Утопия, антиутопия и пиратские утопии icon

Утопия, антиутопия и пиратские утопии



Смотрите также:
1   ...   27   28   29   30   31   32   33   34   35


Средневековые ассасины основали свое «государство», состоящее из сети замков в отдаленных горных долинах, расположенных друг от друга на расстоянии тысяч миль, стратегически неуязвимых для любого вторжения, связанных только информационным потоком секретных агентов и ведущих войну со всеми правительствами и преданных исключительно тайному знанию. Современная технология, кульминацией которой стал спутник-шпион, делает такой вид автономии романтической мечтой72. Больше никаких пиратских островов! В будущем таже технология, свободная от любого политического контроля, позволит создать целый мир автономных зон. Но на сегодняшний момент эта концепция остается именно научной фантастикой, то есть чистой спекуляцией.


71 Берроуз посвятил этой теме один из романов своего цикла «Города красной ночи» и повесть «Призрачный шанс».


72 Нельзя не заметить, однако, что ни один спутник-шпион не помог правительству США выследить Усаму бен Ладена и окончательно разрушить «Аль-Каеду», которая устроена по тем же древним принципам «государства» ассасинов.


А мы, живущие сегодня? Разве мы обречены никогда не получить опыта автономии, никогда даже на миг не стоять на земле, где правит лишь свобода? Неужели нам остается только ностальгия по прошлому или тоска по будущему? Должны ли мы ждать, пока весь мир не освободится от политического контроля, чтобы до тех пор ни один из нас не смог сказать, что он познал свободу? Рассудок и чувство объединяются в нас, чтобы отвергнуть подобное предположение. Разум утверждает, что нельзя бороться за то, чего не знаешь; сердце же восстает против жестокой вселенной, поразившей одно наше поколение несправедливостями, предназначавшимися всему человечеству.


Сказать «я не буду свободен, покуда все люди (или все разумные существа) не будут свободны» — значит просто впасть в ступор нирваны, отказаться от собственной человечности, отнести себя к проигравшим.


Я верю, что путем экстраполяции историй из прошлого и будущего, касающихся «островов в сети», мы можем собрать достаточное количество свидетельств того, что своего рода «свободные анклавы» не только возможны в наше время, но и существуют. Все мои исследования и теории кристаллизуются вокруг концепции Временной Автономной Зоны (далее ВАЗ). Несмотря на синтезирующую силу, которой обладает эта концепция для моего собственного мышления, я, тем не менее, не хочу, чтобы ВАЗ рассматривалась как что-то большее, чем простой опыт («попытка»), предположение, почти поэтическая причуда. Несмотря на время от времени охватывающий меня энтузиазм в духе рантеров73, я не пытаюсь сконструировать политическую догму. На самом деле я сознательно уклонюсь от того, чтобы дать определение ВАЗ, — я кружусь вокругтемы, испуская исследовательские лучи. В конце концов, это название — ВАЗ — почти объясняет само себя. Если это словосочетание будет у всех на устах, оно будет понятным без особых сложностей... понятным в действии.

В ожидании Революции


Каким образом «мир, поставленный с ног на голову» всегда начинает править сам? Почему реакция всегда идет на смену революции, как времена года в Аду?


Слово восстание и его старинный латинский эквивалент — insurrection использовались и используются историками для обозначения неудавшихся революций — движений, которые не достигли ожидаемой точки на графике, принятой за норму траектории. Революция — реакция — предательство — основание еще более сильного и даже репрессивного Государства — поворот колеса, история повторяется вновь и вновь и достигает своей высшей формы: отпечаток кованой подошвы на лице человечества.


Выпадая из этой цепи, восстание предполагает возможность движения за пределы гегельянской спирали такого «прогресса», который всего лишь замаскированный порочный круг. Surgo — вставать, поднимать. Insurgo — вставать, подниматься. Это самостоятельная операция. Это прощание с жалкой пародией на кармический круг, с революционной тщетой. Лозунг «Революция!» из звука набата стал смертельно опасным ядом74, пагубной псевдогностической ловушкой, кошмаром, находясь в котором мы никогда не спасемся от этого злого Зона, этого инкуба Государства, одного Государства за другим, всякий раз попадая на новое «небо», управляемое новым злым ангелом75.


Если История является «Временем», как нас пытаются убедить, тогда восстание — это момент, преодолевающий Время и нарушающий «законы» Истории. Если Государство является Историей, какнас пытаются убедить, тогда восстание — это запрещенный момент, незабываемый момент низвержения всякой диалектики, это ведьминский


73 Рантеры — протестантская секта XVII века. Основа их доктрины — всеприсут-ствие Бога, обращение к внутреннему опыту в поисках Христа и отрицание Священного Писания.


74 Непереводимая игра слов. В оригинале — from tocsin to toxin.


75 Хаким Бей обыгрывает космологические представления гностических сект, согласно которым небесный мир в результате космической катастрофы был захвачен злыми ангелами, отождествляемыми с ангелами Ветхого Завета, представителями злого Бога, отождествляемого с Иеговой.


танец с финальным вылетом в трубу, шаманский жест, производимый под «невозможном углом» с вселенной. История учит, что революция — это нечто, что достигло «постоянства» или, по крайней мере, длилось «достаточно долго», в то время как восстание — это что-то «временное». В этом смысле восстание подобно «пиковому переживанию» в противоположность стандарту «обыденного» сознания и опыта. Подобно фестивалям, восстания не могут происходить каждый день — иначе они не были бы «необычными». Но подобные моменты интенсивных переживаний придают форму и смысл всей жизни в целом. Шаман возвращается — нельзя находиться на крыше76 вечно, но вещи уже изменились, произошли сдвиги, образовались новые связи — произошли изменения.


Вы можете сказать, что все это — просто отчаянные попытки оправдаться. А где же анархистская мечта — власть безвластия, Коммуна, постоянная автономная зона, свободное общество, свободная культура? Мы что, собираемся отказаться от этой мечты ради возвращения к экзистенциалистскому acte gratuit77? Ведь не сознание надо менять, а мир — не так ли?


Это хороший вопрос, и я принимаю такую критику. Я дам два ответа на него. Во-первых, революция никогда не достигала этой мечты. В ходе восстания это видение посещает нас, но как только «Революция» свершается, и Государство возвращается, мечта и идеал уже преданы. Я не оставляю ни мечты об изменениях, ни даже ожидания их, но я не доверяю слову революция. Во-вторых, даже если мы заменим революционный подход концепцией восстания, спонтанно прорастающего из глубин анархистской культуры, очевидно, что текущая историческая ситуация не благоприятствует предприятию подобного масштаба. Ничто, кроме бесполезного мученичества, не станет


76 Хаким Бей имеет в виду ритуал общения с духами в практике северного шаманизма, один из эпизодов которого состоит в том, что шаман находится на крыше хижины, обозначая момент своего подъема в верхний мир или возвращения оттуда.


77 Acte gratuit в экзистенциализме — вознаграждаемая решимость выбора свободы как «осознанной необходимости», по сути — компромисс между бунтом и самоубийством.


итогом лобового столкновения с Государством в его предельной форме, с мегакорпоративным информационным Государством, империей Спектакля и Симуляции. Его винтовки нацелены на нас, в то время как наше жалкое оружие даже не может найти никакой цели, кроме повтора, косной пустоты, призрака, способного задушить любую искру эктоплазмой информации. Это общество массовой капитуляции, управляемое призраком Полицейского и засасывающим глазом экрана ТВ.


Короче говоря, мы не навязываем ВАЗ как высшее достижение, заменяющее собой все прочие формы организации, тактики и цели. Мы рекомендуем ее, потому что она может обеспечить качество жизни, сравнимое с тем, которое дает восстание, но без обязательных последствий в виде насилия и мученичества. ВАЗ — это восстание, которое не угрожает Государству напрямую, это партизанская операция, которая освобождает область (земля, время или воображение), а затем рассыпается на частицы, заставляющие изменяться все вокруг до того, как Государство придет, чтобы сокрушить ее. Поскольку Государство озабочено в первую очередь целостностью своей Симуляции, а не субстанции, ВАЗ может занимать эти области незаметно и может достигать своих праздничных целей в относительном мире. Вероятно, некоторые небольшие ВАЗ существовали на протяжении поколений, потому что они оставались незамеченными, как горные деревушки — потому что они никогда не пересекались со Спектаклем, никогда не появлялись за пределами той реальной жизни, которая невидима для агентов Симуляции.


Вавилон принимает собственные абстракции за реальность; точно таким же образом — через ошибку — может появиться и ВАЗ. Старт ВАЗ может быть связан с тактикой насилия или обороны, в то время как самая сильная сторона ВАЗ — это ее невидимость, Государство просто не в состоянии распознать ее, потому что историческая наука не имеет для нее определений. Как только ВАЗ названа (как-то представлена, чем-то опосредована), она должна быть уничтожена, и она будет уничтожена, оставив только змеиную кожу для того, чтобы возникнуть где-нибудь еще, опять-таки оставаясь невидимой, ибо для нее нет названия в терминах Спектакля. Поэтому ВАЗ — это превосходная тактика в эпоху, когда Государство вездесуще и всемогуще и в то же время изобилует трещинами и пустотами. И поскольку ВАЗ — это микрокосм той самой «мечты анархиста» о свободной культуре, я думаю, что сегодня не существует лучшей тактики для того, чтобы работать над достижением этой цели, в то же время уже пользуясь некоторыми преимуществами будущего здесь и сейчас.


Суммируя сказанное, стоит заметить, что реализм требует от нас, чтобы мы не только перестали ждать «революции», но также перестали бы и желать ее. «Восстание» — да, как можно чаще и где только можно, даже если есть риск стать жертвой насилия. Агония Государства Симуляции сама по себе будет «зрелищной»78, но в большинстве случаев лучшей и самой радикальной тактикой будет отказ от участия в зрелищном насилии, уход из области симуляции, исчезновение.


ВАЗ — это квинтэссенция онтологии партизанской войны: атаковать и скрыться. Это партизанский лагерь. Следует не переставая кочевать всем племенем, даже если это племя — всего лишь данные в Паутине. ВАЗ должна уметь защитить себя; но «атака» и «оборона» должны по возможности избегать насилия Государства, которое больше не имеет никакого смысла. Атака производится на структуры контроля, особенно на идеи; защита — это «невидимость», техники боевых искусств79 и «непроницаемость» — «оккультные» техники внутри техники единоборства. «Кочевая машина войны» завоевывает незаметно и успевает передвинуться до того, как определено ее местонахождение. Что касается будущего — только автономная зона может планировать автономию, встраиваться в нее, создавать ее. Это самостоятельная операция. Первый шаг подобен просветлению — осознание того, что ВАЗ начинается с простого акта осознания...

Психотопология повседневной жизни


Концепция ВАЗ вытекает в первую очередь из критики Революции и переоценки Восстания. Сточки зрения первой, второе — это провал; но для нас восстание представляет гораздо более интересную возможность, отличную от стандарта на психологию освобождения, от всех «успешных» революций буржуазии, коммунистов, фашистов и т. д.


Второй источник ВАЗ — это то историческое развитие, которое я называю «закрытием карты». Последний участок суши, не принадлежащий ни одному национальному государству, был занят в 1899 году. XX век — это первый век без terra incognita, без фронтира80. Национальность — это высший принцип управления миром: ни одна скала в южных морях не должна остаться свободной, ни одна труднодоступная долина, ни даже Луна и планеты. Это апофеоз «территориального гангстеризма». Ни один квадратный дюйм на планете Земля не должен быть свободен от политики и налогообложения... по крайней мере в теории.


«Карта» — это абстрактная политическая сетка, гигантская мошенническая операция, создаваемая для нужд «профессионального государства» кнута и пряника и навязываемая им, пока для большинства из нас карта не станет территорией — вместо «острова Черепахи» теперь «США». Но поскольку карта — это абстракция, она не может покрывать Землю в масштабе 1:1. В связи с фрактальным строением настоящей земной поверхности на карте можно отобразить что-то только с определенной степенью приближения. То, что лежит за пределами точности измерительных приборов, не попадает на карту. Карта всегда не точна; карта просто не может быть точной.


Итак, дорога к революции закрыта, но открыта дорога восстанию. Пока мы сконцентрируем наши усилия на временных «демонстрациях


78 Этоттезис подтверждают события 11 сентября 2001 года и «оранжевая революция».


79 Это упоминание характерно для Хакима Бея. См. его эссе «Миллениум».


80 Фронтир — букв, «передний край». Авторы, исследующие историю колонизации Северной Америки, называют фронтиром постоянно отодвигавшуюся линию, за которой кончалась федеральная территория и начинался Дикий Запад. В ходе колонизации России фронтир, как известно, отодвигался на восток («в Сибирь») и, отчасти, на юг.


силы», не позволяя вовлекать себя в какое бы то ни было «окончательное решение проблемы».


Карта закрыта, но открыта автономная зона. Метафорически можно сказать, что она свернута во фрактальных измерениях, невидимых для картографов Контроля. Здесь нам следует ввести понятие психотопологии (и психотопографии) как альтернативной «науки», противостоящей государственной картографической службе и «психическому империализму». Только психотопограф может рисовать карту реальности в масштабе 1:1, потому что только человеческое сознание обладает достаточной сложностью, чтобы моделировать реальность. Но карта масштаба 1:1 не может «контролировать» свою территорию, потому что она, по сути, тождественна территории. Ее можно использовать только для того, чтобы предложить, в смысле «выложить перед нами», некоторые важные для нас черты реальности. В первую очередь мы ищем те «пространства» (географические, социальные, культурные, воображаемые), которые потенциально могут расцвести как автономные зоны, — и мы ищем те моменты, когда эти места относительно открыты то ли по невнимательности Государства, то ли потому, что они избежали внимания картографов, да вообще по любой причине. Психотопология — это искусство лозоходца в поисках потенциальной ВАЗ.


Закрытие революции, как и закрытие карты, — это только негативные источники ВАЗ. Еще много предстоит сказать о ее позитивных источниках. Одна только реакция не обладает энергией, необходимой, чтобы «манифестировать» ВАЗ. Восстание должно совершаться ради чего-то.

1


Прежде всего, мы поговорим о естественной антропологии ВАЗ. Нук-леарная семья — основная ячейка общества консенсуса, но только не ВАЗ. («Семьи! — как я ненавижу их! Это бедствие для любви» — Андре Жид.) Нуклеарная семья и сопутствующий ей эдипов комплекс являются изобретениями неолита. Это ответ на «сельскохозяйственную революцию» вкупе с присущим ей голодом и социальной иерархией. Палеолитическая модель в одно и то же время и более первобытна и более радикальна: стая81. Типичная кочевая или полукочевая стая охотников-собирателей состоит примерно из 50 человек. В более крупных племенных обществах стайная структура сохраняется благодаря кланам, товариществам, тайным обществам, охотничьим и военным братствам, женским/мужским обществам, «детским республикам» и т. д. Нуклеарная семья является результатом постоянной нехватки (и потому ее результат — скаредность), в то время как стая — результат изобилия, ее жизнь — это расточительство. Семья закрыта как генетически, так и социально: из-за власти мужчины над женщиной и детьми, из-за иерархической структуры аграрного или индустриального общества. Стая открыта, не для каждого, разумеется, а для духовно и телесно близких, инициатов, принесших клятву любви. Стая не является частью более крупной иерархической единицы. Скорее она субъект расширенного родства, фрагмент горизонтального узора, объединенного договорами, союзами, склонностями и т. п. (Общество американских индейцев даже сегодня сохраняет некоторые черты этой структуры.)


В нашем собственном постзрелищном обществе чистой Симуляции есть много сил, которые работают, по большей части оставаясь невидимыми, над постепенным изменением нуклеарной семьи и возвращением стаи. Поломки в структуре Труда отзываются на расколотой «стабильности» дома-ячейки и семьи-ячейки. Какая-то «стая» сегодня может включать друзей, бывших супругов и любовников, людей, встречающихся на различных работах, постоянных собеседников, членов групп по интересам, по переписке и т. д. Нуклеарная семья все с большей очевидностью становится ловушкой, выгребной


81В оригинале band, однако «банда» в сознании жителя России неразрывно связана с «бандитизмом». С точки зрения отечественной школы «истории первобытного общества» (исторической антропологии) следовало бы сказать «первобытное человеческое стадо», однако «стадо» справедливо представляется нам собранием тупых и послушных жвачных животных и больше подходит для характеристики обывателя. В то же время объединение хищников — стая, ассоциируется (благодаря Киплингу, например) с чем-то благородным, автономным и мобильным.


ямой культуры, точкой коллапса, случайного судорожного соединения делящихся атомов. И очевидно, что контрстратегия возникает спонтанно в ходе почти неосознаваемого открытия заново более архаичных и в то же время более постиндустриальных возможностей, предоставляемых стаей.

2


ВАЗ как праздник. Стивен Перл Эндрюс однажды предложил в качестве своего видения анархического общества вечеринку, когда все властные структуры растворяются в празднике... Мы должны также вспомнить здесь Фурье и его концепцию телесных ощущений (или их отсутствие) как базиса общественных приличий — «обнюхивание» и «гастрософию», оду, пропетую презренным (с точки зрения массового общества) запаху и вкусу82. Античная идея юбилея и сатурналий происходит из своего рода предчувствия некоторых событий, лежащих за пределами «профанного времени», ломающих штангенциркуль Государства и Истории. Эти праздники в буквальном смысле закрывают собой дыры — добавочные високосные дни. В Средневековье около трети года было отдано праздникам. Возможно, что бунты против реформы календаря были связаны не столько с «одиннадцатью потерянными днями», сколько с ощущением того, что имперские ученые сговорились закрыть эти зазоры в календаре, в которых еще жили народные свободы — предчувствие своего рода государственного переворота, покушения на само время, превращения органического космоса в механический универсум. Убийство праздника.


Участники восстания неизменно отмечают его праздничные аспекты, даже находясь в гуще вооруженной борьбы, опасности, риска.


82 Подобное утверждение может показаться странным, поскольку современное массовое общество как раз небезразлично к запаху и вкусу. Однако во времена Фурье отношение буржуазии было именно таково: «приличный человек не должен ничем пахнуть». К XX веку это правило эволюционировало: «приличный человек не должен пахнуть потом»,— и реализуется посредством антиперспирантов.


Восстание — это праздник сатурналий, который выскользнул из своей календарной щели (или его заставили оттуда выбраться) и теперь несет освобождение всем вокруг. Он свободен от времени и пространства, но, тем не менее, тяготеет к оформленным событиям и связан с магией места. Наука психотопологии помогает обнаружить «потоки силы» и «места с особой энергетикой» (если заимствовать оккультные метафоры), которые локализуют ВАЗ в пространстве-времени или, по крайней мере, помогают определить ее отношение к конкретным месту и времени.


Реклама приглашает нас «отпраздновать незабываемые моменты жизни», иллюзорно унифицируя потребление и спектакль, отправиться в небытие голой репрезентации. Наш ответ этому бесстыдству, с одной стороны, отказной список (составленный ситуационистами, Джоном Зерзаном, Бобом Блэком и др.), а с другой — возрождение праздничной культуры, далекой или даже спрятанной от новоявленных менеджеров нашего досуга. «Сражайтесь за право на вечеринку» — это вовсе не пародия на радикальную борьбу, а новый ее манифест83, приспособленный к эпохе, которая предлагает ТВ и телефоны в качестве способа «дотянуться и дотронуться» до другого человека, способа«быть там»!


Перл Эндрюс был прав: вечеринка — это уже «зародыш нового общества, растущий внутри старой оболочки» (так гласит Преамбула ИРМ84). «Собрание племен» в стиле 1960-х годов, лесные конклавы эко-саботажников, идилический Белтэйн85 неоязычников, анархистские конференции, волшебные хороводы геев... Вечеринки в Гарлеме 1920-х годов, ночные клубы, банкеты, либертарианские пикники старого времени — мы должны признать, что все это уже своего рода «свободные зоны» или, по крайней мере, потенциальные ВАЗ. Они


83 Хаким Бей предвосхитил сражения рэйверов начала девяностых с полицией за право на «пати», клубную вечеринку экстази-культуры (см. «Измененное состояние» Мэтью Коллина).


84 ИРМ — «Индустриальные рабочие мира», радикальная рабочая организация начала XX века, ратовавшая за объединение пролетариата во всемирный профсоюз.


85 Белтэйн — ирландский вариант Вальпургиевой ночи.


могут быть открытыми только для нескольких друзей, как званые вечерники, или для тысяч участников, как тусовки хиппи, — все равно: вечеринка всегда «открыта», потому что она не «упорядочена»; она может быть спланирована, но если она не «случается», это провал. Элемент спонтанности играет ключевую роль.


В чем сущность вечеринки? Главное, что люди встречаются лицом к лицу, они соединяют свои усилия, для того чтобы реализовать мечты друг друга, страсть к хорошей пище и веселью, танцам, беседам, искусству жизни. Может быть, они стремятся к эротическим удовольствиям, или совместно создают произведение искусства, или просто наслаждаются самим моментом счастья, будучи «союзом эгоистов» (как называл это Штирнер) в его самой простой форме. Если пользоваться терминологией Кропоткина, можно сказать, что они удовлетворяют первичную биологическую потребность во «взаимопомощи». (Также здесь можно упомянуть батаевскую «экономику траты» и его теорию культуры потлача86.)

3


В определении контуров реальности ВАЗ жизненно важной является концепция «психического номадизма»87 (или, как мы шутя называем ее, концепия «беспочвенного космополитизма»). Аспекты этого феномена обсуждались в работе «Номадология: машина войны» Делёза и Гватари, в «Смещении» Лиотара [и Ван Ден Эббеле] и в статьях авторов в сборнике «Оазис», вышедшем в серии «Semiotext(e)». Мы используем термин «психический номадизм», вместо таких аналогичных терминов, как «городской номадизм», «номадология», «смещение» и т. д., просто для того, чтобы соединить эти концепции в единое целое, дабы затем изучить это целое с точки зрения становления ВАЗ.


86 Потлач — распространенная у североамериканских индейцев специфическая форма экономического обмена, реализующего посредством одаривания гостей с явным (или неявным) предположением взаимного дара. Потлач отличается от обычного подарка избыточностью, доходящей до нанесения реального экономического урона племени.


87 Номады — кочевники.


«Смерть Бога», лишив «европейский» проект единого центра, открыла плюралистический, постидеологический взгляд на мир. Стало возможным «беспочвенно» переходить от философии к племенному мифу, от физики к даосизму, в первый раз стало возможным смотреть на мир глазами какой-нибудь златоглазой стрекозы, каждая фасетка которых отражает свой мир, не похожий на другие.


Но такое видение было получено дорогой ценой: мы живем в эпоху, где скорость и «товарный фетишизм» создали тираническое, фальшивое единство, прикрывающее культурное разнообразие и индивидуальность. Ныне «любое место не хуже любого другого». Этот парадокс порождает «цыган», психических путешественников, подгоняемых желанием или любопытством, скитальцев с незначительной степенью лояльности (в действительности нелояльных «европейскому проекту», который потерял все свое обаяние и жизненность), не связанных каким-то одним временем и пространством, находящихся в постоянном поиске разнообразия и приключений... Это описание включает в себя не только второсортных художников и интеллектуалов, но и сезонных рабочих, беженцев, «бездомных», туристов, семей, путешествующих в домах на колесах, людей, которые «путешествуют» в Сети, хотя могут вообще никогда не покидать своей квартиры (или людей вроде Торо, которые «много путешествовали — в пределах Конкорда88, разумеется»). Это описание может относиться к каждому из нас и ко всем нам, с нашими автомобилями, отпусками, телевизорами, книгами, фильмами, телефонами, меняющих работы, «стили жизни», религии, диеты и т. д.


Психический номадизм — это тактика, это то, что Делёз и Гватари метафорически назвали «машиной войны». Это тактика парадоксального сдвига из пассивного в активную и, может быть, даже «насильственную» фазу существования. Последние спазмы и предсмертные хрипы умирающего «Бога» длились слишком долго — в формах Капитализма, Фашизма и Коммунизма, к примеру, — так что до сих


88 Генри Дэвид Торо — американский философ второй половины XIX века, представитель американского философского романтизма. Конкорд — город в штате Массачусетс, где жил Торо.


пор есть огромное поле для «творческого разрушения», учиняемого постбакунинскими, постницшеанскими коммандос или апачами, то есть врагами («апачи» буквально значит «враги») старого Консенсуса. Эти кочевники практикуют раззью89, они — корсары, они — вирусы; им просто необходимы ВАЗ, лагеря черных палаток под звездным небом, интерзоны9С, укрытые от чужих глаз, укрепленные оазисы и тайные караванные тропы, «освобожденные» участки джунглей и каменистых пустынь, секретные области, черные рынки и подпольные базары.


Эти кочевники чертят свои тропы среди странных звезд, которые могут быть светящимися кластерами данных в киберпростран-стве или галлюцинациями. Начерти карту территории. Поверх нее — карту политических перемен. Поверх той — карту Сети, особенно контр-Сети, где главное — скрытые информационные потоки и их пути. И наконец, поверх всего — в масштабе 1:1— карту творческих сил воображения, эстетики, ценностей. И вот эта сеть оживает, приходит в движение благодаря неожиданным водоворотам и фонтанам энергии, коагуляциям света, секретным туннелям, сюрпризам.

Сеть и Паутина


Следующий фактор, относящийся к ВАЗ, настолько обширен и неоднозначен, что потребовал для себя отдельного раздела.


Мы говорили о Сети, которую можно определить как совокупность информации и ее передачи. Совершение некоторых из актов передачи разрешены и ограничены различными элитами, что придает Сети иерархический аспект. Прочие связи и действия открыты для всех, так что Сеть обладает и горизонтальным, или неиерархическим,


89 Раззья {араб.) — полупиратский военный набег.


90 Интерзона — термин из романа Берроуза «Голый завтрак», герой которого попадает в нее, будучи инспирирован так называемым «черным мясом» — сильнодействующим наркотиком, вырабатываемым из мяса «гигантских морских многоножек».


характером. Доступ к военной информации или разведданным закрыт, закрыта информация по банковским вкладам, валютам и т. п. Но по большей части телефония, почта, общественные банки данных доступны для всех и каждого. Поэтому внутри Сети развилась теневая контр-Сеть, которую мы будем называть Паутиной (как если бы Сеть была рыбацкой сетью, а Паутина была бы протянута в ее разрывах и промежутках). Обычно мы будем использовать термин Паутина, имея в виду дополнительную горизонтальную открытую структуру информационного обмена, неиерархическую сеть, а термин контр-Сеть — для того, чтобы обозначить скрытое нелегальное и повстанческое использование Паутины, включая такие действия, как информационное пиратство и прочие способы присосаться к Сети. Сеть, Паутина и контр-Сеть — это части одного запутанного комплекса: они проникают друг в друга в неисчислимом количестве точек. Эти термины не определяют отдельные области, а указывают на тенденции.


(Лирическое отступление. Перед тем как обвинить Паутину и контр-Сеть в «паразитизме», который никогда не может быть подлинно революционной силой, спросите себя, что «производится» в Эпоху Симуляции. И что такое сегодня «класс производителей»? По всей видимости, вам придется признать, что эти термины потеряли всякий смысл. В любом случае, ответы на эти вопросы настолько сложны, что в концепции ВАЗ они совершенно игнорируются. Вместо этого мы говорим: используйте все, что плохо лежит. «Наша природа — культура», а мы — сороки-воровки, охотники-собиратели в мире компьютерныхтехнологий.)


Существующие сегодня формы неофициальной Сети все еще, как нетрудно видеть, довольно примитивны: маргинальные периодические издания, электронные доски объявлений, пиратские программы, хакерство, телефонное мошенничество, некоторое влияние на печать и радио, практически никакого влияния на большие медиа— ни тебе телестанций, ни спутников, ни оптоволокна, ни кабельного телевидения и т. п. Тем не менее сама Сеть представляет собой сложный узор меняющихся и эволюционирующих отношений между субъектами («пользователями») и объектами («данными»). Природа этих отношений была исчерпывающим образом исследована различными авторами — от Маклюэна до Вирилио. Сотни страниц заняло у них «доказательство» того, что теперь «знает каждый». Вместо того чтобы пересказывать их, я задамся вопросом о том, какие возможности для воплощения ВАЗ предоставляют эти эволюционирующие отношения.


ВАЗ занимает преходящее, но конкретное место в пространстве-времени. Однако ясно, что она должна также занимать «место» в Паутине, хотя это место совсем иного рода, не актуальное, а виртуальное, не непосредственное, но с возможностью мгновенного доступа. Паутина не только обеспечивает логистическую поддержку ВАЗ, она также помогает ей возникнуть. Грубо говоря, ВАЗ «существует» в информационном пространстве, как она существует в «настоящем мире». Паутина может объединить и упаковать большой объем времени и пространства в виде данных, при этом «объем» полученных данных будет приближаться к нулю. Мы уже отметили, что ВАЗ, поскольку она временная, обязательно будет недоставать некоторых свобод, связанных с устойчивостью и более или менее зафиксированным положением в пространстве. Но Паутина может обеспечить своего рода замену, по крайней мере частичную, этой устойчивости. Она может снабжать ВАЗ информацией с момента ее появления, снабжать большими объемами сжатого пространства-времени, которое было подвергнуто «возгонке» и превращено в данные.


В связи с эволюцией Паутины мы должны четко понимать, учитывая наше требование быть с другими «лицом к лицу» и потребность в чувственных отношениях, что Паутина — это система поддержки, которая способна переносить информацию от одной ВАЗ к другой, защищать ВАЗ и делать невидимой или демонстрировать ее «оскал», как того потребует ситуация. И даже больше: если ВАЗ — это лагерь кочевников, то Паутина помогает хранить эпос, песни, генеалогии и легенды этого племени, хранит карты тайных караванных троп и схемы набегов — потоки племенной экономики. Она даже содержит некоторые из этих троп в «свернутом виде», некоторые из снов, которые видят погонщики, зашифрованные в знаках и предзнаменованиях.


Паутина не нуждается в компьютерах для своего существования. Устная речь, бумажная почта, маргинальные сетевые журналы,


«телефонные деревья» и так подходят для создания информационной паутины. Самое главное — это не уровень технической оснащенности, а открытость и горизонтальность структуры. Тем не менее сама концепция Сети подразумевает использование компьютеров. Научно-фантастический образ Сети — это киберпространство (как в «Троне» или «Нейроманте»91) и связанные с ним псевдотелепатические свойства «виртуальной реальности». Как поклонник киберпанка, я ничем не могу помочь, но если без шуток, то именно «взлом реальности» играет главную роль в создании ВАЗ. Вслед за Гибсоном и Стерлингом я утверждаю, что официальная Сеть никогда не сможет положить конец существованию Паутины и контр-Сети — компьютерному пиратству, неавторизованной передаче данных... Свободное течение информации не может быть заморожено. (Теория хаоса, как я ее понимаю, утверждает, что существование системы тотального контроля невозможно в принципе.)




страница32/35
Дата конвертации24.10.2013
Размер6,44 Mb.
ТипУтопия
1   ...   27   28   29   30   31   32   33   34   35
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы