Л. Н. Додхудоевой (главы 4, 5) Предисловие О. Ф. Акимушкина Научный редактор русского перевода О. Ф. Акимушкин Дафтари Ф icon

Л. Н. Додхудоевой (главы 4, 5) Предисловие О. Ф. Акимушкина Научный редактор русского перевода О. Ф. Акимушкин Дафтари Ф



Смотрите также:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

^ ЗНАЧЕНИЕ ВОЗРОЖДЕНИЯ АНДЖУДАНА В ИСТОРИИ НИЗАРИТОВ

Практика такийа, которой следовали исма'илиты низариты и их има­мы в Персии на раннем этапе посталамутского периода, была вполне успешной. Нехватка сведений об имамах, руководивших общиной вслед за Шамс ад-Дином Мухаммедом, которую испытывают современные исследователи, — один из плодов этого успеха. Однако достоверно из­вестно, что низаритский имамат разделился на две ветви наследова­ния Шамс ад-Дину Мухаммаду. К середине 1Х/ХУ века низаритские имамы линии касимшахи появились в Анджудане под видом суфий­ских пиров. На протяжении более двух столетий Анджудан, располо­женный в Центральной Персии в окрестностях Махаллата и Кума, оставался резиденцией касимшахских низаритских имамов и центром деятельности их да'ва. Выбор Анджудана, несомненно, производился с особой тщательностью; эта местность занимала центральное поло­жение, вдали от главных центров суннитских династий, правивших в Персии. К тому же Анджудан находился невдалеке от городов Кум и Катан, традиционных центров ши'итского учения. Наконец, он был родным домом одной из исма'илитских общин еще до того, как здесь поселились имамы. Действительно, персидские хроники времени прав­ления Тимура упоминают об активности местных низаритов, а так­же отмечают экспедицию, возглавлявшуюся самим Тимуром в 795/ 1393 году против низаритов Анджудана, которые к тому времени долж­ны были приобрести уже достаточную известность19.

Ислам-Шах, современник Тимура и Худаванд-Мухаммада, являл­ся, возможно, первым касимшахским имамом, осевшим в Анджуда­не. Однако именно при его внуке Мустансире Би'ллахе II, наследо­вавшем имамат приблизительно в 868/1463 году, имамы низаритов касимшахи окончательно обосновались в этой местности, положив начало анджуданскому возрождению низаритского исма'илизма. Мав­золей Мустансира Би'ллаха П, скончавшегося в 885/1480 году, сохра­нился в Анджудане до наших дней; позже в этом мавзолее было захоронено несколько других имамов20. Интересно отметить, что ны­нешнее население Анджудана остается в полном неведении относи­тельно исма'илитского прошлого своего региона. Местные жители верят, что (низаритские) знаменитости, погребенные в их селении, были в действительности ши'итами исна'ашаритами саййидами. Это лишний раз свидетельствует, вероятно, о беспримерном успехе низаритской практики такийа.

Анджуданский период начался с того, что, воспользовавшись пере­менами в религиозно-политическом климате Персии — политической раздробленностью и распространением проалидских и ши'итских вея­ний силами ряда суфийских орденов, низаритские имамы (все еще скрывавшиеся), как и главы некоторых других религиозных общин и движений, решили заняться реформами. Имамы низаритов реоргани- зовали и придали импульс своему да'во, не только для того, чтобы привлечь новообращенных, но и для того, чтобы вновь заявить, что именно они осуществляли центральное руководство низаритскими общинами, особенно теми, что располагались в Центральной Азии и Индии. После падения Аламута эти общины находились под руковод­ством наследственных династий пиров и миров. Пиры, действовавшие в определенных регионах как главные да`и, в действительности пре­вратились в могущественные и независимые фигуры. В определенной мере они пользовались и некоторой финансовой независимостью, по­скольку редко отправляли религиозные налоги, собранные в своих общинах, имамам, местонахождение которых держалось в секрете. По всем этим причинам имамы анджуданского периода уделяли значи­тельное внимание ограничению позиций пиров на Индийском субкон­тиненте и в других местах, заменяя их при случае своими ставленника­ми. Такая политика была начата, по-видимому, Мустансиром Би'ллахом II, который направил ряд доверенных да`и в различные местности Персии, Афганистана и Центральной Азии. Его преемники поддержа­ли эту политику и также периодически вызывали региональных да`и в ставку да'ва в Анджудане. Теперь да 'и получали свои инструкции не­посредственно от имама, которому они регулярно отправляли религи озные налоги, собиравшиеся от его имени.

Анджуданский период явился временем возрождения также и ли­тературной деятельности низаритов, особенно в Персии. Самыми ранними плодами этой творческой активности, представленными первыми сочинениями посталамутского периода о доктрине низаритов, явились персоязычные произведения Абу Исхака Кухистани, расцвет творчества которого пришелся на вторую половину ГХ/ХУ столетия, и Хайрхвах-и Харати, умершего после 960/1553 года. Мухаммад-Риза
б. Султан Хусайн Гурийани Харати, более известный как Хайрхвах-и Харати, был плодовитым писателем и поэтом. Как преемник своего отца, он был также назначен имамом своего времени в качестве мест­ного да'и, или пир, в своем родном Западном Афганистане. Сочинения Хайрхваха имеют огромную историческую ценность не только для уяснения доктрины низаритов того времени, но и потому, что они со
держат уникальные подробности о современной автору организации и
руководящей структуре общины21. Хайрхвах, призванный в Анджудан лично имамом, описывает, как да`и Хорасана и других регионов приезжали в это селение, когда он там находился, доставляя религиозные взносы своих общин. К тому времени низаритский имам подтвердил свое руководство отдаленными общинами Бадахшана, Синда и других мест.

В ранний анджуданский период низариты ввели новую структур) организации общины, которая сыграла ключевую роль у утверждении и новой форме выражения (по крайней мере, тайного) их религиозном идентичности. Открытость имамов и их доступность общине осуществлялись через сеть надежных да`и, являвшихся основным движу­щим средством этого процесса. Еще до начала анджуданского воз­рождения и даже какое-то время спустя многие группы низаритов рас­падались или меняли свою идентичность в силу отсутствия контактов со своим имамом или его представителями. Однако низариты в пре­имущественно суннитской Персии по-прежнему считали необходимым практиковать такийа, прикрываясь личиной суфизма. Так, среди има­мов вошло в обычай принимать суфийские имена, начиная с Мустанси-ра Би'ллаха П, известного как Шах-Каландар. Помимо этого низаритские имамы, как и суфийские наставники, часто добавляли к своим именам термины «Шах» или «'Али». Из чисто тактических соображе­ний персидские низариты выступали теперь как суфийский тарика. В своей практике они использовали суфийскую терминологию, упо­треблявшуюся в отношениях учитель—ученик (муршид-мурид). В гла­зах посторонних низаритский имам, живший в Анджудане, выглядел как суфийский муршид, пир или шейх. Окружающие воспринимали их как набожных саййидов Алидов — потомков Пророка. Сходным обра­зом рядовые низариты действовали как мурпд имамов, которых вел по духовному пуги, или тарика, к шкпка их духовный наставник, что было очень похоже на практику суфийских орденов. Для последних, с распространенными у них проалидскими взглядами и ши'итскими тенденциями и убежденностью их членов в собственной принадлеж­ности к суннизму, низаритское почитание 'Али и других ранних алидских имамов не представляло особой опасносги с точки зрения размы­вания их подлинной идентичности. Чрезвычайная пестрота влияний некоторых из этих средневековых практик такийа оставила неизгла­димый след в историческом развитии низаритской общины в постанджуданский период. Так, например, члены общины продолжали обра­щаться друг к другу как муриды их имама, а самое слово «тарика» продолжало употребляться исма'илитами для обозначения их толка в исламе.

С точки зрения изучения истории отношений низаритов и суфиев в ранний анджуданский период интерес представляют «Пандийат-и джаванмардй» («Указания духовного рыцарства», вар.: «Наставления относительно духовного молодечества») — книга, в которой сохрани­лись ценные свидетельства о религиозных наставлениях имама Мустансира Би'ллаха П22. Эти проповеди, адресованные истинным верую­щим (му 'лшн) и тем, кто стремится к высоким стандартам этического поведения и духовного мужества, были собраны и записаны на персидском в период имамата сына Мустансира Би'ллаха и его преемни­ка Абд ас-Салам-Шаха. Низариты ходжа, сохранившие на гуджарати записанный письмом ходжки «Пандийат...», считают, что это сочине­ние было послано им в качестве руководства имамом времени. К ру­кописным копиям «Пандийат...» на фарси и поныне обращаются низа­риты Бадахшана, Хунзы и других северных районов Пакистана

При упоминании в «Пандийат...» низаритов используются такие суфийские выражения, как «ахл-и хакк» или ахл-и хакикат, то есть «люди истины», в то время как имам обозначается словами «пир», «муршид» или «кутб». Наставления имама, проникнутые идеями, во многом схожими с суфийскими, начинаются с суфийского определе­ния категорий шари'а - тарика - хакика, причем последняя описыва­ется как батин шари'а, которое может быть достигнуто верующим посредством движения по духовному пути, или тарика. В соответ­ствии с низаритским учением того времени, представленном, в основ ном, доктриной кийама, разработанной в аламугский период, «Пан­дийат...» объяснял, что, по своей сути, хакика состоит в признании духовной реальности имама времени. На всем протяжении «Пан­дийат...» особо подчеркивается принципиальная значимость призна ния нынешнего имама и подчинения его наказам. В этих «Наставле ниях...» отмечается и непременная обязанность верующих регулярно платить религиозные взносы имаму времени. Те же самые наставле­ния повторяются в сочинениях Хайрхвах-и Харати. Ко времени жиз ни последнего, в Х/ХУ1 веке термин «пир», персидский эквивалент арабского «шейх», получил широкое распространение среди исма'илитов низаритов — так называли да`и различных рангов, равно как и самого имама. Впоследствии в Персии этот термин вышел из обраще­ния, но остался в ходу у низаритских общин Центральной Азии и Индии.

Как уже говорилось, низариты анджуданского периода реформи­ровали свою тайную организацию да'ва. Как и прежде, во главе этой иерархии да'ва встал имам. Современные низаритские тексты ветви касимшахи отмечают в иерархии да 'ва пять нисходящих рангов23. Вслед за имамом пгел единственный худжжа, живший, как правило, в штаб квартире да'и вблизи имама. Он выполнял функции административ­ного главы да'ва и главного помощника имама. Вслед за этим следо­вал да'и, точнее — миссионер, в основном, ответственный за периоди­ческие инспекции различных общин, за представление отчетов о состоянии в них да 'ва, а также за передачу указаний имама и худжжа местным лидерам. Следующим более низким рангом в иерархии сто ял му'аллим, или учитель, который обычно нес ответственность за деятельность да'ва в отдельно взятой общине или регионе, получившем название «джазира». Му'аллим назначались худжжа с одобрения имама, подтверждавшего выдвижение надежного лица на данный пост. Каждый му'аллим, в свою очередь, имел помощников (ма'зун) двух категорий, одного старшего (ма'зун-и акбар), с правом обучать низа ритской доктрине и проводить обращение в исма'илизм по собствен­ному усмотрению, и младшего (ма'зун-и асгар) — с правом осуществ лять те же функции, но лишь с согласия му'аллим. Обыкновенные обращенные, как и ранее, были известны как мустаджибы. К Х/ХУ1 ве ку термин «пир», как отмечалось, был введен в обращение в целом по отношению к имаму и более высоким постам в иерархии, то есть к худжжа, да`и и му'аллим.

Низариты ветви касимшахи анджуданского периода сохранили, в сущности, учение аламутского времени, особенно в той версии, какая закрепилась после провозглашения кийама. Исма'илитские сочинения фатимидского периода, сохранившиеся в коллекциях ветви таййиби муста'ли в Йемене, были уже недоступны низаритам Персии и прилегающих к ней земель. В результате низариты утратили всякий интерес к произведениям по космологии или «цикличной» истории — дисциплинам, разрабатывавшимся таййиби в средние века. Однако часть терминологии да'ва фатимидского периода, такие понятия как, например, «джазира», названия отдельных постов в да'ва, в частности «ма'зун», были возрождены низаритами, судя по всему, благодаря сочинениям Насир-и Хусрава, сохранившимся в Бадахшане. Под несомненным влиянием Насир-и Хусрава бадахшанские низариты стали проявлять, по крайней мере в раннеанджуданский период, некоторый интерес к космологическим сочинениям исма'илитов доаламутского периода24.

Имам времени сохранил свою значимость как центральная фигу­ра низаритской доктрины анджуданского периода, признание же его подлинной духовной реальности, оставалось первоочередной забо­той низаритов, чьи религиозные искания возобновились с новой си­лой в связи с проблемой достижения духовного знания25. Как и в аламутский период, оно предполагало следование по духовному пути: от видимого мира (захири) к сокрытому (батини) - универсальной реальности (хакика); от понимания внешнего значения шари'а — к истинам, заключенным в ее батин; безусловное следование на практике толкованиям, исходящим от действующего в данный момент имама времени.

Низариты анджуданского периода различали также три категории людей26: ахл-и тададд, то есть ненизаритов, представлявших противников имама; ахл-и тараттуб, называемых ныне также ахл-и хакк или ' хакикат — самих низаритов, подразделявшихся в свою очередь на «твердых», состоявших из людей, занимавших посты в да'ва сразу после худжжа, и «слабых» — рядовых членов общины; в последнюю катего­рию — ахл-и вахдат — входил лишь худжжа. По-видимому, только худжжа в действительности мог расчитывать на духовное царство хакика. Ведь еще низариты аламутского периода полагали, что даже во время сатр, или такийа, хакика могла быть доступной для нсмногих членов общины. Однако в анджуданский период эта элитная группа сократилась до одного человека, худжжа, наиболее близкого имаму приверженца, подбиравшегося, как правило, из числа родственников имама. Роль худжжа, значение которого было уже особо подчеркнуто Насир ад-Дином ат-Туси, приобрела теперь даже большую значимость в доктрине низаригов, уступая лишь имаму. Возможно, что некоторые из этих положений, сформулированных Хайрхвахом, не входили в общее низаритское учение анджуданского периода27.

Тем временем воцарение Сефевидов и провозглашение в 907/1501 го­ду имамитской ветви ши'изма государственной религией Сефевидского государства обещали еще более благоприятные условия для деятель ности низаритов и других ши'итских движений в Персии. Действи тельно, исма'илиты низариты снизили интенсивность осуществления практики таким, в первые десятилетия правления Сефевидов. В ре зультате в посталамутский период впервые появилась возможность глубже проникнуть в особенности религиозной идентичности персид ских низаритов, несмотря даже на то, что они всё еще продолжали пользоваться терминами «муршид», «мурид» и другими суфийскими по нятиями. Новая волна оптимизма вскоре, однако, схлынула у низари тов, поскольку Сефевиды и их 'улама', блюстители шари'а, начали вскоре политику преследования всех народных форм суфизма, а так же тех ши'итских и проши'итских движений, что выходили за рамки поддерживавшегося государством имамитского направления ши'изма28. Эта политика была адресована даже против кызылбашей и туркмен ских бойцов-суфиев, которые привели Сефевидов к власти. Больший ство суфийских орденов Персии были практически уничтожены во времена правления шаха Исма'ила (907—930/1501—1524); лишь орден) ни'маталлахийа удалось избежать этой участи, как и очень немногим другим тарика, вскоре утратившим свое былое влияние. Между тем ряд законоведов-теологов, прибывших в Персию из Ирака и других мест, всячески инициировали процесс обращения местного население в имамитский ши'изм.

Вовлеченные в более открытую деятельность, низариты чересчур привлекали внимание ранних Сефевидов и их 'улама' и в результате не могли не избежать своей доли преследований. Шах Исма'ил подверг гонениям Шах-Тахира ал-Хусайни, самого известного низаритского имама линии мухаммадшахи29. Шах-Тахир был образованным теологом и завоевал огромную популярность благодаря учености и благочестию. Однако ширившиеся ряды его последователей в Персии лишь породили яростное недовольство сефевидского правителя и его ученых имамитов, обвинявших ученого низарита в пропаганде еретических учений и заговоре против монарха. В связи с этим шах Ис ма'ил издал указ о казни Шах-Тахира. Последнему тем не менее уда лось бежать в Индию в 926/1520 году. В 928/1522 году он перебрался и Декан и стал оказывать ценные дипломатические услуги Низам-Ша хам, правителям Ахмаднагара. Здесь Шах-Тахир был привечен как самый надежный советник Бурхана Низам-Шаха (915—9061/1509—1551), по чьей просьбе он читал каждую неделю перед большой аудиторией лекцию по различным религиозным проблемам. Интересно отметин что в Индии Шах-Тахир с самого Шчала выступал в защиту имами; ского ши'изма, коего он придерживался в Персии лишь как некой формы маскировки. Имамитский ши'изм устраивал и мусульманских правителей Индии, которые проявили интерес к развитию дружественных отношений с Сефевидами. Это объясняет, почему Шах-Тахир посчитал необходимым составить несколько комментариев на теологические работы хорошо известных имамитских ученых. Наибольшего успеха в религиозной деятельности в Декане Шах­-Тахир достиг тогда, когда в 944/1537 году Бурхан Низам-Шах, перейдя в имамитский ши'изм, провозгласил его официальной религией своего государства. Это событие, безусловно, обрадовало сефевидский двор Персии. Впоследствии сын и будущий наследник Шах-Тахира, Хайдар, посетил столицу Сефевидов. Шах-Тахир скончался около 952/1545 года. В Индии его преемники продолжали соблюдать такийа, в основном, в форме имамитского ши'изма. В этой связи представляет интерес то, как автор «Лама'ат ат-тахирйн», одного из немногих со­хранившихся трактатов, созданных низаритами ветви мухаммадшахи в Декане около 1110/1698 года, скрывает свои исма'илитские идеи под покровом выражений, присущих как имамитскому ши'изму, так и су­физму. Восхваляя ши'итских имамов, он одновременно ссылается на низаритских имамов мухаммадшахи.

Между тем второй сефевидский правитель, шах Тахмасп (930—984/ 1524—1576), подверг гонениям низаритов ветви касимшахи в Анджуданс и их тридцать шестого имама Мурад-мирзу30. Этот имам был явно акти­вен в политическом плане, возможно, во взаимодействии с нуктавийа, малоизвестным религиозно-политическим движением, примыкавшим к ши'изму и бывшим ветвью хуруфийа, которая подверглась жестоким репрессиям со стороны Сефевидов31. И хотя Мурад-мирза имел мно­жество приверженцев как в Персии, так и в Синде и других местах Индии, он в конце концов был пойман и казнен в 981/1574 году по приказу шаха Тахмаспа.

После кончины шаха Тахмаспа Сефевиды погрязли в династийных распрях, длившихся целое десятилетие. Это дало временную передыш­ку низаритам и другим (не принадлежавшим к имамитам) религиоз­ным общинам, пережившим прежние преследования. Порядок в Сефс-видском государстве был наведен шахом 'Аббасом I (995—1038/1587— 1629), приведшим сефевидскую Персию к вершине ее славы. Тем временем персидские низариты весьма успешно приспособились ко вто­рой тактической личине — имамитскому ши'изму, поддерживавшемуся Сефевидами. Шах-Тахир, возможно, явился самым первым низарит-ским лидером, осознавшим необходимость изобретения новой формы сокрытия; она была с готовностью принята низаритами, разделявшими вместе с ши'итами двунадесятниками то же раннсалидское учение и традиции раннего имамитского ши'изма. Во всяком случае шах 'Аббас I не преследовал низаритов и их имамов, поддерживавших дружествен­ные отношения с его администрацией. Более того, Халилаллах, преем­ник Мурад-мирзы, тридцать седьмой имам низаритов ветви касимшахи, известный также под суфийским именем Зу-л-Факар 'Али, был же нат на сефевидской принцессе, возможно, сестре шаха 'Аббаса I.

Успех низаритов в осуществлении практики сокрытия под видом ши'итов имамитов подтверждается одной надписью, обнаруженной автором данной монографии в Анджудане в 1976 году. Надпись воспроизводит текст государева указа шаха 'Аббаса I от раджаба 1036/ марта-апреля 1627 года. Согласно этому указу, адресованному на имл Амира Халилаллаха Анджудани (тогдашнего низаритского имама), ши'иты Анджудана, упоминаемые в указе как «исна'ашариты», были освобождены от уплаты определенных налогов наряду с другими ши'и-тами исна'ашаритами, проживавшими в окрестностях Кума. Амир Халилаллах, согласно посвященной ему эпитафии, скончался в 1043/ 1634 году. Халилаллах и его преемник Нур ад-Дахр 'Али (ум. 1082/ 1671) были прославлены их современником, низаритским поэтом Хаки Хорасани, лично посетившим Анджудан32. Хаки также упоминает успех исма'илитского да'ва в Центральной Персии и Хорасане, а так­же в Мультане и других частях Индии. Низаритские имамы в Персии, представленные к тому времени лишь ветвью касимшахи, продолжа ли практиковать такийа под двойным покровом суфизма и ши'изма двунадесятников, хотя суфийское обличье, по-видимому, было намно­го эффективнее маски ши'изма исна'ашаризма. Преемник Нур ад-Дина, Шах-Халилаллах II (ум. 1090/1680), стал последним имамом в своей ветви, имевшей корни в Анджудане. Анджуданское возрождение при несло реальные плоды в последние десятилетия Х1/ХУП столетия. Низаритский да'ва линии касимшахи добился роста низаритской об шины путем вбирания в себя последователей ветви мухаммадшахи. В то же время низаритский да'ва успешно распространился в Цент ральной Азии и некоторых районах Индийского субконтинета.


^ ИСМА'ИЛИЗМ: ХОДЖА И САНПАНТ

Низаритский исма'илитский да'ва появился на Индийском субконтиненте в первой половине VII/ХШ века или, возможно, ранее, — в аламутский период. Вопрос остается открытым из-за скудости надежных исторических данных. Очевидно, что лишь на протяжении позднеаламутского периода центральное руководство низаритов не предприни мало систематических попыток расширить деятельность да'ва вплоть до Бадахшана и Синда — регионов, которые оставались вне пределов досягаемости низаритского государства в Индии. Во всяком случае, если говорить о самой ранней фазе деятельности низаритов в Индии, то нам остается лишь полагаться почти исключительно на традицией ные рассказы низаритов Индийского субконтинента (ходжа), на то, как это отражено в местной религиозной литературе жанра гинан. Остается добавить, что низариты ходжа всегда признавали имамон низаритов ветви касимшахи.

Термин гинан (gпап) происходит, по-видимому, от санскритского слова джнана (jпапа), означающего священное знание или мудрость. В общине низаритов ходжа гинан получили особый статус. Создан­ные на нескольких индийских языках и диалектах Синда, Панджаба и Гуджарата, эти, подобные гимнам, поэмы варьировались по объему от четырех до более тысячи строк. Гинан передавались изустно в те­чение нескольких столетий, перед тем как были записаны, главным образом, письмом ходжки, разработанным в Синде общиной ходжа. Рядом нестыковок отмечена версия, согласно которой авторство гинан приписывается группе ранних миссионеров, или пиров, как называ­лись да`и на Индийском субконтиненте. Литература гинан включает в себя множество миссионерских, мистических, мифологических, ди­дактических, космологических и эсхатологических сюжетов, многие гинан содержат этические и моральные наставления, регламентирую­щие религиозную практику и направляющие религиозный поиск ве­рующего. Как жанр устной традиции, некоторые гинан приводят анах­ронические, агиографические и легендарные рассказы о деяниях пи­ров и тех, кого они обратили в истинную веру, и в этом смысле гинан в целом ненадежны в качестве исторических источников. Как бы то ни было, гинан по-прежнему играют центральную роль в религиозной жизни и ритуалах низаритов ходжа, поскольку содержат учение их пиров33.

Согласно традиционным сообщениям низаритов ходжа, некий пир Сатгур Нур был первым низаритским миссионером, посланным из Дайлама в Гуджарат. Судя по сообщениям, там, в Патане, он обратил в исма'илизм ветви таййиби муста 'ли местного правителя Раджпута, Сиддхараджу Джайасингха (487—527/1094—1133), но, как ни странно, тот умер все же убежденным индуистом. Задолго до этого пир Сатгур обратил в исма'илизм всех жителей Патана, который в настоящее вре­мя известен как Пирна Патан, или «Город Пира». Даты, упоминающиеся в связи с прибытием миссионера в Гуджарат, варьируются весь­ма значительно, от времени фатимидского халифа-имама ал-Мустан-сира до середины УТ/ХП века. Свидетельств, подтверждающих успех низаритского да'ва в Гуджарате ранее УП/ХШ века, то есть ко време­ни, когда таййибитский да'ва, руководимый из Йемена, был уже там хорошо организован, не имеется34.

Самые ранние низаритские миссионеры, действовавшие в Индии, кем бы они ни были, очевидно, были сосредоточены на работе в Син­де (современный Панджаб в Пакистане), где в Мультане и других ре­гионах еще с фатимидского периода продолжал тайно существовать Исма'илизм. Пир Шамс ад-Дин был самым первым лицом, с кем гинан связывают начало деятельности низаритов в Синде. Миссионер, чья личность туманна и окутана множеством легенд, пир Шамс отожде­ствляется некоторыми исследователями с Шамс-и Табризи35. В неко­торых из множества гинан, приписываемых ему, Касим-Шах, сын имама Шамс ад-Дина Мухаммада и его преемник по линии касимшахп, называется тогдашним имамом времени. Поэтому можно с высокой степенью определенности говорить о том, что деятельность пира Шамс ад-Дина приходится на середину УШ/ХГУ века. В других гинан его активность датируется двумя столетиями ранее. Во всяком случае, оче­видно, что особенно деятелен он был в Учче и Мультане, где сохра­нился его мавзолей, известный как мавзолей шаха Шамс ад-Дину Сабзавари. В течение первых веков после падения Аламута низаритский да'ва продолжал тайно проповедоваться в Синде потомками пира Шамса. Стоит отметить, что примерно с 752/1351 года Синд находился под властью суннитов Самма, преемников династии Сумра, испове­довавших исма'илизм. Сами Сумра правили из Тхатты в течение по­чти трех столетий с 443/1051 года и, возможно, признали низаритский да 'ва еще до падения Аламута. Ко времени жизни пира Садр ад-Дина, правнука пира Шамса, пиры основали в Индии наследственную дина­стию, не имевшую постоянных контактов с низаритскими имамами, отличительная особенность которых состояла в том, что всякий раз, прежде чем возглавить общину, они нуждались в подтверждении сво­его права на руководство.

Пир Садр ад-Дин объединил и организовал да'ва в Индии. Он счи­тается основателем общины низаритов ходжа на Индийском субкон­тиненте, ему приписывают авторство самого значительного числа гинан. Согласно свидетельствам гинан, он умер где-то между серединой VIII/ XIV века и началом IХ/ХV века, незадолго до анджуданского возрож­дения. Его гробница находится неподалеку от Учча, к югу от Мультана. Садр ад-Дин обратил в исма'илизм огромное число индусов из тор­говой касты лохана и дал им название «ходжа», восходящее к персид­скому слову «хваджа», почетному титулу, имевшему значения «господин» или «хозяин», что соответствовало индийскому «тхакур», распространенному у индусов лохана. С пиром Садр ад-Дином также связывают строительство первого джама'ат-хана (букв.: дом общи­ны) в Котри (Синд), где протекала религиозная и общинная деятель­ность ходжа. Со временем Садр с успехом проповедовал да 'ва в Пан-джабе и Кашмире, где им было построено несколько джама'ат-хана. Закладывая основы организации общины низаритов в Индии, Садр ад-Дин руководствовался исключительно практическими соображени­ями. Специфическая форма низаризма, примыкавшего к исма'илизму, сложившаяся в Индии, стала известна как сатпант (сат пант), или истинный путь (к спасению). Этот термин используется ходжа и во всех их гинан.

В качестве пира Садр ад-Дину наследовал его сын Хасан Кабир ад-Дин. Он также много путешествовал и, как сообщают, посетил то­гдашнего низаритского имама Мустансира Би'ллаха II в Анджуданс. Пир Хасан обратил в мусульманство множество индусов и в конце концов поселился в Учче, который служил центром да'ва сатпант Индии. Мавзолей пира Хасана, расположенный за пределами Учча, сохранился до наших дней; местные жители называют его Хасан Дарья. Интересно отметить, что этот пир, как сообщается, был связан с суфийским орденом сухраварди, который какое-то время доминировал в Западной и Северной Индии. Действительно, имя пира Хасана Кабир ад-Дина содержится в перечне духовных наставников тарика краварди36. Имеющиеся у нас свидетельства подтверждают, что и в Индии низариты поддерживали тесные отношенния с суфиями. Помимо того, что Мультан и Учч в Синде служили центрами миссионер­кой деятельности исма'илитов сатпант, они являлись и центрами суфийских орденов сухраварди и кадири. Необходимо отметить, что на протяжении VII—VIII/ХШ—XIV веков сухравардийа был наиболее важным суфийским орденом Синда, в то время как кадири стал приобретать преимущественное влияние лишь в IХ/ХV веке. Та же самая доктринальная близость, что существовала между персидским исма'илизмом и суфизмом, наблюдалась и в Индии между суфизмом и исма'илизмом сатпант. В результате на Индийском субконтиненте между этими двумя эзотерическими традициями установились тесные взаимосвязи, особенно в Синде, где как суфизм, так и исма'илизм сатпант имели глубокие корни. Заимствование общиной низаритов ходжа суфийской терминологии, таких, например, понятий, как «муршид» и «мурид», а также устойчивые параллели между поэтическими и мистическими символами, характерными для гинан и суфийской поэзии, созданной на языках панджаби и синдхи, способствовали установлению тесных духовных связей между суфиями и сатпант.

Таким образом, в течение длительного периода низариты ходжа могли позиционировать себя как одна из многих мистически ориентированных общин Синда, где подобные общины и группы существовали как среди доминировавших в регионе мусульман-суннитов, так и в индуистской среде. Всё это способстовало дальнейшей интеграции ходжа в религиозную, культурную и социальную структуру Синда, привлекало к ним, как к исма'илитам, меньше внимания и помогало избегать преследований суннитских правителей Синда. Вместе с тем пиры и их последователи ходжа могли крепить свои отношения с суфиями, подчас не отдавая себе в этом отчета, руководствуясь лишь принципом такийа. В отличие от того положения, в котором оказались современные им исма'илиты низариты Персии, низариты ходжа были ограждены от преследований суннитов индуистскими элементами, которые, как мы увидим ниже, стали составной частью их местных религиозных традиций. Сведения, которыми мы располагаем сегодня, не позволяют нам сделать других выводов об исма'илитско-суфийских отношениях, существовавших на Индийском субконтиненте, нако ясно, что они постоянно развивались; становится также понятно, почему пир общины ходжа признавался одним из пиров суфийского ордена сухраварди, тогда как несколько первых пиров сатпант до сих пор считаются на субконтиненте суфийскими наставниками и святыми суннитского вероисповедания.

Тесные связи ходжа и индийских суфиев в период после падения Аламута зафиксированы также и в пространной дидактической поэме на средневековом языке хиндустани, известной как «Знание едино го» («Буджх Ниранджан»). Как показал Али Асани в своем глубоком исследовании37, эта поэма о мистическом пути в действительности была создана в кругах суфиев-кадиритов Синда, а затем вошла в корпус гинан, приписываемых пиру Садр ад-Дину. То, что среди ходжа она рассматривалась как выражение исма'илизма сатпант (даже несмо­тря на отсутствие в ней специфически исма'илитских элементов), объясняется тем, что ее мистическое содержание и термины легко настраивали читателя на исма'илитский лад.

После смерти пира Хасана Кабир ад-Дина ходжа погрузились в пучину внутренних разногласий, которые в конце концов привели к расколу их прежде единую общину. Низаритские имамы анджуданского периода постоянно пытались держать под контролем наслед ственную власть пиров и других местных династий различных низа ритских общин. Этим можно объяснить, почему назначенный имамом Тадж ад-Дин, брат Хасана Кабир ад-Дина, более чем какой-либо из многочисленных сыновей последнего соответствовал тому, чтобы на следовать Хасану в качестве пира. Данное назначение вызвало недо­вольство сыновей Хасана, которые вступили против своего дяди, ново го пира, в заговор. Тадж ад-Дин посетил имама в Персии и передал ему религиозные сборы, дассондх, или десятину, собранную общиной ходжа. Пир Тадж Мухаммад скончался, вероятно, к концу ГХ/ХУ века. Впоследствии Имам ад-Дин 'Абд ар-Рахим, более известный как Имам-Шах, один из сыновей Хасана Кабир ад-Дина, предпринял неудачную попытку стать пиром Синда.

Утомленный непрекращавшимися спорами за руководство между Имам-Шахом и его многочисленными братьями и стремясь утвердить свой непосредственный контроль, имам вместе с тем решил не назна­чать больше никаких пиров. Между тем Имам-Шах, оставшийся лояльным имаму, мигрировал в Гуджарат, где обратил в исма'илизм сатпант местных индусов. Умер он в 919/1513 году в Пиране — горо­де, основанном им вблизи Ахмадабада, где теперь находится его гробница.

Как уже отмечалось, после кончины пира Тадж ад-Дина низарит скис имамы не стали назначать никаких новых пиров руководителя ми ходжа. Вместо этого им было послано руководство — уже отмечавшаяся «Пандийат-и джаванмардй», содержавшая наставления имама Мустансира Би'ллаха II из Анджудана. В традиционном перечне пи ров, составленном низаритами ходжа, эта книга заняла 26-е место по еле сочинений Тадж ад-Дина38. «Пандийат...», переведенный на гуджарати и записанный письмом ходжки, по-видимому, достиг Синда к середине Х/ХVI века. К тому времени низаритский имам окончательно утвердил свой контроль над общиной ходжа. Теперь низариты ходжа, значительно превысившие численность персидских низаритов, начали совершать эпизодические поездки в Анджудан для посещения имама39.

Со смертью Имам-Шаха его сын Нар Мухаммад отделился от общины низаритов ходжа и основал независимую секту, известную как имамшахи, по имени его отца40. Теперь он претендовал на имамат для себя и — ретроспективно — для Имам-Шаха, заявляя, что олицетворяет собой имама времени. Эта концепция была весьма близка индуистской среде, равно как и современным ходжа. Однако большинство ходжа Гуджарата оставались лояльными низаритскому имаму и его да'ва. Со смертью Нар Мухаммада в 940/1533 году имамшахи расколо­лись на несколько групп, ведомых разными пирами. Имамшахи, со­здавшие свою версию гинан, вскоре стали отрицать какую-либо связь с исма'илизмом. Более того, они утверждали, что их первые пиры, вплоть до Хасана Кабир ад-Дина, были ши'итами двунадссятниками. В насто­ящее время приверженцы этой синкретической секты, разделившие­ся на ряд фракций и сосредоточившиеся в сельских общинах Гуджа­рата и Хандеша, относят себя, главным образом, либо к ши'итам двунадесятникам (исна'ашаритам), либо к суннитам, не располагая никакими явными свидетельствами в пользу своего исма'илитского прошлого.

Тем временем низаритские имамы, вероятно, назначили еще одного пира после Тадж ад-Дина (и «Пандийат-и джаванмардй»). Этот пир по имени Даду был направлен в Синд во второй половине Х/ХУ1 века со специальной миссией: не допустить возврата низаритов ходжа в индуизм или их обращения в суннизм (доминировавшие в тогдашнем индо-мусульманском обществе религии). Позже при неясных обстоятельствах Даду был вынужден бежать из Синда вместе со многими синдхи ходжа. Он поселился в Джамнагаре (Наванагаре) в Гуджарате, но через какое-то время перебрался в Бхудж, где и скончался в 1001/1593 году. Даду сыграл важную роль в укреплении отношений между общиной ходжа и ставкой да'ва низаритов в Анджудане. С этого времени имамы пытались установить и укрепить свой непосредственный контроль над ходжа на субконтиненте. На Даду, имя которого не вошло в более поздние перечни пи'ров, или, возможно, Тадж ад-Дине линия пиров окончательно пресеклась. Теперь контакты с общиной ходжа имамы поддерживали через функционеров, которых называли вакил или баба, — своих представителей, обладавших существенно меньшей властью, нежели пиры.

Происхождение и ранний этап развития особой формы исма'илиз­ма, известного как сатпант, и его религиозной литературы, гинан, остаются до конца не проясненными. В частности, неизвестно, явился ли исма'илизм направления сатпант (в том виде, как он сложился на Индийском субконтиненте) результатом курса обращения в исма'и лизм, проводившегося первыми пирами, действовавшими в Синде с УП/ХШ века, или он представлял собой традицию, которая постепен­но развивалась в течение нескольких веков, начиная с эпохи Фатимидов, при участии низаритских миссионеров, приспособивших свою проповедническую деятельность к сложившейся на субконтиненте ситуации и религиозной практике. Как отмечалось, с момента гибели исма'илитского княжества в Мультане и преследований со стороны султана Махмуда Газневи в начале У/Х1 века исма'илитские общины Синда стали вести более закрытую религиозную жизнь. Однако о ее конкретике мало что известно, поскольку исма'илиты Синда и сосед­них областей, очевидно, оставались вне границ распространения низа ритского муста'ли исма'илизма вплоть до позднеаламутского перио­да, что весьма похоже на положение исма'илитов в Центральной Азии. В связи с этим современные исследователи, начиная с В. А. Иванова41, стали относить направление сатпант к смешанным индуистско-мусульманским, возводя эту исма'илитскую традицию к проповеднической стратегии пиров, которой те придерживались в разработке политики, ориентированной на индусов и соответствовавшей цели их обращения в исма'илизм. В соответствии с этой точкой зрения, недостаточно проч­но подкрепленной имеющимися документами, считается, что исма'илизм направления сатпант развивался, в первую очередь, благодаря искусной политике пиров, стремившихся сделать свои проповеди по­нятными и доступными для индуистской аудитории, которую они во что бы то ни стало стремились обратить в исма'илизм.

Исма'илизм направления сатпант, какие бы обстоятельства ни со­путствовали его появлению, представляет собой местную традицию, отражающую определенные исторические, культурные и политиче­ские реалии, сложившиеся в средние века на Индийском субконтинен­те, в первую очередь в Синде и других областях Северной Индии. Основа исма'илизма сатпант (в рамках присущих ему концепций и тематических переплетений) могла уже существовать ко времени по­явления низаритских миссионеров, или пиров, особенно активизиро­вавшихся в последние десятилетия аламутского периода. Пиры, воз­можно, действительно черпали из нее свое вдохновение и соотносили свою деятельность с местными традициями.

Как бы то ни было, низаритский да'ва был подкреплен в Синде наследственной линией пиров, достигшей своей кульминации в анджуданский период, когда имамы взяли на себя значительную долю обязанностей по прямому руководству деятельностью общины низаритов ходжа. По свидетельству гинан, пиры предприняли весьма искусные попытки для усиления действенности их призыва в индуист­ской среде, поскольку низаритский да'ва в Индии был обращен, в основном, к сельским и по большинству необразованным низшим кас­там. Поэтому с самого раннего периода, чтобы усилить эффективность и масштабность призыва, пиры использовали местные индий­ские языки в большей мере, чем арабский и фарси, распространенные в среде образованных людей. По той же самой причине пиры прибега­ли и к индуистским идиомам и мифологии, переплетая мусульман­ские и исма'илитские догматы с мифами, образами и символами, уже знакомыми индуистам. Другими словами, пиры взяли на вооружение стратегию приспособления местных религиозных обычаев и концеп­ций, стратегию аккультурации, которая в итоге себя полностью оправ­дала, обеспечив прилив массы вновь обращенных из среды низших каст Синда. Со временем исма'илизм сатпант выработал свой соб­ственный комплекс тем и теологических постулатов, скроенных на основе смеси индуизма и исма'илитского ислама, а также ряда других традиций и мистических движений, преобладавших в индо-мусульманской среде Индии, включая суфизм, тантризм и традицию бхакти.

Индуистский покров низаритов ходжа, маркированный индуист­скими элементами в традиции сатпант, помимо того, что стимулиро­вал обращение в исма'илизм, еще и служил целям такийа и делал ходжа менее заметными в преобладавшем индуистском и суннитско-мусульманском окружении. Этот факт, конечно, избавил ходжа от гонений со стороны суннитских правителей Синда, которые не могли допустить популяризации ши'итского исма'илизма. В то время исма'и­лизм направления сатпант представлял, в известном смысле, слож­ную форму сокрытия и аккультурации, адаптированных к религиоз­ным, социальным, культурным и политическим реалиям Индийского субконтинента. В этом контексте сокрытие означало нечто значитель­но большее, нежели утаивание подлинной идентичности или символи­ческое принятие иной личины. Как доказал Тазим Кассам42, это сти­мулировало творческий подход в проведении такийа путем комплекс­ного процесса вживания в местную среду и верности принципам синк­ретизма. Всё это объясняет, почему традиция сатпант низаритских ходжа субконтинента существенно отличалась от низаритской прак­тики, сложившейся в Центральной Азии, Персии и Сирии.

Становление исма'илизма сатпант в Индии проходило, однако, не всегда беспроблемно и успешно. Мы уже отметили отделение имам-шахи, которые значительно удалились от своих исма'илитских кор­ней. Такого рода сложностями была отмечена ситуация с порученцем низаритского имама в Персии, пир Даду, проповедовавшим среди тех ходжа, которые явно возвратились в индуизм. Недавние изыскания показали, что некоторые общины, которые первоначально могли бы придерживаться исма'илизма сатпант, в действительности вновь об­ратились в индуизм. По-видимому, этот феномен имел место в случае с камад, или камадийа, из Раджастана, неприкасаемых почитателей обожествляемого святого, известного как Рамдев Пир43. Огрезанные от религиозных центров Учча и Мультана и, возможно, обращенные в исма'илизм лишь отчасти или поверхностно, камад прошли процесс «реиндуизации», вновь сменив свою духовную идентичность. В резуль­тате они полностью отвергли или забыли свое исма'илитское сатпант наследие. В качестве другого примера изменения религиозной принад­лежности можно было бы отметить многие изолированные группы персидских низаритов, сперва выступавших под маской ши'итов двунадесятников и в конечном счете полностью слившихся со своим чис­ленно превосходящим окружением двунадесятников.

Традиция сатпант породила множество индигенных, или местных, концепций и мотивов, ставших популярными в индо-мусульманской среде субконтинента. В результате в Индии легче распространялась именно эта форма исма'илизма, которая обеспечила ко всему проче­му защиту для обращенных в исма'илизм. Учение исма'илитов сат­пант хорошо представлено в гинан44. Как уже отмечалось, пиры транс­формировали индуистскую мифологию и сюжеты в сказания, пропа­гандировавшие исма'илитское учение. В частности, в рамках индуизма они распространяли доктрину имамата в том виде, как она была вос­принята исмаи'литами низаритами периода после кийама. Это отра­жено в важном гинан «Даса Аватара», который был записан в трех независимых версиях, приписываемых соответственно пиру Шамс ад-Дину, пиру Садр ад-Дину и Имам-Шаху45. «Даса Аватара», которая подобно другим гинан отражает сильное влияние индуизма, не исполь­зуется более низаритской общиной ходжа. Этот гинан представляет имама как долгожданного спасителя, следуя традиции вишнуизма. В нем описываются десять поколений (даса аватара) наследников ин­дуистского божества Вишну. Хотя пиры осудили поклонение идолам, различные символические соответствия и параллели укоренились в ряде гинан между индуистской и исламской концепциями и образами, облегчая переход верующих из индуизма в исма'илизм сатпант.

По учению пиров, именно через признание «истинного пути» («сат пант») обращенные преодолеют индуистские циклы реинкарнации и получат спасение в раю. Коран представлялся как последняя из Вед, или Священное писание, истинное значение которого было известно лишь пирам, уполномоченным имамами. Гинан «Даса Аватара» и в самом деле изображает пира как «истинного пастыря» («сат гуру»), который может направлять верующего в духовном поиске с целью обрести знание имама и встать на истинный путь к спасению. Всё это объясняет особое почтение низаритов ходжа к своим пирам и их уче­ниям, выраженным в гинан.





страница10/15
Дата конвертации07.11.2013
Размер4.68 Mb.
ТипДокументы
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы