Родного города близка каждому. Наша цель – попытаться собрать высказывания о нашем городе тех, кто здесь когда-то жил, был проездом, но оставил воспоминания, живые впечатления о Гомеле, его обитателях. Своего рода это словесный портрет Гомеля в разные годы и эпохи его жизни icon

Родного города близка каждому. Наша цель – попытаться собрать высказывания о нашем городе тех, кто здесь когда-то жил, был проездом, но оставил воспоминания, живые впечатления о Гомеле, его обитателях. Своего рода это словесный портрет Гомеля в разные годы и эпохи его жизни



Смотрите также:

















«На собратьев не похож,

У времён на перекличке

Гомель мой - во всём величье,

В лоне вод его обличье

Отражает дивный Сож.»

Бронислав Спринчан





« на высоком берегу реки Сож вырос красавец Гомель. Исходной точкой развития города стал древний радимичский детинец, на месте которого был построен замок гомельских правителей. Именно в его окружении начинался посад, отсюда рос город, здесь появились первые храмы, а затем на месте замка был построен дворец владельцев Гомельского имения. Здесь был разбит прекрасный парк, возведены великолепные архитектурные сооружения, а дворец-музей привлекал внимание самых известных искусствоведов своего времени»
Рыжков, О. «Город древний над кручами Сожа:
стихи о Гомеле», Гомель, 2010.





Штрихи к портрету Гомеля: Гомель глазами друзей … и не только / ГГЦБС; ЦГБ им. Герцена; информ.-библиогр. отд; сост. Л. Шилова; отв. за вып. Ж. Евдоченко.- Гомель, 2012.- 33с. – (870-летию Гомеля посвящается).







О Гомеле за 870 лет его существования написано немало статей, исследований, художественных произведений, поэтических строк, картин, создано песен. Тема родного города близка каждому. Наша цель – попытаться собрать высказывания о нашем городе тех, кто здесь когда-то жил, был проездом, но оставил воспоминания, живые впечатления о Гомеле, его обитателях. Своего рода это словесный портрет Гомеля в разные годы и эпохи его жизни. При подготовке издания использовались фонды, каталоги и картотеки ЦГБ им. А. Герцена, других библиотек города, ресурсы интернет, в частности «Краязнаўчы сайт Гомеля і Гомельшчыны”, “Всё о Гомеле” .

Данный проект будет постоянно дополняться новой информацией.


ИТАК….


XII век

Впервые город Гомель упоминается в Ипатьевской летописи как владение Черниговского князя в 1142 в связи с борьбой Ольговичей (потомков черниговского князя Олега Святославича) и Мономаховичей (потомков великого князя киевского Владимира Мономаха) за обладание великокняжеским престолом в Киеве.

Воспользовавшись сложной ситуацией в Чернигове, смоленский князь Ростислав Мстиславович совершил в 1142 году военный поход в черниговские земли, и, по словам летописца, «И слышавъ уже билися Ольговичи у Переяславля съ стрыемъ его с Вячеславомъ и съ братомъ его Изяславомъ. И поиде на волость ихъ и взя около Гомия волость их всю".

ПСРЛ. Т. II. М., 1962. Стб.312.







Летописное известие о бегстве в Гомий в 1158 г. великого киевского князя Изяслава Давидовича:

«Князь же великий киевский Изяслав Давидович, видев беду

и напасть на себя, устрашися и вострепета зело, и восплакав, побеже скоро з братаничем своим со князем Святославом Владимиричем на Вышеград в Гомью, а по княгиню свою посла гонцев зело скоро в Киев. Она же бежа из Киева к зятю своему ко князю Глебу Юрьевичу сыну Долгорукаго во град Переяславль Русский, он же проводи ея до Гомьа.»

ПСРЛ. Т. II. М., 1962. Стб. 498, 500.

XIV век

Гомий (такое название часто использовалось в документах XIV- XVI вв.) вошёл в состав ВКЛ в конце 1350-х годов и оказался в составе владений князя Фёдора Кориатовича – племянника великого князя Ольгерда. В «Летописи Великого княжества Литовского и Жемойтского» сообщается, что Фёдор владел в Литве Новогрудком «и к тому ещё держал Гомей».

ХV век

Правитель Гомеля князь с 1483 г. - Семён Иванович (сын князя Можайского Ивана Андреевича) оставил о себе много разнохарактерных воспоминаний. Строго наблюдая за сбором пошлины с провозившихся через его владения товаров, он начал брать большую пошлину с московских купцов. Из письма московского посла Михаила Еропкина королю Казимиру IV Ягеллончику, датируемым 1488 годом:


«А в Гомье наперед того имали по два гроша с воза и со вьюка; а нынеча князь Семен княж Иванов сын Можайского прибавил в Гомье тридцатое...

А се список о гостех, что ся им сила чинила в Литовской земле... Шли великого князя гости Тишка Коврижкин да Гридя Лукин с товарищи шли из заморья через Литовскую землю, и как пришли в Гомей, да мыты и пошлины поплатили, и князю Семену княжу Иванову сыну Андреевича поминок несли камку бурьскую, и князь Семен поминка их у них не взял, а их велел пограбити, и пограбили их княж Семеновы люди, Ондрей Олександров сын Чертов да Василий Тферитин с товарищи, а взяли у Тиши пять камок бурьских, да камку червчату бурьскую, да две камки тяжелые добрые, да тафты шестьдесят локот, да пол-сема лохти ездьские; а всего на сорок рублев и на пол-четверта рубля. А у Гриди у Лукина да у его товарища у Онтона взяли две камки бурьские з золотом, тяжелые, да две литры червьчатого шолку, да четырнадцать брусов мыла грецкого, да япанчю бурьскую, да два фунту перцу; а всего на дватцать рублев.»


XVI век

Литовцы несколько раз пытались отнять Гомель у русских; но не имели успеха и отступали; в 1511 г. князь Семен удачно захватываете речицкие села: Засовье, Чоботовичи, Калкчевичи, Бацуни, Чорное, Гирево, Заспу, Левошевичи и Борки. В грамоте о перемирии на 5 лет, данной королем Сигизмундом 18 февраля 1523 г., говорилось: «мне великому господарю не зачепляти города Гомья съ волостями», и все-таки через два года оказывается, что литовские люди приказчики (по нашему: чиновники) из Пропойска и из Речицы, «не единова приходя, в гомельской волости людей наших иных до смерти побили, а иных головами свели к себе с женами и с детьми, а животы (скот) их многие пограбили...»

Сборник Императорского Русского Исторического Общества.

Как свидетельствуют материалы литовско-московских переговоров в апреле-мае 1525 г., касающихся «пограничных обидных дел» в окрестностях Гомея:

[Из слов великого князя московского Василия Ивановича королю Жигимонту Казимировичу, переданных московским послом дворянином Федором Афанасьевым]: “Великий государь Василей, Божьею милостию, государь всеа Руси и великий князь, велел тебе говорити: присылал к нам из Стародуба наместник наш, князь Олександр Иванович Оболенской, что твои люди из Пропойска и из Речицы, приказщики, Сенка Полозов, через перемирные грамоты вступаются в наши волости Стародубские и Гомейские; да неодинова приходя, в тех волостех людей иных до смерти побили,а иных головами к себе свели в Речицу и в Пропоеск з женами и з детми, а животы их многие пограбили. И наш наместник, князь Олександр, о том посылал к твоим наместником украинным неодинова, чтоб в наши волости и села и в земли и в воды через перемирные грамоты не вступались и людем нашим обиды не чинили;

а которых наших людей свели головами з женами и з детми, и они б тех людей отпустили; а которые грабежи нашим людем от твоих людей учинились, и они б в тех делех управу учинили. И твои наместники наших людей, которых поимали в тех волостех, и до сех мест держат у себя, а в обидных делех нашим людем с твоими людми управы ни в чем не учинят.”

В 1535 году, отдавая приказ войскам о возвращении Гомия под свою власть, Великий князь Литовский Сигизмунд Август охарактеризовал город как «мощный и обороною способный Гомий».
Гетман Ю. Радзивилл, начав осаду, основную ставку сделал на артиллерийский обстрел Гомельского замка: «А так в середу весь день... на замок стрелба била, а потом с середы на четверг всю ночь и в четверг мало не весь день с наших дел стрелбу чинили». Как свидетельствует
Патриаршая летопись, находившийся в Гомеле русский князь Димитрий Щепин-Оболенский оказался «не храбр и страшлив, видев люди многие и убоявся, из града побежал, и дети боярские с ним же и пищалники». В замке остались только «тутошние люди немногие Гомьяне», которые, видя «воеводское нехрабрство и страхование... здаша град».

Решением короля в 1537 г. мещане Гомеля и вся волость были освобождены от «роблення замку Гомейского на 1 год... под тым обычаем иж они не мели до году одного замку рубити и ничего в нем оправовати, хиба естли бы которые кгонты в замку опали, або дощчка ся где оторвала, то мели за ся прибити и направити». Однако местный князь И. Толочинский отобрал королевский привилей у мещан и волощан, начал «их примушати» для выполнения разных работ в замке, а непослушных сажал в башню, отбирая в залог жен и детей. Присланного для разбирательства специального королевского дворянина державца «зсоромотил и бити его хотел». Это вызвало гнев короля, но главная причина его недовольства и тревоги за ситуацию в Гомеле сформулирована была предельно ясно в следующих словах присланной державцу грамоты: «знать и помнить необходимо, ...иж тот замок за великим накладом к рукам нашим пришол, ...иж тот замок на украйне есть, а к людем украинным треба ся ласкаве захвати и не годиться им ни в чем обтяженья чинити».

По материалам книги Ткачева М.А. "Замки Беларуси"


Первое упоминание о гербе Гомеля, а точнее, о городской печати с надписью на латинском языке "Герб города Гомеля", относится к 1560 г. Более ранние свидетельства в письменных источниках об этом не обнаружены. Согласно "Привелею мещаном гомейским на печать местьскую" от 21 марта 1560 г. великий князь литовский Сигизмунд Август пожаловал гомельским мещанам по их просьбе печать с изображением серебряного кавалерийского креста.

«Присылали до нас подданные нашы мещане места Гомейского, оповедаючы, што ж они печати месткое, которое бы справы местьские печатовали мели, в себе не мають и для того великое заструдненье в тых справах и потребах местских им частокрот деется… Ино мы з ласки нашое господарское… печать местьскую з гербом крыжа им дали и мети дозволили и сим листом нашым дозволяем. Мають вжо они от того часу тое печати и гербу помененого во всих справах и потребах, оному месту належачих, вживати и им печатоватися по тому, яко и у ыншых местах нашых Великого князства Литовского обычай того заховывается.»






XVIIвек

В июне 1654 г., в самом начале войны между Русским государством и Речью Посполитой, на Гомель из Новгород-Северского двинулось войско атамана Ивана Золотаренко. Оно насчитывало 20 тыс. конных и пеших ратников. По свидетельству Летописи Самовидца, “… при наказномъ гетманЂ Івану Золотаренку, съ данною ему булавою, бунчукомъ и арматами, который, самъ около Гомля и Бихова ляховъ мЂшая, командировалъ къ Смоленску брата своего съ частю войска, где козаки при очахъ монаршихъ особливЂйшую въ добуванью Смоленска отвагу свою, его величеству зЂло угодную, показивали. Да тамъ же послЂ и Золотаренко, доставши Гомля и Нового Бихова и другихъ городовъ, былъ у его царского величества и ударствованъ; при которолъ Смоленскъ взято и воеводу смоленского ГлЂбовича з жолнЂрали полскими в цЂлости отпущено… Сам атаман, сообщая царю Алексею Михайловичу о своем выступлении, писал, что «Гомель... есть всем местам граничным литовским головою. Место велми оборонное, людей служилых немало, снарядов и пороху много...»

Как писалось в донесении царю 13 августа 1654 г., после более чем полуторамесячной осады «гомляне, полковники, ротмистры и со всеми своими людьми покорилися».

По материалам книги Ткачева М.А. "Замки Беларуси"


А вот каким предстаёт Гомельский замок из «^ Инвентаря староства Гомельского, составленного в году 1681 месяца октября, разными днями».


« Замок Гомельский на горе высокой над рекой Сожем с одной стороны, а с другой от Места рвом обведен и палами дубовыми окружен с одиннадцатью избицами, около этого замка имеющимися. Идет к замку от Места мост на палах через ров. Брама деревянная с воротами и калиткой на бегунах, при ней клямка с пробоями и замок, а у самых ворот защепка для замыкания. В середине замка по правой стороне дом старый, драницами крытый, с крыльцом из дешевых бревнышек сделанным. При входе в сени дверь на бегунах. С правой стороны к избе белой дверь на завесах с крюками, клямкой, крючком и пробоями, окон стеклянных, вставленных в дерево, три с рамами на бегунах и пробоями, лавок три, стол один, полок три… печь из зеленого кафеля, при ней комин для освещения огнем, около этой печи две лавки. Из этой избы к коморе дверь на завесах, с крюками, с защепкой и пробоями, окно одно, вставленное в дерево, лавок две; из этой коморы к коморке дверь на бегунах с защепкой и пробоями; из этого помещения, выходя через сени напротив, к пекарне дверь на бегунах, в ней печь... лавок две. За этим домом кухня, сделанная из дерева, к ней двери на бегунах, верх драницами крыт; в сторону от этой кухни винный погреб из дерева сделанный, крытый драницами, к нему двое дверей, одна вверху драничная с защепкой и пробоями на бегунах, а другая внизу также с защепкой и пробоями, при ней ледник; на этом погребе свиранчик, крытый драницами, двери к нему на завесах с защепкой и пробоями, с ледником… за этим свиранчиком конюшня с возовней, сделанная из дерева, драницами крытая, ворот двое, пол досками вымощен. За этой конюшней конюшенка из тына приставлена, также с помостом, драницами крытая. Напротив этой конюшенки винокурня, драницами крытая, ворота к ней на бегунах. При винокурне баня, двери к ней на бегунах, печь... двое полов, там же лестница, позади погреб-ледник. На этом же месте вверху... сделанный из драниц, драницами крытый, к нему дверь на бегунах с защепкой, пробоями и замком висячим. За этим... церковь замковая Св. Николая с колоколами и всякой принадлежностью. За этой церковью дом новый, драницами крытый, внизу два свирана, к ним две двери на завесах с крюками, защепками, пробоями и замками висячими; на этих свиранах вверху избы, к ним лестницы со двора, перед сенями крыльцо, к сеням дверь на завесах с крюками, между ними по правой стороне к избе двери на завесах с крюками, защепкой и пробоями, печь из кафеля зеленого, при ней комин для освещения огнем, окон, вставленных в дерево, четыре, стол один, лавки две... из этой избы к коморе двери на завесах с крюками, защепкой и пробоями, окон, вставленных в дерево, три, стол один, двое стульев... там же коморка, столбами подпертая. Двери к ней на завесах с крюками и защепкой, с этой коморы к сеням... двери на завесах с крюками, защепкой и пробоями, напротив... избы через сени, двери к избе большой на завесах с крюками, стол один, окон, вставленных в дерево, четыре, печи нет. Из этих же сеней к Сожу дверь на завесах, от которой узкое крыльцо, у которого по краям коморки, двери на бегунах с защепками и пробоями. Этот дом весь из дерева тесанного сделан, пол досками вымощен.

За этим домом возле брамы тюрьма, сделанная из дерева, дверик ней на бегунах с защепкой и пробоями.

Само Место, пойдя от замка по правой стороне, вокруг палами дубовыми обставлено, двойными, с избицами, упирается вторым концом аж до реки Сожа. Около этого же Места ров копанный, брам три, сделанных из дерева, и воротами, пробоями, крюками

и замками висячими.».


XVIII век

Страшный пожар в 1737 году превратил в пепел и руины значительную часть Гомеля. В письме, написанном зимой 1738 года комиссаром Гомельского староства Михалом Чарторыйским гродненскому воеводе Михалу Массальскому, содержатся любопытные сведения:

«В местечке Гомле… девица, прозывающаяся Семенова, на улице Троицкой живущая, суша грибы в ночи в године одиннадцатой через нерасторопность девичью в неосторожность дом свой запалила, откуда … огонь распространился на костел фарный, на церкви три дицезские, на домов шинковых два…» Много броваров (пивоварен), лавок с товарами и городских домов пламень «спалил и в пепел обратил».

Копия письма находится у гомельского краеведа Дмитрия Гусакова. Таким образом, виновницей пожара, уничтожившего в XVIII веке почти весь Гомель, стала некая «блондинка» Семенова, жившая на ул. Троицкой (ныне – Крестьянской), большая любительница грибов…

В июле 1775 г. в честь победы над Турцией в Москве на Ходынском поле были устроены грандиозные празднования, главным героем которых стал граф Петр Александрович Румянцев -Задуна́йский (1725— 1796). Он был щедро вознагражден императрицей Екатериной II. Виновник Кючук-Кайнарджийского мира получил 12 наград, среди которых медаль со своим изображением, наименование Задунайский, украшенные драгоценными камнями фельдмаршальский жезл и шпагу, орден Св. Андрея Первозванного, а также деревню Гомель в 5000 душ в Белоруссии - для увеселения. В 1772 году земли Беларуси вошли в состав Российской империи. Екатерина II подарила Гомель, тогда — «деревеньку Гомий в Белоруссии», фельдмаршалу Петру Александровичу Румянцеву в знак признательности за его победы над турками. Обремененный государственными делами, Румянцев не сразу начинает заниматься подаренными ему землями. Впервые со времени праздника Гомель упоминается в бумагах фельдмаршала лишь 21 марта 1776 г. В письме к ближайшему Другу графу Завадовскому он пишет: «... О поездке в Гомель почти не думаю».




Граф П.А. Румянцев умер в 1796 г. Наледником Гомельской экономии стал его средний сын Николай Петрович (1754-1826).

Вот каким мог быть первый приезд Николая Петровича Румянцева в Гомель:

Та декабрьская ночь 31 дня 1799 года была морозной и тихой. В небольшом частновладельческом местечке, что в белорусских землях Российской империи, почти все спали. Тёмные кривые улочки были пустынны. И только силуэт подъехавшего к селению в роскошной карете элегантного человека в цилиндре и с тростью высвечивала луна. Он прохаживался от дома к дому,заглядывал в окна. За исключением недавно выстроенного из камня помещичьего дворца да ещё двух-трёх домов, все постройки здесь деревянные, а на многих и покрытые соломой крыши.

  • В какую глушь я попал, —подумал человек в цилиндре и с тростью. — Ну, нет же, я встряхну это место:выровняю и вымощу улицы, построю на них дома, проведу дороги,которые помогут обосноваться здесь торговцам и промышленникам… И к концу моего пребывания это захолустное местечко превратится в крупный, развитый город Западного края.

Местечко это Гомель, а вобразе человека в цилиндре и с тростью входил в Гомель Девятнадцатый век.”


Гомельские ведомости.-1992.-26 верас. – С.4.






Одним из направлений деятельности Н.П. Румянцева стало создание нового облика Гомеля. После смерти отца, унаследовав Гомельское имение, он разворачивает здесь полномасштабные строительные работы. В I четверти XIX в. центре города была сформирована площадь, от которой лучами разошлись три главные улицы: Пробойная (сейчас Советская), Садовая (проспект Ленина), Фельдмаршальская (Пролетарская). На центральной площади возведены общественные здания: гостиный двор, ратуша, костел, доходное училище, чуть в стороне - Петропавловский собор, дом для проживания владельца, дом для летнего проживания, более известный гомельчанам под названием «охотничий домик», немецкий и русский трактиры. На улице Советской выросли каменные аптека, больница, ланкастерская школа, начала строиться Троицкая церковь. Чуть в стороне на высоком берегу реки выросло здание лицея. Обширнейшая программа возведения нового города была реализована архитекторами Джоном Кларком, приглашенным в Гомель в 1801 г., и Иваном Дьячковым, работавшим в городе с 1814 г.

Сам граф называл наш город не иначе как "мой любимый Гомель".


В период своего правления^ Екатерина II (1762-1796) совершила большую поездку по белорусским наместничествам. Своеобразным отчётом поездки стала книга “Топографические примечания на знатнейшие места путешествия Ее Императорского Величества в белорусские наместничества”, изданная в Санкт-Петербурге в 1780 г. В ней впервые была подробно описана история и современное состояние присоединенных к Российской империи восточнобелорусских земель.Издание позволяет получить представление о внешнем виде многих населенных пунктов Полоцкого и Могилевского наместничеств, составе их населения, а также дает описание замков, дворцов, храмов, монастырей Восточной Беларуси. Гомель представлен следующим образом:








В Музее автографа ЦГБ им. А. Герцена имеется факсимильное издание этой уникальной книги.


XIXвек

Есть в истории просвещения Гомеля весьма любопытный эпизод произошедший в 1817 году, когда местное дворянство попыталось создать в городе высшее учебное заведение по образцу Царскосельского. Во главе инициативы, как нетрудно догадаться, стоял Николай Петрович Румянцев, готовый ежегодно выделять на нужды такого учебного заведения 4.000 рублей. Плюс к этому граф брался за собственный счет построить корпуса и безвозмездно выделить стройматериалы для учительского дома. Планировалось, что финансироваться лицей будет за счет местных сборов от благотворителей и из казны. Предполагалось, что учиться здесь смогут 80 человек — половина из них бесплатно. Остальные же должны вносить за образование 200 рублей в год. Какие надежды возлагались на лицей, можно судить по отзывам одного из современников:

«Вполне уместно было бы, если бы дворянские и простых граждан сыны учились у одного профессора в одной учебной зале... по моему мнению, никакое заведение не возвысило бы столько Гомель, как сие. С учреждением оного умножилось бы число лучшего просвещеннейшего класса; сии жители оказали бы влияние свое на прочих; множество дворян здесь выстроили бы дома и даже поселились бы жить на время воспитания детей; разлились бы знатные суммы по Гомелю и отчасти по окрестностям; теперешние жители выиграли весьма и пр. и пр.».

В 1848 году в Санкт-Петербурге вышли из печати путевые очерки фрейлины Елизаветы Алексеевны (жены императора Александра I), писательницы Олимпиады Петровны Шишкиной (1791—1854), “Заметки и воспоминания русской путешественницы по России” В них приведены интересные седения о Гомеле, который она посетила во время путешествия:

Местечко это также на берегу живописного Сожа. И особенно замечательно тем, что попеременно владели, не по родству и наследству, а как будто по какому-то особому назначению, два знаменитые полководца. Прежде принадлежало оно Румянцеву – Задунайскому, теперь принадлежит фельдмаршалу графу Варшавскому….”

От Гомеля до Белицы шесть вёрст, и он во всю дорогу виден, разнообразно представляясь как прекрасный город. Греческая церковь в нём гораздо величественнее Латинской, что в здешних краях редко бывает. Дорога очень дурна, разливы Сожа почти везде снесли мосты…”
Бирюкович, К. Босоногие дворянки / К. Бирюкович //Гомельская праўда.- 2008.- 19 февр.- С.6.


Без-Корнилович Михаил Осипович (1796-1862) — русский историк, краевед и этнограф, военный топограф, статистик, генерал-майор генерального штаба в своей книге «Исторические сведения о примечательнейших местах Белоруссии», изданной в 1855

году, разместил сведения об исторических памятниках Белоруссии, культуре, быте и верованиях ее жителей. Гомелю посвящено следующее описание:





Среди именитых людей, посетивших Гомель, по праву можно назвать имя декабриста Андрея Евгеньевича Розена (1799- 1884). В его мемуарах, законченных в 1866 году есть страницы, посвящённые Гомелю:

« На Десне же (автор, по всей видимости , имел в виду Сож – ред.) находится местечко Гомель, где на возвышенном берегу достраивался дворец князя Паскевича; жители окрестностей были недовольны управителями нового владельца и вспоминали былое время, когда они принадлежали графу Румянцеву. Паскевич купил это огромное имение, заложенное в казну, через несколько лет Николай I подарил ему весь долг в кредитные учреждения и этим значительно обогатил без того уже богатого от подарков майоратами и деньгами. Без сомнения следует награждать заслуги, оказанные Отечеству, но на всё есть мера….»

Бирюкович, К. Гомель в мемуарах декабриста А.Е. Розена / К. Бирюкович // Гомельские ведомости. – 2005. – 8 окт. – С. 8.


«Статистическое описание города Гомеля 1867 г.» Документ интересен тем, что показывает состояние города в период, который пока ещё мало изучен. А именно 60-е годы 19 века.Так что же представлял тогда Гомель :

«Гомель составлял прежде казённое имение, пожалованное в безпереоброчное (т.е. за пользование землёй жители города были обязаны платить владельцу оброк и эта повинность не подлежала изменению - авт.) владение князю Паскевичу-Эриванскому; но в 1865 г. оброчные статьи и 207 участков земли переданы в ведение города, остальные же земли находятся в ведении Государственных имуществ».

Гомель был прежде всего торговым городом. Он находился на Петербургско- Киевском шоссе, судоходной реке Сож и производил «весьма значительную торговлю хлебом и солью, привозимых из южных губерний по рекам Днепру и Сожу».
“ …Внутри города, невдалеке от городской больницы, при шоссейной дороге, находится искусственная сажелка или пруд, необходимый на случай пожаров. Место вокруг сажелки ничем не занятое, пустопорожнее и в настоящее время не имеет никакой благовидности» (имеется в виду место современного сквера).

Ещё одной проблемой города были кладбища, которые к тому времени находились в черте города, что «было несогласно с законом». Поэтому решено было эти кладбища в перспективе закрыть, и отвести для них, а также для кузниц, фабрик, скотобоен, кожевенных и других заводов места за чертой города в «узаконенном от городских построек расстоянии».

27 октября 1867 г. на общем собрании городского общества в присутствии городской думы проект генерального плана был «найден составленным основательно и соответствующим как средствам, так и нуждам города и удобству жителей, а посему одобрен…» а затем утвержден руководством губернии.
Глушаков,Ю. Это было давно… / Ю. Глушков // Гомельские ведомости.-2008.- 26 февр.- С.8.


С Гомелем связано имя великого русского беллетриста, писателя , критика, сотрудника журналов “Вестник Европы”, “Русское богатство”, “ Нива” Владимира- Людвиговича Кигна- Дедлова (1856-1908). В 1886 году он посетил Гомель. Вот что он писал о нашем городе в очерках “По западному краю, старому и новому”, которые были напечатаны в журнале “Дело” №6 за 1887 год. …

Гомель – первая моя станция на пути в Киев – городок, который заслуживал бы подробного изучения и описания. В нём есть частица русской истории; он интересен в этнографическом отношении; он – развивающийся экономический центр. Его рост обусловлен шоссейной дорогой, по которой я только что ехал, погруженный в размышления о Рогачёвском уезде, двумя железными дорогами и судоходным Сожем. Его обитатели – белорусы, поляки, евреи и даже великорусы, в образе староверов, бежавших сюда после никоновских реформ. История – это те же староверы и сад богатейшего помещика уезда, князя Паскевича…”.

Бирюкович, К. Шли письм в Довск ( к 150-летию со дня рождения В. Л. Кигна. //Гомельская праўда.- 2006.- 19 янв.- С.19.)


Путевые заметки при обозрении церквей Могилёвской епархии Преосвященнейшим Мисаилом, Епископом Могилёвским и Мстиславским”, дошедшие до нас в чудо сохранившейся подшивке “Могилёвских епархиальных ведомостей” за 1897 год, позволяют нам совершить путешествие во времени вместе с правящим архиереем Могилёвской епархии, в состав которой тогда входила современная Гомельщина. Общая продолжительность путешествия Преосвященнейшего Мисаила составила 30 дней, за которые он осмотрел 142 церкви. Во время поездки производилась ревизия каждого церковного прихода, делались записи об имуществе, количестве прихожан и общем впечатлении о той илои иной местности. Благодаря этому, мы имеем сегодня уникальную возможность прикоснуться к живой истории храмов Гомельщины.
22-23 мая 1897. Село Старая Белица. “Расстоянием от г. Могилёва на 150 вёрст. Архиерея не было здесь 25 лет. Церковь, построенная графом Румянцевым, по преданию, деревянная; в 1893 г. она капитально ремонтирована,но тесна и мрачна;в 1894 г. вокруг церкви построена деревянная ограда. Утварь и ризница вообще достаточны, недостаёт только стихарей; библиотека малая, однообразная по содержанию. Прихожан 4.200 душ обоего пола.Два члена причта – священник, получающий от казны жалованья 500 р. в год и псаломщик 144 р. Земли при церкви 39 дес. У священника дом общественный, а у псаломщика собственный.В селе есть училище Министерства Нар. Просвещения и 4 школы грамотности в деревнях. Церковный хор певчих, составленный из крестьян и по преимуществу из женщин и школьных детей, поёт удовлетворительно. Документы в порядке, только требуется восполнить летопись церковную. Притч надёжный. Церков. Староста С., крестьянин, состоит на службе 20 лет, но ничем не отличен. Воск для ц. свечей покупается у частных продавцов”

Лось, В. Путешествие во времени , или Путевые заметки
епископа Мисаила / В. Лось // Сретение .-2012.- №3.- С.15.


Жан Элизе Реклю (Reclus) (1830-1905) - великий французский географ и историк, член Парижского Географического общества. Свою крупнейшую работу «Земля и люди», вышедшую в 19 томах, исследователь писал 20 лет (с 1873-го по 1893-й годы), каждый год издавая по тому объёмом около 900 страниц текста, со множеством карт, чертежей и
рисунков. В том числе дано описание Гомеля:














XX век


Первый "летописец" Гомеля, Лев Виноградов, в очерке "Гомель. Его прошлое и настоящее: 1142-1900 г.", изданном отдельной книгой в 1900 году в Москве, писал:

"Когда граф Румянцев-Задунайский приехал сюда (в Гомель), то увидел, что это не деревня, а хорошо укрепленный замок и довольно богатый торговый городок с польским, русским и еврейским населением; но особенно ему понравился замок, в котором он чувствовал себя полуфеодальным владельцем"…

«Мостовые, бульвары… в нем таковы же, как и в большинстве наших не только уездных, но и губернских городов»….

«… в городе много садов и почти все главные и второстепенные улицы высажены деревьями».




^ Интересную информацию можно почерпнуть из периодических изданий начала XX века:




В журнале «Мир божий» за 1903 год в ноябрьском номере опубликована речь могилёвского губернатора в Гомельской городской думе перед представителями еврейского населения города о причинах еврейского погрома.






см. приложение



В журнале "Русское Богатство", № 1, за 1905 была опубликована статья Владимира Короленко Гомельская судебная драма” , в которой шла речь о столкновениях между христанским и еврейским населением Гомеля. Очевидцем судебного разбирательства был писатель Тим:

«Недавно г. Тимъ, извѣстный писатель, посѣтилъ Гомель и далъ въ "Русскихъ Вѣдомостяхъ" отчетъ о своихъ впечатлѣніяхъ. "Когда,-- пишетъ онъ,-- съ моего корреспондентскаго стула, съ лѣвой стороны у окна, поближе къ судейской эстрадѣ, я разсматриваю группу подсудимыхъ, расположенную прямо противъ меня, я вижу ее раздѣленной на двѣ отличныя другъ отъ друга части.»…


см. приложение


Атмосфера жизни Гомеля во многом была похожа на атмосферу других провинциальных городов. Газета «Полесская мысль» ( издавалась с марта по сентябрь 1909 в Гомеле) писала:

«У нашего города вид заспанного, сумрачного захолустья, и нет следа той бодрости, которая пульсирует в больших провинциальных городах и столицах, нет следа влияния кипучей жизни культурных уголков нашей родины». Ей вторила «Гомельская копейка»: «Скучно в Гомеле, тоска невероятная, этого, пожалуй, отрицать никто не будет! Будничные мысли не выходят из головы, делают людей апатичными, инертными! Спячка, форменная спячка, как мыслей, так и действий».


А вот каким предстает Гомель в очерке Жудро Ф.А., Сербов И.А., Довгяло Д.И. “Город Гомель …”

Соборная площадь не вымощена, между тем на ней три раза в неделю бывает большой торг. Крестьяне привозят сюда продавать живность, сельскохозяйственные продукты и разные кустарные изделия. Поэтому вся площадь бывает буквально запружена возами, лошадьми, народом. В сухую погоду вся эта масса подымает ужасную пыль, а в сырую – месит по колено липкую грязь… На Соборной площади, в саду, на обрывистом берегу Сожа, вздымается своими темно-синими куполами, увенчанными сверкающими на солнце золочеными крестами, величественный Петропавловский собор с четырьмя портиками на дорических колоннах. С другой, западной стороны площади, против собора, высится другое такое же величественное здание римско-католического костела. Среди площади, подле самой улицы, стоит красивая часовня в московском стиле, с надписью «В память Царя-Освободителя Александра II»….

… “Краса Гомеля – Румянцевская улица, протянувшаяся версты на 1,5 по Петербурго-Киевскому шоссе… хорошо вымощена, с широкими асфальтовыми и плиточными тротуарами. Тут сосредоточены: роскошные магазины с витринами и саженными зеркальными стеклами; всевозможные кредитные учреждения, конторы и бюро»….

« В отношении внутреннего благоустройства Гомель только начинает пробуждаться. Самые крупные культурные приобретения его - освещение и водопровод»…

Несколько слов об одном из авторов книги этнографе, историке и археологе ^ Исаке Сербове (1871-1943). Известно, что будущий исследователь ещё в дореволюционные годы некоторое время преподавал в нашем городе, а в 1919-1921 годах работал в Гомельском уездном отделе народного образования.

В конце 19-начале 20 века в Гомеле почти отсутствовала канализация, ещё не было городского водопровода, мостовая и тротуары имелись только на центральных улицах. Всё это , по мнению официального справочника “Весь Гомель” за 1913 год, являлось его “… особенной достопримечательностью, весьма характерной для выяснения общей физиономии Гомеля, в котором рядом с огромным каменным домом жмётся полуразвалившаяся хатка. Рядом с пышно обустроенным кварталом прозябает грязный переулок, где на одной улице мостовая идёт вперемежку с болотом”

В Памятной книжке Могилевской Губернии” за 1914 г, изданной в 1915 году читаем:

«Из общего обзора торговой деятельности города Гомеля усматривается, что обширный рынок по ввозу и вывозу товаров, размеры торговых оборотов и широко организованная посредническая деятельность агентурно-комиссионных контор, делают его торговым центром для южной и юго-восточной частей Могилевской, юго-восточного района Минской и северо-западной части Черниговской губерний и важным транспортным пунктом на линиях движения грузов с юга на север, и с запада на северо-восток. По размерам этого движения Гомель занимает 6-е место среди городов, расположенных на Днепре выше порогов.»




С нашим городом связано имя известного русского поэта ^ Александра Блока (1880-1921).Призванный в разгар Первой мировой войны в армию, он провёл 7 месяцев на фронте в Белоруссии. В ноябрьском номере журнала “Маладосць” за 1980 год был напечатан очерк белорусского журналиста Н. Калинковича “Полесские дни Александра Блока”. Особый интерес представляют

страницы очерка, посвящённые пребыванию Блока в Гомеле в июле 1916 года:

Александр Блок – ради интереса – обошёл несколько улиц. Повсюду преобладали деревянные постройки, среди которых выделялись только магазины с разнообразными вывесками: “Лучшие парижские шляпы”, “Лучший варшавский портной” Иван Пименов”, “Лучшие булки Арона Гецкеля”… Но среди этих, казалось бы безобидных объявлений, внимание Блока привлекла вывеска, на которой была нарисована нога человека и подпись под ней: “Принимаем заказы и делаем лучшие протезы в городе ”. “Для одних война – коммерция. И всё связанное с ней – также”, с болью подумал поэт и начал искать выход из лабиринта переулков, чтобы пойти в знаменитый парк князя Паскевича. Дворец впечатлил Блока. Однако больше всего поэту понравился его чудесный уголок – полукруглый шатёр из дикого винограда под большим балконом дворца. Эта живая крыша удивила Блока….”

Бирюкович, К. Глазами Блока / К.
Бирюкович // Гомельские ведомости. – 2006. – 18 июля. – С. 6.


Замечательный оперный певец ^ Леонид Витальевич Собинов (1872-1934) , несмотря на бушевавшее в стране пламя Гражданской войны, в сентябре 1918 года организовал концертное турне , в том числе посетил Гомель. Впечатлениями о пребывании в городе он поделился в письме от 30 сентября 1918 года Елене Константиновне Ефстафьевой, личному секретарю:

““В 4 часа выехали в вагоне третьего класса(имеется в виду Орша) и в десять утра были в Жлобине. Здесь пересадка. Сидели на вокзале до трёх часов дня. Затем опять в битком набитом вагоне выехали уже в Гомель…Приехали под дождём часов в девять вечера. Здесь опять досмотр багажа и свидетельствование документов. Под дождём, во тьме кромешной, на невероятном извозчике добрались до гостиницы. Хорошо ещё, что для меня был оставлен номер, хотя моему приезду уже более никто не верил, т. к. концерт был назначен на 27-е… Здесь будут концерты в среду и пятницу, а в субботу едем в Киев…”

Он отмечает, что “хлеба здесь вдоволь , но в общем цены очень высокие, а вместо вина предлагают за 75-100 р. такую дрянь, что Гришино красное со странническим вкусом прямо рядом божественный нектар… Пиво очень малоградусное и отвратительного вкуса, сахар 6 р. фунт, свечи пальмовые 3 р. 50 к. штука. Белого хлеба, булочек сколько угодно. Булка очень большая, кажется, 1 р. 50 к.

В ресторане, где мы живём, вечером цены грабительские: всё не дешевле пятнадцати рублей. Конечно, рядом с петроградскими ценами это всё даром.Обед сегодня обошёлся так: суп с человека по 3 р., а жаркое по 5…”

Совершенно нет салфеток и вообще столового белья. Посуда очень грязна, а ложки и всё прочее просто жестяные. Очень слабо с освещением.Электричество едва мерцает, так что жжём всё время свечи.”

Несмотря на все эти несуразицы , связанные с жильём и питанием, певцу очень понравился наш город, особенно парк. В Гомеле прошли два концерта Собинова.


Біруковіч, К. Собінаў у Гомелі / К. Біруковіч // Культура. – 2004. - № 38-39.


Майя Михайловна Плисецкая (1925, Москва) СССР) — выдающаяся советская и российская балерина, Народная артистка СССР пишет в своей книге – биографии “Я, Майя Плисецкая:
Отец мой был уроженцем тихого яблоневого , пропылённого города Гомеля…”

Пригодич, Н. Гомельские корни Майи Плисецкой /Н. Пригодич //Гомельская праўда.-2004.-21 кастр.


^ Несоменно, большой интерес вызывают воспоминаний старейших жителей Гомеля.




Из воспоминаний жителя Новобелицы ^ Петра Ефремовича Алексеева. Его предки – одни из первых жителей – основателей ныне района города, а тогда отдельного посёлка. Здесь прошли его детские и подростковые годы, отсюда ушёл на фронт. Можно только удивляться , как он хранит в памяти дни прожитой жизни. Ведь за плечами уже 90 лет! Это лишь некоторые выдержки:

В 1928 году был с матерью на ярмарке в Гомеле. Огромнейшая! На ней продавали домашний скот, мясо, яйца, творог, молоко, масло, мёд разных сортов. Рядом с большой чашей лежали большие ложки, и все, кто хотел, могли попробовать продукты. Никто никого не ограничивал в пробе. Чего там только не увидишь! Мастера ткали холсты, китайцы точили ножы. Они, кстати, жили в Гомеле ещё с царского времени, тогда было проще с проживанием и оформлением документов. Помню, что рядом с ярмаркой на центральной площади находилась пожарная каланча и совсем рядом – огромный костёл. Бывало, мы с матерью заходили в костёл, где находился большой красивый орган. Когда же начались гонения на церковь, его разрушили. Закрыли не только костёл, но и многие церкви. А в Петропавловском соборе был установлен маятник Фуко. Но люди всё равно тайно молились, крестили своих детей и праздновали религиозные праздники.”….
Первый звуковой фильм в Гомеле показали в начале 30-х годов, и назывался он “Путёвка в жизнь”….

В конце 20-х годов в Новобелице был прорыт канал, который соединял озеро Шапор и реку Сож. По этому каналу сплавляли брёвна для канифольного завода и спичечной фабрики “Везувий”….

Митрахович, Ю. Не забывается такое …/ Ю.Митрахович //Гомельские ведомости.- 2012.- 31 мая.


Из воспоминаний Нинель Мельниковой:
«В 1932 году в Гомеле начала работать школа имени Карла Маркса по улице Пролетарской, где преподавали на белорусском языке, а в 1935 –м открылась 2-я сталинская школа по улице Интернациональной, где обучение шло на русском языке. Часть учеников перешла в эту школу»…


« В 1930-е годы по Сожу уже курсировал пароход. Но ходил он очень медленно. До Ветки – шесть часов»…

«На углу Пролетарской и Ветреной (ныне Гагарина) стояла детская больница.»….

« На месте нынешнего завода имени Кирова располагались мастерские. На противоположной от них стороне находился детский сад. Угол улиц Плеханова и Полевой занимало кирпичное строении, в котором располагалась воинская часть, потом это здание передали медикам,….»

«Рядом с местом, где находился дом Красного Креста, ближе к улице Фрунзе, построили небольшую гостиницу, где временно селились специалисты, работавшие в Гомеле и не имевшие своего жилья. … Особенно запомнился один из постояльцев гостиницы. Он даже в холодное время года ходил в кожухе нараспашку, чтобы были видны награды. Это был дед Талаш- герой повести Якуба Коласа «Дрыгва»….

Чернявский, Д. Вспомнить всё: 1930, 1940-е… / Д. Чернявский //Гомельские ведомости.-2012.- 24 мая.- С.20.











^ ДВОРЕЦ РУМЯНЦЕВЫХ—ПАСКЕВИЧЕЙ.

В 18-19 веках архитектурно-парковый ансамбль в Гомеле считался одной из лучших, как мы бы сейчас сказали – образцово-показательной российской усадьбой. О нём писали, им восхищались.

Из знаменитой книги

«Живописная Россия»:

« Разные трофеи двух фельдмаршалов,собрания редких достопримечательностей, дорогие подарки царствующих лиц, богатое собрание разных предметов изящных искусств делают гомельский замок настоящим историко-археологическим музеем»
.

см.приложение


Известный русский ботаник и садовод, бывший в те времена адъюнкт-профессором Горы-Горецкого земледельческого института ^ Эдуард Фёдорович Рего, побывав в 1851 году в Гомеле, писал:

«В парке замечательны превосходные хвойные деревья, особенно лиственницы и сибирские кедры. По всей территории парка высадили много экзотических растений, среди которых были гинкго двулопастный, дуб черешчатый гребенчатый, дуб красный, Князь Паскевич самолично привез дуб из Парижа.»….

« Парк еще довольно молод, и постоянно предпринимающиеся в нем улучшения не останутся, вероятно, без влияния на его красоту».

Очень подробно описал имение Паскевичей Владимир Кигн –Дедлов:

«… Огромный, в стиле империи, дворец князя стоит на высоком обрыве над Сожем. С одного конца дома – четырёхэтажная квадратная башня; с другого – домовая церковь. Главный корпус с тою и другою соединён галереями. Гладкие стены, посредине несколько колонн с коринфскими капителиями, симметричные окна, подъезд по насыпи, словом, - настоящий «ампир». Сож, видный из сада –хорошая просторная река….

Под самым садом – пристань. У которой от времени до времени стоят небольшие пароходики, увозящие и привозящие немногочисленную публику, обыкновенно предпочитающую быстро передвигаться по железным дорогам на север и юг.Сад, окружённый высокой каменной стеной, содержится без особой роскоши. Он больше походит на естественную рощу; но попадаются в нём чудесные уголки. Последний из небольших прудов,
,цепь которых террасами спускается к Сожу, - тёмный, в глубоких берегах, обсаженный стройными серебряными ивами, смыкающими над ним прозрачный купол листьев, - так и просится на картинку.


Другой чудный уголок- это полукруглый шатер из дикого винограда над большим балконом дворца. Это зелёная живая крыша имеет радиус с саженей в восемь. Стены тоже живые. Каменный пол испещрён кружевом теней, воздух проникнут золотисто- зелёным светом и прохладой. У балкона башни поставлена «история» - турецкая, в виде двух пушек из Карса, и последний обломок польской: конная статуя Понятовского, в костюме римского всадника…

Сад в известные дни отперт для гомельской публики, но не весь; часть его владелец оставил для себя…»

Бирюкович, К. Шли письма в Довск ( к 150-летию со дня рождения
В. Л. Кигна. / К. Бирюкович //Гомельская праўда.- 2006.- 19 янв.- С.19.

Л. Виноградов в книге «Гомель. Его прошлое и настоящее», писал в 1900 году:

«Великолепный парк князя Паскевича, одна из примечательностей Гомеля, открывается для публики с весны по четвергам и воскресеньям... с платою за вход по 12 к. в пользу вольно-пожарного общества (оркестр которого играет во время гуляний). Приезжающие могут осматривать его ежедневно с 9 до 12 часов в сопровождении одного из привратников».


В 1912 году имение Паскевичей в Гомеле посетил Иван Бунин:

«Дни стояли солнечные, жаркие. И по пути в усадьбу я шел то в тени, то по солнцу, по песчаной дороге, среди душно и сладко благоухающей хвои... Она осталась, по счастливой случайности, нетронутой, неразграбленной, и в ней есть все, что обыкновенно бывает в подобных усадьбах. Есть церковь, построенная знаменитым итальянцем, есть несколько чудесных прудов, есть озеро, называемое Лебединым, а на озере остров с павильоном, где не однажды бывали пиры в честь Екатерины, посещавшей усадьбу... Дом, или вернее дворец, строен тем же итальянцем... Я спустился в непроглядную темноту [фамильного] склепа, озаряя красным огоньком воскового огарка громадные мраморные гробы...»

Бунин, И. Несрочная весна. 1923.


Известный исследователь российских усадеб, искусствовед и художник ^ Георгий Лукомский (1884-1952), побывав в Гомеле в 1913 году, писал в журнале «Столица и усадьбы»:

«Много усадеб разбросано по всему пространству нашего обширного отечества. Иные погибают, полузабытые. В иных еще теплится жизнь. Но есть и такие дворцы, в которых живет весь дух былого помещичьего быта. В Гомеле, Могилевской губ., находится одна из таких наиболее интересных усадеб России... Невольно склоняется голова перед всею тою работой и любовью, которые были вложены здесь при создании всей красоты этой усадьбы. А потому особенно дорого сохранить ее еще на долгое время всё в том же цельном виде, так ярко говорящем в наши дни... Гуляя по «пустынным, блестящим и отдающим звонким эхом малейший шорох, залам дворца», Г. Лукомский, проводит читателя по апартаментам этого роскошного усадебного дома, профессионально отмечая художественные достоинства каждого из них. Материал сопровождается фотографиями интерьеров:

«С импозантного подъезда, приподнятого на высокий пандус, - пишет автор, - вы выходите в вестибюль, рядом с которым великолепный зал с центральным куполом...». Он отмечает, что зал несколько «холодноват по обработке», и все его убранство состоит из огромных бронзовых люстр и ваз в нишах. На фото зала еще просматриваются банкетки, упомянутые в описях дворца конца XIX и начала XX века как «скамейки длинные, выкрашенные белой краской с позолотой, с мягкими сидениями, покрытыми малиновой материей».
Литвинова, Т. Дух старинного дворянского гнезда

/ Т. Литвинова //Гомельская правда.-2009.-30апр.


Есть и прямое описание этой усадьбы в нашей литературе. В начале Великой Отечественной войны ее посетил Василий Гроссман (1905-1964) и описал в известной повести «Народ бессмертен»:

«Пройдя мимо старинного дворца с высокой мрачной башней и остановившимися часами, спустился к пруду. Над прудом свешивались зеленые пышные космы ветвей. Утреннее солнце ярко освещало плававших в пруду лебедей. Казалось, что движения лебедей так медленны и шеи их так напружены оттого, что темно-зеленая вода густа, туга и ее невозможно преодолеть.»





Обратимся к мемуарной литературе. В книге^ П. И. Трояновского “На восьми фронтах описываются трагические события в судьбе Гомеля в августе 1941 года. По заданию редакции газеты “Красная звезда” автора командировали в Гомель, где находился штаб только что созданного Центрального фронта. Вместе с ним были направлены Василий Гроссман и фотокорреспондент газеты Олег Кнорринг. Особенно впечатляют страницы о трагической судьбе Гомеля в августе 1941 года:

И вот наступил роковой для Гомеля день. Ранним утром несколько эскадрилий фашистских «юнкерсов», подавив предварительно довольно слабую противовоздушную оборону города, обрушили на дома, школы, больницы, детские сады, на подъездные пути и железнодорожную станцию буквально ливень обычных и зажигательных бомб. Добровольные отряды горожан — женщины, старики и подростки — храбро вступили в неравную борьбу с пожарами. Но огонь продолжал распространяться. А тут еще налетела новая волна «юнкерсов». Они сбросили теперь только фугасные бомбы, пытаясь, видимо, помешать противопожарным работам и еще больше терроризировать население.

Грохот взрывов и треск огня заглушали крики о помощи, проклятия в адрес фашистских варваров. Рушились целые кварталы, пожары сливались в единое бушующее пламя. Над городом поднялась, все время сгущаясь, темно-красная туча из огня и дыма, которая вскоре заслонила собой и небо и солнце.

За каких-нибудь два-три часа не стало еще одного советского города...

Дом, в котором размещалась редакция фронтовой газеты, стоял у городского базара. Сюда упало гораздо меньше зажигательных и фугасных бомб. Но и тех, которые были сброшены на этот район, вполне хватило для того, чтобы сжечь и разрушить деревянные и почти все каменные строения. Вокруг тоже бушевало пламя — горели дома и сараи, заборы, с треском и шипением взлетали в воздух головешки. В эти минуты каждый из нас на себе прочувствовал, до чего же эффективны простые земляные щели.”.


Одной из самых лучших книг периода войны является повесть Bасилия Гроссмана “Народ бессмертен”, вошедшая в сборник «Годы войны». В повесть вошла потрясшая автора в августе 1941 г. картина гибели Гомеля.


«В последнее время их часть стояла в резерве в предместьи города. Некоторые бойцы размещались в пустых домах. Таких домов в городе было много, так как из ста сорока тысяч населения больше ста тысяч уехало в глубь страны. Выехали из города завод сельскохозяйственных машин, и вагоноремонтный завод, и большая спичечная фабрика. Печально выглядели тихие заводские корпуса, не дымящие трубы, пустые улицы рабочего посёлка, голубые киоски, где недавно торговали мороженым. В одном из таких киосков иногда прятался от дождя боец-регулировщик с пучком цветных флажков. В окнах заколоченных домов, оставленных жильцами, стояли увядшие комнатные цветы — фикусы с опавшими тяжёлыми листьями, порыжевшие гортензии и флоксы. Под деревьями, росшими вдоль улиц, маскировались фронтовые грузовые машины, через пустые детские площадки с кучами нежножёлтого песку ехали броневики, расписанные зелёной и жёлтой краской; они сигналили резкими, сверлящими голосами хищных птиц. Окраины сильно пострадали от бомбардировок с воздуха. Все подъезжавшие к городу рассматривали сгоревшее складское здание с огромной надписью, закоптившейся от дыма: «Огнеопасно».

В городе продолжали работать столовые, маленький завод фруктовых вод, парикмахерские. Иногда, после дождя, ярко блестела роса на листьях, весело поблёскивали лужи, воздух делался нежным и чистым; людям на несколько мгновений казалось, что нет страшного горя, постигшего страну, что враг не стоит в пятидесяти километрах от их дома. Девушки переглядывались с красноармейцами, старики, покряхтывая, сидели на скамейках в садиках, дети играли песком, приготовленным для тушения зажигательных бомб.»…

…«Налёт немецкой авиации начался около двенадцати часов ночи. Первые самолёты-разведчики, шедшие на большой высоте, сбросили осветительные ракеты и несколько кассет зажигательных бомб. Звёзды стали исчезать и меркнуть, когда белые шары ракет, подвешенные к парашютам, разгораясь, повисли в воздухе. Мёртвый свет спокойно, подробно и внимательно освещал площади города, улицы и переулки. В этом свете встал весь спящий город: белая фигура гипсового мальчика с горном, поднесённым к губам, возле Дворца пионеров; заблестели витрины книжных магазинов, и розовые, синие огоньки зажглись в огромных стеклянных шарах, стоявших в окнах аптек. Тёмная листва высоких клёнов в парке вдруг выступила из тьмы каждым резным своим листом, и возбуждённо закричали глупые молодые грачи, поражаясь внезапному приходу дня. Осветились афиши о спектакле в театре кукол, окна с занавесками и цветочными вазонами, колоннада городской больницы, весёлая вывеска над небольшим рестораном, сотни садиков, скамеечек, окошек, тысячи маленьких покатых крыш; робко заблестели круглые оконца на чердаках, янтарно-жёлтые пятна поползли по начищенному паркету в читальном зале городской библиотеки... Спящий город стоял в белом свете осветительных ракет, город, в котором жили десятки тысяч стариков, старух, детей, женщин, город, росший девятьсот лет, город, в котором триста лет тому назад построили учёную семинарию и белый костёл, город, в котором жили поколения весёлых студентов и умелых мастеровых людей. Через этот город шли когда-то длинные обозы чумаков, бородатые плотовщики медленно проплывали мимо его белых домов и крестились, глядя на купола собора; славный город, заставивший расступиться густые, сырые леса; город, где из столетия в столетие трудились знаменитые медники, краснодеревщики, кожевники, пирожники, портные, маляры, каменщики. Этот красивый старинный город на берегу реки был освещен тёмной августовской ночью химическим светом ракет.»…

«Город горел. Курчавый, весь в искрах, красный дым поднимался высоко вверх, тёмнокирпичное зарево колыхалось над базаром. Тысячи огней, белых, оранжевых, нежножёлтых, клюквеннокрасных, голубоватых, огромной мохнатой шапкой поднимались над городом, листва деревьев съёживалась и блёкла. Голуби, грачи, вороны носились в горячем воздухе, — горели и их дома. Железные крыши, нагретые страшным жаром, светились, кровельное железо от жара громыхало и гулко постреливало, дым вырывался из окон, заставленных цветами, — он был то молочнобелым, то смертночёрным, розовым и пепельно-серым, — он курчавился, клубился, поднимался тонкими золотистыми струями, рыжими прядями, либо сразу вырывался огромным стремительным облаком, словно внезапно выпущенный из чьей-то огромной груди; пеленой покрывал он город, растекался над рекой и долинами, клочьями цеплялся за деревья в лесу.»…





Фронтовые дороги Юлии Друниной проходили и через Гомель. В 1941 году совсем юной она ушла на фронт добровольцем и до конца войны служила санинструктором. В 1943 году Друнина была направлена в сануправление 2-го белорусского фронта. Вот как она писала в автобиографической повести “ С тех вершин”:

Мне сказали, что санупр находится в только что отбитом Гомеле. Сначала, пока не оборвались рельсы, ехала в обычном поезде – не теплушке, а в пассажирском составе. Потом на попутках. Затем добиралась на своих двоих. В Гомеле, вдребезги разбитом, безлюдном (вообще в Беларуси я не встретила ни одного гражданского человека – в этом партизанском крае все, кого не успели уничтожить фашисты, ушли в леса), санупр уже не было. Догнала его в какой-то деревушке, состоящей из одних труб”.

Бирюкович, К. «Мы не ждали посмертной славы» / К. Бирюкович // Гомельская праўда. – 2004. – 1 ліп.

В 1964 году в мартовском номере журнала “Нёман” были впервые опубликованы “Белорусские воспоминания” известного русского поэта Евгения Долматовского. Принимавшего участие в освобождении беларуси от немецко-фашистских оккупантов. В мемуарах приведены сведения о посещении им Гомеля в 1944 году, когда ему довелось увидеть праздничный салют:

Двадцать шестая годовщина Советской Армии застала меня в освобождённом Гомеле. Город уже пришёл в себя после кошмара оккупации, но был он страшно разрушен, и ночевать приходилось ездить в расположенное неподалёку село Мильча.

И вдруг удивительная весть: в Гомеле будет салют в одно время с московским. Мы стояли на площади около машины. Торопились – надо было ехать под Рогачёв, где завязались бои за освобождение города. Но волнение первого увиденного нами салюта сохранилось на всю жизнь. Вот как это записалось тогда:
Взорван громом покой синеватый

Гомель снова в огне и дыму.

Ударяют орудий раскаты

В облаков золотую кайму.

Здесь три месяца тишь зимовала

С той поры, как вошли мы сюда.

И сегодняшний грохот металла

Принесла не лихая беда.

А великих побед ликованье,

Красной Армии громкий салют.

И врагами разбитые зданья

Голос пушек родных узнают…”


Бирюкович, К. «Мы не ждали посмертной славы» / К. Бирюкович //

Гомельская праўда. – 2004. – 1 ліп.


^ Лыньков Михась (Михаил Тихонович) (1899-1975) Белорусский писатель, критик, литературовед. Народный писатель Беларуси (1962). Академик Академии наук БССР (1953). Во время Великой Отечественной войны – редактор фронтовой газеты «За Савецкую Беларусь»

В очерке «Москва – Гомель» пишет о посещении нашего города после его освобождения:

«Сколько раз мы были до войны в этом весёлом, жизнерадостном городе, с прекрасным парком, дворцы и вокзалы всегда были многолюдны. И ни днём, ни ночью не затихал в этом городе многоголосый шумный прибой человеческой жизни. Здесь делали чудесные машины, печатали книги, ремонтировали паровозы и пароходы, шили чудесную обувь. Много чего делали здесь – от маленькой спички до сложных машин для колхозных полей. Во дворце князя Паскевича был прекрасный музей… Здесь можно было познакомиться с особенностями здешнего края, с его историей – а история далёкая и глубокая: по улицам города проходили когда-то герои «Слова о полку Игореве»… ; « Город создаёт впечатление тяжело больного, который только-только избавился от смерти. Он ещё тихий и безголосый. Страшо беспомощный в своей неподвижности. Но уже первые искорки жизни слабо поблёскивают в его глазах…»

Бирюкович, К. «Мы не ждали посмертной славы» / К. Бирюкович // Гомельская праўда. – 2004. – 1 ліп.


На страницах журнала «Наука и жизнь» в 1973-1974 года. Были опубликованы воспоминания известного хирурга, академика Николая Михайловича Амосова. Ему довелось увидеть разрушенный Гомель: «Гомель. Что от него осталось! Вся длинная улица, что ведёт на север, разрушена. Одни костяки сгоревших кирпичных домов со слепыми черными глазницами окон и пустыри с глыбами кирпича. Ещё осенью мы видели с другой стороны целые дома среди сожжённых. А теперь, кажется, нет ни одного. Сколько таких городов уже покинула война. А сколько ещё разрушит впереди»…

Бирюкович, К. «Мы не ждали посмертной славы» / К. Бирюкович // Гомельская праўда. – 2004. – 1 ліп.


^ Илья Григорьевич Эренбург (1891- 1967) — советский писатель, поэт, переводчик с французского и испанского языков, публицист, фотограф и общественный деятель в своей книге «Война» писал:


« Я проехал тысячу километров — от Орла до Сожа, от Рыльска до Киевской Слободки. Нет у меня слов, чтобы сказать, какое горе принес нашей стране враг. Возле Гомеля мы ехали ночью мимо сел, недавно оставленных немцами. Краснели головешки…».




Народный писатель Беларуси Иван Мележ (1921-1976 в статье «Трохі згадак і думак” писал, проезжая через освобождённый Гомель на родіну в д. Глинища : «Ніколі не забуду, як я сустрэўсяз роднымі мясцінамі неўзабаве паслявызвалення. Вочы мае бачылі раны такія страшныя і такія свежыя, што хацелася стагнаць, у грудзях увесь час ныла штосыці балючае, нясцерпнае, бясконцае. Ад самага Гомеля гарэўва мне гэты боль…”І далей:” Нямыя, страўныя руіны Гомеля, жахлівы – ад вакзала да самага парку – пустыр… У Хойніках – тое ж, што і ў Гомелі, - чорныя выгары пустыроў…” Біруковіч, К. Гомельскія пуцявіны пісьменніка: да 85-годдзя Івана Мележа / К. Біруковіч // Гомельская праўда.-2006.-10 лют.





Приложения


«Живописная Россия»










Мир Божий











журнал "Русское Богатство", № 1, за 1905

«Недавно г. Тимъ, извѣстный писатель, посѣтилъ Гомель и далъ въ "Русскихъ Вѣдомостяхъ" отчетъ о своихъ впечатлѣніяхъ. "Когда,-- пишетъ онъ,-- съ моего корреспондентскаго стула, съ лѣвой стороны у окна, поближе къ судейской эстрадѣ, я разсматриваю группу подсудимыхъ, расположенную прямо противъ меня, я вижу ее раздѣленной на двѣ отличныя другъ отъ друга части.»…

"Евреи-подсудимые сидятъ на лѣвой сторонѣ. Они меньше ростомъ и худощавѣе, "умѣреннаго тѣлосложенія и умѣреннаго питанія", какъ сказано въ протоколахъ медицинскаго осмотра. Среди нихъ много черноволосыхъ, хотя попадаются также русыя и совсѣмъ бѣлокурыя головы. Значительное большинство совсѣмъ молодые юноши, почти подростки, 22-хъ, 18-ти, даже 16-ти лѣтъ. У нихъ безбородыя лица, блѣдныя, истощенныя наслѣдственнымъ недоѣданіемъ и заключеніенъ въ тюрьмѣ, но глаза ихъ глядятъ открыто и какъ-то особенно независимо. Все это -- подмастерья ремесленныхъ мастерскихъ города Гомеля, столяры, кожевники, портные, нѣсколько приказчиковъ, два-три учащихся. Они обвиняются въ томъ, что, выражаясь словами обвинительнаго акта, "приняли участіе въ публичномъ скопищѣ, соединенными силами учинившемъ насилія надъ разными лицами христіанскаго населенія", прибавлю, въ то время, когда лица христіанскаго населенія занимались разгромомъ еврейскихъ жилищъ и избіеніемъ ихъ обитателей. Эти тщедушные подростки представляютъ предъ лицомъ суда ту самую "Гомельскую самооборону", которой приписано столько смѣлыхъ, почти сверхъестественныхъ дѣйствій. Въ ночь съ 1-го на 2-е сентября, непосредственно вслѣдъ за погромомъ, русское населеніе предмѣстій Гомеля, выдѣлившее большинство громилъ, именно отъ нея ожидало ночнаго нападенія и мести. Желѣзнодорожными жандармами былъ принесѣнъ слухъ, будто въ Лубенскомъ лѣсу, въ 8 верстахъ отъ города, скрыто 7 тысячъ евреевъ демократовъ. Послана была полурота солдатъ, которая сначала встрѣтила толпу громилъ, направлявшихся въ городу, и пропустила ихъ съ миромъ, а потомъ нашла 3--4-хъ евреевъ, скрывавшихся въ болотѣ изъ боязни погрома"...

Такимъ образомъ, въ Гомелѣ создалось странное положеніе: евреи трепетали передъ христіанами, христіане боялись евреевъ. Изъ города были разосланы гонцы въ ближайшія деревни съ извѣстіями о томъ, что евреи собираются бить христіанъ, и деревни двинулись на городъ, въ то самое время, когда евреи на чердакахъ и подвалахъ дрожали за свою жизнь...»…

« Суду предстояла благородная и высокая роль довершить это объединеніе, распространить его далеко за предѣлы судебной залы.... Этого можно было достигнуть, во-первыхъ -- выполеніемъ, широкимъ и безпристрастнымъ, тѣхъ предшествовавшихъ условій, которыя поставили въ Гомелѣ одну часть населенія противъ другой и заставили тѣхъ самыхъ людей, которые теперь мирно уживаются въ тюремныхъ камерахъ,-- кинуться другъ на друга, какъ звѣри... Судьба подсудимыхъ евреевъ и русскихъ одинаково требовала выясненія этихъ условій и роли тѣхъ "истинныхъ виновниковъ, которые по словамъ и тѣхъ и другихъ,-- отсутствуютъ на скамьѣ подсудимыхъ, и только нѣкоторые изъ нихъ являются въ судебную залу въ качествѣ свидѣтелей и потомъ онова уходятъ на свободу"...

Библиография

Полное собрание русских летописей( ПСРЛ), т. ІІ — Ипатьевская летопись. М., 1962, стб. 312.

Сборник Императорского Русского Исторического Общества, т. 35, 1882 г. № 2.

Ткачёв, М.А. Замки Беларуси / М. Ткачёв.- Мн.: Из-во Беларусь, 2007.- 200 с.

Летопись Самовидца о войнах Богдана Хмельницкого.- Москва, 1846.

Топографические примечания на знатнейшие места путешествия Ее Императорского Величества в белорусские наместничества: факсимильное издание, Санкт-Петербург, 1780 /ответственый за вып. А.А. Суша.

Шишкина, О. П. Заметки и воспоминания русской путешественницы по России. Том 1., 1848.- 319 с.

Исторические сведения о примечательнейших местах в Белоруссии с присовокуплением и других сведений к ней относящихся. Составлены Генерал- Майором Мих. Осип. Без-Корниловичем. – С.-Петербург. В типографии III Отд. Собств. Е. И. В. Канцелярии. 1855/Справ. издание факсимильного типа. Мн.: ООО “Алфавит”, 1995. – 358 с.

Розен, Андрей. В ссылку ( Записки декабриста).- Москва: Типо-литография Чуксина. 1900 год, 255 с.

Реклю , Элизе. Земля и люди: всеобщая география: 19 томов в 10-ти книгах: т.5: кн.3-я /Э. Реклю; перевод и ред. С.П. Зыкова. —С.-Петербург: Издание Высочайше утверждённого Товарищества «Общественная польза», 1898. — 1206 с., 24 с.: ил.

Виноградов, Л. Его прошлое и настоящее:1142-1900 гг. / Л. Виноградов. —М.: типография Н.Н. Шарапова, Кудринская ул., д. Киреевой, 1900. — 48с.:ил.
Отголоски гомельских беспорядков // Мир божий: ежемесячный литературный журнал для самообразования.— С. – Петербург: типография И.Н. Скороходова (Надежнинская, 43), 1903.- Ноябрь: На Родине.- С.17.


Жудро Ф.А., Сербов И.А., Довгяло Д.И. Город Гомель// Записки Северо-Западного отдела императорского Русского Географического общества. – Вильна, 1911.
«Весь Гомель». Адресная и справочная книга…на 1913 год. /Гомель, Гольдштейн и др.,1912.-186с. Прил.: Исторический и экономическийочерки г. Гомеля и предм. Белицы.


Памятная книжка Могилёвской губернии… Могилёв, Губ. стат. ком-т. 1861…1916.

Плисецкая, М. Я, Майя Плисецкая. — М.: АСТ, 2008.592с.

« Живописная Россия: Отечество наше в его земельном, историческом, племенном, экономическом и бытовом значении: т. 3: ч.1-я: Белорусское Полесье /под общей ред. П.П. Семёнова.- С.- Петербург: М.: Издание книгопродовца-типографа М.О. Вольфа, 1882.- 490с.

Бунин,И. Несрочная весна. 1923. — Собр. соч., т. V, М., 1966, стр. 123, 125.

Трояновский П. И. На восьми фронтах.—М.: Воениздат, 1982.— 256 с., портр.— (Военные мемуары)

Эренбург И.Г. Война: сборник. Т. 1–3. – М.: Гослитиздат, 1942–1944. Том 3. Апрель 1943 — март 1944. Глава «Гомель»









Скачать 431.92 Kb.
Дата конвертации23.10.2013
Размер431.92 Kb.
ТипДокументы
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы