Предисловие icon

Предисловие



Смотрите также:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
ОЛЬГА АЛЕКСЕЕВА

ТРЕТИЙ СЕКТОР
или
БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ "ДЛЯ ЧАЙНИКОВ"

BBC MPM
Москва
1996



ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие
Глава 1. Что такое третий сектор?
Глава 2. Создание своей организации: люди
Глава 3. Законы
Глава 4. Создание своей организации: миссия и стратегия, планирование
Глава 5. И снова о деньгах, будь они неладны
Глава 6. Работа с государством
Глава 7. Реклама и работа с прессой
Глава 8. Если вы решились стать спонсором
Глава 9. Если вы решились стать добровольцем
Глава 10. Где найти информацию и совет

ПРЕДИСЛОВИЕ


Ну, на что вам эта книга?! Закройте сейчас же! Закройте, говорю! Вам она нисколько не поможет и даже ничего не посоветует.

Ну, разве что вы иногда сомневаетесь в том, что вы правы...Или не уверены: то, что вы делаете, вам сейчас необходимо...Или вам скучно жить...Может быть, тогда с натяжечкой это все, что там дальше, вам пригодится. Да, все равно, лучше закрыть сразу.

Постойте, если вы еще не закрыли, честно признаюсь на пятой строчке ( Боже мой, что же я делаю!!) это не шпионский роман. Третий сектор, правда правда, - не название секретной организации воинов Зимбабве, даже не часть футбольного поля.

Это мы с вами. Вот о чем эта книга. О нас. Удивились? Давайте разберемся.

Когда в магазине вам продали цветной телевизор, который через неделю забыл, что он цветной, а мастер разводит руками: "Заводской брак! " - кто вам поможет защитить ваши права как потребителя? Правильно, общество защиты прав потребителей. Без их юриста и боевого актива, знающего наизусть все подприлавочные инструкции магазинов вам денежек своих не вернуть и телевизор не посмотреть. А общества защиты прав потребителей кто создает? Конечно же, не магазин. И даже не Департамент торговли. Мы с вами.

Когда вашего единственного сына с его плоскостопием и язвой забирают служить в "горячую точку", куда вам бежать сломя голову? В Комитет солдатских матерей. Там отцы и матери, такие же как вы, которым не хочется ждать милости от военкомата.

Когда ваш ребенок тяжело заболел и дома стены перестали помогать, кто первым придет на помощь? Общество родителей с детьми-инвалидами.

Когда вашу мечту стать великим ученым, музыкантом, танцором вы с безнадежным вздохом прячете под кроватью, кто сможет открыть дверцу к славе? Программы и фонды поддержки молодых талантов.

Когда вы один, как сыч, сидите в квартире и не знаете, чем заняться - вдруг вас приглашают вместе строить церковь или сажать лес или просто открывать новые земли. Кто приглашает? Да люди, как оказалось, живущие рядом.

Это все третий сектор - некоммерческие организации, созданные людьми для решения проблем или воплощения идей или просто для того, чтобы быть вместе.

Самодеятельный театр... туристический клуб ... школа клоунов...

Это все третий сектор.

В дороге от работы до магазина вы живете один, может быть, с семьей, не заботясь о том, что там - за поворотом.

Но если случилась беда,
Если вы чувствуете, что жизнь подходит к концу, а истрачена зря,
Или наоборот только начинается, вот вот должна начаться...
Или вы устали доказывать на кухне, что вы действительно что-то открыли...

Вы ищете таких же как вы. Стремящихся выбраться из горя или "протолкнуть" что-то новое, или просто уставших от одиночества. Теперь вы вместе, пусть даже вас два с половиной человека и денег нет. Вы сможете решить проблему.

Вы - третий сектор. Кто-кто? Именно вы.

^

ЧТО ТАКОЕ ТРЕТИЙ СЕКТОР?


Представим себе круг, разделенный на три части. Помните геометрию? С трудом...Эти части круга называют секторами. Теперь на минуточку допустим, что весь этот круг - наше с вами общество.

^ Государство - это первый сектор

Государство, по нашему же с вами выбору - как бы это ни звучало странно в нашей стране, но это так - управляет нашей жизнью. Оно отвечает за порядок на дорогах и работу светофоров, здоровье экономики и защиту границ, выплату пенсий и социальных пособий. Государство - это первый сектор общества. Оно заботится обо всех в целом, в массе, в толпе, не обращая внимания на "заморочки" отдельного гражданина.

^ Бизнес - это второй сектор

Бизнес заваливает нас теперь товарами и услугами. Пытается, как на добром старом Западе, дойти до каждого, предложив индивидуальные колготки. Все бы хорошо, но бизнес требует за это денег. Чем индивидуальнее, тем дороже. Хочешь - плати. Не можешь - проваливай. Иначе бизнесу нельзя - разорится. Бизнес - это второй сектор общества, заботящийся о нас за наши кровные рубли.

^ Некоммерческие организации - третий сектор

И, наконец, остался третий. Кто же он? Это объединения людей, собравшихся вместе, чтобы помочь себе и другим не с целью извлечения прибыли. Это ассоциации пчеловодов и туристические клубы, благотворительные фонды и экологические группы. Это те, кто не смирился с ситуацией, не ждет милостей от природы. Те, кто, объединившись, пытаются что-то изменить в своей жизни сами. Некоммерческие организации, объединения людей, собравшихся не для извлечения прибыли - это третий сектор.

^ Все-таки непонятно, чем он от остальных отличается

В отличие от политических партий организации третьего сектора или, как их еще называют, некоммерческие организации, не стремятся что-то менять чужими руками - свергнуть одного правителя и поставить другого, побаловаться революцией.

В отличие от государства организации третьего сектора не объединены в единое целое, не имеют жесткой иерархии, не содержатся полностью на бюджетные деньги.

В отличие от бизнеса создатели организаций не распределяют прибыли между собой, даже если прибыль у них есть, не "навариваются" на проблеме, а пускают все средства на ее решение. Третий сектор, как и бизнес, тоже стремится дойти до каждого, только с точностью до наоборот. Чем беднее человек, чем труднее ему живется, тем больше внимания к нему со стороны некоммерческих организаций.

^ Так вот, значит, зачем он...

У врачей-онкологов, борющихся с раком, есть такое понятие "качество жизни". Это когда больной, пусть даже умирающий, имеет возможность узнавать мир и радоваться, быть с близкими, даже влюбляться, не испытывать боли и не страдать от страха.

Некоммерческие организации улучшают качество жизни для всех нас, не требуя за это "золотых". В этом их главное предназначение.

Некоммерческие организации

Защищают ваши права

Помогают в беде

Разбивают одиночество

Не дают умереть таланту

Поддержат в новом деле

Некоммерческие организации существуют во всем мире. В Великобритании, например, их более 250 тысяч, больших и маленьких, богатых и не очень. У нас поменьше, всего каких-то сто тысяч. Но десять лет назад их не насчитывалось и двадцати. Среди тех, кто создает некоммерческие организации есть экологи и психологи, врачи, инженеры, учителя, даже слесари-сантехники или затяжчики носовой части обуви...

В Соединенных Штатах Америки есть одно очень смешное общество. Называется оно "Проект Жираф" и объединяет людей, которые не боятся рисковать своим личным временем, силами, иногда здоровьем и жизнью, чтобы помочь другим, чтобы что-то изменить в сером течении дней. Среди жирафов есть десятилетний мальчишка, посадивший в городе сад и спасатель-доброволец, и наш кировский мужик, вырывший пруд для своей деревни. Девиз жирафов: "Stick your neck out! Не бойся высунуться"

Третий сектор - пока еще таинственный для нас - поистине огромный и увлекательный - это как раз и есть те самые люди, которые не боятся высунуться. Он наполнен "жирафами", старыми и молодыми, толстыми и тонкими, богатыми и бедными, веселыми и серьезными , которым не страшно быть чуть-чуть самостоятельнее, высунуться, рискнуть, чтобы и им, и другим вокруг жить стало немножко легче. Самое интересное, "жирафы" ничуть не страдают от того, что "высовываются". Наоборот, они говорят, что, помогая другим, работают прежде всего на себя, потому что это приносит в их мир гармонию.

Вы тоже можете стать одним из "жирафов", это совсем несложно. И разделить их смешной девиз, который с полным правом можно отнести ко всему третьему сектору: "Не бойся высунуться!"

^ ФАИНА НИКОЛАЕВНА

Фаина Николаевна - маленькая старушка. В ней от старушки есть все - черное платье конца пятидесятых годов с белым вязаньем вместо броши, клеенчатая хозяйственная сумка, кряхтливая неторопливость при подъеме по лестнице и вкусный, долго и тщательно завариваемый чай, если вы придете к ней в гости. Одно не подходит к ее замечательному образу, способному добавить еще одну прекрасную московскую старушку с вышивкой на низкую московскую лавочку у пятиэтажки. Фаина Николаевна пишет письма. По 10 штук в день, несколько сотен в месяц, несколько тысяч в год. Эти письма потом рассылаются по стране, передаваемые другим таким же старушкам, в платках и в вышивках, иногда с палками и застывшими, умершими глазами - в областные центры, городки и деревни.

Фаина Николаевна в свое время была комсомольским активистом. Это было время Иосифа Виссарионовича Сталина, конец войны и странная приподнятость победы. Голод, карточки, необычно чистые улицы. Мы тогда дружили с Тито и его бравые молодцы, югославы-комсомольцы приезжали учиться в российские вузы. Фаина Николаевна отвечала за работу с югославскими комсомольцами. Она должна была их расселить, накормить, показать столицу и все наши достижения так, чтобы они не испытывали всех тягот послевоенного периода.

Тито недолго был другом Сталина. Когда дружба перестала нравиться и тому и другому другу, Иосиф Виссарионович и Иосип Броз Тито взаимно посадили своих гостей в тюрьмы. Но Иосиф Виссарионович, имевший в этом направлении больший опыт, посадил гораздо больше и постарался не ограничиться лагерями. Веселые югославы-комсомольцы, хохотавшие с Фаиной Николаевной над лечо, пошли под расстрел. Фаина Николаевна - Слава Богу, она не видела того, что сделали с ее подопечными - села на 25 лет с последующей возможностью продления срока и запрещением при случае внезапного - "случайного" - выхода на свободу жить в каких-либо городах крупнее Мценска.

Смерть Сталина ограничила срок пребывания Фаины Николаевны в тюрьме до четырех лет. Эти четыре года она провела на Колыме, долбая вечную мерзлоту. Где-то около трети сидевших с ней умерли. Ее спасли молодость, сравнительная изначальная упитанность комсомольской активистки и внутренний задор. Если бы можно было , она и в лагере стала бы выпускать стенгазету.

Потом Фаина Николаевна сорок лет проработала в Госплане. Можете себе представить ковровые коридоры, кабинеты с вентиляцией и буфеты с продовольственными заказами каждый второй понедельник . И, хотя Фаина Николаевна была всего лишь референтом, она немножко устроила свою жизнь. Получила однокомнатную квартиру в хорошем районе, приобрела мебель, телевизор, холодильник. Уходила на пенсию уже в 75 лет. Не хотели отпускать, потому что такого внимательного, аккуратного и, главное, ответственного сотрудника, попробуйте поискать.

Слово "ответственность" всегда много значило для Фаины Николаевны. И уйдя на пенсию она вспомнила про других женщин, сначала про тех, с кем изредка переписывалась после смерти вождя, потом про других, незнакомых, сидевших вместе с ней в лагерях. Нашла адреса многих через журнал "Работница". Купила в "Школьнике" бумаги и стала писать письма, по 10 штук в день.

" Не стоит отчаиваться, Сашенька. У меня тоже сегодня утром болела спина. Но, знаешь, есть хорошее средство - тигровая мазь. Китайский продукт, народная медицина. Если у вас негде купить, я тебе вышлю. Спина в нашем возрасте побаливает у всех, но это не значит, что ты никому не нужна. Я тебе завтра еще напишу."

" Получили ли журналы, что я отправляла? Я звонила на вашу почту, они подтвердили, что лежат. Так что, не поленись, съезди. Или соседку попроси. "

" Здравствуйте, Нина Яковлевна. Пишет Вам Фаина Николаевна. Ваш адрес мне дали в журнале "Работница"...

^ РАЗГОВОР С БИЗНЕСМЕНОМ В ТЕАТРЕ

Теперь все, кто приходит в театр, зовут его "Саша с тортиком". В театре вечно кто-нибудь торчит, сидят в режиссерской, пока в зале идет репетиция, ждут хозяев. Потом пьют бесконечный чай за разговорами. Актеры, родители актеров ( актерам от 9 до 17), друзья актеров, друзья друзей актеров, друзья театра, работающие где-то тоже в благотворительных организациях. "Саша с тортиком" неизвестно откуда пришел, неизвестно как узнал про театр, может быть, просто ехал мимо, а, может быть, какой-нибудь случайный друг друзей пригласил на премьеру. Тем не менее, Саша стал появляться, приносить сумки с продуктами из супермаркета, чтобы разнообразить обычный театральный вечерний стол, состоящий из чая. Приходит, сидит, иногда молчит весь вечер.

"Саша с тортиком" - заместитель генерального директора крупной фирмы. Имеются автомобиль, квартира с евроремонтом, кредитные карточки и холодильник "Бош", доверху набитый продуктами. Сашина жизнь состоит преимущественно из работы, работы и еще раз работы. Иногда в перерыве между работой он и заходит в театр. У некоторых его постоянных посетителей он поначалу вызывал классовую неприязнь, потом привыкли. К нему, к тортикам, к тому, что в театре, по воле его хозяев, может находить приют всякий. Только нельзя мешать ходу репетиций.

Однажды, мы с ним разговорились. Я сидела, поджав ноги на диване, с чашкой чая, зайдя, по обыкновению, по делу и, по обыкновению, застряв, а он на стуле около рояля, облокотившись на пожилой инструмент. Он сначала спросил, где я работаю. Мы виделись до этого раз сто, но все как-то было недосуг поболтать. Я ответила, что в благотворительной организации. Он, оглядев меня с ног до головы и не заметив признаков крайней нищеты, отдернул протянутую для пожатия руку. "Ну-ну..."

Я только покрепче ухватила свою чашку чая. "И что вы там делаете, инвалидам гуманитарную помощь раздаете?" Я ответила, что не раздаем, что помогаем другим благотворительным организациям выжить, предоставляя им бесплатную юридическую помощь, советы по поиску и работе с финансами, контакты, книги. "И это вы называете благотворительной организацией? Благотворительные организации - это те, кто раздает инвалидам гуманитарную помощь. Многие, кстати, на этом неплохо зарабатывают." "Откуда известно?" "Плавали, знаем.." "А театр тоже "наваривается на гуманитарке"? " Ну, они же не благотворительная организация". "То-то и оно, что самая ни на есть..."

^ НЕКОММЕРЧЕСКИЕ, ОБЩЕСТВЕННЫЕ, БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЕ...

Сталкиваясь в жизни или в газетах с некоммерческими организациями, мы постоянно попадаем в конфуз. Как их только ни называют...! Некоммерческие, общественные, благотворительные. Для среднего читателя все это - темный лес. Но если уж мы решили разобраться, что они из себя представляют, давайте разберемся.

^ Некоммерческие организации - самое широкое определение. Это такие организации, которые - мы уже говорили об этом - созданы не с целью извлечения прибыли и распределения ее между создателями, а с целью кому-нибудь помочь, сделать новое дело, добиться каких-то изменений.

В понятие "некоммерческие организации" входят и политические партии , и профсоюзы , и религиозные организации, и общества пчеловодов, и секции любителей карате-до. Все самые разные объединения людей, не имеющие статуса государственных организаций и не распределяющие прибыль, подходят под определение "некоммерческие организации".

^ Общественные объединения - лишь одна группа некоммерческих организаций, те, что были учреждены по инициативе граждан, за исключением религиозных организаций, а также коммерческих и создаваемых коммерческими структурами некоммерческих союзов или ассоциаций.

В понятие "общественные объединения" тоже входят политические партии, профсоюзы, а также благотворительные организации и другие виды общественных объединений.

В этой книге мы не будем с вами касаться жизни и деятельности политических партий, религиозных организаций, профсоюзов. Каждая из этих огромных групп организаций - такая большая тема, что уместить ее на страницах нашего издания просто не представляется возможным. Мы поговорим об общественных и благотворительных организациях, тех, кого чаще всего называют третьим сектором, неполитическим, нерелигиозным, работающим с людьми независимо от их политических взглядов, веры или записи в трудовой книжке.

Среди общественных объединений тоже есть немало "подвидов". Это и общественные организации, и общественные движения, и общественные фонды. Подробнее о том, что это значит с точки зрения закона, вы сможете прочесть во второй главе.

Сейчас же о двух главных "течениях", реках внутри третьего сектора. Об организациях, созданных людьми, чтобы помочь самим себе и о тех, что созданы помочь другим.

Это и есть самое главное разделение. Внутри третьего сектора есть организации, созданные для самопомощи и организации, созданные для помощи другим. И те, и другие важны и нужны. Первые чаще всего называют общественными организациями, вторые - благотворительными.

Представьте себе общество пчеловодов-любителей или союз собирателей марок. Они объединяют людей по признаку общего интереса, как правило, в них есть формальное членство и работают они только на благо членов общества. В число так называемых организаций самопомощи могут входить и профессиональные ассоциации, например, врачей-психиатров, и общества родителей с детьми-инвалидами. Одно их объединяет: в своих целях и задачах, в своей деятельности они не выходят за рамки членства, помогают только узкой группе людей, основавших эту организацию или вступивших в ее ряды.

Такие группы самопомощи - ваше подспорье. Первая мысль человека, который оказался в трудной ситуации, найти таких же как он. Поймут, поддержат, не будут задавать лишних вопросов. Для ветеранов Афганистана и теперь уже Чечни такие общественные объединения стали отдушинами, где люди не вызывают раздражения, где все "свои", все понимают. Для матерей, живущих с умственно отсталыми детьми, возможность собраться вместе, создать свою организацию становится еще и способом самоутверждения. В маленьких городках, да и в больших тоже, соседи показывают пальцами, родственники отворачиваются, страшно выйти с ребенком гулять. А если где-то рядом нашелся человек, который не покрутит пальцем у виска и не будет рассуждать с укоризной о том, что "просто так такие дети не рождаются" и "на вашем месте я бы давно сдала его в детдом" - это же просто счастье!. Можно даже поговорить об успехах.

Объединяются вместе, конечно, не только те, кто в беде. Все увлеченные одним делом, все, у кого "едет крыша" от шахмат, например, или рыбалки. Дома жена спешит удрать на кухню от очередного рассказа о гениальной партии. А в шахматном клубе подростки смотрят в рот.

^ Благотворительные организации - дело другого рода. Они тоже могут быть членскими, объединять тех же мам с детьми или инвалидов-афганцев или даже любителей шахмат. Их отличие в том, что

Благотворительные организации не ограничивают круг своей помощи только членами организации, они работают и для других, могут и вовсе быть созданными одним человеком, двумя-тремя, не иметь членства.

Благотворительные организации работают на благо общества, выполняя одну из задач, признанных важными для всех. Пусть это даже устройство судеб трех бродяжек, помощь им - работа на благо общества.

Во всем мире работой на общее благо является развитие образования, науки;борьба с бедностью;социальная помощь; развитие культуры, спорта, помощь в профилактике и предотвращении катастроф, миротворчество. В России к благотворительным относятся и экологические организации, охраняющие природу, и частично правозащитные, не вовлеченные в политику.

Если ваш шахматный клуб только лишь предоставляет место и возможности попрактиковаться в игре своим членам - вы просто общественная некоммерческая организация. Если же при нем открыта школа юных шахматистов - это уже благотворительность.

Если вся деятельность общества мам с больными детьми - общие собрания-посиделки, да распределение случайной гуманитарной помощи между членами организации - вы тоже общественная организация. Но если эти мамы взяли да и открыли реабилитационный центр, да не только для своих детей, а для всех детей-инвалидов района, это благотворительность.

^ ИСТОРИЯ ПРО ГУМАНИТАРНУЮ ПОМОЩЬ

"Детский смех. Что может быть прекраснее детского смеха? Чистыми серебристыми колокольчиками звенит он по дому и заставляет сердца родителей замирать от счастья. Как это прекрасно, когда смеются дети и как больно сжимается мое сердце, когда я понимаю, что это не для тебя, мой малыш...

Ты сегодня сам придумал загадку и, видя мое озадаченное лицо, когда я пыталась найти ответ, с радостным смехом бросился ко мне, обнял за шею, и тут опять!.. Опять этот тяжелый мучительный кашель! Я смотрю на тебя и в который раз прошу: "Не надо так смеяться!"

Как это горько, страшно - малыш, которому не надо смеяться. И опять этот кашель, и опять я вспоминаю это странное слово - муковисцидоз. "Мукус" - слизь, "висцидус" - липкий, - прочитали мы с твоим папой еще тогда, когда врачи, наконец-то, определили причину твоих частых простуд. Это страшное слово - муковисцидоз.

Я никогда не забуду Катюшку из Курска, когда она бежала к тебе навстречу и громко кричала: "Темушка! Темушка!", уже два года, как ее нет, и Павлика, и Андрюшки, тоже уже нет. Ты, мой сын, жив. Пока...

Когда ты садишься ко мне на колени, обнимаешь меня своими слабыми ручками и, заглядывая в глаза, с горестным вздохом говоришь: "Как мне надоело болеть, когда же я выздоровлю?", все переворачивается у меня внутри. И я каждый раз лихорадочно ищу ответ. Но есть ли он вообще?

Сижу у твоей кроватки и спрашиваю себя, все ли я делаю, чтобы помочь тебе? Я очень много прочла об этом страшном недуге, я всеми силами пытаюсь найти так необходимые тебе лекарства. Очень грустно, что не все я в состоянии тебе купить. Ищу людей, у которых такое же горе, как у нас.

Я надеюсь, нет, я верю и знаю, что я тебе помогу. И когда-нибудь мы с тобой будем плескаться в бирюзовой воде и строить замки из белого песка. И в Диснейленде мы обязательно побываем! Я просто знаю, что так будет. Знаю и все.

Я молюсь каждый раз: "Храни тебя Господь"...

Это письмо писалось ночью, на кухне, где Света в очередной раз думала о том, где найти лекарства. Забытое уже населением слово "достать" не выходило из головы. Где достать ферменты, необходимые для поддержания жизни сына? Если вовремя не получим, опять реанимация местной больницы и никто не знает, вернутся ли вдвоем. Болезнь, которая вместо улыбки на вопрос ребенка: "Мама, кем я буду, когда вырасту?" вызывает белую маску горя. Муковисцидоз не рассчитан на продолжение. Генетическая болезнь, для избавления от которой пока не придумали лекарств, в России заканчивает жизнь ребенка в 5 лет. При отчаянном упорстве родителей - Света из таких - можно жить лет до пятнадцати. А дальше...Вопрос о " буду, когда вырасту" зависает в воздухе.

В США и в Великобритании есть лекарства. Не волшебные, конечно, но если их принимать регулярно, можно жить дальше, можно продолжать обучение, можно даже - мечты идиота - жениться и заводить детей, у которых совсем не факт, что будет муковисцидоз. Эта болезнь - смертельная случайность, нарушения в генной структуре, а они происходят тогда, когда происходят. Четкой закономерности нет.

Но до Америки океан, до Англии море. И деньги, зеленые бумажки как-то не приплывают сами, как ни старайся. И хоть отец работает и работает сутками, не хватает. Тогда остается одна слабая надежда на "гуманитарку", на помощь людей из тех стран, которые сами столкнулись с этой бедой или приняли ее близко к сердцу.

Воронежское общество родителей детей, больных муковисцидозом, эту "гуманитарку" ищет. Заводит контакты, пишет письма, объясняя ситуацию и то, что все будет проконтролировано, сделано четко и в срок, а жертвователи получат отчетные документы. Слова "зарегистрированная благотворительная организация" там вызывают доверие. Там, но не здесь. И местные органы здравоохранения, привыкшие самостоятельно распределять, не в состоянии смириться, что красивые ящики с импортными лекарствами уходят на адрес маленького благотворительного общества, а не в их департамент, где они могли бы быть распределены с большей справедливостью, с большим контролем и большей - уверяю вас - отчетностью, которую, правда, не положено отсылать спонсорам.

Так один груз и пришел из Западной Германии, собранный на деньги жителей одной из немецких земель. Несколько десятков ящиков лекарств, именно тех, которые позволяют продлить жизнь детям с муковисцидозом. Для большей сохранности - как они потом кляли себя за эту ошибку - родители попросили жертвователей переслать ящики на адрес местной администрации, надеясь, что грозное название отпугнет грабителей. Местная администрация, получив коробки, распределила их по своему усмотрению. В городские больницы - всем детям, благо лекарства могли быть использованы при лечении других - тяжелых, но не смертельных - болезней, часть оставила "про запас". Родители, пришедшие за грузом, не получили ничего.

Отчаяние города берет. Как выяснилось, оно берет и здания местной администрации. Через полчаса после объявления о "справедливом распределении груза, а то все вам, да вам..." Света вошла в кабинет главы департамента здравоохранения с ультиматумом: "Если до конца дня все лекарства, которые достали родители, не будут возвращены прямому адресату, вся пресса города, телевидение, представители других родительских сообществ будут стоять перед администрацией и говорить о грабеже, разнося весть настолько широко, насколько возможно." Глава департамента посмеялся в лицо: "Кто вас будет слушать!"

К концу дня вся пресса, телевидение и представители других организаций, уяснившие, что действия администрации - это прецедент и следующими жертвами "справедливого распределения" станут они, стояли на пороге администрации. "Послушайте, - в ярости кричал глава департамента, - вы не благотворительная организация, вы шантажисты!" " Не будем нервничать и не спеша во всем разберемся, - тихо говорила Света. - С одной стороны, наши дети, которые могут умереть без лекарств и груз, найденный родителями. С другой стороны, желание распределять и властвовать, пусть даже и продиктованное заботой о нуждах городского здравоохранения. Что перевесит?"

Уже вечером Света, стоя на крыльце администрации, показывала журналистам бумагу, подписанную главой департамента, с распоряжением передать лекарства Обществу родителей детей, больных муковисцидозом. Аплодисменты собравшихся только вызвали комок в горле.

Сорок детей, признанных смертниками, "безнадегами", ничто для государства, привыкшего мыслить масштабами сотен тысяч. "Они же все равно умрут!" - повторяла им тетечка из Департамента, недоуменно глядя скучными глазами на ненормальных родителей.

Осенью девяносто пятого вместе с московским детским театром "Подвал" воронежские дети с муковисцидозом и их родители поставили спектакль "Не могу без радуги", нарушив сразу несколько медицинских аксиом. Признано медицинскими светилами: дети с муковисцидозом не могут петь, так как основная пораженная область при муковисцидозе - легкие, не могут танцевать и вообще им нельзя активно двигаться, а уж тем более невероятно играть в театре.

Спектакль показали на главной площадке города. Был аншлаг. И многим людям, сидевшим тогда в зале, показалось, что они за свои сорока-пятидесятилетние жизни принесли в этот мир радости намного меньше, чем эти малыши с муковисцидозом, "безнадежные смертники".

Двигаясь от победы к поражению и снова к победе они выживают. Там, где выжить нельзя. Потому что у каждого в доме есть телефонная книжка с нескольким десятком номером, а за каждым номером - помощь друзей. Потому что у одного есть идея, у другого сосед работает в банке и вечером за чаем его убедили дать деньги на маленькую школу для колясочников, которым до обычной не добраться. А у третьего есть просто надежда, но если бы этого третьего не было, может быть, идея так и умерла бы перед стаканом водки от безысходности, а сосед остался бы соседом и так и не понял, что к чему.

"Иногда мне кажется, что мы не нужны, - говорит мне Валентина Вонти, председатель Комитета солдатских матерей из г.Петрозаводска. - Государство посылает наших мальчиков на войну, оно и должно заботиться о них по возвращении. Но государству нет дела, что,уже сняв бинты, ребята кричат по ночам, вспоминая оторванные руки и детские учебники в крови.Что от малейшей тревоги у них становятся бычьи глаза и они начинают спасать свою жизнь - против всех, против родных, друзей, города. Им кажется, что пуля всегда рядом." Комитет солдатских матерей Петрозаводска создал реабилитационный центр для солдат, возвращаются из Чечни, где им помогают избавиться от тяжелого психологического стресса, привыкнуть к нормальной мирной жизни.

ЛОШАДИ

На Московском ипподроме умирали лошади. Дело крайне обычное, лошади "тоже люди" и тоже умирают, когда приходит старость. Но на Московском ипподроме, как и на всех ипподромах страны лошади умирали не по своей воле. Их убивали. Потому что старость лошадей ипподрому была не рентабельна. Они не несли уже с такой скоростью седоков, не взлетали грудью над препятствиями, не брали призов. Старые, они жевали сено, медленно ходили по кругу.

Директору всегда было жалко лошадей. Иногда его коллеги подшучивали над ним: "А если бы ты был директором мясокомбината...Тебе бы и коров было жалко?" Внутри себя директор понимал, что и коров. Но признаться вслух было как-то несолидно.

И вот однажды, как в сказке, к нему пришли двое, мужчина и женщина и сказали, что где-то недалеко, в своих квартирах - нет, не умирают, но кто осмелится назвать это жизнью, тоскуют дети, которые не могут выйти за порог. Их ноги скрючены и не слушаются, руки дрожат, если попытаться что-нибудь взять. Вот было бы здорово, если бы они могли заниматься верховой ездой!

Директор поначалу принял пришельцев за ненормальных, представив себе стройных женщин в каскетках и мужчин со стеками, которые обычно занимались выездкой на его ипподроме. Что за странная логика? Все скрючено, что можно, а было бы лучше заниматься верховой ездой! "Нет! Это правда лучше. Есть один врач во Франции, который именно так и помогает больным детским церебральных параличом. Методика называется иппотерапия. А молодые сильные лошади нам не нужны, нам нужны старые, спокойные, которые у вас только жуют сено."

Директор посмотрел на своих лошадей, понял, что они и дальше будут съедать свой корм. Но от этого будет какая-то польза.

Лошадь, старая спокойная лошадь, с теплыми боками идет по кругу и маленькие человечки стараются выпрямится в седле, достают ногами стремена, вскидывают голову. Они берут препятствие - учатся держать спину, управлять руками и ногами, держась за живое существо, теперь уже прекрасно понимающее, что оно делает, очень доброе и внимательное.

Лошади быстро оценили детей и быстро научились. И, несмотря на то, что некоторые из наездников постоянно поначалу сползают с седла - до верховой езды врачи говорили, что

не сидеть, а некоторые так боятся, что кричат и дергают гриву, лошади только кивают головами. Ничего, это первые шаги.

Центр "Живая нить" летом выезжает на дачу. Ее дают спонсоры. Дача - бывший пионерлагерь в лесу с деревянными домиками, качелями и полянками. Лошади тоже выезжают. Летом в пионерлагере еще десятки людей, которые хотят научиться иппотерапии. Постоянно приезжает, а теперь и работает все время с центром другая благотворительная организация Центр социально-творческой реабилитации, собравшая фольклорные песни, старинные обряды и танцы и создавшая на этой основе уникальную методику психотерапии, использующую корни культуры. Лошади - тоже часть этого. Они принимают участие во всем и дети считают их своими друзьями и соседями. Один мальчик так и сказал: "Лошади - тоже люди". Они понимают, они слушают, знают и верят. Они всегда верят в то, что и мы все, независимо от того, какие мы, можем быть людьми.

^ ЧТО ЖЕ ЭТО ЗА ЛЮДИ?

Стася и Маша - это московская семья. Они живут в Раменках. Не самый плохой, я вам скажу, район Москвы. Стасик работает в компъютерной фирме менеджером по закупкам, Маша - администратор киностудии. Мы с ними ехали в поезде. Двое суток ели вместе вареную курицу и разговаривали.

Когда я признаюсь иногда случайным дорожным попутчикам, что работаю в благотворительной организации, многие отдергивают протянутую руку. "А что это такое?" "Это те, кто гуманитарную помощь раздает?"

Нет, нетерпеливо говорю я, не только. И начинаю объяснять, как и вам в первых строчках, что такое некоммерческие организации, что такое благотворительные. Зачем они создаются и что делают. "Ааа..," - кивают мои попутчики. "Так бы сразу и сказали! "

"Все равно, - Стасик упрямо качает головой, - не понимаю, почему люди этим занимаются. Что им делать больше нечего?" Махнув рукой на теории, я прибегаю к испытанному способу.

РОГОВА

Людмила Георгиевна Рогова живет в г.Челябинске. Город страшный, обшарпанный, некрашенный лет тридцать. Рабочий дизайн - однообразные дома защитных красок, магазины с выпавшими из названий буквами и прилавками, отторгающими товары с непривычки, а вокруг, куда ни глянь - заводы.

В одном из домов - детский клуб "Лесенка". Деревянные спортивные снаряды, сделанные собственными руками и по собственным чертежам. Ковры, игрушки. На стенах и в огромных альбомах фотографии детей. Напоминает частный детский сад, тем более, что клуб расположился в обычной городской квартире. Единственное отличие, сами дети. Хотя они и улыбаются как все, и на кольцах болтаются как все, и по лестницам лазят, руки и ноги слушаются их пока с трудом. Все их медицинские карты проштампованы диагнозом "детский церебральный паралич".

Людмила Георгиевна по всем прогнозам ходить была не должна. Врачи ей это сказали однозначно и единогласно, искренне убеждая: "Не рыпайтесь,вы парализованы". Людмила Георгиевна разработала собственную гимнастику, собственные спортивные снаряды и изнуряла себя изо дня в день, из года в год. Теперь она носится не то что по городу, по всему миру с огромной скоростью, рассказывая про свои открытия. Единственное отличие ее от всех остальных людей то, что бегает она, толкая перед собой высокую хозяйственную сумку на колесиках, которая позволяет снимать чрезмерное напряжение с позвоночника. А так, попробуйте за ней угнаться.

Вытащив себя, буквально, как Мюнгхаузен, за волосы из болота, Людмила Георгиевна решила проверить свои находки на других и взялась помочь маленькой девочке, Алине Якуповой, четырех лет, которой врачи говорили, что она даже сидеть никогда не будет, не то что ходить. Мама поверила, девочка поверила, Людмила Георгиевна очень боялась. А вдруг ничего не получится, вдруг ее случай - единичный и ребенок только зря истратит последние силы. Ничего, ходит теперь Алина и даже пытается бегать. Надо только ежедневно заниматься зарядкой, но это и здоровые дети в идеале делать должны.

Вы знаете, что происходит после того, как один безнадежный ребенок вдруг практически выздоравливает? Мама его рассказывает об этом всем, со слезами на глазах и подробностями, а для тех, кто нуждается, включает в рассказ адрес и телефон удивительного целителя. Родители завертывают последние деньги в тряпочку, вытаскивают из дома лучшее и идут, едут туда, где живет надежда.

Людмила Георгиевна столкнулась с этой вереницей практически сразу. Но денег не взяла и по сей день не берет. Не считает порядочным забирать у детей средства на то, чтобы они правильно выполняли ее методику: питались в том числе овощами и фруктами, имели дома необходимые спортивные снаряды и игрушки, а также видели собственных родителей, не вынужденных "пахать" сутками, чтобы заработать на врача.

Людмила Георгиевна открыла клуб "Лесенка", поначалу на собственные средства, а затем на помощь других людей. Поначалу в собственной квартире, а потом местные власти выделили другую площадь, побольше. Клуб, где постоянно занимается несколько десятков детей с детским церебральным параличом, от грудничков до школьников.

Клуб "Лесенка" существует уже около восьми лет. Зарегистрирован как благотворительная организация. Получает пожертвования и небольшие средства от местной власти, в основном, на оплату помещения. Местные компании, бывшие государственные и "новые русские" выделяют деньги, каждый понемногу, на закупку игрушек, на питание детям, проводящим в клубе иногда по целому дню, на помощь тем, кто приезжает в Челябинск из других регионов. Живет Людмила Георгиевна до сих пор на свою пенсию.

Таких, как Людмила Георгиевна, в России несколько сотен человек. Я, наверное, около трети из них знаю, поэтому могу за цифры ручаться. Такие люди есть в каждом мало-мальски крупном городе и в каждом районе. Иные не так известны, как Рогова, ставшая благодаря своей энергии и методике, знаменитой, но не менее значимы для людей, живущих рядом.

Может показаться, что людей приводит в благотворительность личная беда. Не только и не столько.

Руководителя Тольяттинского подросткового клуба "Поиск" Владимира Лебедева - к созданию клуба, вернее, к отделению его от государства, привело желание действительно работать с подростками, а не писать отчеты и проводить филькины мероприятия, чего требовали подчас в руководящих структурах.

Вячеслава Битюцкого из Воронежского общества "Мемориал" - память о тех, кто был казнен, умер в лагерях в тридцатые, оказался до сих пор не отмыт от грязи, налепленной НКВД

Дженни Саттон из "Байкальской экологической волны" очень хотелось спасти байкальскую нерпу. Эта нерпа в комнатке организации в Иркутске улыбается со всех стен, на фотографиях - симпатичная белая мордашка веселого зверя, к сожалению, исчезающего из-за грабительского лова и загрязнения самой чистой в мире байкальской воды.

А челябинец Игорь Ляпустин придумывает детские компьютерные игры и мечтает создать бесплатный игровой центр для детей с игровыми компьютерами нового поколения.

Мои попутчики делятся вареной курицей. Я стала вызывать больше доверия, потому что принадлежу к сообществу тех, о ком рассказываю, странных, до сих пор не очень понятных людей, мотивы которых теперь стали яснее.

^ ДЕНЬГИ, ДЕНЬГИ ОТКУДА?...

Закономерный вопрос. Рассуждая о человеческих интересах и чувствах, мы забыли практическую сторону. А она выпирает подозрительным, большим-пребольшим вопросом: "Деньги, деньги откуда?"

Главное,что вызывает подозрительность к благотворительным организациям - финансы. Если бы не было денег, как было бы все хорошо.

Деньги в благотворительные организации приходят несколькими путями. Первый и самый распространенный во всем мире - частные пожертвования. Это те самые доллары и центы, которые прохожие опускают в коробку с прорезью в руках у священника, собирающего на церковь или церковные благотворительные программы;это деньги, которые собираются благотворительными организациями на своих мероприятиях, обычно в такие же коробки, которые затем вскрываются по специальной процедуре и с составлением официального протокола. Это деньги, которые большинство людей в других странах регулярно отчисляет со своей зарплаты на счет каких-нибудь благотворительных организаций, адреса и счета которых вместе с рассказом о деятельности печатаются в газетах.

В России, к сожалению, пока частные пожертвования - лишь малая часть дохода благотворительных организаций. Далеко не все организации вообще когда-либо получают пожертвования от частных лиц, а те, кто получает, имеет так немного, что вынужден искать другие источники средств. Причина отсутствия пожертвований вовсе не в скупости людей, живущих в России, и даже не в их бедности - в США, например, более 30% всех пожертвований приходит от самых бедных слоев населения - а скорее в недостатке информации о благотворительных организациях и их программах, а потому и недоверии людей к их работе. Вторая причина - неподготовленность самих организаций к щедрости общества. Занятые собственными проблемами, в ответ на недоверие, благотворительные организации проникаются убеждением, что никто им не может помочь, что люди их никогда не поймут. Это неверно.

Надеюсь, что вскоре эти проблемы, сдерживающие поток частных пожертвований в благотворительные организации, будут решены. И тогда любой человек будет знать, кто работает в его районе или городе, кому помогает и как. Любой человек, не выходя из дома, сможет отослать свои деньги со счета в выбранную благотворительную организацию, а потом получить по почте полный отчет, куда его деньги были истрачены. Так происходит во всем мире. И признайтесь честно, если бы вам рассказали о ком-то, кто реально нуждается в вашей помощи и вы могли бы это проверить, если бы вам предоставили полный отчет о сделанном и сняли головную боль похода на почту, отказались ли бы вы отослать десять тысяч рублей - а больше часто и не надо - благотворительной организации?..Почему нет? Маленькие, но регулярные пожертвования - это доброе дело, требующее минимальных затрат сил и средств, приносящее благодаря существованию благотворительных организаций огромные результаты.

Ну, что ж, частные пожертвования - один из источников средств для благотворительной организации. Как мы знаем в России этот ручеек очень слаб. Но есть другой ручей, превратившийся в реку, как и всякая река то мелеющую, то снова наполняющуюся водой до краев. Эта река - пожертвования от "новых русских", от частных компаний, работающих в России.

Их много, их действительно много. Практически каждая уважающая себя коммерческая структура, за исключением, может быть, самых мелких или напрямую связанных с криминальным бизнесом, перечисляет деньги на благотворительные программы. Очень часто - большие деньги, миллиарды рублей. Только образовавшись, новые российские компании стали участвовать в благотворительности, поддержав обнищавшее здравоохранение, образование, культуру.

Щедрость нового российского бизнеса объясняется многими причинами. Это и совершенно искреннее желание помочь городу, в котором они живут, чувство социальной ответственности - если у меня есть деньги, я обязан поделиться с теми, у кого сейчас трудные времена. Это вера в Бога, особенно сильно влияющая на тех, кто знает, что не всегда честным путем приобретал капиталы. Это страх революции. Да, да, один бизнесмен так мне и объяснил свои

мотивы в деле благотворительности: "Если мы не будем помогать бедным, бедные нас сметут". Это забота о репутации фирмы, ее имидже. Не секрет, что компания или банк, участвующие в благотворительности, вызывают больше доверия, чем скупцы. Раз не поддерживают социальные программы или культуру, значит временщики или находятся в кризисе.

Благотворительные организации получают деньги и от государства. Иногда в виде поддержки какой-то программы, иногда вообще "на жизнь". Это не значит, что они автоматически становятся государственными. Это значит, что государство считает их работу значимой, а может быть, знает, что благотворительные организации сделают все гораздо быстрее, дешевле и качественнее.

"Но все равно, они просят и просят. Не легче ли заработать как все нормальные люди, пойти куда-нибудь в коммерцию или вместо благотворительного общества создать фирму по продаже подгузников?" Иногда, и правда, легче. Иногда, нет.

МАСТЕРСКАЯ

В Москве, в одном из районов- "спален" находится благотворительный фонд "Добрая надежда". Керамическая мастерская, швейный цех, столярка, маленькая комнатка для гостей с выставкой произведений. Фонд "Добрая надежда" изначально был создан для помощи многодетным семьям района. Чтобы не баловать гуманитаркой, Людмила Любарская, основатель фонда и его исполнительный директор, создала небольшое производство, где заняты сами многодетные родители в основном мамы и их дети. Маленький швейный цех выпускает куртки, спортивные костюмы, полотенца, которые потом реализуются оптом в магазины. Керамическая мастерская пока работает как учебная, среди клиентов фонда нет еще специалистов по керамике. На вырученные деньги поддерживают семьи и создают новые программы.

Одна из программ - помощь девочкам-подросткам, которых угораздило завести ребенка в 13-15 лет. Конечно, кто спорит, дурочки и плохое воспитание и поведение их требует осуждения общества. Но осуждения, не уничтожения. Пока же и общество, и государство создает такие условия, которые уничтожают "маленьких мам". Родители выгоняют из дома, школа - из своих стен, соседи доводят взглядами и шепотом за спиной. А девочки уничтожают своих детей, неродившихся или уже рожденных.

Люда дает им наборы первой необходимости, которых они обычно не могут дождаться от правительства Москвы, так как сбегают из родильных домов раньше срока и живут вовсе не там, где прописаны. Она же дает и первые уроки: как пеленать, ухаживать, разговаривать. Она же не устает повторять, что крик по ночам бывает разным, и что обижаться на годовалого сына как на взрослого совершенно не стоит. Трудно сказать, сколько детей избежали смерти и интернатов благодаря такой первой поддержке.

Не сказать, что Люда и все остальные, кто работает в фонде "Добрая надежда" много зарабатывают на своих костюмах. На все, что задумано, конечно, не хватает. Мастерские, скорее, еще один способ поддержки, а не коммерция. Но такая поддержка вынуждает клиентов "Доброй надежды" - малообеспеченные семьи - учиться самим заботиться о себе.

АВТОБИЗНЕС

Маленькое благотворительное общество в одном из подмосковных городков помогало выпускникам детских домов. Трое взрослых, в основном, из бывших воспитателей и учителей интернатов искали для пятнадцатилетних подростков жилье, работу, помогали понять, что происходит в обычной жизни, практически полностью им незнакомой. Шел 1991 год и с жертвователями тогда было туго, а местные власти, занятые внутренней реорганизацией, про общество и думать забыли. Деньги на вещи первой необходимости для детей, на первую собственную ложку и кастрюлю и первый стул, находили с трудом. Часто выкладывали из собственного кармана.

И тут пришла удача. Она пришла в лице высокого молодого человека с очень интеллигентным лицом, предложившего под эгидой общества покупать подержанные автомобили и затем перепродавать их. Половина выручки - на благотворительные цели. Половина - в карман интеллигентному автору идеи. Люди, работавшие в обществе, подумав,согласились. Слово "рынок" в 91м напоминало призрак коммунизма, на него молились. И в торговле автомобилями никто не видел ничего предосудительного.

Торговля началась. Однако автомобили, купленные интеллигентным мальчиком и его вдруг откуда ни возьмись появившимися товарищами в том числе и с помощью последних денег общества, слабо напоминали подержанные. Тут бы насторожиться отважным женщинам. Нет, они верили в людей и ждали обещанных дивидендов.

Дивиденды уплыли на Кавказ вместе с машинами и высоколобыми мальчиками. Несколько лет несчастные воспитатели пытались вернуть хотя бы свои финансы, ничего не удалось. Умные мальчики пользовались опытом Остапа Ибрагимовича и выполняли все исключительно по закону. А договор с ними на возврат пятидесяти процентов неискушенное в коммерции и праве благотворительное общество заключить не поторопилось. Они, и правда, верили в людей.

Верят и сейчас, продолжая помогать детям из детских домов, защищать их права, выискивать средства на первый стул и первую кастрюлю. Коммерцией больше не занимаются, Упаси Бог! Но и круг детей, которым помогают, пришлось сузить. Не хватает на всех ни денег, ни сил.

Благотворительные организации, действительно, пытаются зарабатывать деньги. Некоторые - вкладывая имеющиеся финансы в коммерческие банки под высокий процент, некоторые - создавая при себе коммерческие структуры, малые предприятия. Далеко не всегда этот минибизнес оправдывает себя. Помните? Сапоги тачать - сапожник, пироги печь - пирожник. В ситуации "дикого бизнеса", где высоки налоги, чтобы продержаться на плаву надо все силы отдавать борьбе за прибыль. Благотворительные организации, безусловно, проигрывают в этой нелегкой борьбе. Они либо кидаются в коммерцию и тогда страдает их основная работа. Либо пытаются зарабатывать деньги от случая к случаю или с помощью посредников, что приводит, как мы видим, к частым финансовым крахам и потере репутации.

Ну, что ж, мои уважаемые попутчики. У вас еще много вопросов. Сколько сами сотрудники некоммерческих организаций зарабатывают и как такие общества создаются и многое, многое другое. Но один из главных, вертящийся на языке...

^ А ПОЧЕМУ НЕ ГОСУДАРСТВО?

Ну, правда, почему не государство занимается всей социальной помощью, образованием, здравоохранением? Ведь это его прямая обязанность! Было бы логично: мы платим государству налоги, а оно заботится обо всех наших социальных проблемах. Просто и без потерь.

Вспомним славную тетечку из Воронежа, с недоумением говорившую: "Да они же все равно умрут!" Какое ей дело было до ваших мучений! Или вашего начальника жэка, которому наплевать, есть ли во дворе скамейки, чтобы старикам погреться на солнышке.

Никакое государство не сможет дойти до нужд каждого человека, как бы это ни было провозглашаемо. Оно будет делать инвалидные коляски с правым приводом, заботясь о нескольких тысячах инвалидов, работающих правой рукой, и обязательно забудет о нескольких десятках, работающих левой. Оно примет решение - и правда, такое решение действовало много лет - для удобства управления отправлять всех детей из школ-интернатов после окончания восьми классов только в два вида ПТУ: мальчиков в строительные, а девочек - в швейные.

Но главное, даже если государство, поднатужась и поднапружась, возьмет на себя обязательство дойти до каждого и содержать все образование, всю медицину, культуру и социальную сферу, у него просто не хватит денег. Вернее, их хватит, но только при двух условиях: все учреждения должны быть стандартными и очень дешевыми - а это вечная перловка в домах престарелых, а государство диктаторским. Потому что даже для финансирования очень дешевой и очень стандартной социальной сферы нужна такая прорва денег, что налоги с коммерческих структур такие расходы просто не покроют.

Некоммерческий сектор необходим государству, чтобы быть богаче, уменьшить свою головную боль об обществе и всегда иметь хорошее лицо, передоверяя самую сложную, новую, штучную работу некоммерческим организациям, которые, как правило, делают ее дешевле и лучше.

Некоммерческий сектор необходим бизнесу для того, чтобы бизнесу жилось легче, чтобы государство, стремясь заткнуть все дыры в социальном бюджете, не драло с него драконовских 90 процентов.

Некоммерческий сектор нужен обществу, так как во-первых, он предоставляет разнообразие социальных услуг бесплатно или по очень дешевым ценам - не всем по карману прибыльная частная школа, а благотворительная, существующая частично на пожертвования и предоставляющая то же высококлассное образование - всем, во-вторых, все эти маленькие общества и ассоциации, какими бы ничтожными и слабыми они сейчас не казались, сохраняют демократию в обществе. Они не дают государству экономических причин стать диктаторским, а людям предоставляют возможность создать собственное дело, проявить собственную инициативу, не бросаясь в бизнес, который не всем по душе.

Я совсем забыла про моих попутчиков. А они приуныли от скучных выражений, прикрывают ладошкой рот и молчаливо требуют: "Историй, новых историй!"

^ БОЛЬШОЙ МИШКА

Михаил Гришин и правда на медведя немного похож. Высокий, квадратный. Голос трубой. Живет в Челябинске и родом оттуда. Ему бы еще золотую цепь, прическу "ежиком" и в глаза сонноватой тупости напустить - с руками бы оторвало любое рэкетирское ООО.

Он работает в благотворительной организации с немножко дидактическим названием "Береги себя". Мало того, что работает, все в общем на себе везет и идеи почти все его. Справедливости сказать, раньше он, действительно, в бизнесе работал. Не в рэкетирском, в шоу-бизнесе. Организовывал концерты, управлял процессом в киноконцертном зале "Россия". Естественно, со многими звездами знаком. Еще до того, как все, продавал-покупал. Жена была и интересов маленький портфельчик.

В случайный страшный день надо было ему провериться на СПИД. Он уже точно сам не помнит по какому поводу и для какого документа. Рутина. В Челябинске какой СПИД...! Радиоактивность есть, астма везде, аллергии. Слава Богу, большого медведя заразы обходили. Рутина обернулась бледным лицом медсестры, объявившей с листочком почему-то в руках: "У вас ВИЧ-инфекция". "Что-что, насморк?" "СПИД у тебя, молодой человек. Только первая стадия, когда еще заражен, но еще не болеешь, называется ВИЧ ".

Пить было нельзя, но он пил. Бросил работу. Сидел и думал недели две: повеситься или утопиться. Пьяная сложность в выборе средств его и спасла. А потом оказалось, что ошибка врачей, что здоров. Надо было бы снова напиться и во всю душу в Москве погулять. Миша же догулял до первой попавшейся благотворительной организации, помогающей больным СПИДом, все узнал и пошел создавать свою в Челябинске.

Первый благотворительный фонд "АнтиСПИД" он открыл с супругами Андреем и Натальей Власовыми. За несколько лет фонд создал систему помощи больным СПИДом, которых только по официальным данным в Челябинске оказалось более шести человек, а по неофициальным - группа риска - несколько десятков. Вместе создали аптеку, которая частично работала как коммерческое предприятие, давая деньги на программы фонда, частично снабжала теми же лекарствами больных. Мишина работа в шоу-бизнесе не прошла даром. Вместе с молодыми актерами-добровольцами они сделали потрясающее шоу для подростков о безопасном сексе, с которым проехали практически по всем школам области. Учили кроме школьников и учителей, и чиновников, и медработников.

Однажды Миша случайно попал в подростковую колонию, попросили раздать Библии. То, что он там увидел, привело его в следующий раз со своей лекцией и пачками бесплатных презервативов. Начальник колонии, увидев презервативы, чуть охрану не вызвал. В колонии, как в бывшем Советском Союзе, официально секса нет. "Но неофициально-то, - внушал Миша, - неофициально-то есть и повсеместно. Вот они у вас неофициально и заразятся всей колонией, что будете делать?" Начальник согласился на лекцию. Потом Миша и его добровольцы, ребята, работавшие в фонде бесплатно, из интереса, в колонию стали приезжать и приезжать. Одному мальчишке на волю выходить было некуда, у другого горе случилось, кто-то нужен - разбить одиночество. Потом с сотрудниками милиции тоже лекцию провели с раздачей презервативов. Оказалось, что в деле надевания презервативов милицейские работники даже дремучее своих подопечных. А ведь тоже группа риска.

Теперь у Миши своя организация, куда он перетащил и большинство прежних программ. Живут, в основном, на пожертвования и иностранные гранты, от международных организаций, борющихся со СПИДом на мировом уровне. В деле поиска грантов и пожертвований Миша проявил свой талант продюсера. Благотворительные программы "раскручивает" как новую звезду, без денег ни от одного денежного мешка не отойдет. Но и тратит, новые идеи у него в голове в очереди ждут на финансирование.

Мишка еще добрый гений местного Дома ребенка. Лекарства достает, мебель, игрушки. Для этих детей он собирательный образ папы и Деда Мороза одновременно. Большой, сильный, вот только бороды не хватает. Но борода в деле Деда Мороза не главное.

ЗАРПЛАТА

Наконец, добрались до кардинального вопроса. Я думала, вы спросите об этом сразу, а вы стыдливо молчали, задавленные потоком историй. На что живут сами сотрудники благотворительных организаций? На то же, что и мы с вами, на зарплату.

Вот только получают ее не все в той организации, которую создали и которой посвящают свое самое любимое время. Многие некоммерческие организации уже способны платить своим сотрудникам зарплату, беря средства частично из пожертвований, частично из денег, перечисляемых местной властью, иногда из прибыли от коммерческой деятельности. Эта зарплата бывает очень маленькой, меньше, чем на самом запущенном предприятии, а бывает довольно высокой. Уровень зарплаты зависит и от финансовой ситуации в организации, и от внутренних правил. Но есть один неписаный закон: на зарплату и другие административные расходы по аренде офиса или покупке мебели для начальника не тратится больше 20% средств, за исключением организаций, в которых других расходов просто не предполагается, например, консультационных служб для переживших стрессы. Все затраты такой организации идут на оплату времени специалистов, которых она нанимает для помощи пострадавшим.

Но во многих российских организациях штатных сотрудников, получающих зарплату, нет вообще. В них работают добровольцы - люди,которые отдают бесплатно часть своего рабочего времени любимому делу. Иногда это час в месяц, иногда один день в неделю, иногда все свое время, если доброволец на пенсии или его поддерживают родственники. Обычно доброволец еще где-то работает за деньги, а свои обязанности в организации выполняет в свободное время. Не всегда эти добровольцы довольны своим положением, некоторые сотрудники обществ инвалидов или многодетных семей с радостью получали бы зарплату за свою деятельность, оставив другую работу. К сожалению, финансы не позволяют. Однако есть благотворительных организациях и добровольцы, которым зарплаты не надо, которые и так получают достаточно удовольствия, тепла и поддержки в том месте, где они трудятся бесплатно, что для них - главное.

ПОИСК

На краю сырого окопа, заросшего травой, я сижу, свесив ноги. Окоп небольшой и даже странно, как там солдаты помещались целиком, чтобы спрятаться, как там жили. Впрочем, за пятьдесят лет уже ветром нанесло земли, уже несколько поколений травы выросло на этом месте.

Внизу Саша и Женя медленно расчищают землю, слой за слоем. Ничего нет. Ну, впрочем, законная логика. Те, кто были в этом окопе, скорее всего тогда же были нормально похоронены, с указанием имен, об их гибели родственники получили белые бумажки с печатями. В ста метрах от окопа, даже слой земли особенно не надо ворошить, лежат те, кого забыли похоронить. Рванувшиеся в захлебнувшуюся атаку, ушедшие в разведку, сидевшие в передовом охранении. Никто не знает, что они там делали. Воевали. Были убиты. Были забыты. Не похоронены. Об их смерти родственники получили другой клеймящий документ: "Пропал без вести"

Тогда это было почти "Сдался", почти "Предал". Странная логика. Не потому что куда-то ушел, оставил позиции, добровольно пошел в плен. Потому что похоронная команда наложила в штаны, побоявшись искать мертвых на простреливаемом поле. А потом все дружно отступили или наступили. Забыли. А ведь может быть именно они, десятки тысяч оставленных и остановленных в полете, в крике "За Сталина!" понеслись, не прячась.

Они там лежат сотнями. Трупы, трупы, трупы. Теперь уже, конечно, белые скелеты в истлевших гимнастерках. На груди у деревенских крестики - чур с вашей Советской властью, бабка все равно повесила, она в это больше верила - у городских комсомольские билеты и значки ДОСААФ. Женя аккуратно пальцами прощупывает карманы, руками словно сканирует траву. За ножкой гриба, втиснутый в землю медальон, гильза с полурассыпавшейся бумажкой внутри, где написаны имя, отчество и фамилия, иногда адрес, иногда - просто деревня Митино. Где эту деревню искать? Или еще того безнадежнее: "Колхоз "Заря коммунизма".

Прежде чем прочитать, бумажку еще надо достать, ее еще надо развернуть, что в общем-то сложно. Женя достает гильзу, отдает Саше. На складном столе около палатки, точечными, микроскопическими движениями - любая неловкость и можно сказать потерян человек, бумажка рассыпется - Саша пытается развернуть медальон. Руки дрожат. Это немножко похоже на работу кардиохирурга. Сколько раз делал, а все равно каждый раз как будто в первый. Очень боишься, что пациент умрет.

Но нет, сегодня повезло. Мы склонив головы вместе читаем: "Сухоруков Алексей

Прохорович, село Малые Лопатники Н-ского уезда, Н-ской губернии, 1919 года рождения." Вон он там лежит, белый скелет, Сухоруков Алексей Прохорович. Его мы теперь похороним. Теперь мы знаем, он не пропал без вести, не предал, не сдался добровольно в плен. Он погиб в захлебнувшейся атаке, в бою. Кстати, он носил очки.

Отряд "Поиск" бродит по лесам Ленинградской области, по местам боев и ищет солдат, о которых забыли. Потом дрожащими руками они раскрывают медальоны, устанавливают имена и даты. Ищут родственников по всей стране. Присылают, наконец, белые бумажки: "Ваш муж, брат, сын не пропал без вести. Он геройски погиб в бою за высотку номер 34 предположительно 20 августа 1941 года. Его могила..." Если имени установить не удалось, они хоронят так, неизвестным солдатом. С салютом и прощальной песней под гитару. "Спасибо" говорят.

Отряд "Поиск" - ребята и девчонки от 15 до 20-25 лет. Что их тянет в леса, искать... они толком в одной фразе и сами объяснить не могут. Их никто специально не организовывал, никакие госорганы, выросли они уже без комсомола. Я думала, что главным является костерок в лесу и хорошая компания. Но нет. Раскрытый медальон и найденный человек, поиск потерявших его когда-то людей и салют, и эта самая песня над могилой. Ищут и находят. Это уже свой круг, свои традиции, анекдоты, шуточки, правила. Правила, кстати, в последнее время немного поменялись. Раньше такие отряды как "Поиск", а их много по всей стране, не хоронили немецких солдат, хотя находили и их десятками. Враг вызывал только пренебрежение. Теперь они и их собирают. Хоронят. Конечно, без почестей, этих никто сюда не звал. Но какой-нибудь Ганс, он в общем-то, тоже человек, и у него на груди крестик. Правда, чуть-чуть другой формы. Они теперь связались с немецкими обществами, ищущими потерявшихся на второй мировой войне и передают медальоны, сведения в Германию.

Денег никто из них за это не получает. Они добровольцы. Очень яростно, с ненавистью относятся к тем, кто ищет в лесах винтовки и автоматы, сохранившиеся вещи. Есть такие группы мародеров, если поисковики и мародеры встречаются в лесу, могут и серьезно подраться.

Вся государственная фальш отношения к войне. Вечные огни, огромные дорогостоящие памятники с почетными караулами, списки погибших на стеллах. Все это в пределах городов. А выйдешь за город, в лес. Там они лежат, тысячи забытых. Никто из идеологических отделов и государственных структур о них за пятьдесят лет не вспомнил.

Я всего один раз была на нефальшивом праздновании 9 Мая. В отряде "Поиск". Они собрали ветеранов и показали им сначала спектакль, в котором играли тех самых ребят, чьи медальоны нашли. Играли, использовав строчки из писем, найденных в карманах шинелей. А потом достали медальоны. "Сухоруков Алексей Прохорович. Это ваш брат, Антонина Прохоровна. Возьмите медальон." И Антонина Прохоровна начинает выходить из ряда, растерянно, берет медальон и вдруг в голос: "Лешенька!"


ПОСЛУШАЙ!

Послушай, ты живешь нормальной человеческой жизнью. Ты, может быть, сорокалетний мужчина в костюме, с мешками под глазами и глубоко в этих самых глазах обеспокоенность, суета - ты выпил вчера, сегодня едешь с работы и думаешь о том, что надо поменять стиральную машину в доме, но твой партнер, с которым ты, помимо основной работы зарабатываешь деньги продажей леса в Карелию, подводит тебя немного со сроками и вообще... что-то он крутит. Но в общем, он нормальный мужик, ему можно доверять, поэтому ты не сильно беспокоишься, ты только чуть-чуть.

А может быть ты - женщина с короткой прической а-ля новое поколение образованных менеджеров с филфака и Плехановского, стройная, с тщательно сберегаемой фигурой - диеты, Калланетик, солнечные пляжи Адриатики - и тонкой сигаретой в руке. Раньше такие женщины рассуждали, теперь распоряжаются и умеют организовать процесс. У тебя нет детей - это обуза, а муж иногда нищий научный работник, позволяющий сохранить круг общения.

А может быть тебе вообще некогда. Ты читаешь любовные романы, потому что ни на что иное не остается времени. У тебя три сумки в руках, два сына, один в школе, другой в детском саду. Уже полнеешь и в общем и целом - Слава Богу ! бухгалтер, хотя закончила химический.

Нет, ты наверное веселый студент, у которого нет денег, постоянной любви и при этом ботинки от очень приличной фирмы. Ты, наверное, вообще не откроешь эту книгу, потому что тебе незачем. Можно подзанять денег у родителей, можно познакомиться с девушкой на вечеринке и провести с ней две недели, пока не надоело или махнуть автостопом в Алушту. Да ну, так все это, ерунда. Компьютеры и компьютерные игры - вот что иногда увлекает, эра видеофильмов уже понемногу прошла.

И тебе кем бы ты ни был, глубоко наплевать, что такое благотворительные организации, что они вообще существуют и зачем работают. Случайно, за рюмкой в компании ты можешь поболтать на эту тему, если вдруг рядом окажется человек вовлеченный. С должным сарказмом и утверждением, что да, все это хорошо, есть добрые люди, но вообще все это как-то... непонятно, а потому настораживает и ... скучно.

И вдруг у тебя, такого благополучного, который-таки договорился с партнером и поменял стиральную машину на приличный "Бош", забирают в армию сына. И ты уже сидишь передо мной в горе, в глазах - растерянность и неумелая решительность. Твой мальчик в Чечне, нет вестей, военкоматы хамят, ты впервые понял, что такое быть родителем, ты даже сам от себя не ожидал, о ребенке больше обычно заботилась жена. Он тебе сейчас нужен, твой мальчик, он где-то там умирает. Ты же взрослый большой человек, ты же должен, можешь что-то сделать. И ты спрашиваешь у меня: "Кто мне может помочь?"

И я говорю тебе о них, об этих самых благотворительных организациях, которые не государство, и хоть слабы и малы, но в общем и целом, никогда не пошлют. Я даю тебе вереницу телефонов, выискивая их по разным своим записным книжкам и к каждой даю комментарий:

"Это хорошие ребята, хорошая организация, они имеют в общем всю информацию и смогут вас связать с родительским комитетом в Грозном или с Федеральным информационным центром - так, чтобы они вам ответили и вы может быть узнаете, где ваш ребенок. "

" Родительский комитет - не громадная организация, это такие же отцы и матери как вы, но они снабдят вас советом и помогут, если надо, добраться до места. да успокоят в конце концов. Запишите координаты."

А потом ты бродишь по руинам Грозного, расспрашивая блок-посты и пьешь чай с закутанными кто во что женщинами, ищущими своих сыновей, перевязываешь чужого мальчика и прешь его на своем горбу четыре с половиной километра до какого-нибудь санитара. А потом я может быть вижу тебя, сидящего на телефоне в Комитете солдатских матерей в выходной и встречающего таких же как ты словами: " Ну, что, где, в какой части служил ваш ребенок? Подождите, сейчас посмотрим по картотеке. Да вы не волнуйтесь, я там был, там, конечно, не курорт, но, может быть, мы его найдем. Не надо отчаиваться." И ты доброволец благотворительной организации. И ты сейчас морду набьешь любому, кто осмелится по этому поводу ухмыльнуться. Ты мог бы разве представить еще полгода назад!

Я видела этих людей, прохожих, вдруг становившихся моими клиентами, спрашивающими адреса и телефоны благотворительных организаций как последнюю надежду. Веселый студент, подхвативший СПИД, тетушка с двумя детьми, младший из которых заболел, у него почему-то резко повысилось внутричерепное давление. Врачи не знают отчего, а учиться в обычной школе он уже не может. Женщина, ломающая тонкую сигарету и спрашивающая, что ей делать с мужем, которого вытащили из петли. Да, он сомнамбула бесхарактерная, он книжний червь и вполне может выйти на улицу со сковородой на голове вместо шляпы. Но она его любит! Она, как ни странно, хочет с ним жить дальше. Я раскрываю свои блокнотики и даю студенту адреса нескольких организаций, помогающих больным СПИДом, которые не встретят его в респираторах и не запрут в клетку. А сына тетушки отправляю к своим друзьям в другую благотворительную организацию, где немножко разбираются, отчего это вдруг у детей подскакивает внутричерепное давление и что с этим безобразием делать. С книжным червем труднее. В конце концов надо понимать, что прежде всего женой надо заниматься, а потом уже мужем. Впрочем, несмотря на российскую пока в этом направлении бедность, и здесь найдутся люди, которые помогут.

Никто из нас не застрахован от проблем. Пока их нет, мы даже не крестимся. Когда они приходят, мы бегаем по знакомым и друзьям, дай Бог, что они могут помочь, но если не могут... Тогда мы обращаемся в собесы, в Министерства и ведомства и получаем обычно стандартные ответы: "Мы этой проблемой не занимаемся" или " Сейчас не имеем возможности, заходите на недельке". Конечно, в случае насморка или даже нарушения работы сердца вам помогут. Но вот уже с диабетом - извините. Инсулин есть, а шприц-ручек для уколов нет. На рынке покупать, надо быть очень не бедным. Куда вы идете? Угадали. Нет, сначала, может быть, ко мне или к таким же людям, которые знают, кто где и как вне государства оказывает людям помощь, а потом в диабетическое общество, где какая-нибудь МарьИванна горлом берет местный бюджет, чтобы через третьих знакомых достать в Германии шприц-ручки со скидкой.

Мы сами себе голова. И дело не только в том, беда у нас или просто скука. В каждом из нас что-то есть, чего сами мы еще не открыли. Мы ноем, нудим, что правительство не понимает, а Президент закрылся в больнице. Мы только почему-то забываем,что сами многое можем. Честное слово...

Жила-была одна девочка. Она жила с мамой и папой на окраине города, в маленьком доме. Папа ее каждое утро уезжал в город и возвращался поздно вечером. Девочка всегда ждала его с нетерпением, потому что так хотела, чтобы он с ней поиграл.

И вот однажды папы не было очень долго. Девочка весь день сидела на крыльце, всматривалась в дорогу, постоянно подбегала к маме, дергала ее за фартук: "Ну, когда же, когда он приедет?!" Наконец, на дороге завилась пыль и показалась машина. Девочка выбежала на дорогу, понеслась открывать дверцу: "Папа, наш папа приехал! Ура! Папа, давай поиграем! Ты вчера обещал. Ну, когда, когда мы поиграем?"

А отец очень устал, он возился целый день с каким-то глупым не доведенным до конца договором, ему бы полежать, отдохнуть. "Подожди доченька, вот сейчас умоюсь, поем..."

Девочка стояла над отцом все время пока он умывался, переодевался, ел. Подпрыгивала от нетерпения: "Ну,теперь-то, теперь-то, когда ты поел, мы поиграем?" А отцу так не хотелось идти куда-то, играть. Ему хотелось завалиться на диван к телевизору и ни о чем не думать. А дочка стояла над душой и так не хотелось обидеть. Тогда отец взял старую карту мира, валявшуюся на журнальном столике и ножницы. Разрезал карту на мелкие кусочки и сказал: "Давай договоримся так: когда ты соберешь вместе эту карту, мы с тобой поиграем" И спокойно, в полной уверенности, что дня на три он освобожден от ребенка, уставился в телеэкран.

Через три минуты девочка прибежала в гостиную. "Папа, я собрала карту!" Отец не поверил своим глазам. Как? "Ты знаешь, папа, - объяснила девочка, - эта карта из старого журнала. А там на обороте была нарисована девочка. И когда я собрала девочку, у меня собрался весь мир."

Соберите девочку в себе. Может быть, мир получится.




страница1/10
Дата конвертации23.10.2013
Размер2.18 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы