Она [Россия] представляет собою ужасное зрелище страны, где люди торгуют людьми, не имея на это и того оправдания, каким лукаво пользуются американские плантат icon

Она [Россия] представляет собою ужасное зрелище страны, где люди торгуют людьми, не имея на это и того оправдания, каким лукаво пользуются американские плантат



Смотрите также:
1   2   3   4   5
- Якоб Ульфельд, датский дипломат (1578 г.)


«Когда наш король прикажет позвать к себе кого-нибудь, то достойно удивления отметить, как у этого человека ликует сердце, восхищен дух, каким счастливцем считает себя тот, с кем хочет встретиться государь, и потому такое лицо уходит полное надежды получить милость в лицезрении государя. Но как солнце отличается от луны, так добродетель и милость нашего короля от тирании князя Московии. Если он прикажет придти к себе какому-либо знатному сенатору или воину, тот, собираясь пойти к тирану, прощается с женой, детьми, друзьями, как бы не рассчитывая их никогда видеть. Он питает уверенность, что ему придется погибнуть или от палок, или от секиры, хотя бы он и сознавал, что за ним нет никакой вины... Всякий раз как тиран приглашает кого-нибудь явиться к нему во дворец, тот идет как на страшный суд, оттуда ведь никто не возвращается. А если кому выпадет такое счастье выбраться оттуда живым, то тиран посылает опричников устроить засаду по пути… Именно, Московитам врождено какое-то зложелательство, в силу которого у них вошло в обычай взаимно обвинять и клеветать друг на друга пред тираном и пылать ненавистью один к другому, так что они убивают себя взаимной клеветой. А тирану все это любо, и он никого не слушает охотнее, как доносчиков и клеветников, не заботясь, лживы они или правдивы, лишь бы только иметь удобный случай для погибели людей. При дворе тирана не безопасно заговорить с кем-нибудь. Скажет ли кто-нибудь громко или тихо, буркнет что-нибудь, посмеется или поморщится, станет веселым или печальным, сейчас же возникает обвинение, что ты за одно с его врагами или замышляешь против него что-либо преступное. Но оправдать своего поступка никто не может: тиран немедленно зовет убийц, своих опричников, чтобы они взяли такого-то и вслед затем на глазах у владыки либо рассекли на куски, либо отрубили голову, либо утопили, либо бросили на растерзание собакам или медведям... Ко всем воеводам он посылает конных опричников или убийц, чтобы они под предлогом дружбы оставались и жили с воеводами, улучая время, когда увидят их в сопровождении меньшего числа рабов или в храме, или дома, или где только найдут удобным, чтобы захватить их там, затем убить и рассечь на куски. После убийства такого человека, если у него есть родственники, друзья и близкие, то, живут ли они во дворце или нет, тиран приказывает всех их умертвить, поручая убийцам произвести на них натиск въявь, по дороге, в то время, когда они направляются во дворец, напасть и зарезать… Привычка к человекоубийствам является у него повседневной. Именно, как только рассветает, на всех кварталах и улицах города появляются убийцы и всех, кого они поймают из тех, кого тиран приказал им убить, тотчас рассекают на куски, так что почти на каждой улице можно видеть трех, четырех, а иногда даже больше рассеченных людей и город весьма обильно наполнен трупами. В результате каждый день двадцать, тридцать, а иногда и сорок человек он велит отчасти рассечь на куски, отчасти утопить, отчасти растерзать петлями, так что от чрезмерной трупной вони во дворец иногда с трудом можно проехать… По отношению к религиозности тирана и его богопочитанию надлежит заметить следующее… Как только он воздаст богу долг благочестия, он выходит из обители и, вернувшись к своему нраву, велит привести на площадь толпы людей и одних обезглавить, других повесить, третьих побить палками, иных поручает рассечь на куски, так что не проходит ни одного дня, в который бы не погибло от удивительных и неслыханных мук несколько десятков человек… Узнай также про охоту тирана. В зимнее время, как только какая-нибудь кучка людей соберется по обычаю на площадь для покупки необходимых предметов, тиран тотчас велит тайком выпустить в средину толпы диких медведей. Люди, при виде медведей, от неожиданности и не подозревая ничего подобного, разбегаются, а медведи преследуют бегущих и, поймав людей, валят их и, растерзав, забивают на смерть». - Альберт Шлихтинг, немецкий наемник, побывавший в русском плену


«Надобно знать, что Москвитяне весьма наклонны к пьянству… Чуть настал Николин день, — дается им две недели праздника и полной свободы, и в это время им только и дела, что пить день и ночь! По домам, по улицам, везде, только и встречаете, что пьяных от водки…» - Рафаэль Барберини, итальянский путешественник (1565 г.)


«Порок пьянства так распространен у этого народа во всех сословиях, как у духовных, так и у светских лиц, у высоких и низких, у мужчин и женщин, молодых и старых, что, если на улицах видишь лежащих там и валяющихся в грязи пьяных, то не обращаешь внимания; до того это все обыденно. Если какой-либо возчик встречает подобных пьяных свиней, ему лично известных, то он их кидает в свою повозку и везет домой, где получает плату за проезд. Никто из них никогда не упустит случая, чтобы выпить или хорошенько напиться, когда бы, где бы и при каких обстоятельствах это ни было. При этом простой народ, рабы и крестьяне до того твердо соблюдают обычай, что такой человек продолжает выпивать пока не упадет на землю и - в иных случаях - не испустит душу вместе с выпивкою; подобного рода случаи встречаются и в наше время, так как наши люди очень уж щедры были с русскими и их усиленно потчевали… Не только простонародье, говорю я, но и знатные вельможи, даже царские великие послы, которые должны бы были соблюдать высокую честь своего государя в чужих странах, не знают меры, когда перед ними ставятся крепкие напитки; напротив, если напиток хоть сколько-нибудь им нравиться, они льют его в себя как воду до тех пор, пока их не поднимешь порою уже мертвыми… Женщины не считают для себя стыдом напиваться и падать рядом с мужчинами. Несколько русских женщин как-то пришли на пиршество к своим мужьям, присели вместе с ними и здорово вместе выпивали. Когда теперь, наконец, мужчины упали на землю и заснули, то женщины сели верхом на мужчин и до тех пор угощали друг друга водкой, пока и сами не напились мертвецки… Также легко встретить пьяного попа и монаха, как и пьяного мужика. Хотя ни в одном монастыре не пьют ни вина, ни водки, ни меда, ни крепкого пива, а пьют лишь квас, т.е. слабое пиво или кофе, тем не менее монахи, выходя из монастырей и находясь в гостях у добрых друзей, считают себя в праве не только не отказываться от хорошей выпивки, но даже и сами требуют таковой и жадно пьют, наслаждаясь этим до того, что их только по одежде можно отличить от пьяниц-мирян…» - Адам Олеарий, немецкий путешественник (1603 – 1671 гг.)


«Сверх того, нашел я в этом крае людей чрезвычайно корыстолюбивыми и бессовестными. Корыстолюбие же их простирается до той степени, что если не подарить им чего-нибудь, нельзя ничего от них получить, ни совершить никакой с ними сделки. Вельможи, как и частные люди, не постыдятся нагло потребовать, чуть что увидят, перстни, или другие вещицы, даже деньги, словом все, что бы то ни было… Они очень наклонны ко злу. Даже все вообще большие плуты, чуть только могут как-нибудь скрытно сплутовать; и поэтому чрезвычайно как надо остерегаться, в своих сделках с ними. Кто ведет с ними торговые дела, должен быть всегда осторожен и весьма бдителен, в особенности же не доверять им слепо; потому что на словах они довольно хороши, зато на деле предурные, и как нельзя ловчее умеют, добродушной личиною и самыми вкрадчивыми словами, прикрывать свои лукавейшие намерения». Рафаэль Барберини, итальянский путешественник (1565 г.)


«Чванство, самомнение и произвол составляют присущие свойства каждого русского». -

^ Томас Смит, английский дипломат (1604 – 1605 гг.)

«Московиты по природе своей чрезвычайно грубы, распущены, невежливы в своих нравах, ухватках и разговорах; они совсем не считают грешным и срамным делом вести разговоры об ужасных вещах, не стыдятся также кашлять, харкать, чихать... да ещё смеются и очень потешаются тем». - Петр Петрей, шведский посол (1608 - 1611 гг.)


«Я считаю, что традиционная покорность и саморазрушение русской рабской ментальности является формой мазохизма. Русские чрезмерно склонны к самовредительству, самопоражению, самоуничижению или самопожертвованию — то есть к поведению, которое характеризуется как мазохистское». Даниэл Ранкур-Лаферрьер, американский историк


«Московиты - это народ, рожденный для рабства и свирепо относящийся ко всякому проявлению свободы; они кротки, если угнетены, и не отказываются от ига... Даже у турок нет такого унижения и столь отвратительного преклонения перед скипетром своих оттоманов… Русские по себе судят также и о других народах, а потому иностранцев, прибывших в Московию случайно или нарочно, подвергают тому же игу и принуждают их быть рабами своего государя».  Иоанн Барклай, путешественник (1582 - 1621 гг.)


«Однажды бояре новгородские (по туземному обычаю они одни только отправляют военную службу) были на войне с татарами. Кончив ее со славой, они возвращались домой, но на пути узнали, что оставленные ими дома холопы, или рабы, в отсутствие их овладели их городами, поместьями, домами, женами, всем прочим. Такая новость поразила их, и, презирая гнусный поступок своих рабов, они поспешно возвратились домой, но недалеко от Новгорода встретились с рабами, выступившими против них в боевом порядке. Собрали совет и положили идти на холопов не с оружием, а с кнутами (по тамошнему обычаю всякий, кто едет верхом, берет кнут с собой), чтобы напомнить им об их рабском состоянии, устрашить и усмирить их. Идя таким образом вперед и размахивая кнутами, они устремились на рабов. Рабы столь испугались вида кнутов, действие которых они и прежде испытывали на себе, бросились бежать, как овцы, гонимые пастухом...» - Джилс Флетчер, английской дипломат (1548 – 1611 гг.)


«Что вам сказать о стране рабов, где можно замерзнуть от одного взгляда на зиму, где священники всеми средствами стараются воспрепятствовать распространению просвещения и где безнадежное состояние вещей внутри государства заставляет народ, большей частью, желать вторжения какой-нибудь внешней державы… Правление у них чисто тираническое: все его действия клонятся к пользе и выгодам одного царя, и сверх того, самым явным и варварским образом. И дворяне и простолюдины в отношении к своему имуществу суть не что иное, как хранители царских доходов, потому что все нажитое рано или поздно переходит в царские сундуки. Чрезвычайные притеснения, которым подвержены бедные простолюдины, лишают их вовсе бодрости заниматься своими промыслами, ибо чем кто из них зажиточнее, тем в большей находится опасности не только лишиться своего имущества, но и самой жизни…» - Джилс Флетчер, английской дипломат (1548–1611 гг.)


«Народ в России довольствуется очень немногим: иначе он не мог бы удовлетворить издержкам, ибо не знает никакой промышленности, весьма ленив, работы не любит и так предан пьянству, как нельзя более». - Якоб Маржерет, французский офицер-наемник (1600 - 1606 гг.)

«Благодарю Тебя Боже, что мы снова в Стране Казаков. Два года, которые мы прожили в Московии, наши уста были заперты на замок, наш ум в тюрьме. В той стране никто не может чувствовать себя хоть немного свободным. Мы там забыли, что такое радость и смех. За каждым нашим шагом следили московиты». - Антиохийский патриарх Макарий III после пребывания в 1654 – 1656 гг. в Москве. Записал его писарь Павел Алеппский.


«Хотя русские и стараются извинить свое постоянное пьянство, ибо они предпочтительно пьют водку и днем, и ночью, тем, что кроме давнишней привычки оно еще необходимо для защиты от холода, но все-таки им не удается вполне смыть с себя позорное пятно пьянства». -

^ Яков Рейтенфельс, дипломат, уроженец Курляндии (1671 – 1673 гг.)


«Русские крайне ленивы и охотнее всего предаются разгулу, до тех пор, пока нужда не заставить их взяться за дело. Ничто не идет более к русскому характеру, как торговать, барышничать, обманывать, потому что честность русского редко может устоять перед деньгами; он так жаден и корыстолюбив, что считает всякую прибыль честной. Русский не имеет понятия о правдивости и видит во лжи только прикрасу; он столь искусно умеет притворяться, что большею частью нужно употребить много усилий, чтобы не быть им обманутым». - Эрик Пальмквист, шведский посол (1673 - 1674 г.)


«Русские крестьяне питаются весьма дурно; легко предаются безделью, сидя в избе, развратничают и злоупотребляют водкой, которую, впрочем, не всегда могут отыскать. Если судить только по дремотному образу их жизни, то можно предположить, что они весьма недалеки; однако же они смекалисты, хитры и плутоваты, как ни один другой народ. К тому же, они наделены необычайной способностью воровать. У них нет той храбрости, которую некоторые философы приписывают северным народам; напротив: русским крестьянам присущи невероятные трусость и малодушие. У них нет никаких моральных принципов: они больше боятся съесть запретное в Великий Пост, чем убить человека, особенно иностранца: по их вере и убеждению, иностранцы им не братья… Подобный образ жизни сделал из русских жестоких варваров: это животные, хозяевам которых кажется необходимым дубасить их железной дубиной, пока они порабощены. Русские дворяне, постоянно имея перед глазами своих жестоких и злых рабов, заразились жёсткостью, дворянству не свойственной: стелющиеся по земле перед деспотом, перед вышестоящими, перед всеми, кто кажется нужным, они обходятся с высочайшей жёсткостью с теми, кто в их власти и кто не имеет сил сопротивляться. Так как народу в России «нечего делить» с государем, может показаться, что по меньшей мере в удовольствиях он может найти отдушину. Повсюду в других краях крестьяне собираются по праздникам: отцы семейств отдыхают от трудов в кабаке или в тени липы за бутылкой вина, ведут разговор о заработках, иногда о политике, в то время как плохонький скрипач, усевшийся на бочке, веселит их детишек. Такие удовольствия неизвестны в России: народ танцует изредка, но люди предаются пьянству и разврату — не отважишься отправиться в дорогу в эту пору, из опаски, что к вам прицепится эта чернь. В праздники русские крестьяне обычно не покидают своих изб: станут в дверном проходе и не пошевелятся. Бездействие — высшее удовольствие для них, после выпивки и баб. Если у русского крестьянина заводятся деньги, то он один отправляется в кабак, напивается в считанные минуты, и ему уже не страшно, что деньги могут украсть, так как он распускает всё дочиста». - Жан-Шапп д'Отрош, французский астроном (1722 - 1769 гг.)


«Русские же варвары не заслуживают того, чтобы о них здесь упоминать…» - Фридрих, король Пруссии (1712 – 1786 гг.)


«Россия - колосс на глиняных ногах». - Л. Ф. де Сегюр, французский дипломат (1784 - 1789 гг.)


«Раб, особливо в России, низведен до состояния столь скотского, что не смеет противиться угнетателям; обычное его свойство есть леность; стремясь забыть о своих бедах, он напивается и засыпает… Рабы не владеют ничем, все принадлежит их хозяевам. Станут ли защищать свое счастье? Но возможно ли счастье при тирании? Будут ли вдохновляться любовью к славе? Но ведь они не ведают стыда, откуда же им знать, что такое честь? Возьмутся ли они за оружие для защиты своей свободы и безопасности? Но ведь ни той, ни другой у них нет».

- А. Ф. Леклерк, немецкий ученый (1786 г.)


«Русские опьянены рабством до потери сознания... Честолюбивы, самодовольны, хвастливы... Не оригинальны, ибо лишены творческих дарований и природного ума... Хитры и ленивы, способны трудиться только за высокое вознаграждение, а не так как в Европе - для блага других... Трусливы, и если они бесстрашны в бою, то только потому, что по невежеству своему верят обману начальства, что, погибнув, через три дня воскреснут и окажутся дома... Народ живет в вечном страхе; и всем в России и всегда правит страх... Русские лживы и коварны, ибо все их достоинства на самом деле есть результат притворства и обмана... Все вежливы друг с другом, но здесь вежливость есть не что иное, как искусство взаимно скрывать тот двойной страх, который каждый испытывает и внушает... Прославленное гостеприимство московитов тоже превратилось в чрезвычайно тонкую политику, она состоит в том, чтобы как можно больше угодить гостям, затратив как можно меньше искренности...» - Маркиз де Кюстин, французский писатель, путешественник (1790 – 1857 гг.)


«Хоть князь Потемкин значительно ослабил ту суровую дисциплину, к какой они привыкли со времен Петра Первого, солдат повинуется. Задержка в уплате жалованья, всевозможные виды кражи со стороны офицеров, которые сводят это жалованье на ничто, дурное качество пищи, убивающее нередко тысячи людей, не мешают солдатам идти всюду, куда ведут их начальники; кроме того характер религии, жажда наживы и то как бы врожденное человеку, а русскому в особенности, желание причинять безнаказанно зло влечет их на врага и на приступ с такой смелостью и можно сказать необузданною яростью, что заставляет в продолжении трех дней после сражения убивать женщин и детей…» - Де ла Турбиа, сардинский посол (1796 г.)


«Империя эта при всей своей необъятности не что иное, как тюрьма, ключ от которой в руках у императора. Нужно жить в этой пустыне без покоя, в этой тюрьме без отдыха, которая именуется Россией, чтобы почувствовать всю свободу, предоставленную народам в других странах Европы, каков бы ни был принятый там образ правления… Прощение было бы опасным уроком для столь черствого в глубине души народа, как русский. Правитель опускается до уровня своих дикарей подданных; он так же бессердечен, как они, он смело превращает их в скотов, чтобы привязать к себе: народ и властитель состязаются в обмане, предрассудках и бесчеловечности…» - Маркиз де Кюстин, французский писатель, путешественник (1790 – 1857 гг.)


«Глядя на русских, ясно понимаешь, что это племя пока не развилось до конца. Русские — еще не вполне люди. Им недостает главного свойства человека — нравственного чутья, умения отличать добро от зла». - Жюль Мишле, французский историк (1798 – 1874 гг.)


«Русские сгнили, не успев созреть». - Дени Дидро, французский философ (1713 - 1784 гг.)


«Русские распространяют вокруг себя довольно неприятный запах, дающий о себе знать даже на расстоянии. От светских людей пахнет мускусом, от простонародья - кислой капустой, луком и старой дубленой кожей. Отсюда вы можете заключить, что тридцать тысяч верноподданных императора, являющихся к нему во дворец первого января с поздравлениями, и шесть или семь тысяч, которые бывают в петергофском дворце в день тезоименитства императрицы, должны принести с собой грозные ароматы...»  - Маркиз де Кюстин, французский писатель, путешественник (1790 – 1857 гг.)


«Выезжая из России за границу, переживаешь ощущение, будто снял с себя грязную сорочку и надел чистую». - Атанас Брокар, французский парфюмер (1861 г.)


«В России все, от мала до велика, обманывают и лгут… Россия — царство лжи. Ложь — в общине, которую следовало бы назвать мнимой общиной. Ложь — в помещике, священнике и царе. Крещендо обманов, мнимостей, иллюзий!» - Жюль Мишле, французский историк (1798 – 1874 гг.)


«Научный дух отсутствует у русских, у них нет творческой силы, ум у них по природе ленивый и поверхностный. Если они и берутся за что-либо, то только из страха. Страх может толкнуть их на любое предприятие, но он же мешает им упорно стремиться к заранее намеченной цели. Гений по натуре сродни героизму, он живёт свободой, тогда как страх и рабство имеют лишь ограниченную сферу действия, как та посредственность, орудием которой они являются… Уму русских не хватает импульса, как их духу – свободы. Вечные дети, они могут на миг стать победителями в сфере грубой силы, но никогда не будут победителями в области мысли». - Маркиз де Кюстин, французский писатель, путешественник (1790 - 1857 гг.)


«Русские, которые совершали путешествия, занесли в свое отечество много безрассудных идей тех стран, в которых они побывали, и ничего - из их мудрости; они привезли все пороки и не заимствовали ни одной из добродетелей». - Дени Дидро, французский философ (1713 - 1784 гг.)


«Песок куда надежнее, чем русский народ, а вода далеко не так обманчива».
«У чистокровных русских взгляд ящерицы, и интеллектуально они имеют мало общего с европейцами... Они больше походят на скотов-варваров, недостойных общения с европейскими народами». - Жюль Мишле, французский историк (1798 – 1874 гг.)


«В отношениях русских с иностранцами царит дух испытующий, дух сарказма и критики; они ненавидят нас - как всякий подражатель ненавидит образец, которому следует; пытливым взором они ищут у нас недостатки, горя желанием их найти… Я не осуждаю русских за то, каковы они, но я порицаю их за притязание казаться теми же, что и мы. Они еще совершенно некультурны. Это не лишало бы их надежды стать таковыми, если бы они не были поглощены желанием по-обезьяньи подражать другим нациям, осмеивая в то же время, как обезьяны, тех, кому они подражают». - Маркиз де Кюстин, французский писатель, путешественник (1790 - 1857 гг.)


«Сия великая часть Европы и Азии, именуемая ныне Россиею, в умеренных её климатах была искони обитаема, но дикими, во глубину невежества погружёнными народами, которые не ознаменовали бытия своего никакими собственными историческими памятниками…» - Н. М. Карамзин, историк (1766 - 1826 гг.)


«У русских есть лишь названия всего, но ничего нет в действительности. Россия – страна фасадов. Прочтите этикетки, – у них есть цивилизация, общество, литература, театр, искусство, науки, а на самом деле у них нет даже врачей… Если же вы случайно позовёте живущего поблизости русского врача, то можете считать себя заранее мертвецом». - Маркиз Астольф де Кюстин, французский писатель, путешественник (1790 - 1857 гг.) «La Russie en 1839»

Правительство в России живет только ложью, ибо и тиран, и раб страшатся правды. 

Тому, кто имел несчастье родиться в этой стране, остается искать утешения только в горделивых мечтах о мировом господстве.

Лгать здесь — охранять власть, говорить правду — разрушать ее.

Русские… могут на миг стать победителями в сфере грубой силы, но не могут стать победителями в области мысли. А народ, не способный ничему научить покоренные народы, недолго остается сильнейшим.

Наибольшее удовольствие этому народу доставляет пьянство, иначе говоря — забытье.

- Маркиз Астольф де Кюстин, французский писатель, путешественник (1790 - 1857 гг.) «La Russie en 1839»


«Душа раба оподлена; не принадлежа самому себе, он не имеет интереса о себе заботиться и живет в грязи и нечистоте... Это жилец, который запускает не принадлежащую ему квартиру... Невозможно любить родину, которая вас не любит...» - Дени Дидро, французский философ (1713-1784 гг.)


«Страна эта, говоря по правде, отлично подходит для всякого рода надувательств; рабы есть и в других странах, но чтобы найти столько рабов - придворных, надо побывать в России. Не знаешь, чему дивиться больше,- то ли безрассудству, то ли лицемерию, которые царят в этой империи».  - Маркиз де Кюстин, французский писатель, путешественник (1790 - 1857 гг.)


«Рок влечет за собой Россию, ее судьбы должны совершиться. Считает ли она нас уже выродившимися? Разве мы уже не аустерлицкие солдаты? Она нас ставит перед выбором: бесчестье или война. Выбор не может вызвать сомнений. Итак, пойдем вперед, перейдем через Неман, внесем войну на ее территорию. Положим конец гибельному влиянию, которое Россия уже 50 лет оказывает на дела Европы... Шпага обнажена, надо загнать русских в их льды, чтобы и через 25 лет они не смели вмешиваться в дела цивилизованного мира...» - Наполеон Бонапарт, император Франции (1769 – 1821 гг.)


«Прежде, нежели успеют в российской армии назначить генералов и главнокомандующих, французские орлы уже будут в Петербурге». - Граф Буш, вестфальский посланник (1812 г.)


«Что мы видим в России? Несчастный, лишенный индивидуальностей народ, одурманивающий себя водкой до самозабвения; народ, выросший в обстановке привычного унижения, шприцрутенов, кнутов, ударов в зад и по физиономии; народ с азиатской склонностью к резиньяции, без упорства, без творческой силы и самосознания; народ, нормально чувствующий себя только в условиях жестоких приказов и беспрекословного выполнения этих приказов; да, такой народ, конечно, сможет все. Из страха перед поднятым кнутом он способен на героизм, даже на проявление гениальности. Это удивительная, лишенная даже намека на личное начало масса — благодарный материал для повелителей, социальных экспериментаторов, варягов, немецких дрессировщиков (экзерцирмайстеров). И вот эта-то масса должна стать основой для высшей стадии развитии общества, в условиях которой интенсивнейшее чувство свободы каждого станет настолько зрелым, что разрешится во всеобщей социальной гармонии? Этот народ первым сможет выйти за пределы индивидуального права, конкуренции, государства к идеальной политической организации, для которой потребны тончайшие плоды образованности и человечности? С тем же основанием можно ожидать, что кристалл станет человеком сразу же, минуя растительное и животное царство». - Виктор Ген, 1858–71 год «О русских нравах».


«За границей русский чувствует себя на воле, а в России же он задумчив, мрачен, боязлив и принижен до подлости пред теми, в ком нуждается». - Франциск Белькур, француз, побывавший в русском плену


«Количество доходов Государя зависит от его произвола и от того, что могут заплатить его подданные: он не гнушается самыми грубыми средствами собирать с них деньги. В каждом порядочном городе есть питейный дом, называемый корчмою, который Царь отдает или на откуп или в награду за службу какому-нибудь Боярину, или Дворянину: Боярин этот делается на время властелином города, грабит и обирает жителей сколько ему угодно». - Джон Мильтон


«Прощай, немытая Россия,

Страна рабов, страна господ,

И вы, мундиры голубые,

И ты, им преданный народ».

^ М. Лермонтов


«Русские хоть и белые, но у них есть свойства негров. Они не работают более, чем нужно, и без принуждения». - Густав Дитцель, немецкий писатель


«Когда самодержавная Россия останется последней цитаделью христианства, мы спустим с цепи революционеров-нигилистов и безбожников и вызовем сокрушительную социальную катастрофу, которая покажет всему миру во всем его ужасе абсолютный атеизм, как причину одичания и самого кровавого беспорядка». - Альберт Пайк, масон (1809 – 1891 гг.)


«Жалкая нация, нация рабов, снизу доверху все сплошь рабы». - Н. Г. Чернышевский, публицист, революционер (1828 - 1889 гг.)


«У нас сначала — дикое варварство, потом грубое невежество, затем свирепое и унизительное чужеземное владычество, дух которого позднее унаследовала наша национальная власть, — такова печальная история нашей юности. Периода бурной деятельности, кипучей игры духовных сил народных, у нас не было совсем. Эпоха нашей социальной жизни, соответствующая этому возрасту, была заполнена тусклым и мрачным существованием, лишенным силы и энергии, которое ничто не оживляло, кроме злодеяний, ничто не смягчало, кроме рабства… Ни пленительных воспоминаний, ни грациозных образов в памяти народа, ни мощных поучений в его предании. Окиньте взглядом все прожитые нами века, все занимаемое нами пространство, — вы не найдете ни одного привлекательного воспоминания, ни одного почтенного памятника…» - П. Я.Чаадаев, философ, публицист (1794 - 1856 гг.)


«Россия представляет собою ужасное зрелище страны, где люди торгуют людьми, не имея на это и того оправдания, которым лукаво пользуются американские плантаторы, утверждая, что негр не человек; страны, где люди сами себя называют не именами, а кличками: Ваньками, Стешками, Васьками, Палашками…» - В. Г. Белинский, литературный критик (1811 - 1848 гг.)


«Поскоблите русского и вы найдете татарина». - Жозеф де Местр, посланник Сардинии (1753 — 1821 гг.)


«Ведь немногим больше ста лет тому назад русские были настоящими татарами. И под внешним лоском европейской элегантности большинство этих выскочек цивилизации сохранило медвежью шкуру — они лишь надели ее мехом внутрь. Но достаточно их чуть-чуть поскрести — и вы увидите, как шерсть вылезает наружу и топорщится». - Маркиз де Кюстин, французский писатель, путешественник (1790 - 1857 гг.)


«Всю Россию охватил сифилис патриотизма!» - А. И. Герцен, публицист, революционер (1812 – 1870 гг.)


«Мы живем одним настоящим в самых тесных его пределах, без прошедшего и будущего, среди мертвого застоя. Исторический опыт для нас не существует; поколения и века протекли без пользы для нас. Глядя на нас, можно было бы сказать, что общий закон человечества отменен по отношению к нам. Одинокие в мире, мы ничего не дали миру, ничему не научили его; мы не внесли ни одной идеи в массу идей человеческих, ничем не содействовали прогрессу человеческого разума, и все, что нам досталось от этого прогресса, мы исказили. С первой минуты нашего общественного существования мы ничего не сделали для общего блага людей; ни одна полезная мысль не родилась на бесплодной почве нашей родины; ни одна великая истина не вышла из нашей среды; мы не дали себе труда ничего выдумать сами, а из того, что выдумали другие, мы перенимали только обманчивую внешность и бесполезную роскошь». - П. Я. Чаадаев, философ, публицист (1794 - 1856 гг.)


«Сурово и холодно требует автор от России отчета во всех страданиях, причиняемых ею человеку, который осмеливается выйти из скотского состояния. Он желает знать, что мы покупаем такой ценой, чем мы заслужили свое положение; он анализирует это с неумолимой, приводящей в отчаяние проницательностью, а закончив эту вивисекцию, с ужасом отворачивается, проклиная свою страну в ее прошлом, в ее настоящем и в ее будущем... Кто из нас не испытывал минут, когда мы, полные гнева, ненавидели эту страну, которая на все благородные порывы человека отвечает лишь мучениями, которая спешит нас разбудить лишь затем, чтобы подвергнуть пытке? Кто из нас не хотел вырваться навсегда из этой тюрьмы, занимающей четвертую часть земного шара, из этой чудовищной империи, в которой всякий полицейский надзиратель – царь, а царь – коронованный полицейский надзиратель… Говоря о России, постоянно воображают, будто говорят о таком же государстве, что и другие; на самом деле это совсем не так. Россия - это целый особый мир покорный воле, произволению, фантазии одного человека, - именуется ли он Петром или Иваном, не в том дело: во всех случаях одинаков это - олицетворение произвола. В противоположность всем законам человеческого общежития Россия шествует только в направлении своего собственного порабощения и в направлении порабощения других народов». - А. И. Герцен, публицист, революционер (1812 – 1870 гг.)


«Изумленная Европа, в начале правления Ивана едва знавшая о существовании Московии, стиснутой между татарами и литовцами, была ошеломлена внезапным появлением на ее восточных границах огромной империи, и сам султан Баязид, перед которым Европа трепетала, впервые услышал высокомерную речь московита». - Карл Маркс (Мордехай Леви), революционер (1818 – 1883 гг.)


«Я громко отрекаюсь от русского государственно-императорского патриотизма и буду радоваться разрушению Империи, откуда бы оно ни шло». - М. А. Бакунин, революционер, анархист (1814 – 1876 гг.)


«Московия была воспитана и выросла в ужасной и гнусной школе монгольского рабства. Она усилилась только благодаря тому, что стала виртуозна в искусстве рабства. Даже после своего освобождения Московия продолжала играть свою традиционную роль раба, ставшего господином. Впоследствии Петр Великий сочетал политическое искусство монгольского раба с гордыми стремлениями монгольского властелина, которому Чингисхан завещал осуществить свой план завоевания мира». - Карл Маркс, революционер (1818 – 1883 гг.)


«Что же касается России, то ее можно упомянуть лишь как владелицу громадного количества украденной собственности, которую ей придется отдать назад в день расплаты». 



страница2/5
Дата конвертации17.08.2014
Размер0.84 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы