Л. Н. Додхудоевой (главы 4, 5) Предисловие О. Ф. Акимушкина Научный редактор русского перевода О. Ф. Акимушкин Дафтари Ф icon

Л. Н. Додхудоевой (главы 4, 5) Предисловие О. Ф. Акимушкина Научный редактор русского перевода О. Ф. Акимушкин Дафтари Ф



Смотрите также:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   15

^ ДОКТРИНА ТА'ЛИМ И КОНСОЛИДАЦИЯ НИЗАРИТСКОГО ГОСУДАРСТВА

События развивались таким образом, что неисма'илиты с самого на­чала узнали о том, что персидские (низаритские) исма'илиты начали «новый призыв» («ад-да'ва ал-джадида») в противовес «старому призы­ву» («ад-да'ва ал-кадима») исма'илитов фатимидского периода. «Но­вый призыв», проводившийся на персидском языке, привел к тому, что исма'илитская литература раннего периода, созданная на араб­ском языке (за исключением персоязычных сочинений Насир-и Хусрава), оказалась недоступной персидским исма'илитам. Как уже отме­чалось, значительная часть арабоязычных исма'илитских текстов была сохранена исма'илитами таййибитами, жившими в Йемене; сирий­ским исма'илитам низаритам также удалось сберечь небольшую часть своего литературного наследия. «Новый призыв» не представлял со­бой новой доктрины, являясь, в сущности, новой формулировкой ста­рой ши'итской доктрины, давно известной исма'илитам. Речь в нем шла о доктрине та'лим, или авторитетного обучения имамом.

Считается, что наиболее полная, развернутая форма доктрины та'лим была создана Хасаном ас-Саббахом в результате модифика­ции более ранних концепций. Хасан слыл образованным теологом и обладал фундаментальными познаниями в области философии. Но­вое обоснование доктрины в более живой форме дано им в теологи­ческом трактате «Чахар фасл» (араб. «Ал-Фусул ал-арба'а», или «Че­тыре главы»). Этот трактат, появившийся первоначально на персид­ском языке, не дошел до нас, но с ним знакомились и его пересказали в своих сочинениях ряд персидских историков14. Он также сохранил­ся во фрагментах, переведенных на арабский язык современником Хасана — аш-Шахрастани (ум. 548/1153) в его знаменитой ересиологи-ческой работе, написанной около 521/1127 года15. Известный теолог, аш-Шахрастани был, по-видимому, весьма сведущим в тонкостях уче­ния исма'илитов. Он написал несколько работ, несущих следы сильно­го влияния исма'илитского учения; возможно, он сам являлся исма'и-литом.

С самого начала ши'иты обращали внимание на потребность в ду­ховном лидере, или имаме, для того, чтобы человечество могло идти праведным путем. Эти лидеры, концентрировавшие в своих руках всю полноту власти, выявлялись согласно Божественному провидению, а не выбору людей, чем, в сущности, руководствуются мусульмане-сун­ниты. В представлении ши'итов только непогрешимые алид скис има­мы, принадлежавшие к ахл ал-байт (семье Пророка) и обладавшие его особым религиозным знанием ('илм), были способны выполнять духовные функции таких руководителей и учителей. Хасан ас-Саббах внес коррективы в эту ши'итскую доктрину по четырем пунктам: по­казал неспособность человеческого разума ('акл) самостоятельно по­нять религиозную истину и познать Бога; обосновал насущную потреб­ность индивидуума в едином праведном учителе (му'аллили-и садик), который действует как духовный лидер людей, в противоположность сообществу ученых ('улама), признаваемых в качестве духовных вож­дей мусульманами-суннитами; сформулировал и обосновал логиче­ский постулат для объяснения авторитета истинного учителя, кото­рый должен быть не кем иным, как исма'илитским имамом времени; этому имаму, как утверждал Хасан в четвертом постулате, основан­ном на принципе диалектики, не требуется доказывать свою абсолют­ную правоту или претендовать на имамат, предоставляя какие-либо доказательства, помимо себя самого или факта своего собственного существования. В конечном счете Хасан заявлял, что самим своим су­ществованием, силой собственного авторитета истинный имам удов­летворяет человеческие запросы, что, по мнению Хасана, не противо­речит человеческой логике. Доктрина та'лим, подчеркивавшая зна­чимость независимого авторитета каждого имама своего времени, в котором концентрируется учение, стала центральной у ранних низа­ритов. Благодаря тому, что эта идея составляла ядро их концепции, а также в связи с ее широким распространением и популярностью, пер сидские низариты исма'илиты стали известны как та'лимийа. Она также послужила и теологическим основанием низаритского учения в более поздний аламутский и, конечно, последующие периоды. Докт­рина та'лим подчеркивала идею абсолютной верности имаму своею времени, а в отсутствие оного — его полноправному представителю, или худжжа; сам Хасан, как уже отмечалось, был признан первым из таких худжжа.

Интеллектуальный вызов,предъявленный суннитскому истеблиш­менту самой доктриной та'лим, которая отвергала легитимность аббасидского халифа как духовного представителя мусульман, обернул ся вполне предсказуемой официальной реакцией Аббасидов и их сун­нитских идеологов. Многие суннитские теологи и юристы во главе с ал-Газали подвергли новоявленную доктрину критике. Выше уже го ворилось, что ал-Газали получил от аббасидского халифа ал-Мустаз-хира заказ написать трактат, в котором был бы дан отпор исма'илизму в целом (батинийа). Как наиболее образованный суннитский уче­ный своего времени, ал-Газали создал ряд работ, направленных против исма'илизма, но основное внимание в своем главном антиисма'илит-ском трактате «Ал-Мустазхирй», опубликованном незадолго до 488/ 1095 года, он уделил опровержению доктрины та'лпм. Персидские исма'илиты, против которых был направлен «Ал-Мустазхирй», не стали вступать в полемику с суннитами, тем не менее в горах Йемена, где царила более мирная обстановка, одним из да 'и исма'илитов таййибитов был подготовлен ал-Газали ответ16.

В период правления султана Баркийарука успех все еще сопутство­вал исма'илитам в Персии. В 494/1101 году обеспокоенные растущей мощью персидских исма'илитов, Баркийарук в Западной Персии и Санджар в Хорасане договорились наконец предпринять на своих тер­риториях более эффективные меры против тех исма'илитов, что все­рьез подрывали власть Сельджуков. Однако, несмотря на новые гоне­ния и репрессии, исма'илиты низариты успешно продолжали обере­гать свои цитадели и территории. К моменту смерти Баркийарука в 498/1105 году Хасан ас-Саббах уже приступил к расширению своей деятельности в Сирии, продемонстрировав свои честолюбивые мусуль майские амбиции. Ряд персидских миссионеров, руководимые неким да`и, известным как ал-Хаким ал-Мунаджжим (ум. 496/1103), были направлены из Аламута в Алеппо (Северная Сирия) с целью консоли­дации исма'илитов и привлечения неофитов. Политическая раздроб­ленность Сирии вкупе с неоднородностью региональной религиозной топографии, в том числе различными ши'итскими традициями, спо­собствовала распространению низаритско-исма'илитского да'ва. Как и в Персии, сельджукская власть лежала тяжким бременем на сирий­цах, страдавших к тому же от внутренних распрей. Местные жители ненавидели захватчиков. Тем не менее успех ранних низаритских да`и в Северной Сирии под покровительством Ридвана, сельджукского пра­вителя Алеппо, известного своим лицемерием, был недолгим. Именно во время первых военных кампаний в Сирии низариты вступили в противоборство с франкскими войсками Танкреда, принца Антиохии, что привело к первому продолжительному военному и дипломатиче­скому противостоянию сирийских низаритов и крестоносцев. Со смер­тью Ридвана в 507/1113 году низариты подверглись суровому пресле­дованию в Северной Сирии17. Потребовалось еще почти 50 лет не­устанных усилий, прежде чем им удалось добиться успеха, а к середи­не У1/Х11 века овладеть сетью сирийских крепостей.

Воцарение Мухаммада Тапара (498—511/1105—1118) положило ко­нец династийным распрям и фракционной борьбе среди Сельджуков. Удача отвернулась от низаритов. Баркийарук и Санджар, как они на­меревались и ранее, делали всё от них зависящее, чтобы искоренить исма'илитов во всех сельджукских владениях в Персии. Султан Му-хаммад предпринял беспрецедентные по масштабу действия против низаритов, начав серию крупных военных акций, в ходе которых низа­риты потеряли большую часть своих крепостей в горах Загроса в Пер­сии. Однако главной целью антинизаритской кампании султана Му­хаммада стала крепость Шахдиз, известная также как Дизкух. Сул­тан лично приступил к ее осаде и в конце концов захватил этот бастион. Да`и Ахмад б. 'Абд ал-Малик б.'Атташ, отступая от одной крепостной башни к другой, был схвачен и казнен Сельджуками. С падением Шахдиза в 500/1107 году низариты навсегда утратили свое влияние в регионе Исфахана, облегчив тем самым положение Сельджуков18.

Предметом забот султана Мухаммада Тапара оставался Рудбар — центр могущества низаритов Северной Персии — и его многочислен­ные крепости. В последующие 8 лет Сельджуки осадили Аламут, где находился Хасан ас-Саббах, Ламасар, а также крепости Рудбара, вы­жигая посевы на близлежащих территориях и время от времени ввя­зываясь в кровавые стычки с низаритами. Именно в этот период Ха­сан ас-Саббах и другие лидеры низаритов отослали находившихся с ними женщин в безопасные места. Жена и дочери самого Хасана были отправлены в Гирдкух на постоянное жительство, где они зарабатыва­ли себе на жизнь, выполняя обязанности простых прядильщиц. Стой­кость, с какой сопротивлялись Хасан и его люди, поражала врагов, ведь во всё время осады Сельджуки регулярно получали подкрепле­ние, а оборонявшиеся — нет. Как бы то ни было, несмотря на превосхо­дящие силы и длительную войну, Сельджукам не удалось взять Ала­мут приступом. Услышав весть о смерти Мухаммада Тапара в 511/ 1118 году, его военачальники свернули лагерь. Аламут вновь вышел с честью из опасной ситуации.

Со смертью Мухаммада Тапара Сельджуки вновь погрязли в дина-стийных распрях, дав временную передышку низаритам и позволив им восстановить силы, подорванные пережитыми потрясениями. Сель- джукам так и не удалось выбить персидских исма'илитов из крепо­стей Рудбара, Кумиса и Кухистана, несмотря на многочисленные кара­тельные походы. Исма'илитско-сельджукские отношения, как отмеча­ет Маршалл Ходжсон, с этого момента вошли в новую фазу — тупика. К концу жизни Хасана антисельджукское восстание низаритов сбави­ло свои обороты.

Предчувствуя скорую кончину, Хасан ас-Саббах пригласил к себе своего помощника в Ламасаре, Кийа Бузург-Уммида, и назначил его да'и Дайлама и своим преемником в Аламуте. В то же время Хасан сформировал совет консультантов из трех низаритов, обладавших вы­соким саном. Этот орган был призван помочь Бузург-Уммиду в вопро­сах управления низаритским государством, общиной и да'ва вплоть до того момента, пока не появится сам имам. После непродолжительной болезни Хасан скончался в конце раби' II 5185/середине июня 1124 года. Он был похоронен вблизи крепости Аламут; его мавзолей, где позже нашли упокоение и Бузург-Уммид, и другие низаритские лидеры, раз­рушили монголы в 654/1256 году.

Хасан ас-Саббах был прекрасным организатором, политическим стратегом, оставаясь при этом образованным теологом, философом и астрономом. Он пользовался громадным уважением среди исма'ли-тов низаритов, называвших его «Наш Господин» («Саййидна»). Исма'и-литы и поныне посещают его могилу, как святыню. Он вел жизнь аскета; его образ жизни стал эталоном для других низаритских лиде­ров, посвятивших себя революционной борьбе. В сочинениях персид­ских историков сохранился ряд свидетельств его аскетичного уклада и бескомпромиссных взглядов. Рассказывают, что в течение всех 34 лет, что Хасан провел в Аламуте, он никогда не спускался из крепо­сти вниз, оставаясь в весьма скромных помещениях этой горной кре­пости и отдавая все силы разработке учения да'ва и управлению дела­ми государства. Источники говорят о том, сколь скрупулезно пости­гал он шари'а, обязав изучать его и общину. Во время его правления никто в долине Аламута не пил открыто вина, была запрещена также и игра на музыкальных инструментах. Хасан ас-Саббах казнил обоих своих сыновей: одного — за питье вина, другого — за предполагаемое соучастие в убийстве да`и Хусайна Ка'ини, хотя позднее это предполо­жение и не подтвердилось. Хасан ас-Саббах сохранил ясное понима­ние цели и своего призвания, несмотря на серьезные неудачи; ему до­велось увидеть при жизни независимые низаритский да'ва и государ­ство, которые он создал в эти смутные годы. Хасан обладал исключительными качествами вождя и харизмой, его личность слу­жила образцом для подражания другим низаритам. Более значимым явилось то, что он смог заложить религиозно-политическое обрамле­ние учению низаритов. Призванное служить должным ответом на вы­зовы времени, оно позволяло низаритам выстоять под ударами судь­бы на всем протяжении земель от Сирии до Восточной Персии.


^ НИЗАРИТСКО-СЕЛЬДЖУКСКИЙ ТУПИК

В последние годы жизни Хасана ас-Саббаха исма'илитам низаритам не удавалось поднять мощного восстания против Сельджуков. Тем, в свою очередь, несмотря на военные кампании против низаритов, так­же не хватало сил искоренить низаритские общины, обосновавшиеся в крепостях. С этого времени низаритско-сельджукские отношения все больше заходили в тупик. К тому же низаритское восстание, развер­нувшееся в ряде отдаленных территорий, имело определенный успех. Низариты смогли укрепить собственные позиции в этих местностях. Сельджуки же оставили свои попытки широкомасштабных каратель­ных действий против них. В этот период затишья община низаритов трансформировалась в независимое государство, которое постепенно стало утверждаться как важное юридическое образование на террито­рии империи Сельджуков.

Уроженец Дайлама, Кийа Бузург-Уммид проявил себя способным вождем и правителем. В Аламуте он проводил ту же политику, что и его предшественник, расширяя границы низаритского государства. В 520/1126 году, два года спустя после того, как Бузург-Уммид вступил в должность, Сельджуки начали военную кампанию, состоявшую из серии нападений на низаритов, укрепившихся в Рудбаре и Кухистане, — всё это делалось, вероятно, для того, чтобы проверить силы но­вого хозяина Аламута. Низариты, не колеблясь, приняли решение под­держать преемника Хасана ас-Саббаха. Они захватили несколько новых крепостей Рудбара, где по-прежнему строили укрепления, вклю­чая Маймундиз в окрестностях Аламута. Низариты всемерно расши­ряли границы своих персидских владений. Сельджуки постепенно теряли надежду на победу над ними, несмотря даже на то, что обе стороны, вовлеченные в конфликт, испытывали затруднения с комп­лектованием вооруженных формирований людьми. Период крупных сельджукских операций против низаритов времен Хасана ас-Саббаха безвозвратно прошел. Считаясь со сложившимися реалиями, султан Махмуд II (511—525/1118—1131) счел целесообразным вступить в мир­ные переговоры с Бузург-Уммидом. Султан Санджар (ум. 552/1157) также достиг некоторого взаимопонимания с низаритами, избавив Кухистан от дальнейших ударов со стороны Сельджуков. Неуди­вительно, что со временем низариты обрели многих влиятельных сторонников в рядах Сельджуков-амиров, которые без их поддерж­ки не смогли бы удерживать свои собственные позиции в отдель­ных районах. В результате достаточно сложные отношения между низаритами и сельджукскими амирами приобрели на местах харак­тер конструктивного сотрудничества к взаимной выгоде для обеих сторон.

Низариты стали важным элементом местных политических сил сельджукского султаната. Тем не менее они продолжали уделять осо- бое внимание своим непосредственным соседям как в Персии, так и в Сирии. В прикаспийских провинциях Дайлама зайдиты всеми возмож ными средствами противостояли распространению исма'илитской формы ши'изма. В 526/1132 году низариты нанесли поражение Абу Хашиму 'Алави, претендовавшему на имамат зайдитов в Дайламе и имевшему сторонников даже в Хорасане. В Дайламе низариты также сопротивлялись непрекращавшимся вылазкам Бавандидов и местных династий Табаристана (Мазандарана), Гиляна и других районов. У Аламута возникали постоянные проблемы и с жителями соседнего Казвина, подстрекаемыми их суннитскими 'улама'. Низариты Кухи-стана то и дело оказьшались втянутыми в военные стычки с соседни­ми маликами Насридами Систана (или Нимруза), расположенного на юго-востоке Кухистана19.

Тем временем сирийские низариты начали новую фазу военных действий после того, как были разгромлены в Алеппо в 507/1113 году. Они перенесли свои действия в Дамаск и другие населенные пункты Южной Сирии. К 520/1126 году Бахрам, другой персидский да`и, на­значенный из Аламута, настолько преуспел, что начал открыто пропо­ведовать да'ва в Дамаске, где он основал Дом призыва (Дар ад-да'ва). Заручившись поддержкой местных буридских правителей Дамаска и Южной Сирии, Бахрам отправил подчиненных ему да`и в различные регионы и обратил в исма'илизм многих сельчан и горожан. Однако и в Южной Сирии успех низаритов был также недолог. С гибелью Бах-рама, павшего в битве в 522/1128 году, и смертью в том же году защит­ника низаритов Туг-Тегина (из династии Буридов), низариты подверг­лись избиению в Дамаске. Все эти перемены отразились на последо­вавшей затем дезорганизации сирийских низаритов и проведении ими ряда неясных тайных мероприятий20.

В течение двух десятилетий после трагических событий в Дамаске сирийские низариты сумели создать сеть опорных крепостей в Цент­ральной Сирии. В этот период исма'илиты приняли новую стратегию и сосредоточили свои усилия за пределами крупных городских цент­ров Сирии, поскольку прежняя политика обернулась катастрофой. В этот раз они сосредоточились в Джабал Бахра' (ныне — Джабал Анса-рийа) — горном районе между Хама и побережьем Средиземноморья юго-западнее Джабал ас-Суммак, что в Центральной Сирии, с много­численными крепостями — владениями как различных мусульман­ских правителей, так и крестоносцев. Вскоре сирийским низаритам улыбнулась удача, и они вступили во владение своей первой крепо­стью — Кадмус, отбитой у ее мусульманского владетеля в 527/1132— 1133 году. После этого они овладели Кахфом, а в 535/1141 году захва­тили Масйаф (или Масйад) — важнейший укрепленный пункт, став­ший резиденцией главного да`и сирийских низаритов. Примерно в то же время они захватили несколько новых крепостей, которые вошли в историю как «крепости призыва» («кила' ад-да'ва»)21. Поставив под контроль значительную часть Джабал Бахра', низариты столкнулись там с враждебностью местных суннитских правителей, а также крестоносцев, действовавших в близлежащих районах, входивших в состав христианских государств Антиохии и Триполи.

В 532/1138 году Бузург-Уммид скончался. В Аламуте ему наследо­вал его сын Мухаммад. Низаритско-сельджукское противостояние продолжалось на протяжении всего долгого правления Мухаммада 532—557/1138—1162), в течение которого низариты укрепили свои позиции на своих главных территориях22. Однако, будучи политической силой, контролировавшей эти территории, низариты оказывались те­перь вовлеченными только в мелкие стычки со своими непосредственными соседями в Казвине, Систане и других местностях, несмотря на сохранение исма'илитами, как и прежде, весьма устойчивого уровня религиозного динамизма и миссионерского рвения. Под руководст­вом Мухаммада 6. Бузург-Уммида низаритские да`и Кухистана сдела­ли основной упор на проникновение в новый регион — Гур (ныне — Центральный Афганистан). Свою деятельность персидские низариты распространили вплоть до Грузии (Гурджистан) и других регионов Закавказья.

К началу правления Мухаммада 6. Бузург-Уммида низаритское государство было сплочено и имело установившиеся границы. Оно вла­дело также своим собственным монетным двором и управлялось центральным руководством, базировавшимся в Аламуте. Вместе с тем низаритские земли были отделены друг от друга большими расстояниями, раскинувшись на пространствах от Сирии до Восточной Персии, что затрудняло их связи с Аламутом. Каждая низаритская террито­рия находилась под руководством главного да`и, назначавшегося Аламутом. Помимо обычных проявлений враждебности со стороны Сельджуков, региональные низаритские общины испытывали на себе проявления постоянной враждебности со стороны различных местных династий, включая франкских завоевателей Ближнего Востока. Тем не менее исма'илиты низариты по-прежнему сохраняли удивительную сплоченность; их государство демонстрировало потрясающую стабильность. Объявив о своей независимости от фатимидского режима, который в тот момент поддерживал исма'илизм муста'ли, низариты также отстояли свою независимость во враждебной среде сельджукской империи. Будучи высоко дисциплинированными и сплоченными на почве осознания своей миссии, они признавали верховное руководство Аламута, единодушно подчиняясь той политике, что первоначально была разработана в горной крепости представителями низаритского имама времени, а затем и самими имамами. Объединившись, низариты по-прежнему самоотверженно готовили почву для всеобщего руководства исма'илитского низаритского имама. Они страстно ожидали появления имама, сокрытого со времени смерти Низара в 488/ 1095 году.

ПРОВОЗГЛАШЕНИЕ ^ КИЙАМА (ВОСКРЕСЕНИЯ)

Со смертью Мухаммада 6. Бузург-Уммида в 557/1162 году назначен­ный им наследник — Хасан — принял руководство в Аламуте. В это время Хасан воспринимался как сын Мухаммада 6. Бузург-Уммида. Как бы то ни было, еще до вступления в должность Хасан снискал большую популярность среди низаритов, а некоторые из них, по-види­мому, воспринимали его как имама, появление которого было обеща­но Хасаном ас-Саббахом. Еще до вступления в должность Хасан фак­тически был признан имамом, первым низаритским имамом, открыто заявившим о себе в аламутский период. Иранские историки сооб щают, что Хасан был весьма сведущ в целом ряде наук, включая исма'илитское учение раннего периода, философию и суфизм. К тому же он был прекрасно осведомлен в исма'илитском та 'вил и его приме­нении.

По прошествии примерно двух с половиной лет с начала правле­ния Хасан созвал в Аламут представителей различных низаритских земель. Затем 17 рамадана 539/8 августа 1164 года, как сообщают персидские историки, он организовал торжественную церемонию публич­ной молитвы у подножия Аламута с целью огласить перед собравшимися важное сообщение. В полдень Хасан спустился из крепости и взошел на специальный помост, сооруженный по этому случаю. Он обратился к присутствующим с посланием, которое, как было сказа­но, принадлежало скрытому имаму. У последнего имелись новые на ставления общине. Имам времени, объявил Хасан, послал вам свое бла­гословение, выражая при этом свое сострадание. «Он призвал вас, — продолжал оратор громким голосом, держа в руке меч, — своих особо избранных слуг. Он освободил вас от бремени шари'а и привел к кийама, Воскресению». Затем Хасан отслужил хутба на арабском языке, утверждая, что хутба точно передает слова имама. В тексте хутба, тут же переведенной на персидский язык факихом Мухаммадом Бусти, Хасан был назван не только да`и и худжжа имама, как его предше­ственники в Аламуте, но и халифа имама, то есть представителем, или наследником, имама, наделенным безоговорочным авторитетом; впро чем, в тот период статус этого ранга еще не был точно определен. Сокрытый имам времени призвал свою общину следовать Хасану, подчиняться его приказам во всех духовных и мирских делах и вос­принимать его слово как подлинное слово имама. После того как обращение было полностью оглашено, Хасан совершил два земных по клона (рак'ат), обычно практиковавшихся в случаях особых церемоний. Этот исторический день он объявил праздником кийама, или Воскресения, ('ид-и кийамат) и пригласил всех присутствующих разделить с ним трапезу, состоявшую из несметного числа различных блюд и напитков. С тех пор 17 рамадана отмечается всеми низаритами как праздничный день.

Спустя примерно два месяца в месяце зу-л ка'да 559/октябре 1164 года подобная церемония была повторена в крепости Муминабад, неподалеку от Бирджанда в Кухистанс. Послание и хутба, объявленные нее в Аламуте, были прочитаны ра'ис Музаффаром, главным да`и |Суз;истана. В этот раз также было провозглашено кийама для низаритов Кухистана, чьи представители уже участвовали в церемонии, состоявшейся в Аламуте. Что же касается статуса Хасана, то прозвучало новое важное заявление с целью уточнения подлинного значения титула «халпфа», на который претендовал глава низаритов. Было разъяснено, что, по существу, Хасан являлся заместителем (халифа) Бога на земле, что соответствовало тому посту, который в свое время занимал халиф-имам ал-Мустансир. Несколько позже кийама было провозглашено и в Сирии, правда, при этом были опущены некоторые специфические детали.

По существу, заявления, сделанные Хасаном в Аламуте и Муминабаде, по своей значимости можно приравнять к провозглашению кийама (перс. кийамат) — долгожданного Судного дня, когда человечество подвергнется Божьему суду и будет определено место последующего пребывания людей: в раю или аду. Полностью основанное на исма'илитском эзотерическом толковании тавил, а также раннем учении и радициях исма'илизма, понятие кийама трактовалось низаритами йетафорически, в духовном смысле. По существу, это означало не что иное, как материализацию неприкрытой истины (хакика), воплощенной в личности низаритского исма'илитского имама времени. При такой трактовке речь шла о духовном воскрешении, предназначавшемся исключительно для низаритов, где бы они ни находились. Другими словами, имелись в виду те, кто уверовал в способность нынешнего имама воспринимать истину, или эзотерическую сущность веры, в настоящее время, прямо сейчас, вследствие чего рай актуализировался для низаритов в этом вполне материальном мире. Низаритам, как и суфиям, предстояло достичь высокого духовного уровня в своем земном движении по духовному пути, подобно тарика суфиев, от захир — к батин, от шарп'а — до хакика или от буквальной интерпретации религиозного закона — к пониманию духовной сущности, воплощающей вечные истины. В эзотерическом смысле было ясно, что низариты праздновали окончание земной жизни. С другой стороны, «посторон-рие» (неисма'илиты), то есть те, кто был не в состоянии признать эту истину, воспринимались теперь как люди духовно несуществующие. В соответствии с ранним исма'илитским учением, имам, инициируя кийама, должен был стать «господином Воскресения» («ка'им ал-кийама»). В исма'илитской религиозной иерархии этот ранг всегда воспринимался как более высокий, нежели просто имам. Миссией такого рода являлась да'ва Воскресения (да'ва ал-кийама).

Четвертый правитель Аламута, Хасан, к которому низариты обращались, пользуясь выражением «'Ала зикрихи'с-салам» («Да будет с ним мир!»), как уже отмечалось, первоначально претендовал только на звание наместника скрытого имама — халифа, или ка'им, провозгласившего кийама. Соответственно ранг халифа безусловно приравни вался к заместителю Аллаха и отождествлялся с рангом ал-Мустанси ра, являвшегося имамом. Другими словами, Хасан 'ала зикрихи'с-сала.и поэтапно сформулировал притязания на ранг имама, а по сути — имама-ка'им. Наши персидские историки, имеющие доступ к современным аламутским документам, сообщают, что в посланиях (фусул) и воззваниях, составленных Хасаном, он неоднократно подчеркивал свое положение как имама и ка'им Воскресения, хотя внешне, на деле считался сыном Мухаммеда б. Бузург-Уммида, который, как известно, имамом не был. В любом случае, провозгласив кийама, Хасан выка зал претензии и на низаритский имамат, и это притязание было безо­говорочно принято всей низаритской общиной21.

Объявление кийама в 559/1164 году представляет собой противорс чивый эпизод в истории исма'илитов низаритов. Позже это событие даст идеальную почву мусульманским врагам низаритов для неверного толкования и самого факта объявления кийама, и того, что последова ло за этим событием. С самого раннего периода, еще до основания Фатимидского халифата, исма'илиты постоянно обвинялись в отходе от шари'а. Суннитский истеблишмент приобрел теперь уникальную возможность вернуться к этим обвинениям. Однако на протяжении какого-то периода объявление кийама в Аламуте и Муминабаде оставалось, по-видимому, за пределами внимания внешнего мира. Современные этим событиям суннитские летописцы, включая Ибн ал-Асира, не зафиксировали объявления низаритами кийама. Всё это дает основание предпо­ложить, что в период кийама персидские низариты не привлекали вни мания других мусульман к факту столь крутого изменения своей судь бы. В действительности только после падения Аламута наши персидские историки и неисма'илитский мир узнали в самых общих чертах о том таинственном событии, которое имело место почти за век до этого, в 559/1164 году. Персидские историки сообщают, что в соответствии с: событиями, ожидавшимися в эпоху кийама, Хасан 'ала зикрихи'с-салам в действительности аннулировал шари'а, освободив свою общину от соблюдения его заповедей и запретов. В силу того, что не сохранилось ни одного современного этому событию низаритского источника, а другие мусульманские хроники не отмечают никаких перемен в религиозной практике низаритской общины, достаточно сложно судить о том, ка ким образом кийама воспринималась низаритами Рудбара, Кухистана и других местностей. И в самом деле, мы не располагаем свидетель ствами, подтверждающими факт того, что в период кийама низариты поддерживали тип общества, отринувшего религиозные законы и по творствовавшего вольнодумству. Даже Джувайни, всегда готовый очернить исма'илитов, не сообщает о каких бы то ни было случаях свободомыслия в низаритской общине того периода.

Не вызывает сомнения, что с этого момента руководство низаритов подчеркивало идею батин и внутренней духовности религии, нежели просто рассматривало захир или его буквальное значение. Ожи­далось, что в эпоху кийама верующие проявят большее внимание к постижению внутренней духовной реальности, на которой основыва­юсь предписания религиозного закона. Судя по тому, как развива­юсь события, низариты считали себя особым подразделением мусуль­ман — ши'итами исма'илитами, следуя в этом суждении самоидентификации низаритов средневекового периода и будучи в подавляющем большинстве жителями деревень и горных поселений, которые со времен Хасана ас-Саббаха были связаны заповедями исма'илитского ши'итского закона. На протяжении почти семи десятилетий низариты повиновались главному представителю имама, или худжжа, страстно ожидая появления имама. Этим ожиданиям не суждено было сбыться. Авторитетный учитель, о скором появлении которого возвещал Хасан ас-Саббах, заставил себя долго ждать. Теперь же во главе верующих встало лицо, наделенное привилегиями, указаниям которого они обязаны были беспрекословно повиноваться и учению которого обязаны были в точности следовать. Кийама провозгласило новую эру в религиозной истории ранних низаритов, которые теперь получили непосредственный доступ к своему имаму.

В 561/1166 году, полтора года спустя после провозглашения кийама, Хасан 'ала зикрихи'с-салам был убит при таинственных обстоятельствах в крепости Ламасар. Ему наследовал его сын Нур ад-Дин Мухаммад, посвятивший свое долгое и мирное правление (561—607/ 1166—1210) систематическому уточнению и совершенствованию докт­рины кийама. Нур ад-Дин Мухаммад отводил в доктрине центральную роль имаму времени и придавал еще большее значение имаму, действовавшему в данный момент. Превосходство независимого учения нынешнего низаритского имама над учением предыдущих имамов, проповедовавших, согласно учению та'лим Хасана ас-Саббаха, и стало отличительной чертой исма'илитской мысли низаритов. Доктрина кийама в том виде, в каком ее представил Нур ад-Дин Мухаммед21, предполагала полную персональную трансформацию низаритов, которые, как ожидалось, теперь, в эпоху кийама, получили возмож­ность познать имама в его подлинной духовной ипостаси. Такого рода розрение требовало метафизической трансформации личности имама таким образом, чтобы верующий имел возможность узреть неприкрьггую истину. Это восприятие мира и имама времени было призвана ввести верующего в царство истинной реальности, хакика. В этом царстве духовной сущности верующему предстояло обратиться от мира захири, внешнего, видимого, к батини, внутреннему миру неизменных н, что является общим призывом всех авраамических мировых религий. Как уже отмечалось ранее, доктрина кийама, основанная на более ранних религиозных традициях, вводила новый элемент в цикличную историю исма'илитов низаритов в виде фигуры ка'им — имама, провозглашавшего эпоху кийама. Нур ад-Дин Мухаммад отождс ствил реального низаритского имама с фигурой имама-ка'им, превращая, таким образом, каждого низаритского имама в потенциального имама-ка'им.

В эпоху кийама иерархические посты да'ва, какими бы они ни были в упрощенной организации Аламута, должны были исчезнуть. В духовном мире Воскресения, когда духовная ипостась имама.-ка'им могла стать постижимой для верующих, отпадала необходимость и духовных рангах и посредниках, которые стояли между ним и его по следователями. Поэтому в эпоху кийама могли сохраниться лишь три идеализируемые категории личностей, олицетворявшие различные уровни существования человечества и терминологически определяв шисся в зависимости от их взаимоотношений с низаритским има мом. Первой категорией являлись «люди противостояния» («ахл-и тададд») — к ним относились все, кто находился вне общины низаритов. Эти оппоненты, ни под каким предлогом не признававшие низаритского имама, существовали только в царстве видимого (захир), в духовном же смысле они не существовали и не являлись значимыми для эпохи кийама. Вторую категорию составляли обычные последователи низаритского имама, «люди градации» («ахл-и тараттуб»), — элита человечества. Эти низариты постигли шари'а, расширив его понима ние от буквального до внутреннего смысла. Однако они получили доступ лишь к частичной истине, поскольку все же не до конца постигли батин. Как следствие обычный низарит мог обрести лишь частичное спасение в земном кийама. И наконец, оставалась категория «людей единства» («ахл-и вахдат»), высшая низаритская элита, ахасс-и хасс, познавшая имама в его подлинной духовной ипостаси. Они достигают царства истинной реальности хакика в значении батин, сокрытом за обычным батин, где они постигают полную, а не частичную истину. Лишь «людям единства» суждено воскреснуть и продолжить духов ное существование в эпоху кийама, и поэтому только они обретут пол ное, вечное спасение в виде рая, сотворенного для них уже в этом мире. Представляется, что труднодостижимое привилегированное по ложение «людей единства» было доступно лишь для очень узкого круга, если не единиц. Обычные низариты должны были довольствовать ся пониманием шарп'а и его внутреннего значения, или позитивным религиозным законом и его духовностью, в том виде, как его трактует исма'илитский та'вил.

Учение Нур ад-Дина Мухаммеда и требование соблюдения опреде ленных условий для достижения статуса «людей единства» служили тому, чтобы оттенить проблемы, с которыми столкнулись низариты периода кийама. Все эти этапы сложного развития доктрины были, однако, проигнорированы позднейшими источниками антинизарит ской направленности, в которых либо из-за враждебного отношения, либо из-за желания упростить смысл произошедшего объявление духовной кийама было приравнено к буквальной отмене шари'а. Нур ад-Дин Мухаммад, ко всему почему, недвусмысленно подтвердил низаритскую генеалогию своего отца и, таким образом, свою собственную. Он пояснил, что его отец, Хасан, был в действительности имамом, а по своему родовому происхождению — наследником, поскольку яв­лялся сыном потомка Низара б. ал-Мустансира, который в свое время нашел прибежище в районе Аламута. Это притязание, выдвинутое ранее самим Хасаном, было полностью поддержано низаритами, признававшими властителей Аламута, начиная с Хасана 'ала зикрихи'с-салам, в качестве своих имамов. Существовали, очевидно, и альтернативные версии низаритского происхождения Хасана; о них сообщают Джувайни и другие персидские историки. С провозглашения кийама период сокрытия (давр ас-сатр) подошел к концу.

Тем временем для сирийских низаритов начался важный этап их истории, совпавший с началом карьеры Рашид ад-Дина Синана, их величайшего главного да`и25. Синан родился в 520-х/1126—1135 годах в имамитской семье недалеко от Басры, где принял низаритский исма'илизм. Затем он приехал в Аламут для продолжения исма'илитского образования. Здесь он завязал приятельские отношения с Хасаном — прямым наследником Мухаммеда 6. Бузург-Уммида. Именно Хасан 'ала зикрихи'с-салам вскоре после вступления в должность в 557/ 1162 году отослал Синана в Сирию, где правил Нур ад-Дин Занги. Некоторое время Синан оставался в крепости Кахф, став своим в низаритской общине Сирии. К тому же задолго до этого он получил из Аламута приказ взять в свои руки руководство сирийскими низаритами. Поэтому он принялся за реорганизацию и усиление да'ва сирийских низаритов, уделяя пристальное внимание укреплению низаритских крепостей и овладению новыми в Джабал Бахра'. Он сформи-овал корпус фида`и, более известных в Сирии как фидави или фидавиййа. Как уже отмечалось, реальная или вымышленная деятельность низаритских фида`и послужила питательной почвой для появления красочных легенд, распространявшихся крестоносцами на Ближнем Востоке и в Европе. В этих легендах Синан назван Старцем Горы, позже так называли владетелей Аламута Марко Поло и другие авторы.

Синан был умелым стратегом, искусным дипломатом. Стремясь защитить общину сирийских низаритов, он плел интриги, не раз вступая в альянсы с главными политическими силами и правителями соседних регионов, в первую очередь с крестоносцами, Зангидами и Саладином. В результате он сыграл ключевую роль в региональной политике Сирии и ухитрился сохранить независимость своей общины в чрезвычайно неблагоприятных обстоятельствах. Когда Синан пришел к власти, Нур ад-Дин Занги и Саладин, уничтоживший вскоре власть Фатимидов, представляли для сирийских низаритов большую угрозу, нежели крестоносцы, время от времени конфликтовавшие с ними. Синан начал с того, что установил дружеские отношения с крестонос цами и их государствами. В 569/1173 году он отправил посольство к Амалрику I, королю Иерусалимского королевства, созданного после захвата в 1099 году Иерусалима крестоносцами. Задолго до этого Синан столкнулся с недружественными действиями Саладина, возгла­вившего священную войну мусульман против крестоносцев. Саладин вынашивал планы завоевания Сирии и заодно низаритских владений. В ответ на эту угрозу Синан был вынужден пойти на временное со­трудничество с Зангидами, Алеппо и Мосулом (Маусилом), коим в равной мере угрожали амбициозные планы Саладина. Именно в этот период 570—571/1174—1176 годов Синан пару раз пробовал засылать группы фида`и для убийства Саладина, но безуспешно26. В ответ на эти попытки Саладин вторгся во владения низаритов и осадил крепость Масйаф. Но вражда между Саладином и Синаном вскоре сошла на нет, и в конце концов они достигли некоего более или менее постоян ного перемирия.

Со временем отношения между сирийскими низаритами и кресто носцами вновь испортились, поскольку первые по-прежнему не дава­ли спуску тамплиерам и госпитальерам — европейским военно-духов­ным орденам, действовавшим подчас совершенно самостоятельно на христианском Востоке. В 537/1142 году госпитальеры завладели зна­менитой крепостью Крак де Шевалье (Хисн ал-Акрад) на южной окраине Джабал Бахра', поблизости от низаритских владений. Время от времени эти военизированные ордены взимали дань с низаритской общины. Убийство в 588/1192 году Конрада Монферрата, главы Иеру­салимского королевства, двумя ассасинами, выдававшими себя за хри­стианских монахов, приписывали Синану, указывая на него среди дру­гих подстрекателей. В частности, Ибн ал-Асир и другие источники, враждебные к Саладину, утверждают, что последний просил Синана организовать убийство Конрада, а также Ричарда I (1189—1199) по про­звищу Львиное Сердце, короля Англии, когда тот находился на Свя той Земле. Другие мусульманские и некоторые европейские источни ки называют самого Ричарда организатором этого убийства, о чем на­ряду с некоторыми мусульманскими историками сообщается почти в каждой западной хронике Третьего крестового похода (1189—1192).

Именно Синану выпала участь объявить кийама сирийским низа ригам. Вскоре после 559/1164 года он развернул пропаганду своей соб­ственной версии доктрины кийама, которая не вызвала особого энту­зиазма в сирийской общине. В частности, он опирался на народный ши'изм и некоторые местные традиции, распространенные в Сирии, включая определенные верования, более тесно связанные с местными нусайритами. Существуют также свидетельства того, что учение Си нана о доктрине кийама было неверно истолковано частью общины, особенно теми, кто жил вне территории главного региона низаритов в Джабал Бахра'. Синан жестко пресек раскольническую деятельность (ибаха) отколовшейся группы, члены которой называли себя «ас-сифат» («чистыми»).

Синан снискал беспрецедентную популярность в сирийской низаритской общине. Он стал единственным сирийским да`и, который действовал в какой-то мере независимо от Аламута. Однако у нас нет свидетельств, дающих возможность утверждать, как это делают некоторые неисма'илитские источники27, что он был даже признан имамом сирийских низаритов, которых неисма'илиты иногда называют «синанитами»28. Как бы то ни было, Рашид ад-Дин Синан руководил сирийскими исма'илитами почти три десятилетия, до того момента, когда их влияние и слава достигли пика. Будучи искусным дипломатом, он тщательно подбирал себе союзников и тем самым сохранил независимость общины в наиболее бурный и беспокойный период ее средневековой истории. Умер Синан в крепости Кахф в 589/1193 году или, что менее вероятно, годом ранее29.

Тем временем султанат Великих Сельджуков распался вслед за смертью Санджара в 532/1157 году. Владения Сельджуков оказались под контролем ряда тюркских династий. В то же время в Хорезме — регионе низовьев Амударьи в Центральной Азии — складывалось но­вое государственное образование с большими политическими амбици­ями. В свое время наследственная власть Хорезма перешла в руки тюркской династии, действовавшей в качестве вассалов Сельджуков и принявшей традиционный региональный титул «Хорезмшах». После Санджара хорезмшахи укрепили свою независимость и были заняты тем, что расширяли только что образованную империю на запад в Персию, сметая на своем пути остатки сельджукского режима. Распад государства Сельджуков привел к возрождению Аббасидов. С восшествием на престол ан-Насира (575—622/1180—1225) аббасидский халиф превратился в центральную фигуру как в вопросах, касавшихся войны между мусульманами, так и в вопросах дипломатии. Одной из серьезных забот ан-Насира явилось восстановление религиозного един­ства ислама под властью аббасидского халифа, действовавшего как реальный, а не просто титулованный глава умма. Последующие де­сятилетия в истории низаритов Аламута — период, понять который можно только в контексте изменявшихся политических реалий и устремлений главных действующих лиц на политическом театре того времени.

Как и наследники Сельджуков, столкнувшиеся с аналогичными предшествовавшей династии затруднениями, хорезмшахи вскоре ис­портили отношения с низаритами Рудбара и других областей Персии. В прикаспийских провинциях у персидских низаритов по-прежнему случались мелкие стычки с соседями. В Кухистане не прекращались военные столкновения низаритов с Гуридами и маликами Насридами Систана. Нур ад-Дин Мухаммад, осуществлявший правление Аламутом дольше, чем какой-либо другой властитель, скончался в 607/1210 году. Ему наследовал его сын Хасан, который, согласно обычаю, утвердившемуся в Аламуте, взял почетный титул «Джалал ад-Дин». Шестой правитель Аламута страстно желал обнародовать свою религиозную программу, нисколько не уступавшую кийама, провозглашенному его дедом.


^ СБЛИЖЕНИЕ С СУННИТСКИМ ИСЛАМОМ И КОММЕНТАРИИ АТ-ТУСИ

Джалал ал-Дина Хасана беспокоила сложившаяся к тому времени устойчивая изоляция низаритской общины от внешнего мира. Новый владетель Аламута хотел установить более тесные отношения с му сульманами суннитами и их правителями. Эти чувства, возможно, раз­деляли и другие представители низаритской общины. Как бы то ни было, персидские историки сообщают, что вождь низаритов объявил о своих новых идеях нескольким суннитским лидерам до момента сво­его утверждения в качестве правителя, после чего публично отверг доктрину кийама и обязал своих последователей соблюдать шарп'а в его суннитской форме30. Затем он отправил своих представителей к халифу ан-Насиру, Мухаммаду Хорезмшаху и другим суннитским го­сударям, известил их о своей новой линии в политике. Так низариты вступили в новый этап своей истории — период, который длился вплоть до падения Аламута.

Джалал ад-Дин Хасан изо всех сил стремился убедить весь внеш ний неисма'илитский мир в миролюбии своей политики и положить конец изоляции общины. Он пригласил суннитских ученых, принадле­жавших к шафи'итскому толку, провести обучение своих подданных, а также позволил суннитским наблюдателям изъять из библиотеки Аламута любую книгу, которую те сочтут еретической. В 608/1211 году халиф ан-Насир признал сближение низаритских лидеров с суннит­ским исламом и издал по этому поводу соответствующий декрет. С этого времени права Джалал ад-Дина Хасана на низаритские терри­тории были впервые официально признаны аббасидским халифом со всеми вытекавшими отсюда последствиями, которые влекло такого рода подтверждение, в частности, для мусульман суннитов. Весьма примечательно, что все низариты, верные аламутской традиции, при­няли реформу Джалал ад-Дина без возражений, рассматривая его как имама, возглавляющего свою общину и представляющего интерпрета­цию шари'а. Как уже пояснялось ранее, декларации своего имама ни­зариты воспринимали как возобновление периода такийа, который был отменен в период кийама. Толкование понятия «такийа» могло теперь подразумевать любую форму адаптации к окружающему внеш­нему миру, как это провозглашалось непогрешимым имамом.

Политика сближения с мусульманами суннитами, предпринятая Джалал ад-Дином Хасаном, безусловно, благоприятно сказалась на развитии низаритской общины, в течение нескольких десятилетий до того находившейся в положении маргиналов — «еретиков». Он изме­нил сложившееся положение, поставив себя на один уровень с духов­ным главой суннитского ислама и поместил свою общину в самый центр современной мусульманской жизни. Более того, ему удалось добиться гарантий территориальной неприкосновенности своего государства, а также мира и прощения своей общине. Казалось, что между низаритами и другими мусульманами воцарилось наконец перемирие. Набеги Гуридов на низаритов Кухистана прекратились. В Сирии, где низари­ты столкнулись с возобновившимся проявлением враждебности фран­ков, они время от времени получали поддержку Аййубидов. А низаритский имам активно поддерживал альянсы халифа ан-Насира.

Ключевое место низаритов в структуре региональной власти ярко подтверждается тем фактом, что в 610/1213 году низаритский имам лично повел свою армию, чтобы объединить силы с Музаффар ад-Дином Узбеком (607-622/1210—1235), последним правителем Азербай­джана и одним из главных союзников ан-Насира. Затем Музаффар ад-Дин был втянут в кампанию против одного из мятежных военачальников. В знак признания роли низаритов в этой операции имаму были дарованы города Абхар и Занджан с окрестностями. Помимо усиления альянсов халифа, такого рода региональные пакты предпо­лагали в будущем и значительную выгоду для суннитской общины в целом. К концу правления Джалал ад-Дина, когда монголы уже пере­секли Амударью, многие сунниты, оставившие Хорасан и другие вос­точные районы, нашли прибежище в городах и крепостях низаритов Кухистана, где с ними очень заботливо обошлись низаритские мухташам. Острый взор такого государственного мужа как Джалал ад-Дин Хасан очень быстро распознал опасность, исходившую от мон­голов; он, бесспорно, был первым мудрым мусульманским правите­лем, выбравшим из двух зол меньшее и вступившим в переговоры с монголами. Шестой правитель Аламута умер в 618/1221 году, ему на­следовал его единственный сын 'Ала' ад-Дин Мухаммад 9 лет от роду31.

На правление 'Ала' ад-Дина Мухаммада (618-653/1221-1255) при­шелся расцвет интеллектуальной жизни низаритов. В политическом плане для всех мусульман это был весьма насыщенный период. Везир Джалал ад-Дина был восстановлен на своем посту и еще некоторое время осуществлял свои полномочия в низаритском государстве. Он поддерживал дружественные отношения с суннитско-аббасидским ис­теблишментом; в массе своей низариты продолжали прикрываться маской суннизма на протяжении всего времени правления 'Ала' ад-Дина Мухаммада. Постепенно влияние суннитского шарп'а на жизнь исма'илитской общины ослабло, и стали возрождаться низаритские традиции, связанные с кийама.

Как уже отмечалось, со времени Хасана ас-Саббаха низаритское учение подверглось ряду изменений. Некоторые из них должны были бы вызывать скорее недоумение касательно структуры общины и ее вертикали. Имеются свидетельства того, что в период 'Ала' ад-Дина руководство низаритов предприняло серьезные усилия по истолкова­нию различных доктринальных положений и религиозной политики владетелей Аламута. В результате раннее учение получило соответ­ствующую интерпретацию в рамках логически обоснованной доктри­ны. В сущности, это была интеллектуальная попытка представить удов­летворительное объяснение внешне противоречивой политики, прово дившейся Аламутом.

Теперь духовная жизнь общины получила особый импульс, подпи­тывавшийся постоянным притоком ученых-неисма'илитов, которые, спасаясь от монгольского нашествия, находили убежище в крепостях низаритов. Эти ученые, оценив по достоинству библиотеки низаритов и покровительство ими знанию, могли свободно отстаивать свои рели­гиозные убеждения, благодаря чему оживала интеллектуальная жизнь общины. Некоторые из них, такие как ат-Туси, внесли значительный вклад в общественную мысль исма'илитов низаритов последнего аламутского периода.

Один из наиболее образованных мусульманских ученых, Насир ад-Дин Абу Джа'фар б. Мухаммад ат-Туси, родился в 597/1201 году в семье исна'ашаритов. В молодости около 624/1227 года он поступил на службу к Насир ад-Дину 'Абд ар-Рахиму 6. Абу Мансуру (ум. 597/1257), низаритскому мухташам в Кухистане, который сам был достаточно образованным человеком. В течение длительного пребывания в Кухи­стане ат-Туси сблизился со своим патроном. В знак признательности ат-Туси посвятил своему другу обе свои важнейшие работы по этике, «Ахлак-и Насирй» и «Ахлак-и мухташам». Прибыв в Аламут, ат-Туси был благосклонно принят самим низаритским имамом и пользовался его милостью вплоть до момента сдачи крепости монголам. После падения Аламута ат-Туси стал доверенным советником монгольского завоевателя по имени Хюлегу-Хан, который соорудил для него знаме­нитую обсерваторию в Мараге (Азербайджан). Ат-Туси состоял также на службе у Абака, преемника Хюлегу-Хана по монгольской династии Илханидов, продолжая научные и философские изыскания. Дослу­жившись у Илханидов до должности везира, он умер в Багдаде в 672/ 1274 году.

Около 30 наиболее плодотворных лет своей жизни ат-Туси провел в низаритских крепостях Персии. За это время он написал многочис­ленные труды по астрономии, теологии, философии и многим другим дисциплинам. К этому же периоду относятся такие его работы, как «Луга смирения» («Равдат ат-таслйм») — его главный исма'илитский трактат; «Созерцание и действие» («Сайр ва сулук») — его духовная автобиография, в которой он объясняет, как пришел к пониманию авторитета наставника — низаритского имама времени; а также ряд менее пространных сочинений со следами влияния исма'илизма. Анализу «истинной» религиозной принадлежности ат-Туси посвящено не­сколько его биографий, появившихся в наше время32. Учитывая осо­бенности карьеры ат-Туси, его вклад в развитие общественной мысли исма'илитов, его длительное пребывание среди низаритов и в целом либеральное отношение последних к неисма'илитским ученым, жив-шлм среди них, представляется вполне обоснованным предположение о том, что ат-Туси мог добровольно примкнуть к исма'илизму в какой-то момент своего общения с низаритами. Нет оснований считать, буд­то его насильно удерживали в крепостях низаритов или что он был принужден к принятию исма'илизма, что вообще явилось бы беспре­цедентным случаем в анналах этого вероучения. И все же ат-Туси вер­нулся в исна'ашаризм, примкнув к монголам, покровительство кото­рых он впоследствии снискал.

В любом случае ат-Туси внес существенный вклад в развитие низа-ритской философской мысли того времени. Как отмечалось выше, учение, разработанное низаритами в аламутский период, получило истолкование в работах ряда ученых при правлении 'Ала' ад-Дина Мухаммада. Однако необходимо отметить, что сложившаяся у нас довольно ясная картина развития общественной мысли низаритов в период кийама и его последствий своей реконструкцией обязана, в основном, сохранившимся работам ат-Туси. Стремясь показать смысл и значение политики, декларировавшейся различными лидерами Ала­мута, ат-Туси придал своему изложению связное теологическое обрам­ление. Он пытался показать, что эти, на первый взгляд, не связанные друг с другом политические метаморфозы в действительности имели в основе единую духовную реальность, поскольку каждый непогреши­мый имам действовал в соответствии с требованиями своего времени. Ат-Туси и другие авторы, чьи произведения не сохранились в целом виде, представили нам целостную доктрину, которую можно назвать доктриной сатр33.

По мнению ат-Туси, кийама не обязательно являлось окончатель­ным эсхатологическим событием в истории человечества, он рассма­тривал его как переходное условие жизни, когда завеса такта будет снята таким образом, что сокрытая исгина окажется доступной. Та­ким образом, тождество шарп'а и такийа, которое молчаливо подразу­мевалось учением Хасана 'ала зикрихи'с-салам, было детально обосно­вано ат-Туси, который, в свою очередь, отождествлял кийама и лнкйка31. В результате изложение суннитского шари'а в интерпретации Джалал ад-Дина Хасана выглядело как возвращение к такийа и новому перио­ду сатр, или сокрытия, когда истина (хакика) была бы вновь сокрыта во внутренней составляющей (батин) веры. В принципе, условия кийа­ма могли быть дарованы человечеству или его элите очередным има­мом в любое время, поскольку всякий ныне живущий имам потен­циально являлся также и имамом-ка'им. По воле имама в человече­ской жизни могли чередоваться периоды кийама, когда истина очевидна, и периоды сатр, когда она сокрыта. Именно в этом смысле Хасан 'ала зикрихи'с-салам ввел период кийама, в то время как его внук объ­явил об окончании этого периода и инициировал новый период сокры­тия (давр ас-сатр), подразумевавший соблюдение такийа. Ат-Туси явно допускал такие изменения, утверждая, что каждая профетическая эпо­ха, связанная с внешней стороной (захир) шарп'а, является периодом сатр, в то же время период имама-ка'им, призванного обнажать исти­ну религиозных законов, является периодом кийама и давр ал-кашф, то есть эры ее раскрытия35.

Однако на нынешнем этапе священной истории человечества всё же ожидалось, что процесс полного кийама (кийамат-и кийамат), или Великого Воскресения, развернется в конце завершающего тысячелет­него этапа после Адама, то есть в период шестой эпохи, начало кото­рой было положено появлением Пророка Мухаммада. Великое Вос­кресение означало бы завершающую, седьмую эпоху в истории циви­лизации. Между тем в настоящую эпоху развития ислама (которая была эрой сатр, как и те, что инициировали все предыдущие пророки) и в честь особой значимости роли Пророка Мухаммада периоды сатр и кийама могут чередоваться по усмотрению низаритского имама вре­мени. Согласно низаритскому учению позднего аламутского периода, термин «сатр» подвергся, таким образом, пересмотру. Он стал обо­значать сокрытие религиозных истин и подлинной духовной ипостаси имама, а не сокрытия его физической сущности, как считалось в до-фатимидский и ранний аламутский периоды. Согласно ат-Туси, такой период сатр и такийа начался с явления Джалал ад-Дина Хасана, хотя и он, и его наследник были явными и доступным»36.

Учение исма'илитов низаритов позднеаламутского периода еще больше сблизило их с эзотерическими традициями, которые обычно ассоциировались с суфизмом, а также дало им возможность сохра­нить четкую самоидентификацию и духовную независимость в меняю­щихся обстоятельствах. Это учение позволило низаритам, например сирийским, посталамутского периода сохранить независимость от ни­заритского государства, располагавшегося на территории Персии и оказывавшего им поддержку в аламутский период. Это же учение и традиции дало возможность низаритам в качестве одной из форм такийа прикрыться маской суфизма и уберечься в смутные столетия, последовавшие вслед за падением Аламута.


^ ПОСЛЕДНИЕ ДЕСЯТИЛЕТИЯ

В начале правления 'Ала' ад-Дина Мухаммада восточный иранский мир испытал все горькие последствия монгольского вторжения. Вос­шествие на престол 'Ала' ад-Дина Мухаммада в Аламуте в 618/1221 го­ду последовало сразу же после первых монгольских завоеваний в Ма-вераннахре. Эти завоевания определили судьбу недолговечной империи хорезмшахов. Ко времени смерти Чингисхана в 624/1227 году мон­голы уже разрушили Мерв, Нишапур и большую часть Хорасана. Именно последствия этих первых монгольских завоеваний усилили поток беженцев, подхвативший и многих суннитских ученых Хораса­на, укрывавшихся в низаритских городах и крепостях Кухистана.

Судя по всему, переговоры с монголами, предусмотрительно про­веденные в свое время Джалал ад-Дином Хасаном, дали свои плоды; его тайные эмиссары, по-видимому, встречались с самим Чингисха­ном в 618/1221 году и информировали Последнего о стремлении низа­ритского имама к миру. Некоторое время монголы не трогали крепо­стей низаритов в Кухистане. Жизнь низаритов Кухистана и благоже­лательность их мухташам, Шихаб ад-Дина и его преемника Шамс ад-Дина, ярко описана Джузджани, гуридским историком и чиновни­ком, несколько раз в течение 611—613/1224—1225 годов посещавшим Кухистан с дипломатическими миссиями37. Пользуясь столь ценной в то время безопасностью и процветавшей торговлей, низариты сначала распространили свое влияние на Систан, а затем подключились и к династической борьбе. На волне распада Хорезмской империи низа­риты захватили Дамган, а также ряд крепостей Кумиса, Тарума и дру­гих областей Персии. Таким образом, благодаря дружеским отноше­ниям Аламута с халифом Багдада и великим монгольским ханом они расширяли свои владения в Персии. С другой стороны, отношения между Аламутом и хорезмшахами, сменившими Сельджуков в ам­плуа главных врагов низаритов, были по-прежнему отмечены чередой военных конфликтов и дипломатических демаршей, пока Джалал ад-Дин Менгбурни, последний хорезмшах, не потерпел поражения от мон­голов и не погиб в 628/1231 году.

Судьба низаритов Персии очень быстро изменилась после краха Хорезмской империи, поскольку теперь они были вынуждены проти­востоять непосредственно монголам. В 644/1246 году 'Ала' ад-Дин Мухаммад направил своих эмиссаров в Монголию по случаю восшествия на престол великого хана Гуйука. Эмиссары передали хану послание имама с предложением об установлении мира. Однако Гуйук был на­строен отнюдь не миролюбиво, поскольку имел намерение завоевать те части Персии, которые еще не были покорены монголами38. Демон­стрируя всяческое презрение, он отправил низаритских эмиссаров во­свояси. С этой поры отношения между низаритами и монголами не­прерывно ухудшались.

Гуйуку не довелось завершить задуманное, и дело великого хана было продолжено его преемником Мюнке (649—658/1251—1260). Наме­реваясь окончательно поработить Западную Азию, Мюнке счел своей главной задачей разрушение низаритского исма'илитского государства и аббасидского халифата. В 650/1252 году он поручил эту миссию сво­ему брату Хюлегу-Хану, которому потребовалось почти 4 года на под­готовку к походу. Между тем Хюлегу-Хан выслал вперед авангард армии, чтобы объединить силы с монгольскими гарнизонами, расквар­тированными в Персии и обложившими низаритские крепости Кухи-стана. К 651/1253 году монголы уничтожили несколько низаритских городов и крепостей, осадив также и Гирдкух. Эта кампания, как мы увидим далее, затянулась.

В то время как владения низаритов в Персии подвергались беспре­рывным нападениям монголов, 'Ала' ад-Дин Мухаммад был найден убитым при загадочных обстоятельствах в последний день шаввала 653/1 декабря 1253 года. Ему наследовал его старший сын Рукн ад-Дин Хуршах. Этому юноше довелось стать последним владетелем Аламута, коим он правил ровно один год39. Юный Хуршах был втянут в сложную и в конечном счете бесполезную череду переговоров с мон­голами, особенно после прибытия Хюлегу-Хана в Хорасан в раби' I 654/ апреле 1256 года. Хуршах был вынужден капитулировать, сдав свои твердыни, и, оставаясь низаритским имамом, следовал в дальней­шем тактике выжидания. Письменные источники весьма туманно опи­сывают политику Рукн ад-Дина в отношении вторгшихся монголов. Балансируя между капитуляцией и сопротивлением, он, по-видимому, склонялся к компромиссу, возможно, в надежде оградить, по крайней мере, главные опорные пункты от монгольской оккупации.

Как бы то ни было, в ша'бане 654/сентябре 1256 года Хюлегу-Хан атаковал главную ставку низаритских сил, приказав монгольским ар­мейским силам в Персии подтянуться в район Аламута. 18 шаввала 654/8 ноября 1256 года хан разбил лагерь на холме, напротив крепости Маймундиз, где укрылся Рукн ад-Дин Хуршах. После неудачи послед­него раунда переговоров и ряда более или менее серьезных сражений, низаритский имам в конце концов был вынужден сдаться. 29 шаввала 654/19 ноября 1256 года Хуршах спустился из крепости Маймундиз в сопровождении Насир ад-Дина ат-Туси, своего везира Му'аййад ад-Дина и прочих низаритских сановников. Судьба низаритского госу­дарства в Персии была предрешена.

Находясь в монгольском плену, Хуршах отдал своим военачальни­кам всеобщий приказ о сдаче крепостей низаритов. В результате под контроль монголов перешло около 40 крепостей Рудбара. После арес­та гарнизона оккупанты обычно разрушали крепости. Командиры не­скольких важных твердынь, а именно Аламута, Ламасара и Гирдкуха, сдались не сразу, полагая, возможно, что имам действовал по принуж­дению. Аламут сложил оружие в конце зу-л ка'да 654/декабря 1256 го­да, в то время как Ламасар продержался весь следующий год. Гирд­кух оставался последним форпостом низаритов в Персии, его гарни­зон капитулировал лишь после истощения припасов. Джувайни, уча­ствовавший в мирных переговорах с низаритами от имени Хюлегу-Хана, оставил ценное описание Аламута и его библиотеки перед тем, как эта великолепная крепость была уничтожена.

К Хуршаху монголы относились радушно до тех пор, пока он был им нужен. В связи с капитуляцией большинства низаритских бастио­нов в Персии Хюлегу-Хан удовлетворил просьбу Хуршаха посетить двор великого хана в Монголии. Первого раби' I 655/9 марта 1257 года имам отправился в то роковое путешествие. Мюнке, по-видимому, от­казался от встречи с Хуршахом в Кара-Коруме под предлогом того, что тот еще не сдал Ламасар и Гирдкух. На обратном пути, где-то в Центральной Монголии последний правитель Аламута был убит сво­ей монгольской охраной. К этому времени монголы перебили всех персидских низаритов, что оказались у них под арестом. Тысячи низа­ритов были истреблены в Кухистане и других местностях. Этим тра­гическим аккордом завершилась история государства персидских исма'илитов низаритов аламутского периода.

Тем временем после Рашид ад-Дина Синана низаритами Сирии руководили другие да`и. Власть Аламута над общиной сирийских ни­тритов была вновь восстановлена. Со времени сближения Джалал ад-Дина Хасана с суннитами отношения между сирийскими низаритами и их аййубидскими соседями значительно потеплели. Продолжа­лись как спорадические стычки, так и переговоры с франками, кото­рые все еще владели побережьем Сирии. Последние важные встречи между низаритами и крестоносцами были связаны с продолжитель­ными дипломатическими контактами исма'илитов с французским ко­ролем Людовиком IX, более известным как Людовик Святой (ум. 1270), главой Седьмого крестового похода (1248—1254). Жуанвиль, биограф и секретарь короля, участвовавший в этих переговорах, сохранил цен­ные подробности о посольствах, которыми обменялись Людовик Свя­той и Старец Горы в начале 50-х годов XIII столетия40. Именно в ходе этих встреч говоривший по-арабски монах встретил главного да`и си­рийских низаритов, возможно, Тадж ад-Дина, чье имя начертано в замке Масйаф, и имел с ним продолжительные дискуссии по рели­гиозным вопросам.

Крах низаритского государства в Персии, должно быть, потряс си­рийских низаритов, поскольку они уже не могли более рассчитывать на поддержку Аламута. Вскоре и над ними нависла монгольская утро-за: после захвата Багдада и убийства аббасидского халифа в 656/ 1258 году монголы вступили в Сирию. Ко времени захвата ими Дамас­ка в 658/1260 году сирийские низариты были раздираемы внутренни­ми распрями, порожденными соперничеством за лидерство среди их да`и. Однако вскоре монголы были изгнаны из Сирии Бейбарсом, мам-люкским султаном, сменившим Аййубидов в качестве доминирующей силы на политической сцене Египта и Сирии.

В борьбе за изгнание монголов из Сирии низариты объединились с Мамлюками и другими мусульманскими правителями, крепя наряду с этим дружественные отношения с султаном Бейбарсом. Однако Бей-барс с самого начала пользовался различными уловками с целью запо­лучить в подчинение низаритские крепости Джабал Бахра'. Начиная с 665/1267 года, политическая независимость сирийских низаритов ста­новилась все более условной, поскольку султан подминал их суверени­тет и требовал от них дани. По сути, сирийские низариты были инкор­порированы в государственную структуру Мамлюков и довольно ско­ро расстались даже с номинальной независимостью. Дело дошло до того, что сам Бейбарс назначал и смещал главных да'и низаритских исма'илитов41. Вслед за провалом последней попытки противостояния Бейбарсу низаритские крепости весьма скоро, одна за другой, подчи­нились мамлюкскому султану. Кахф, последний оплот сирийских ни­заритов, пал в 671/1273 году. Низаритам все же удалось получить раз­решение оставаться в традиционных местах их проживания под бди­тельным присмотром мамлюкских военачальников. Исма'илить: низариты сохранились в Сирии на условиях частичной автономии в качестве лояльных подданных Мамлюков и их преемников.

Ко времени монгольского нашествия исма'илиты низариты более не представляли собой политической силы, с которой стоило считать ся, как когда-то во времена Хасана ас-Саббаха и Рашид ад-Дина Сина на. С гибелью государства низаритов в Персии и с сокращением числа низаритских крепостей в Сирии под давлением Мамлюков низариты навсегда утратили независимость и политический вес. Теперь они всту­пили в новую, подчас туманную фазу своей истории, ведя жизнь, полную тайн и опасностей, будучи рассеянными по многочисленным об­щинам.





страница8/15
Дата конвертации07.11.2013
Размер4.68 Mb.
ТипДокументы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   15
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы