«Питер» icon

«Питер»



Смотрите также:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
Межличностная аттракция

Особый круг проблем межличностного восприятия возника­ет в связи с включением в этот процесс специфических эмоцио­нальных регуляторов. Люди не просто воспринимают друг друга, но формируют по отношению друг к другу определенные отно­шения. На основе сделанных оценок рождается разнообразная гамма чувств — от неприятия того или иного человека до сим­патии, даже любви к нему. Область исследований, связанных с выявлением механизмов образования различных эмоциональ­ных отношений к воспринимаемому человеку, получила назва­ние исследования аттракции. Буквально аттракция — привле­чение, но специфический оттенок в значении этого слова в рус­ском языке не передает всего содержания понятия «аттракция». Аттракция — это и процесс формирования привлекательности какого-то человека для воспринимающего, и продукт этого про­цесса, т. е. некоторое качество отношения. Эту многозначность термина особенно важно подчеркнуть и иметь в виду, когда атт­ракция исследуется не сама по себе, а в контексте третьей, пер­цептивной, стороны общения. С одной стороны, встает вопрос о том, каков механизм формирования привязанностей, друже­ских чувств или, наоборот, неприязни при восприятии другого человека, а с другой — какова роль этого явления (и процесса, и «продукта» его) в структуре общения в целом, в развитии его как определенной системы, включающей в себя и обмен инфор­мацией, и взаимодействие, и установление взаимопонимания.

Включение аттракции в процесс межличностного восприя­тия с особой четкостью раскрывает ту характеристику челове­ческого общения, которая уже отмечалась выше, а именно тот факт, что общение всегда есть реализация определенных отно­шений (как общественных, так и межличностных). Аттракция связана преимущественно с этим вторым типом отношений, ре­ализуемых в общении.

Исследование аттракции в социальной психологии — срав­нительно новая область. Ее возникновение связано с ломкой оп­ределенных предубеждений. Долгое время считалось, что сфе­ра изучения таких феноменов, как дружба, симпатия, любовь, не может быть областью научного анализа, скорее, это область искусства, литературы и т. д. До сих пор встречается точка зре­ния, что рассмотрение этих явлений наукой наталкивается на непреодолимые препятствия не только вследствие сложности изучаемых явлений, но и вследствие различных возникающих здесь этических затруднений.

Однако логика изучения межличностного восприятия заста­вила социальную психологию принять и эту проблематику, и в настоящее время насчитывается довольно большое количество экспериментальных работ и теоретических обобщений в этой области.

Аттракцию можно рассматривать как особый вид социальной установки на другого человека, в которой преобладает эмоцио­нальный компонент (Гозман, 1987), когда этот «другой» оцени­вается преимущественно в категориях, свойственных аффектив­ным оценкам. Эмпирические (в том числе экспериментальные) исследования главным образом и посвящены выяснению тех фак­торов, которые приводят к появлению положительных эмоцио­нальных отношений между людьми. Изучается, в частности, воп­рос о роли сходства характеристик субъекта и объекта восприя­тия в процессе формирования аттракции, о роли «экологических» характеристик процесса общения (близость партнеров по обще­нию, частота встреч и т. п.). Во многих работах выявлялась связь между аттракцией и особым типом взаимодействия, складываю­щимся между партнерами, например, в условиях «помогающего» поведения. Если весь процесс межличностной перцепции не мо­жет быть рассмотрен вне возникающего при этом определенного отношения, то процесс аттракции есть как раз возникновение положительного эмоционального отношения при восприятии другого человека. Выделены различные уровни аттракции: сим­патия, дружба,любовь. Теоретические интерпретации, которые даются полученным данным, не позволяют говорить о том, что уже создана удовлетворительная теория аттракции. В отече­ственной социальной психологии исследования аттракции не­многочисленны. Несомненно, интересна попытка рассмотреть явление аттракции в контексте тех методологических установок, которые разработаны здесь для анализа групп.

Исследование аттракции в контексте групповой деятельно­сти открывает широкую перспективу для новой интерпретации функций аттракции, в частности функции эмоциональной регу­ляции межличностных отношений в группе. Такого рода работы лишь начинаются. Но сразу важно обозначить их место в общей логике социальной психологии Естественное развитие пред­ставления о человеческом общении как единстве его трех сто­рон позволяет наметить пути изучения аттракции в контексте общения индивидов в группе.

п

^ Контакт — начало общения

Основные темы и понятия раздела

Анатомия диалога.

Характеристики интересавозбуждения.

Межличностные отношения.

Примитивные межличностные реакции и их предпосылки.

^ Невербальное общение.

• Лицо, фундаментальные эмоции и взаимодействия аффектов.

Читать человека — как книгу.

Общение — это процесс, включающий в себя две стороны как минимум. В ситуации, когда мы начинаем говорить в силу обсто­ятельств, начало кажется простым и естественным. Мы заранее договорились о встрече, обратились к продавцу, нас вызвал на­чальник или мы ставим задачу подчиненному или коллеге. Во всех этих случаях на нас работает сама ситуация. Труднее обсто­ит дело, когда разговор нужен, в первую очередь, нам самим. Мы только надеемся, что общение состоится, что нас выслушают, на наши слова обратят внимание, как-то отреагируют.

Самый простой путь — начать говорить. Самый простой — не значит самый верный. Как уже отмечалось, общение не исчерпы­вается только обменом информацией — необходимо установить оптимальные отношения и организовать взаимодействие.

Если общение имеет конкретную цель, если вы хотите добить­ся результата, то необходимо приложить усилия к тому, чтобы со­беседник вошел в контакт, то есть начал прислушиваться, реаги­ровать на ваши действия, ваши слова. Соответственно, в зависи­мости от воздействия, которое вы хотите оказать, зависит и степень включения в контакт (А. Добрович. Анатомия диалога).

Самый лучший результат будет в том случае, если вам удаст­ся вызвать неподдельный интерес у своего партнера (Кэррол Е. Изард. Характеристики интереса—возбуждения), поскольку по­зитивный эмоциональный настрой делает ваше общение более приятным, более конструктивным и, тем самым, более эффектив­ным.

Удачное начало беседы послужит не только самому разгово­ру, но внесет свой вклад в формирование устойчивых позитив­ных отношений. Такие отношения, в свою очередь, сделают все последующие контакты более легкими, более эффективными (Н. Н. Обозов. Межличностные отношения), а саму возмож­ность оказывать влияние — более продуктивной.

Очень часто люди допускают серьезную ошибку, полагая, что их задача — установить контакт, а потом он будет поддер­живаться сам по себе. Это не так; Потеря контакта может про­изойти в любой момент. Причинами такого разрыва могут быть различные события. Например то, что вы сказали, заставило человека задуматься, уйти в себя. Если вы, не замечая этого, про­должаете говорить, то к моменту, когда партнер вновь будет го­тов слушать вас, он потеряет нить ваших рассуждений.

Еще одна причина — это неожиданная реакция на ваши сло­ва. То есть, такая реакция, которую вы сами не предполагали. Если вы сможете понять, что происходит с вашим собеседни­ком, что и почему могло вызвать такую реакцию (А. Добрович. Примитивные межличностные реакции и их предпосылки), у вас появится возможность внести коррективы в свои действия.

В самом начале беседы очень трудно понять, что думает и как относится к вашим словам собеседник, просто потому, что сказано еще слишком мало. Поэтому особое внимание стоит уделить невербальным реакциям собеседника. Исследования поведения человека во время общения показывают, что суще­ствует целый пласт взаимодействия между двумя людьми, кото­рый выражается не в словах, а в жестах, позах, движениях. Не говоря ни слова, мы можем дать понять собеседнику, как мы от­носимся к нему, к теме беседы, как чувствуем себя, что для нас важно, а что нет. Более того, мы «подстраиваемся» к измене­нию позы, жестикуляции партнера, меняя свое положение, от­ветные жесты и т. п. Другими словами, можно утверждать, что существует настоящий язык жестов, поз, мимики (Иствуд Ат-ватер. Невербальное общение).

Наиболее выразительным, ярким «языком» обладает наше лицо. Любые эмоции, которые испытывает человек, имеют свое уникальное отражение в мимике (Кэррол Е. Изард. Лицо, фун­даментальные эмоции и взаимодействия аффектов). Впрочем, это известно каждому человеку. Именно поэтому, когда мы учимся «управлять» эмоциями, мы чаще всего имеем в виду уме­ние управлять своим лицом.

Многие люди достаточно внимательно относятся к выраже­нию своего лица, полагая, что истинные переживания могут им повредить. Порой это действительно так, а порой это просто вводит в заблуждение партнера по общению. В том случае, ког­да по лицу человека понять что-либо очень трудно, стоит пере­нести свое внимание с мимики на пантомимику, то есть с выра­жения лица — на «выражение» тела. (Джеральд Ниренберг, Генри Калеро. Читать человека — как книгу).


А. Добрович

^ АНАТОМИЯ ДИАЛОГА22

Что такое «акт коммуникации»? Я предложил бы рассматри­вать его как частный случай поведенческого акта. Относитель­но структуры поведенческого акта вообще имеется четкая схе­ма, предложенная известным американским психологом Джорд­жем Мидом.


^ Фазы контакта

Всякий акт поведения индивида в науке принято условно разбивать на четыре фазы: первая — побуждение к действию, вторая — уточнение индивидом ситуации действия, третья — само действие и четвертая — его свертывание. А если сверты­вать его еще рано, так как побуждение к нему не исчезло, инди­вид возвращается ко второй фазе: заново уточняет ситуацию, уже измененную его предыдущим действием, затем опять пере­ходит к третьей фазе — к новому действию и т. д. Общение для субъекта не что иное, как специфический акт поведения.

Первая фаза этого акта — направленность на партнера (тот по каким-то причинам становится объектом внимания и пред­стоящего действия). Вторая фаза — психическое отражение партнера, ибо он и есть главное в ситуации действия. На треть­ей фазе действие состоит в информировании партнера о чем-то и приеме ответной информации от него. Четвертая фаза состо­ит в отключении от партнера, если побудительные мотивы кон­такта с ним исчезли. Если они сохраняются, субъект, как уже говорилось, возвращается ко второй фазе, заново отражая парт­нера, чье поведение уже изменено произошедшим знакообменом, и т. д.

Поскольку партнеры действуют в контакте не изолированно друг от друга, а совместно (не то и контакта не будет), первую фазу коммуникативного акта можно назвать фазой взаимона­правленности, вторую фазой взаимоотражеыия, третью —фазой взаимоинформирования и четвертую — фазой взаимо­отключения. Фазы эти прослеживаются в беглых, и в развер­нутых контактах.

^ Первая фаза, или фаза взаимонаправленности. Она оз­начает возникновение у партнеров установки на внешнюю коммуникацию. Что это такое, будет объяснено несколько поз­же, а пока присмотримся к следующей фазе — фазе взаимо­отражения.

Для человеческого общения специфично то, что партнеры в этой фазе принимают актуальные роли друг друга. Иными словами, отображая партнера в своей голове, я схватываю — с большей или меньшей полнотой — и его социальную роль на данный момент, и роль внутригрупповую, и межличностную, т. е. его отношение ко мне, и ту индивидуальную роль, в кото­рой он сейчас находится, и определенный набор его индивиду­альных ролей, т. е. черты его характера. Все это происходит в какие-то доли секунды! И мало того, я принимаю не только его актуальную роль, но и свою актуальную роль его глазами. Я приблизительно понимаю, чего он ждет от меня и что для него может оказаться полной неожиданностью. Короче говоря, я ста­новлюсь на его место. И то же самое проделывает он.

То, что происходит с партнерами в фазе взаимоотражения, будем называть «ролевым обменом».

^ Третья фаза, или фаза взаимоинформирования. Специ­фика человеческого общения заключается в том, что эта фаза имеет форму играная ролей. Если я угадал свою актуальную роль, как она рисуется глазами партнера, то далее я либо дей­ствую в соответствии с его ролевыми ожиданиями, либо — во­преки его ожиданиям. Точно так же поступает и он. В ходе взаи­моинформирования продолжается взаимоотражение, благодаря которому мы принимаем роли друг друга все более четко. Те ги­потезы относительно друг друга, которые не подтвердились при игрании ролей, нам приходится отвергнуть. Выдвигаются но­вые, более правдоподобные гипотезы, и значит, мы все лучше «понимаем друг друга».

^ Четвертая фаза, или фаза взаимоотключения. После ро­левого обмена и играния ролей, сообщив друг другу то, что мы должны были сообщить, мы оба чувствуем потребность (или находим возможность) свернуть общение. Человеческая специфи­ка этой фазы заключается в том, что мы оба должны «под зана­вес» сыграть соответствующую ритуальную роль: роль Откла­нивающегося.

Теперь вернемся к фазе взаимонаправленности. Что значит «установка на внешнюю коммуникацию»? Дело в том, что чело­век, когда он не спит, почти постоянно отдает себе отчет в про­исходящем и в собственных действиях. Этот процесс — его на­зывают «сознанием» — есть не что иное, как внутренняя ком­муникация. В том, что процесс сознания, мышления является по своей природе «разговором», нас убедил на теоретическом уровне выдающийся психолог Лев Семенович Выготский, а на уровне экспериментальном — Люис Макс (США).

Исследователям не раз приходило в голову, что если мышле­ние представляет собой свернутую беззвучную речь, то при на­пряженном «думаний» должны улавливаться так называемые токи действия в мускулатуре языка. Однако запись биотоков языка не давала ничего определенного: слишком много биоэлек­трических «наводок» возникает в этой богатой нервами области головы. Люиса Макса осенила остроумная идея: использовать для опыта глухонемых, которые с детства приучены «разговари­вать» пальцами. Оказалось, чем интенсивнее думает глухоне­мой, тем больше он совершает пальцевых движений, которые невозможно уловить на глаз, но легко зарегистрировать, запи­сывая токи действия мускулатуры пальцев. Возникает вопрос, с кем мы разговариваем, когда думаем, а если «с самими собой», то как себе это представить?

И здесь на помощь нам опять приходит понятие «роли». Мы говорили об индивидуальных ролях — о программах поведения в соответствии с тем или иным «Я-образом». Поскольку меня в голове имеется множество «Я-образов», то «разговор с самим собой» можно представить себе так: я — в одной из своих инди­видуальных ролей — обращаюсь к себе же, но в другой индиви­дуальной роли. Следовательно, играние роли оказывается усло­вием «партнерства» человека с самим собой при внутренней коммуникации. Но это не все. Постоянное общение, к которому мы приучены с младенчества, создает навык принимать роль другого. В памяти откладываются «роли других». Мыслить, или «разговаривать с самим собой», можно и таким способом: я, в одной из своих индивидуальных ролей, обращаюсь к себе же, но в роли другого. И все это требует установки на внутреннюю коммуникацию. Всякий монолог является, в сущности, диало­гом — это заметил еще великий русский филолог Михаил Ми­хайлович Бахтин.

Чтобы выйти на коммуникацию внешнюю, необходимо от­влечься от разговора с самим собой, т. е. оттеснить его на пери­ферию внимания, а центр внимания освободить для реального внешнего партнера. При этом человек принимает роль «обоб­щенного другого лица», т. е. бессознательно «изготавливается» встать на чье-то место, кто бы ни был его реальным партнером. И во всем этом реализуется установка на внешнюю коммуни­кацию.

Способность принимать роль Обобщенного Другого обнару­живает в нас глубоко укоренившуюся с детства привычку к ро­левому обмену.

Таким образом, роль — это функциональная единица комму­никативного процесса у людей, будь то внешняя коммуникация (коммуникативный акт) или внутренняя (мышление, сознание).


^ Позиции партнеров в контакте

На скамье парка, развернув газету, сидит человек. К нему подсаживается другой, он утирает платком вспотевшее лицо. Некоторое время все это выглядит так, как если бы оба находи­лись на разных скамьях: поведение одного ни на йоту не связа­но с поведением другого. Может быть, так оно и есть: утирав­ший лицо перевел дух и пошел своим путем. Но если он сидит на скамье хотя бы минуту, то изолированность наших персона­жей друг от друга только кажущаяся.

Субъект А, читающий газету, замечает, что некто задержи­вается у скамьи и собирается присесть; Б, ищущий места на ска­мье, видит, что некто сидит на ней, развернув газету (фаза взаи­монаправленности). А, поглядывая на незнакомца из-за своего укрытия, убеждается, что тот не имеет настораживающих при­мет внешности или недружественных намерений; к сходному выводу приходит Б (фаза взаимоотражения). Скамья длинная, так что Б опускается на нее, не помешав А; теперь оба, бегло встретившись взглядами, придают своим лицам выражение, гла­сящее: «Я не мешаю вам, а вы — мне» (фаза взаимоинформиро­вания). После этого А погружается в чтение фельетона. Б — в свои размышления (фаза взаимоотключения). Таковы четыре фазы при минимальном контакте: когда ничего не произошло и не было сказано.

Чуть усложним пример. Наш А до такой степени отключил­ся от присутствия Б рядом, на скамье, что громко хохотнул в каком-то месте фельетона. Это побудило Б повернуться к нему, что не ускользает от внимания А (контакт возобновился; фаза взаимонаправленности). Б, взглянув на А, схватывает, почему именно тот смеется, — ясно, например, что не над ним, Б, а над чем-то в газете; А, уловив взгляд Б, догадывается, что невольно привлек внимание незнакомца вырвавшимся смехом, а не чем-нибудь другим (фаза взаимоотражения). Далее А, не желая вторжения постороннего в свой отдых, «стирает» улыбку с лица и подчеркнуто вперяет взор в газету; это должно означать: «Мой смех не был обращен к вам»; Б, скажем, игнорирует эти знаки и продолжает заинтересованно смотреть на А; тот, явно контро­лируя ситуацию, не поддается на безмолвный призыв к диалогу (фаза взаимоинформирования сводится здесь к тому, что А про­информировал незнакомца о своей нерасположенности к бесе­де). Далее А и Б вновь забывают один о другом (фаза взаимоот­ключения).

Но, допустим, Б не поверил в действительную закрытость А. Наш Б из фазы взаимоинформирования возвращается в преды­дущую фазу и предпринимает уточняющее отражение партнера в своем сознании. При этом он решает: А скорее актерствует, ему требуется, видимо, загладить невольно вызванное у соседа впечатление несдержанности, и он усиленно демонстрирует неназойливость. На самом же деле, как думается Б, этому че­ловеку очень хочется поделиться с кем-нибудь своим весель­ем. «И похоже, — заключает Б, — я кажусь ему подходящим для этого партнером». И поскольку он и сам не прочь чем-ни­будь развлечься, он решается на вопрос к А. По-разному может звучать этот вопрос, но суть его одна: «Что же там такого пи­шут?» Партнер А, со своей стороны, возвращается к отражению Б в своем сознании, чтобы уточнить: не подал ли он незнакомцу повод к бесцеремонности? И тот ли это слушатель, с которым приятно будет разделить веселье? «Нет, не тот», — подумалось А. Он отвечает сдержанно: «Да, так...» — и заслоняется газе­той. Взаимоинформирование, кажется, окончено. Но произош­ло ли взаимоотключение?..

«Я ошибся, — думает теперь Б. — Не за того его принял. Или это я сам дал маху, интонацию выбрал неправильно?» Он чуть обескуражен и мысленно корит себя за обращение к незнакомо­му человеку. И от А это не ускользает: ведь он все-таки продол­жает наблюдать за соседом. Теперь А чувствует себя неловко: «Человек-то не нахальный, а я его грубо отталкиваю. Почему бы мне с ним не поделиться?» Тут наш А, чуть опустив газету, гово­рит: «Нет, вы только послушайте!..» И читает вслух понравив­шуюся фразу из фельетона. Так взаимоинформирование начи­нается снова.

Обратим внимание: фазы во всех примерах формально одни и те же. Но в последнем примере фаза повторного отражения партнера стала богаче и тоньше по содержанию. Это справедли­во как для Б, который глубже проникает в душевное состояние А, так и для А, который тоже начинает лучше видеть и чувство­вать своего партнера. Оба выходят на уровень общения, кото­рый мы будем называть конвенциональным. (Словом «конвен­ция», или согласие, в психологии обозначают свод правил пове­дения, большей частью неписаных, но все же передаваемых из поколения в поколение, потому что в этих правилах закреплен уговор людей друг с другом относительно того, какие формы поведения, согласно коллективному опыту, наиболее приемле­мы и для субъекта, и для общества). Но об этом — ниже.

В первую очередь бросается в глаза вот что: каждый из парт­неров может занимать в контакте одну из четырех ролевых по­зиций. Первую назовем «позицией неучастия». Вас не замети­ли и не услышали. Точнее, притворились, что не замечают и не слышат. Ведь знаки, которые мы намеренно подаем, занимая такую позицию, тоже есть коммуникативные «посылы».

Три остальные позиции четко осмыслены известным теоре­тиком театра П. М. Ершовым (он определил их, размышляя о феноменах взаимодействия актеров на сцене). Это «пристрой­ка сверху», «пристройка снизу» и «пристройка рядом».

«Пристройка сверху» иногда угадывается в самой «позиции неучастия». Партнер А, скажем, не просто углубился в газету, но игрой мимической мускулатуры еще и дал понять партнеру Б: ходят тут, дескать, всякие, мешают отдыхать... Партнер Б пристройку сверху продемонстрировал бы так (мимикой, взгля­дом): рассядутся, мол, некоторые, а другим места нет...

«Пристройка снизу» со стороны партнера А могла бы выгля­деть так: пугливо-заискивающий взгляд на садящегося незна­комца, суетливо-предупредительное отодвигание своих расстав­ленных колен и растопыренных рук, держащих газету... Со сто­роны же партнера Б это может иметь следующий вид: мимикой и всем телом он показывает сидящему с газетой: «Не извольте беспокоиться, я так, на минутку, я с краешку посижу».

Если партнеры пристраиваются друг к другу «рядом», то А без какого-либо специального выражения лица (стандартная вежливость, приветливость) чуть подвинется, а Б со сходной миной, не пытаясь развалиться на скамье, займет имеющееся место.

Будь у нас возможность скрытой камерой тысячекратно снять подобную ситуацию (А читает, Б подсаживается), мы, на­верное, убедились бы, до какой степени избираемая ролевая по­зиция, или «пристройка», свидетельствует об особенностях ха­рактера человека. Многое здесь происходит бессознательно, не контролируется субъектом. Кто-то и бровью не поведет, чтобы садящемуся было удобнее расположиться... Кто-то, усаживаясь, с маху плюхнется на скамью, и видно: его нимало не беспокоит, стеснил ли он другого... Потому-то и заинтересовали П. М. Ер­шова «пристройки», что за ними просвечивает характер, вопло­щаемый актером на сцене:

Иначе, но довольно похоже подошел к позициям контакта американский психотерапевт Э. Берне. С его точки зрения, в каждом человеке существует три «Я»: Дитя (зависимое, подчи­няемое и безответственное существо); Родитель (напротив, не­зависимый, неподчиняемый и берущий ответственность на себя) и Взрослый (умеющий считаться с ситуацией, понимать интересы других и распределять ответственность между собой и ими).

И вот, выступая в позиции Дитяти, человек выглядит подчи­няемым и неуверенным в себе («пристройка снизу», по Ершову); в позиции Родителя — самоуверенно-агрессивным («сверху»); в позиции Взрослого — корректным и сдержанным («рядом»). Тогда различие в характерах, о чем только что говорилось, мож­но в первом приближении описать и так: кому в какой позиции больше свойственно выступать — в детской, родительской или взрослой?

Как видим, ролевая позиция, занимаемая одним из партне­ров контакта, в высшей степени информативна для другого. Может, еще ничего не было произнесено, а процесс «соизменений» поведения уже начался.


^ Уровни общения. Конвенциональный уровень

Содержание фаз контакта определяется уровнем, на котором протекает общение. Начнем с уровня, представляющего собой полноценное человеческое общение: только что мы назвали его «конвенциональным», и вскоре читатель поймет, почему.

Фаза взаимонаправленности для партнера, выходящего на этот уровень общения, имеет следующее содержание. Человек испытывает потребность в контакте, у него возникает так назы­ваемая установка на внешнюю коммуникацию («поговорить бы с кем-нибудь»), усиленная тем, что имеется реальный парт­нер. Человек при этом интуитивно готовится к пристройке «ря­дом»: в качестве условия контакта им заранее принимается, что он будет то говорящим, то слушающим. Ведь побуждая кого-то к контакту, следует обеспечить этому другому равноправные возможности пристройки «рядом». Таким образом, забота о партнере, готовность стать на его место встроены еще в фазу, предшествующую отражению конкретного собеседника!

А вот и иной вариант вступления в контакт на этом уровне: человек не испытывает потребности контакта, он занят своими мыслями, в это время к нему обращаются. И он тут же побужда­ет себя переключить внимание на того, кто к нему обратился; ведь в противном случае этот другой почувствует себя пристраивающимся «снизу», как бы выклянчивающим ответ... А при­страиваться партнерам, по существующим правилам, вежливо только «рядом». Логика обоюдной изготовки к контакту тут про­ста: «Если я не забочусь о партнере, с какой стати ему заботить­ся обо мне?»

В обоих вариантах мы встречаем, таким образом, достаточ­но высокую культуру контакта, притом в фазе, когда контакт, собственно, еще и не начался... Подобная предупредительность к партнеру еще до его отражения в сознании свидетельствует о воспитанности человека и о его коммуникативной грамотности.

Перейдем к фазе взаимоотражения партнеров. На конвенци­ональном уровне общения «отразить партнера» означает, во-первых, уловить его актуальную роль. Во-вторых, что еще сложнее, уловить собственную актуальную роль его глазами. Наш Б в предыдущем примере это-то и предпринял: за формаль­ной ролью Случайного встречного, которую старательно испол­нял А, он сумел разглядеть едва выступающие части «ролевого веера» партнера и отметил, что сосед его — человек достаточно добродушный и общительный. Далее Б прикинул, каким он сам (в своей актуальной роли) выглядит в глазах партнера, и, осно­вываясь на выражении лица А, счел, что тот готов видеть в нем нечто большее, чем Случайного встречного. Так у Б созрело ре­шение задать вопрос соседу. Отметим, что этот тонкий и наполо­вину интуитивный познавательный процесс занял у Б какие-то доли секунды. А партнера своего он все-таки «вычислил» верно!

Третья фаза — фаза взаимоинформирования — на конвен­циональном уровне общения совсем не обязательно протекает гладко. В предыдущей фазе партнеры установили, каковы их ро­левые ожидания друг к другу, однако теперь каждый из них вправе не подтвердить эти ожидания. Если так, то данная фаза общения имеет вид «конфронтации». Например, наш А понача­лу решил отвергнуть контакт, предлагаемый ему соседом. Это решение основывалось на том, что А уловил актуальную роль Б не совсем четко, а главное — собственную актуальную роль гла­зами Б отразил неверно: ему подумалось, что его невольный смех воспринят соседом как бесцеремонное приглашение к кон­такту. Поэтому в порядке конфронтации А ушел от ответа на вопрос Б. Но, делая это, он, обратим внимание, продолжает заботиться о достоинстве партнера. Ведь ни в его словах, ни в ин­тонации не прозвучало некое «отвяжись»,.. Прозвучало лишь следующее: «Хотя я дал вам повод подумать, что ищу собесед­ника, это, поверьте, было не так; будем считать случившееся не­доразумением». Партнер Б принимает эту информацию к сведе­нию и сконфуженно умолкает. Он несколько задет, но он впра­ве упрекнуть скорее себя, чем соседа. Для него исключена, скажем, следующая реплика: «Да ладно, чего там хитрить, я ведь вижу: вы хотите прочесть мне выдержку из газеты». В та­кой реплике было бы что-то от самозванной пристройки «сверху» (при том, что партнер вовсе не изъявил готовности пристраиваться «снизу»). Этическая безупречность контакта сохраняется, невзирая на конфронтацию.

Если в третьей фазе партнеры избирают путь «конгруэнции» (взаимосогласия), т. е. подтверждают взаимные ролевые ожи­дания, то это на конвенциональном уровне общения обязатель­но ведет к нарастающему раскрыванию своего «ролевого веера» каждым из партнеров. Однако оба не забывают считаться друг с другом и с ситуацией в целом. Один сделал первый шажок в са­мораскрытии; второй, отвечая, раскрывает свой «веер» лишь чуть-чуть больше, чем партнер. Иначе ведь получается вызов партнеру: я, дескать, душа нараспашку, а ты?.. Нет, так не го­дится. Постепенно, делая, как в шахматах, ход за ходом, партне­ры раскрывают свои «веера» до определенной ширины, умест­ной в данной ситуации. Но не более того!.. Например, ситуация случайного знакомства А и Б в парке позволяет им разговорить­ся на любые темы и обменяться телефонами для дальнейших встреч. Но она еще не позволяет одному из них попросить у дру­гого помочь ему в его семейных трудностях или денег взаймы...

Четвертая фаза контакта — взаимоотключение — на конвен­циональном уровне общения опять-таки протекает в духе рав­ноправия партнеров и их обостренного внимания друг к другу. В случае конгруэнции (взаимосогласия) оба заботятся о том, чтобы не навязывать свою персону другому после того, как тема беседы окажется исчерпанной. Поэтому незадолго до ее исчер­пания каждый уже заготавливает реплику под занавес, что-ни­будь вроде: «Ну счастливо! Интересно было побеседовать». Уйти без такой фразы и соответствующего теплого взгляда значит нанести партнеру незаслуженный укол. В случае же конф­ронтации партнеры, свертывая контакт, оставляют друг другу право на собственное мнение. Прощальная реплика после дис­куссии, не приведшей к единству взглядов, будет примерно так и звучать: «Знаете, я все же остаюсь при своем мнении... Всего доброго, интересно было побеседовать». Нередко не сошедшие­ся во взглядах партнеры, свертывая контакт, дают понять друг другу, что спор следовало бы как-нибудь продолжить. И расхо­дятся скорее оппонентами, чем врагами.

Контакт на конвенциональном уровне, как видно из сказан­ного, требует достаточной культуры общения. Умение «дер­жать» диалог на этом уровне, а тем более «приводить» его к та­кому уровню можно уподобить сложному искусству, для овла­дения которым иному человеку приходится годами работать над собой.

Конвенциональный уровень общения можно считать опти­мальным для разрешения личных и межличностных проблем в человеческих контактах. В реальном же общении людей обна­руживаются уровни, как лежащие ниже конвенционального, так и находящиеся выше него. Самый низкий уровень общения мы будем называть «примитивным». Между примитивным и конвенциональным уровнями есть еще два: «манипулятивный» и «стандартизированный».

Самым высоким уровнем общения издревле считается «ду­ховный». Между духовным и конвенциональным уровнями рас­полагаются еще два: «игровой» и «деловой». Все названные уровни общения будут рассмотрены в последующих парагра­фах. Но для постижения особенностей каждого из них точкой отсчета будет оставаться только что очерченный оптимальный уровень общения: конвенциональный.


^ Примитивный уровень

Общая характеристика того, кто опускается до примитивно­го уровня в контакте, такова: для него собеседник не партнер, а ПРЕДМЕТ, нужный либо мешающий. Если нужный, надоим овладеть; если мешающий, надо его оттолкнуть. Отсюда все осо­бенности фаз общения на примитивном уровне диалога.

^ Фаза направленности на партнера. Вариант первый: субъект испытывает потребность в контакте, тем более что пе­ред ним реальный слушатель. Однако нашему субъекту при из­готовке к контакту и в голову не приходит, что собеседника нельзя считать «предметом для слушания», что тот и сам дол­жен в любую секунду иметь возможность высказаться. В этой возможности собеседнику заранее отказывается, так что если он начнет что-то говорить в ответ, это будет «неправильно», и следует призвать его к порядку... Итак, в самой изготовке к кон­такту на примитивном уровне содержится пристройка «сверху». Вариант второй: к нашему субъекту обращаются, между тем он не расположен к контакту. А не расположен — значит, и не обязан отвечать! «Говорящий предмет» отвлекает от чего-то сво­его, раздражает: хорошо бы убрать его если не словом, то жес­том, означающим «закрой рот». И снова — откровенная при­стройка к собеседнику «сверху».

^ Фаза отражения партнера. Актуальная роль партнера на­шим субъектом не улавливается; взамен этого в ход идут шаб­лоны восприятия, с помощью которых можно описать данный «предмет», например: большой он или маленький (атлетическо­го сложения или щуплый). Это существенно: если большой, с ним надо поосторожне'е... И тогда мимика и жесты нашего субъекта сразу переключаются на пристройку «снизу». Если щуплый, можно не церемониться, уверенно занимается позиция «сверху». Существенны наружность, одежда. «Очкарик», «в шля­пе», «расфуфыренный» или «не из наших по внешности» — это, конечно, сразу дает дополнительные основания для пристройки «сверху». То же с возрастом, полом. «Бабуся», «дед-сморчок», «пацан», «соплячка», «фифочка», «лупоглазая зануда с книж­кой» и т. п. — все это не те фигуры, перед коими следует пасо­вать. Что касается улавливания собственной актуальной роли глазами партнера, то до таких тонкостей дело не доходит; наш субъект, пристраивается ли он «снизу» или «сверху», наивно убежден: его видят таким, каким он сам себя видит или за кого себя выдает...

^ Фаза взаимоинформирования. Наш субъект без малейших ограничений изнутри выражает свою симпатию «предмету», который нравится, или антипатию тому, кто не нравится. Выражение симпатии в случае пристройки «снизу» льстивое, в слу­чае пристройки «сверху» беспардонное. Почему бы, например, нравящуюся девушку тут же и не обнять?.. Почему бы щуплого гражданина, мешающего подойти к прилавку, попросту не'от­толкнуть, да так, чтобы отлетел подальше? Очередь? Ну, а что она мне сделает, эта очередь? Шуметь можете сколько угодно: что вам еще остается...

В случае конгруэнции (установки на согласие, соответствие) наш;субъект распахивает свой небогатый ролевой веер во всю ширь и искренне, шумно обижается, если партнер не делает того же самого. В случае конфронтации со слабейшим партне­ром он не останавливается перед рукоприкладством, с сильней­шим — без смущения переходит от пробного натиска и угроз к постыдному отступлению и заискиванию. То, что он при этом, смешон, жалок, до его сознания, скорее всего, не доходит.

^ Фаза отключения от партнера для него не проблема. Если в предыдущей фазе имела место конфронтация, то со слабым партнером он заканчивает контакт ругательствами и насмешка­ми, а с сильным — извинениями либо угрозами (угрозы произ­носятся тогда, когда партнер уже отошел на безопасное рассто­яние). Если же имела место конгруэнция, то наш субъект, полу­чивший желаемое от партнера, не скрывает свой скуки. Вы видите его пустые глаза или неприкрытый зевок — ему ведь больше от вас ничего не надо. Он вообще способен в самый раз­гар беседы повернуться к вам спиной и, не прощаясь, отправить­ся восвояси; у него есть дела поважней, а вы «не та птица», что­бы исполнять перед вами ритуалы...

Вот пример того, как может выглядеть коммуникация с при­митивным партнером в нашей типовой ситуации: А сидит на ска­мье, читая газету. Другой человек, Б, проходящий мимо, испы­тывает желание сесть и с маху садится рядом с А, не заботясь о том, потеснил ли он его. Однако потеснил, и А, багровеяют воз­мущения, упирается всем телом в занимаемое место. Это знак: «Неплохо бы кое-кому отодвинуться». Наш Б, бегло изучив А и придя к выводу, что тот «очкарик», «расфуфыренный» да еще «не наш'по внешности», нарочито разваливается на :скамье. Физическое преимущество за ним. Пристройка «сверху» реали­зована.

Поскольку А видит, с кем имеет дело, он принимает решение чуть отсесть (благо есть куда). Б удовлетворен и бесцеремонно разглядывает соседа. Ему ясно, что тот спасовал, а значит, и дальше будет пасовать. Поэтому через минуту он лениво спра­шивает: «Ну? Что пишут?» Если тот не отвечает, Б интересует­ся, не оглох ли он. Наш А принужден либо искать другую ска­мью, либо дать отпор наглецу. Как именно он это сделает — воп рос отдельный. Уверенный в себе человек, не доводя дело до драки, находит два-три негромких слова, производящих на Б должное впечатление. Впрочем, в любом случае А следует быть готовым к тому, что Б захочет испытать его на сопротивляе­мость. И если перспектива драки в общественном месте (даже с верными шансами на победу) все-таки не улыбается нашему А, ему лучше хладнокровно уйти, не опускаясь до примитивизма своего случайного партнера. Для ухода иногда требуется боль­шая сила духа, чем для того чтобы остаться и «победить». Мало чести в такой победе.

Еще большей силы духа — и вдобавок незаурядного мастер­ства в общении — требует другой подход к примитивному парт­неру. В его основе — своего рода жалость к Б, который, очевид­но, не нашел в жизни иных форм самоутверждения, кроме вы­зывающей наглости. Владея этим подходом, А может поступить, например, так. Отодвинуться от непрошеного соседа, миролю­биво взглянуть на него и весело спросить: «Жарко?» или «Уста­ли?» «М-гм», — неопределенно и мрачно промычит тот в ответ. «Скамья у нас неплохая, жаль, тени маловато, — как бы пригла­шает его к беседе А. И тут же спохватывается: — Впрочем, из­вините, не буду вам мешать». С этими словами он целиком ухо­дит в чтение газеты. Главное сделано: взят спокойный и чело­вечный тон, атмосфера назревающего скандала улетучилась.

Далее Б может в своей манере спросить: «Ну? Что там пи--шут?» Но А уже держит инициативу в своих руках и попросту не отвечает. «Оглох, что ли?..» Но А продолжает молчать. Лишь после третьего обращения он опускает свою газету: «Вы что-то сказали?» — «Я говорю, уши что ли заложило?» — «Это вы мне?.. Извините, но давайте-ка отдыхать порознь: я не мешаю вам, а вы мне, договорились?» И снова — в газету... Партнер поставлен на место. Если же он продолжает лютовать, А вынужден отложить газету и со вздохом сказать: «Я смотрю, вы не от­дыхаете, а нервничаете. Что это с вами?» Б обескуражен: ему не дают повода похамить! А делать это без повода как-никак глу­по. Теперь он может дать выход злобе, процедив, например, ру­гательство, но А в ответ: «Да будет вам, наслаждались бы луч­ше свежим воздухом!» И снова за чтение...

Другой пример столкновения с примитивным партнером. А сидит за столиком в кафе вместе со спутницей. У них свой разговор, представляющий интерес для обоих. К столику подса­живается некий Б, полный жажды общения. Беседующая пара для него «предмет», который можно использовать, — тем более, что в облике А нет черт, производящих устрашающее впечатле­ние. «Вот я слышу, вы о театре, — вступает Б. — А я вам так скажу: чепуха все это...» И продолжает свое, не смущаясь иро­ническим выражением на лицах слушателей. Здесь А обязан со­хранить присутствие духа, чтобы приветливо прервать его че­рез минуту: «Спасибо. Мы примем к сведению ваше мнение». После этого он как ни в чем не бывало поворачивается к спутни­це и заговаривает с ней на какую угодно нейтральную тему. Оби­женный тем, что его не выслушали, Б может взорваться. Если это взрыв ругательств и угроз, для А лучше всего такой тон: «Что с вами? Ради бога, успокойтесь!» Если же Б простодушно выражает свое огорчение и назойливо требует внимания, А го­ворит: «Ну, пожалуйста, пожалуйста! Мы вас слушаем». Если гневные демарши Б привлекают (шумом) внимание окружаю­щих и к столику движется метрдотель, то лучший ход для А — взять Б под защиту: «Господин немного погорячился, ничего страшного». После этого Б скорее всего начнет искать стул за другим столиком.

Поставить на место примитивного партнера — искусство, -которым подчас не владеют довольно умные люди, в то время как куда менее умные, но зато хладнокровные с этим без труда справляются. Правда, иногда это бывает неприятно видеть: оса­живая примитивного нахала, другой нахал, отнюдь не примитив­ный, с наслаждением топчет его человеческое достоинство, де­лает его посмешищем на глазах у всех. Давно известно: тот, кто ценит человеческое достоинство вообще, не станет попирать его даже в субъекте, чье поведение отвратительно. Примитивный партнер общения в известном смысле ущербен, реагировать на него столь же примитивно значит расписаться в собственной ущербности. Проучить и унизить — все-таки разные вещи.

Следует добавить к этому, что фигура примитивного партне­ра, встающая с этих страниц, скорее абстракция, чем реаль­ность. Даже тот, кто ведет себя примитивнейшим образом (на­пример, в пьяном виде или в ожесточении) все-таки способен в других ситуациях к общению на более высоких уровнях. А тот, кто умеет общаться, способен к этим возможностям в другом человеке, так сказать, воззвать — во имя человеческого досто­инства: своего, его, нашего.






страница6/22
Дата конвертации12.11.2013
Размер6,11 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы