казань, 2002. – С. 97.

10 Арутюнова Н.Д. Язык цели // Логический анализ языка: Модели действия. – М.: Наука, 1992. – С. 4.

11 Ганиев Ф.А. Семантические разряды глаголов татарского языка // Исследования по татар­скому языкознанию. – Казань, 1984. – С. 78–79.

12 Татарская грамматика. Т. II. Морфология / Редакционная коллегия: М.З. Закиев, Ф.А. Га­ниев, К.З. Зиннатуллина. – Казань: Татар. кн. изд-во, 1993. – С. 75.

13 Усманова М.Г. Функционально-семантическая классификация глаголов башкирского языка: автореф. дис. … докт. филолог. наук. – Уфа, 2002. – С. 15.

14 Татарская грамматика. Т. II. Морфология/редакционная коллегия: М.З. Закиев, Ф.А. Ганиев, К.З. Зиннатуллина. – Казань: Татар. кн. изд-во, 1993. – С. 183.





Дата конвертации23.10.2013
Размер0,57 Mb.
ТипАвтореферат
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы