Утопия, антиутопия и пиратские утопии icon

Утопия, антиутопия и пиратские утопии



Смотрите также:
1   ...   27   28   29   30   31   32   33   34   35


Тем не менее, если оставить в стороне все спекуляции относительно будущего, мы окажемся перед серьезным вопросом о сущности Паутины и используемой в ней техники. Высшая цель ВАЗ — избежать опосредования, для того чтобы получить опыт непосредственного переживания бытия. Сама сущность ее может быть выражена суфийским термином «грудью к груди», или, как говорим мы, лицом к лицу. Но! Сама сущность Паутины — это медиация, посредничество. Машины — это наши посланники, в частности тело сводится к терминалу в зловещем смысле этого слова92.


ВАЗ может определить собственную позицию, возвысившись над двумя противоположными точками зрения на Хай-Тек и Сеть как его апофеоз: (1) точкой зрения тех, кого мы можем назвать консервативными радикальными анархистами, сторонниками неопалеолитической постситуационистской и «ультразеленой» позиции, которые


91«Трон» — художественный фильм (1982) с элементами компьютерной графики, где метафора киберпространства истолкована буквально. «Нейромант» — культовый киберпанковский роман Уильяма Гибсона (1984), который, собственно, и придумал термин «киберпространство».


92Terminal {англ.) — букв, «окончательный».


по-луддистски протестуют против опосредования и Сети; и (2) киберпанковских утопистов, футуролибертарианцев, Хакеров Реальности и их союзников, которые видят Сеть как ступень в естественной эволюции человечества и полагают, что все возможные неприятные эффекты опосредования могут быть преодолены, по крайней мере, когда мы освободим эти новые средства производства от их бывших хозяев.


ВАЗ согласна с хакерами, потому что хочет воплотиться также и посредством Сети (да, даже посредством, опосредованно). Но она согласна и с зелеными, потому что обладает острым чувством себя как тела и испытывает отвращение к кибергнозису, к попытке превзойти тело через умирание и последующее призрачное бытие симуляции. В свете ВАЗ дихотомия технологии и ее противоположности выглядит надуманной, как, впрочем, и вообще все дихотомии, которые есть не что иное, как фальсификации или даже галлюцинации, порожденные семантикой. ВАЗ хочет существовать в этом мире, а не в идее иного мира, не в некоем мире визионера, где царит опасная и ложная унификация (все зеленое либо все металлическое). Подобные миры — это всего лишь стая журавлей в небе (как говорила кэрролловская Алиса, «вчерашнее варенье или завтрашнее, но только не сегодняшнее»).


ВАЗ «утопична» в том смысле, что она максимальное воплощение и интенсификация повседневной жизни, или, как могли бы сказать сюрреалисты, это проникновение Чудесного в жизнь. Но она не может быть утопией в буквальном смысле этого слова, быть нигде, «местом, которого нет». ВАЗ находится где-то. Она располагается на пересечении множества сил, как какое-нибудь языческое «место силы», лежащее на перекрестке таинственных линий, находимых адептом по вроде бы ничего не значащим особенностям почвы, ландшафта, потокам ветра, воды, миграциям животных. Просто сегодня не все линии проходят через время и пространство. Некоторые из них существуют только «внутри» Паутины, даже если они и пересекаются с реальным пространством-временем. Некоторые из этих линий «необычны» в том смысле, что не существует терминов, в которых мы могли бы описать их существование. Эти линии лучше изучать в свете теории хаоса, чем в рамках социологии, статистики, экономики и т. д. Переплетение силовых линий, в котором воплощается ВАЗ, чем-то похоже на хаотические «странные аттракторы»93, которые, как говорят, существуют между измерениями.


ВАЗ по самой своей природе использует любые подходящие средства для того, чтобы реализовать саму себя, в пещере ли или в Космограде в пятой точке Лагранжа94. И там и там она стремится жить — сейчас или как можно раньше, какой бы подозрительной и обветшавшей ни казалась бы ее форма. Она возникает спонтанно, без всякой связи с идеологией или даже с антиидеологией. Она использует компьютеры, потому что компьютер тоже существует, но она прибегает и к силам, которые настолько далеки от отчуждения или симуляции, что гарантируют ВАЗ известную степень психического палеолитизма, примордиально-шаманскогодуха, который «заражает» собой даже Сеть (в этом для меня и заключается подлинный смысл киберпанка). Поскольку ВАЗ — это интенсификация, избыточность, излишек, потлач, жизнь, отданная жизни, а не одному только выживанию (сопливый пароль 1980-х), она не может ограничиваться рамками только Технологии или только Антитехнологией. Она противоречит сама себе как истинные ненавистники домовых, потому что она хочет быть — любой ценой, ценой «совершенства», ценой громоздкости результата.


93 Аттрактор — геометрическая фигура, описывающая поведение физической системы. Для большого количества систем аттрактор выглядит как точка (для маятника с трением, любое колебание которого заканчивается остановкой) или предельный цикл (для простой колебательной системы). Хаотический (или странный) аттрактор описывает поведение сложных систем, предсказать которое можно только в очень ограниченном масштабе, поскольку оно крайне чувствительно зависит от начальных условий (обычный пример такой системы — климат на планете), при этом фигура странного аттрактора может представлять собой нечто среднее между двухмерной поверхностью и трехмерным пространством.


94 Точки Лагранжа—точки стабильного состояния для системы из трех тел. Именно точки Лагранжа в пространстве вокруг Землей и Луной рассматривались как наиболее перспективные для крупной орбитальной станции.


Множество Мандельброта и его компьютерная графическая модель дают нам наглядное представление о фрактальной вселенной — карты внутри карт внутри карт и т. д., пока хватает вычислительной мощности. Зачем она, эта карта, которая, по сути, стремится к однозначному соответствию фрактальному измерению? Что с ней делать, если не восхищаться ее психоделической элегантностью?


Если мы вообразим карту информации — картографическую проекцию Сети во всей ее целостности, нам придется включить в нее все свойства хаоса, который уже стал проявляться, например, в параллельной обработке данных, телекоммуникациях, системах электронных платежей, вирусах, хакерских атаках и т. д.


Топографическое представление каждой из этих «областей» хаоса напоминает множество Мандельброта — те же «полуострова», внедренные в карту, спрятанные в карте вплоть до иллюзии «исчезновения». Эти «письмена», часть которых пропущена, часть — написана поверх других таких же, демонстрируют сам процесс компрометации Сети самой себя. Она уже не целостна в самой себе, совершенно не-контролируема. Другими словами, множество Мандельброта или что-то похожее на него, может оказаться полезным в «построении» (во всех смыслах этого слова) контр-Сети, в хаотическом процессе, в процессе «творческой эволюции», как его называл Пригожий95. Каждая «катастрофа» в Сети — это силовой узел Паутины, контр-Сети. Сеть разрушается от хаоса, в то время как Паутина процветает благодаря нему.


Посредством ли обыкновенного компьютерного пиратства или через развитие сложных отношений с хаосом хакер Паутины, кибернетик ВАЗ найдут способы извлечь пользу из пертурбаций, аварий и дыр в Сети (способы делать информацию из «энтропии»). Бриколер96,


95 Илья Пригожий (1917—2003) — бельгийский химик, физик, лауреат Нобелевской премии, один из создателей теории саморегулирующихся систем.


96 Бриколер — тот, кто собирает различные предметы с целью спонтанного создания из них чего-то нового и причудливого (фр. слово «бриколаж», пришедшего из игры в бильярд, активно использовал Кло Леви-Стросс для описания процесса порождения мифов).


старьевщик, падальщик, собиратель информационных черепков, контрабандист, шантажист, может быть, даже кибертеррорист — какой бы облик ни принял хакер от ВАЗ, он будет работать на эволюцию скрытых фрактальных соединений. Эти соединения и разнообразная информация, которая циркулирует по ним, сформируют «места силы» для появления ВАЗ собственной персоной. Это похоже на кражу электричества у монополии, для того чтобы осветить заброшенный дом, занятый сквоттерами.


Поэтому Паутина будет паразитировать на Сети для того, чтобы создавать ситуации, благоприятствующие появлению ВАЗ. Но мы можем думать об этой стратегии и как о попытке, направленной на конструирование альтернативной и автономной Сети, «свободной» и непаразитической, Сети, которая послужит базисом для «нового общества, возникающего из скорлупы старого». Контр-Сеть и ВАЗ, говоря практическим языком, могут рассматриваться как высшие цели, но теоретически на них можно смотреть как на формы борьбы за создание иной реальности.


Проговорив все это, мы все же должны развеять некоторые сомнения по поводу пользы компьютеров, ответить на некоторые вопросы, особенно о Персональном Компьютере.


Компьютерные сети, электронные доски объявлений и прочие упражнения в электронной демократии до сих по большей части были разновидностью хобби. Многие анархисты и либертарианцы имели глубокую веру в ПК как в орудие освобождения и самоосвобождения, но они не достигли видимых целей, никакой ощутимой свободы.


Меня почти не волнует появление гипотетического класса индивидуальных предпринимателей, обрабатывающих данные и текст как фрилансеры, которые вскоре могут работать прямо в своих коттеджах над участком какого-нибудь дерьмового корпоративного или бюрократического проекта. Более того, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы предвидеть нижнюю часть этого класса — разновидность люмпен-яппитариата: домохозяек, например, которые обеспечивают свои семьи «вторичными доходами», превращая свои дома в электронные потогонные конвейеры, маленькие тирании Труда, где в роли «босса» выступает компьютерная сеть.


Кроме того, я не впечатлен той информацией и тем сервисом, которые предлагают современные «радикальные» сети. Где-то там, говорят, существует «информационная экономика». Можетбыть, итак, но информация, которой торгуют на «альтернативных» досках объявлений состоит целиком из дерьмовых чатов и технотрепа. Это, что ли, экономика? Или это всего лишь способ убить время для энтузиастов? Хорошо, ПК вызвали еще одну «книгопечатную революцию» — очень хорошо. Развиваются маргинальные сети — тоже хорошо. Я теперь могу заказать телефонный разговор с шестью абонентами одновременно. Но какие изменения все это вызвало в моей повседневной жизни?


Честно говоря, у меня уже и так достаточно данных, обогащающих мое восприятие благодаря книгам, фильмам, ТВ, театру, телефону, почтовой службе США, измененным состояниям сознания и т. д. Нужен ли мне в самом деле ПК для того, чтобы получить еще больше таких данных? Вы предлагаете мне секретные сведения? Ну... возможно, я заинтригован — но мне нужны изумительные тайны, а не просто нигде не указанные номера телефонов или полицейская и политическая чушь. Я хочу, чтобы компьютеры снабжали меня информацией, связанной с реальными благами — «всем тем хорошим, что только есть в жизни», как говорится в Преамбуле ИРМ. И поскольку я обвиняю здесь хакеров и сисопов в распространении раздражающей интеллектуальной ерунды, я спущусь с барочных облаков Теории и Критики и объясню, что я подразумеваю под «реальными благами».


Начну с того, что равно из политических и личных соображений я желаю хорошей пищи, лучшей, чем та, которую я получаю от Капитализма, — пищи без примесей, обладающую сильным естественным запахом. Для того чтобы усложнить игру, вообразите, что пища, которой я взалкал, нелегальна — например, парное молоко97 или изыскан-


97 1 см3 парного молока от здоровой коровы содержит до 3 млрд бактерий (в основном полезных). Этого ужасающего для пуританского сознания факта, наряду с соображениями экономической политики, видимо, оказалось достаточно, чтобы правительство США запретило всякую торговлю молоком без предварительной пастеризации в промышленных условиях.


ный кубинский мамей98, ввоз которого в сыром виде в США запрещен, потому что его семена галюциногенны (так мне, по крайней мере, говорили). Ладно, я не фермер. Давайте представим, что я импортер редкой парфюмерии и афродизиаков и большая часть моих припасов также нелегальна. Или я хочу всего лишь торговать услугами по обработке текстов для выращивания репы, но отказываюсь сообщать о сделках в налоговую службу (кактого требует закон, хотите верьте, хотите нет). Или, можетбыть, я хочу встречаться с другими людьми для добровольных, но нелегальных взаимных удовольствий (так уже пытались делать, но на все электронные доски объявлений, посвященные крутому сексу, был произведен наезд — какой же, спрашиваю я вас, прок от подполья с такой вшивой безопасностью?). В конце концов, допустим на минуту, что я призрак, живущий в машине, питающийся только информацией. Если верить вам, компьютеры уже способны облегчить удовлетворение моих потребностей в пище, наркотиках, сексе и уклонении от налогов. Так в чем же дело? Почему этого не происходит?


ВАЗ возникали, возникают и будут возникать с участием или без всякого участия компьютеров. Но, для того чтобы ВАЗ реализовала весь свой потенциал, процесс ее существования должен меньше напоминать самопроизвольное горение и больше — жизнь «островов в Сети». Сеть, или, скорее, контр-Сеть, берет на себя работу по интеграции ВАЗ, она является тем самым дополнением, которое умножает ее потенциал, позволяет ей совершить «квантовый скачок» (интересно, почему это выражение стало означать «большой прыжок»?) на следующий уровень сложности и значимости. ВАЗ должна с этого момента существовать в мире чистого пространства, в чувственном мире. Существуя на грани, едва уловимая, ВАЗ должна соединять информацию и желание, для того чтобы быть приключением («хэппенинг»), для того чтобы заполнить собой пространство своей судьбы, пропитать самое себя своим собственным становлением.


98 Мамей (Pouteria sapota)—фрукт с красной плотной кожицей и оранжево-красноватой мякотью, напоминает по вкусу сладкий картофель и используется скорее как овощ, чем фрукт, его добавляют в супы, салаты (в том числе фруктовые) и десерты.


Возможно, представители Неопалеолитической Школы правы, когда утверждают, что все формы отчуждения и опосредования должны быть уничтожены для того, чтобы наши цели могли быть достигнуты, или, может быть, анархия достижима лишь в открытом космосе, как считают некоторые футуролибертарианцы. Но ВАЗ стремится не связываться с «было» или «будет». ВАЗ заинтересована в результатах, в успешных набегах на общепринятую реальность, в прорывах к более интенсивной и изобильной жизни. Если компьютер нельзя использовать в этом проекте, тогда мы перешагнем через компьютер. Моя интуиция, междутем, подсказывает мне, чтоконтр-Сетьуже появляется, может быть, уже существует — но я не могу доказать это. Я основывал свою теорию ВАЗ в значительной степени именно на интуиции. Конечно, Паутина включает в себя некомпьютерные формы сетевой работы, такие как самиздат, черный рынок и т. д., — но желание работать со всем потенциалом неиерархической информации логически приводит нас к компьютеру как к идеальному инструменту. Итак, я жду, когда хакеры докажут, что я прав, что моя интуиция меня не подвела. Ну, где моя репа?

«Ушли к Кроатанам»


У нас нет желания как-то определять ВАЗ или вырабатывать догмы, касающиеся способов их создания. Вместо этого мы говорим: ВАЗ уже создавались, будут создаваться и создаются сейчас. Тем не менее весьма важно и интересно взглянуть на прошлое и настоящее какой-нибудь ВАЗ и поразмышлять о действиях, которые следует предпринять в недалеком будущем. Для этого мы вспомним несколько типичных примеров и, таким образом, сможем охватить весь комплекс в целом и, возможно, даже усмотреть некий «архетип». Вместо того чтобы прибегнуть к энциклопедизму, мы воспользуемся техникой моментальной фотографии, составим из наших снимков мозаику. А начнем мы, скажем... с XVI и XVII веков, с первых поселений в Новом Свете.


Открытие «нового» мира первоначально мыслилось как оккультная операция. Придворный маг Джон Ди, духовный советник Елизаветы I, по всей видимости, изобрел концепцию «магического империализма» и заразил своими идеями целое поколение. Хэлкьют и Рэли99 попали под действие этого заклинания, и Рэли употреблял свои связи с так называемой «Школой ночи» — группой выдающихся мыслителей, аристократов и адептов — для продвижения в таких начинаниях, как исследование новых территорий, колонизация и картография. Шекспировская «Буря» явилась своего рода пропагандистской брошюрой новой идеологии, а колония в Роаноке была первым практическим экспериментом в этой области.


Алхимический символизм Нового Света связывался с концепцией первоматерии, гиле, с «царством Природы», невинностью и всемогуществом («Virginia»), хаосом или дикостью, каковую материю адепт должен был превратить в «золото», то есть как в собственное духовное совершенство, так и в материальное изобилие. Но в то же время это алхимическое видение до некоторой степени питалось и преклонением перед дикостью, тайной симпатией к ней, чувством восхищения перед ее безобразием. Фигура «индейца» оказалась в фокусе подобных настроений: «Человек» в природном состоянии, неиспорченный «правлением». Калибан 10°, Дикий Человек, подобно вирусу распространялся в чреве машины Оккультного Империализма; лес/зверь/дикарь с самого начала были наделены магической силой своего юродства. С одной стороны, Калибан уродлив, а Природа — это «ужасная дикость», с другой — Калибан благороден и ничем не


99 Видимо, опечатка, и автор имел в виду Хэклюта. Ричард Хэклют(1552?—1616), английский географ и историк географических открытий, собиратель и публикатор рассказов мореплавателей, пропагандист английской колонизации Северной Америки, автор знаменитого трехтомного труда «Важнейшие мореплавания, путешествия, торговые дела и открытия Английского Государства» (1598—1600); названное в его честь Hakluyt Society (осн. 1846) до сих пор занимается публикацией материалов о ранней истории географических открытий. Сэр Уолтер Рэли (15547—1618) — бретер, писатель, вице-адмирал, путешественник: один из основателей английских колоний в Северной Америке в Виргинии, организатор многочисленных экспедиций, в том числе в поисках Эльдорадо.


100 Калибан —дикарь, персонаж «Бури» Шекспира.


скован, а Природа — Эдемский сад. Этот дуализм, свойственный европейскому сознанию, появился до того, как романтизм и классицизм вступили в свой спор. Он укоренен в Высокой Магии эпохи Возрождения. Открытие Америки (Эльдорадо, Источник Вечной Молодости) кристаллизовало этот эликсир, и в осадок выпали практические схемы колонизации.


В начальной школе всем нам говорили, что первые поселенцы в Роаноке потерпели неудачу. Колонисты исчезли, оставив лишь загадочную записку: «Ушли к кроатанам». Впоследствии на сообщения о «сероглазых индейцах» смотрели как на легенды. Учебник намекает, что индейцы перебили беззащитных поселенцев. Но «Кроа-тан» — совсем не мифическое Эльдорадо: так действительно называлось соседнее племя дружественных индейцев. Несомненно, поселенцы просто перебрались с побережья в Великое Мрачное Болото и смешались с племенем. И сероглазые индейцы существовали на самом деле — они есть и сейчас, и они продолжают называть себя кроатанами.


Итак, самая первая колония Нового Света предпочла разорвать договор с Просперо101 (Ди/Рэли/Империя) и уйти с Калибаном к Дикарям. Они выбыли из состязания, из сражения с Природой. Они стали «индейцами», «туземцами», хаос предпочли ужасной службе плутократам и интеллектуалам Лондона.


Когда там, где была «Земля Черепахи», воцарилась Америка, кроатаны осталось в ее соборной душе. За пределами фронтира люди все еще по преимуществу жили в царстве Природы (а не Государства), и в их сознании постоянно таилась возможность одичания, искушение покончить с Церковью, фермерством, грамотностью, налогами — короче, всем бременем белого человека — и, так или иначе, «уйти к кроатанам». Более того, когда Английская революция сначала была предана Кромвелем, а затем задушена в ходе реставрации Стюартов, волны протестантских радикалов добровольно или поневоле потекли в Новый Свет (который отныне стал тюрьмой, местом ссылки). Антиномианцы, фэмилисты, разбойные квакеры, левеллеры, диггеры и ран-теры попали под оккультную тень Дикости и бросились в ее объятья.


Энн Хатчинсон и ее друзья — самые известные (то есть принадлежащие к самому высшему классу) из антиномианцев102 имели несчастье попасться на удочку колониальной политики Побережья, но совершенно ясно, что существовало и радикальное крыло движения. Те случаи, которые упоминает Готорн103 в своем «Майском дереве на Лысой горе», абсолютно исторически достоверны. Похоже, что экстремисты решили сообща низложить христианство и обратиться в язычество. Если бы они преуспели в объединении со своими индейскими союзниками, в результате могла бы возникнуть синкретическая антиномиано-кельтско-алгонкинская религия, нечто вроде североамериканской Сантерии104 в ХVII веке.


Сектанты почувствовали себя гораздо лучше и просто расцвели там, где власть функционировала спустя рукава и погрязла в коррупции — на Карибских островах, где столкновение интересов соперничавших европейских держав привело ктому, что многие острова не были заселены, а на некоторые даже никто не предъявил права. Барбадос и Ямайка, в частности, должны были привлекать экстремистов, и я верю, что левеллеры и рантеры внесли свою лепту в создание буканьерской «утопии» на Тортуге. Здесь впервые благодаря Эскве-мелину105 мы можем изучить удачный прототип ВАЗ, существовавший


101 Просперо — персонаж «Бури» Шекспира, воплощающий цивилизаторский дух.


102 Антиномианство отвергает закон как таковой: как утверждают его сторонники, христиане не под законом, а под божественной благодатью.


103 Натаниэль Готорн (1804—1864) — американский писатель, автор романа «Алая буква».


104 Сантерия — афро-американская синкретическая секта католического толка. Первые общины сантерия появились в середине XIX века на Кубе в результате слияния католицизма с традиционными верованиями йоруба. Вероучение сантерия основано на Библии и африканских устных преданиях, и в нем сложно переплетены христианские представления и политеизм. Принадлежность к католической церкви является необходимым условием вступления в секту.


105 Эсквемелин — врач, мореплаватель и хронист неизвестного происхождения, опубликовавший в 1678 году уникальный труд «Пираты Америки», переведенный на все европейские языки и ставший основным источником по истории пиратства.


в Новом Свете, чуть более глубоко. Спасаясь от отвратительных «достижений» империализма, таких как рабство, крепостное право, расизм, нетерпимость, от насильственной военной службы и плантаций, где человек гнил заживо, буканьеры пошли по стопам индейцев: женились на местных женщинах, считали негров и испанцев равными себе, не признавали национальностей, избирали своих капитанов демократическим голосованием и обращались к «царству Природы». Провозгласив себя в состоянии «войны со всем миром», они отправлялись пиратствовать, объединяясь вокруг контрактов, называемых «статьями», которые были настолько эгалитарны, что гарантировали капитану лишь на четверть или на половину больше той доли, которую получал каждый член команды. Телесные наказания были запрещены — ссоры улаживались общим голосованием или в рамках дуэльного кодекса.


Совершенно неверно считать пиратов этакими морскими разбойниками с большой дороги или даже провозвестниками капитализма, как это делали некоторые историки106. Пираты были, по сути, «социальными бандитами», хотя ядра подобных сообществ являлись не традиционными крестьянскими общинами, а «утопиями», созданными ex nihilo in terra incognita, анклавами полной свободы, захватившей белые пятна на карте. После падения Тортуги буканьерский идеал продолжал жить на протяжении всего «Золотого века» пиратства (примерно 1660—1720 гг.) и породил, к примеру, поселения в Белизе, основанные буканьерами. Затем действие перенеслось на Мадагаскар — остров, который все еще не был занят ни одной империей и состоял из карликовых туземных «королевств», возглавляемых вождями племен, которые были рады пойти на союз с пиратами. Там Пиратская Утопия достигла своей высшей формы.


Как полагают некоторые историки, повествование Даниэля Дефо о капитане Миссьоне и основанной им Либерталии, могло быть литературной «уткой», созданной для пропаганды теорий радикального крыла вигов. Однако эта история была включена во «Всеобщую историю пиратов» (1724—1728), большая часть которой до сих пор рассматривается как достоверный и точный источник107. Более того, история капитана Миссьона не была опровергнута в те времена, когда книга впервые появилась и были еще живы многие матросы мадагаскарской пиратской флотилии. Они, похоже, верили всей этой истории и, без всякого сомнения, именно потому, что своими глазами видели пиратские анклавы, очень похожие на Либерталию. А в нее, замечу, освобожденные рабы, туземцы и даже традиционные враги, такие как португальцы, приглашались на равных. (Захват кораблей работорговцев с последующим освобождением рабов был основным занятием пиратов.) Землей владели сообща, представители избирались на короткие сроки, добыча делилась поровну; проповедь свободы заходила гораздо дальше, даже дальше, чем того требовал Здравый Смысл.


Либерталия просуществала недолго, и Миссьон погиб, защищая ее. Но большинство пиратских утопий с самого начала создавались как временные образования; в действительности, настоящими «республиками» пиратов были их корабли, которые в море управлялись «статьями». Анклавы на побережьях обычно вообще не имели никаких законов. Последний по времени классический пример — Нас-сау на Багамах, поселение на побережье, состоящее из хижин и палаток, жители которого отдавались вину, женщинам (и возможно, также и мальчикам, если верить труду Бёрджа «Содомия и пиратство»), песням (пираты чрезвычайно увлекались музыкой и, бывало, даже брали в рейс камерные оркестры). Их торжества закончились в ночь, когда британский флот появился на Багамах. Черная Борода и «Кали-ко Джек» Рекхэм со своей командой пираток перебрались на менее гостеприимные берега и выбрали трудную судьбу, а прочие смиренно приняли королевскую амнистию и поступили на имперскую службу. Но традиции буканьеров возродились как на Мадакаскаре, где


106 Маркс и Энгельс, например.


107 В настоящее время реальное существование Либерталии подтверждено рядом независимых источников, в том числе дипломатической перепиской шведского двора, дважды выходившего на связь с «республикой» и архивными материалами русского двора (Петр I планировал заключить союз с Либерталией, считая ее монархией, и даже снарядил на Мадагаскар секретную эскадру, которая трижды безуспешно пыталась достичь острова).


пиратские дети-полукровки принялись захватывать туземные королевства, так и на Карибах, где беглые рабы и смешанные банды негров, белых и краснокожих расцвели в горах и глуши под именем «маронов». Маронская община на Ямайке еще пользовалась известной степенью автономии и во многом сохраняла старый уклад, когда Зора Нейл Херстон посетил их в 1920-х годах (см. «Скажи моей лошади»). Мароны Суринама до сих пор исповедуют африканское «язычество».


На протяжении всего XVIII века в Северной Америке возникало множество так называемых «изолированных трехрасовых общин». Этот клинический термин был придуман Евгеническим движением, которое провело первые научные исследования этих сообществ. К несчастью, «наука» служила лишь прикрытием для преследования «полукровок» и бедноты, а «решение проблемы» обычно заключалось в принудительной стерилизации. Ядро таких общин неизменно состояло из беглых рабов и крепостных крестьян, «преступников» (то есть нищих), «проституток» (то есть белых женщин, выбиравших себе в мужья небелых) и членов разнообразных туземных племен. В некоторых случаях, например, как это случилось с индейцами семинола и чероки, традиционная племенная структура вобрала в себя пришельцев; в других случаях образовывались новые племена. Так, мароны Появились на Великих Мрачных Болотах и просуществовали там на протяжении XVIII и XIX веков, принимая в свои ряды беглых рабов, являясь, по сути, железнодорожной станцией американского подполья и служа идеологическим центром, вдохновлявшим восстания рабов. Их религией было ХуДу — смесь африканских, туземных и христианских элементов, и, если верить историку X. Лиминг-Бею, старшины этой веры и лидеры маронов Великих Болот именовались Небесное Сияние Седьмого Пальца.


У рамапогов северной части штата Нью-Джерси (их неправильно называют «белыми Джексона») — другая романтическая и архети-пическая генеалогия: их предками были освобожденные рабы голландских наемников, разнообразные кланы делаверов и алгонкин, всенепременные «проститутки», «гессенцы» (так называли проигравших наемников британской короны, остатки лоялистов и т. д.) и местные бандиты вроде Клодиуса Смита.


Некоторые из этих групп заявляют о своем исламском происхождении, например так называемые делаверские мавры и бен-исмаэлиты, которые мигрировали из Кентукки в Огайо в середине XVIII века. Исмаэлиты практиковали многоженство, никогда не употребляли спиртного, выступали как бродячие негритянские музыканты, женились на индианках, перенимали их обычаи и были до такой степени кочевниками, что ставили свои дома на колеса. Каждый год они кочевали в треугольнике приграничных городов, носящих такие имена, как Мекка и Медина. В XIX веке некоторые из них стали выразителями анархистских идеалов и мишенью особенно жестоких погромов, предпринятых сторонниками евгеники в рамках негласной программы «спасения через уничтожение». Некоторые из ранних евгенических законов были прияты в их честь. Как племя они «исчезли» в 1920-х годах, но, вероятно, пополнили ряды ранних «черных исламских» сект, таких как Храм Мавританской Премудрости. Я и сам рос на легендах о «калликаках», населявших соседние Сосновые Пустоши штата Нью-Джерси (и, разумеется, на книгах Лавкрафта, этого махрового расиста, который был увлечен изолированными общинами). Источником этих легенд были воспоминания местных жителей о клеветнических слухах, распространяемых сторонниками евгеники, штаб которых располагался в Винланде, Нью-Джерси. Оттуда они проводили свои обычные «реформы», направленные против «смешения рас» и «умственного вырождения» в Пустошах (например, публикуя грубо ретушированные фотографии калликаков, представляя их как монструозных выродков).


«Изолированные общины», по крайней мере, те, что сохранили свою идентичность в XX веке, последовательно отвергали и культуру мейнстрима, и черную «субкультуру», к которой их предпочитают относить современные социологи. В 1970-х, вдохновленные индейским ренессансом, некоторые группы, включая мавров и рамапогов, пытались добиться от BIA108 признания их индейскими племенами. Они получили поддержку от туземных активистов, но в официальном статусе им было отказано. Ведь если бы они победили, то, помимо всего


108 Bureau of Indian Affairs — Бюро по делам индейцев.


прочего, их победа создала бы опасный прецедент для отверженных всех сортов, от «белых пейотистов» и хиппи до черных националистов, арийцев, анархистов и либертарианцев: пришлось бы давать «резервацию» всем и каждому! «Европейский проект» не может признать и понять существования Дикаря — зеленый хаос все еще угрожает имперской мечте о порядке.


На самом деле, и мавры и рамапоги отвергли «диахроническое», или историческое, объяснение своего происхождения и предпочитают «синхроническую» самоидентификацию, основанную на «мифе» об усыновлении индейцами. Проще говоря, они назвали себя «индейцами». Если бы каждый, кто захотел бы «быть индейцем», мог достичь этого единственно актом самоименования, вообразите, какой мог бы начаться повсеместный уход в Кроатан. Эта старая оккультная тень все еще скитается по остаткам наших лесов (площадь которых, кстати, сильно увеличилась на северо-востоке страны за время, прошедшее с XVIII и XIX веков, поскольку обширные пространства, ранее занятые фермерскими хозяйствами, поросли кустарником. Торо на своем смертном ложе мечтал о возвращении «...индейцев... лесов...» — возвращении униженных).




страница33/35
Дата конвертации24.10.2013
Размер6,44 Mb.
ТипУтопия
1   ...   27   28   29   30   31   32   33   34   35
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы