Книга книги-кладезь-колодезь, и что делать когда жажда наполняет душу, а колодцы отравлены? Рыть собственный колодец, писать собственную Книгу. icon

Книга книги-кладезь-колодезь, и что делать когда жажда наполняет душу, а колодцы отравлены? Рыть собственный колодец, писать собственную Книгу.



Смотрите также:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14


Всякий миф - это заплатка на прорехе нашего знания. А этих прорех всегда гораздо больше, чем его неповрежденной основы. Беда, однако, не в том, что ткань нашего разума пестрит этими заплатами, что наше мышление насквозь мифологизировано, а в том, что мы никак не научимся отличать миф от истины. И этой слабостью в немалой степени обязаны слепой вере в то, что имена имеют "предметные значения".


…Что такое "энергия"? "Способность тела совершать работу", как это утверждается в школьных учебниках? Но эта способность лишь говорит о наличии у тела энергии и ничего не сообщает о том, чем энергия является. "Общая количественная мера движения и взаимодействия всех видов материи", как определяют ее более солидные источники? Но и в этом случае о ней говорится лишь как о том, что можно каким-то способом измерить. А что есть то, что при этом измеряется? Что она представляет собой как объект измерения? Мы не знаем природы энергии и, вероятно, не будем знать, пока не поймем происхождения этого свойства материи, причины его существования. О ней, пожалуй, можно сказать только то, что И.Ньютон, а вместе с ним и Г.Лейбниц утверждали о силе притяжения: "...Я изъяснил небесные явления и приливы наших морей на основании силы тяготения, но я не указывал причины самого тяготения. ...Причину... свойств силы тяготения я до сих пор не мог вывести из явлений, гипотез же я не измышляю" мы "хотим обозначить этим словом не причину взаимного влечения тел друг к другу, а лишь само действие или само явление, ...какова бы ни была причина». Но человеку, мыслящему менее критически, то и дело мнится, что если он понимает смысл слов, описывающих явление, то тем самым понимает и суть самого явления. И тогда он оказывается в плену мифа.

   Подобным же образом не может истолковать свои фундаментальные понятия математика ("число", "количество", "точка", "множество", "бесконечность"), биология ("жизнь", "потребность"), психология ("личность", "воля")... Но более всего мифологизированы так называемые "общественные науки" (Мерцалов).

Учимся читать по Слогам. От истоков Языка к родной Речи.

Преамбула.

Где Речь Высокая, там основание Нации. Нация есть то, что сближает людей по-существу, а не по нужде. Существенное и рассмотрим. То, что в языке показывает себя через падежные окончания.

Русская нация - это не этнос, не племя и не народ, но Собрание тех, кто рискует Быть. Совершенно не важно из какого они этноса. Русский язык складывается на путях приближения друг к другу онтологических сущностей. Через гласные окончания каждое существительное со-гласуется с другим, как и в обращении, каждое существо с другим. Смысловая единица языка - Слог. Осмысленный слог, величайшая редкость и величайшая радость, ибо в нем Сущее (согласная) брошено в Бытие (гласная).

Русская рясная речь расцветает в радости играющих ею детей. Согласная, как знак уникального Сущего, вместе с пространством и формами его проявления во времени. И гласная, - показывающая Несущее, пустоту Бытия. Пустота не есть пустое пространство, но Точка Пустоты, точка, обеспечивающая точность попадания Сущего в мир Существенного. Сущее падающее в свое пространство - это Данность в развитии, временное проявление, но Сущее, брошенное в Бытие - это проективное сущее ( про- ект =бросок). Такое Сущее способно мыслить себя и самоорганизовываться. Сущее, раскрывающееся во времени, не мыслит себя, создает физическую реальность, соподчиняя ее элементы. Мышление есть опыт со-противления Бытия (ничто, пустота) Сущему (нечто в пространстве и во времени). Самоорганизующееся Сущее, как Существо, способно вы-мыслить другое уникальное Сущее. Только брошенное в Бытие, Сущее становится существенным и с-мышленым. Для соподчиненного Сущего, Существенное не замечается, представляется совершенно не важным, не актуальным. Сущее может быть "твердым", -знать себя, и "мягким",- понимать себя. Это еще не значит, что оно мыслит и самосознает себя по-существу.

Знающее себя Сущее может пользоваться (но не владеть) слогами, словами, предложениям для показывания себя во времени, но только со-знающее себя сущее, точно утвержденное в согласии с собою, располагает Гласными, как своими бытийными окончаниями, выражая тем готовность к Со-бытию. Гласная, как спасительный конец, для замкнутого на себе сущего. С одной стороны, это бросок в пустоту (А! Была, не была. Э! Пусть будет. О! Наконец-то.), с другой,- начало моста к другому сущему, уже не на на условии соподчинения, но со-чинения. В пустоте Вы-мысла. Отсюда, метафорический язык онтологических существ, в отличие от темпоральных.

Сущее, ищущее накоплений, еще не существенное сущее, сущее-для-себя, даже если означается как "бог", для себя создавший целый мир. Сущее в Бытии есть сущее Траты, радиоактивное, смысловое, событийное.

Точка пустоты подступается к существу сущего, как нечто наиопаснейшее, грозя потерями, лишениями, смертью. Существенное существо встречает эти опасности лицом к лицу (А!) и в сердце его поселяется "черная точка", онтологическое основание его жизни. И когда он теряет себя физически, он обретает себя именно таким какова его культура мышления. Вы-Мы-шленным.

Брошенность в Бытие раскрывает Сущее в десяти модальностях, пять нутрянных и пять наружних. Это модальности, которые лучше всего способны выразить Гласные звуки-буквы. Когда-то имя бога свидетельствовали пятью гласными звуками, но тайну их открывали после того как неофит, готовящийся к жреческому званию, целый Год изучал модусы согласия с собою. Последние пять дней Года он был ГОДен к инициации Гласными.

Согласно этим модальностям, можно различать среди людей особый статус каждого. Их всего пять. Несмотря на полный набор огласовок в каждом, все же, доминирует всегда статусная. Если новичку, не находящемуся в тотальном согласии с собою, рассказать тайну Оглашения, он ничего не поймет, не оценит абсолютной насущности его, исказит квинтэссенцию до безобразия. Потому то люди бестолковы, агрессивны и суетливы, подлы и пакостливы, как ни одно из животных. Почему? Да, потому что к ним ближе близкого Пустота, она то и вызывает страх, а он причина всего остального. Возможно, прочитав это уведомление, вы заинтересуетесь тайной гласных и статусом человеческого существа, а вдруг, вы еще и достаточно смелы, чтобы жить по правде. Именно отсюда необходимо плясать, желая разрешить проблемные ситуации своей жизни. Полагать, что не утвердившись онтологически, можно как-то "улучшить" жизнь, будет большим заблуждением.


СОЛЬВЕЙГ


Историческая повесть, написанная одним астронавтом.


Соль в егэ.

Сейчас то я Солнце и всяческий свет миру, а когда-то был просто астронавтом и странствовал среди звезд, планет, туманностей разных. Потом меня приняли в одну школу Учителем. Дурка, конечно. Но оторваться можно по полной. Сейчас вот, напоминаю вам, я Солнце. Сегодня воскресение, то есть Воскресенье, то есть Пасха Господня и темный люд вроде как пытается радоваться. У меня же утром внутри сна обозначилось начало солнечного пути. Странное дело, внутри сна насколько реально свободен и вот открываю глаза, как попадаю в какую то вязкую среду, в которой копошатся разные утомительные существа, включая и меня, человечишку, печатающего в одиночестве сей трактат. Сею, сею, посеваю, с новым годом поздравляю. Поговорить не с кем, а раз не с кем, то и демонстрирую чудовищную свою реальность в никуда, в условное Вам, к вам, ква, ква, ква м-м-м, такие дела. Вот Солнце и убило меня. Сол-нце, -лнц-, какая-то странная сердцевина в слове, обычно изощряются –лнышко, -ляре, даже –нце, но вот –лнце! Просто восхитительно! Проследите за правильным произношением. Еще круче сон лнца!


Так вот соль в ЕГЭ. Егэ значит единый государственный экзамен. Экзамен на чувство юмора, единственное чувство смерти. Есть такие, у которых чувства смерти нет. Отсюда и экзамен, надо ж узнать есть или нет, а то вырулишь неизвестно куда, а так ровненько, прямо. Вы заметили границы страницы? Это моё разорванное сердце. Сердца, оберегающие путь Солнца. Пишу вот о таких, сяких, людишках там или о ком, кому пишу? Да фиг его знает, условное что-то. Фиговое дерево знаете? А условное не уточняю, а то меня заклинит словцо-солнцо-сердцо, цо, цо, цо? Кстати вчера украли Америку. Вы можете себе представить, А-мерику, как метрику каких то бессмертных? Так и рушатся метрические пространства. Снова напоминаю себе-- Я Солнце, чтобы сохранить строгое изложение путешествия, а то не дай боже концы с концами не сойдутся, одно расстройство.


Один астронавт, типа с земли улетел в космос, знаете там романтика, познание мира, то, сё. Ну, скорость там, умереть не встать, короче протекают века на земле, он же поблуждав вволю по разным планетам с их разными условными обитателями бредовыми, решил возвращаться на родину, ностальгия, мать её, замучила. Развернулся, выверил курс и алга, алга по татарски значит вперед. Зачем я книгу назвал Амба, лучше надо б Алга, кни-га, но-га, ро-га. Ну ладно пусть уж как назвал. Лишь бы не заматериться, это я приберегу для крутых устных разборок с собратьями по разуму, условными. Вот подлетает астронавт к своей планетной системе, видит в свои бортовые телевизоры, землю, сердце щемит от избытка всех его человеческих чувств. На земле ой ё ёй как прогресс шагнул, суперлайнеры туда сюда, люди вроде бы такие же как он их знал в своё время. Но вот беда, подлетая к орбите Марса, он получает приказ развернуться, его не пускают на землю, попытка прорваться не удаётся. Его зажимают типа в магнитную ловушку и ведут к орбите Плутона. На Плутоне и поселяют. Вы заметили, я землю пишу с маленькой буквы, а всякие марсы, плутоны с большой? Это моя мстительность так проявляется. Астронавт ведь не какой то условный, а реальный я. Сначала я хотел я с большой буквы написать, но подумал, что подумают, что подумал о своем величии, запал на Параною, как же на неё не западать по случаю? А в этот раз не запал, а сорвался на какие то ходы туда сюда рефлексии что-ли? На Плутоне все обжито, шикарно так, его поселили под купол и обслуживают, чуть ли не как царя, живи да радуйся, только не рыпайся на Землю. Звездолетчику надо земля, земля хочу, Земля-а, лю-у-ди. Хоть родных и близких там уж не осталось, но люди всё ж, а не какие-то зелененькие. Да и родные земные красоты, синее небо, золотое солнце, горы, море, цветы и лица, лица, лица и все улыбаются ему и он улыбается, короче, полный дэби лиц. Дэби это слово одного из языков и означает что всё тики-тики. А тики-тики означает острова в Океане. А на пути океаническом затонул когда-то Титаник, столкнулся с айсбергом, а сейчас ржавый ключ от одной из кают его продали за 60 тысяч фунтов стерлингов. На Плутоне под колпаком он нетерпеливо пытается узнать у обслуги почто не пускают. Те помалкивают, но один проговорился, правда его больше потом не было видно, --ты не такой как мы. Стоп. Пока я приостановлю эту историю, устал от её занудства. Поговорю о егэ. Это неисчерпаемо, великолепно, восхитительно, свободно, обро, пре, ми, ГОм, трак тат-тор- взверь, а зверю верь.


Вот я мило беседую с пожилой учительницей, она мне рассказывает о разных трудностях, то там картофель для школы подгнил, то компьютер старенький, ну и прочее чем заполняют жизнь добросовестные условные работники, я же в восторге что при деле, устроен в любимейшем учреждении, ностальгия о Школе, в которой учился, в которой учил, которую вообразил, которая привиделась, в которую вернулся, благополучно закончилась, --я в сказочном месте. Вот подумал, что я директор и стал им. С картошкой разобрались, просто всю порченную приказал убрать и больше никогда ни одной картофелины не ввозить, если она даже слегка подгнила. Школьники слонялись по школе, изредка настраиваясь на выполнение каких-то уроков, кого-то слушали, им что-то вещали абсолютно не интересное, ни уму, ни сердцу. А Солнце где-то ходило безучастно по небу. Я как главный приказал, ах как я люблю приказывать, ученикам выполнить легчайшее домашнее задание, самое легкое. Приказ-прикас-новение. Приказ отчетливый и без прикрас. Каждому и собственным способом необходимо ликвидировать время, и прийти в школу только с выполненным заданием. Сам же пошел ближе знакомиться с дагогами, дагоги это замаскированные дагоны с Сириуса, они даже сами не дагодываются об этом. Копошатся в чем то своем, знаете, в школе так много разных дел для её работников, делами обеспечивает райское третье лицо среднего рода, --ОНО, я не могу писать ОНО с маленькой буквы, просто рука не опускается до такой низости и подлости. ОНО означает отдел народного образования. Здесь меня насторожило предчувствие, что я легко могу здесь срулить, свернуть свой солнечный светозарный путь на сторону чего-то ужасного, типа сатиры, что в мои планы совсем не входит, ведь не сатир же я. ОНО настолько возвышено, что явно простит и позволит мне низкую пронзительную ини-ци-и-а-ти-в-ау схоластической школы Солнца. Солнце на земле оставляет солонцы и к ним приходят горные козлы, вкусить солёненького. Ремарка. Представляете у солнца какое-то –лнце, а здесь ОНО, как двойная бесконечность, Дух над бездной вод, нечто огромное, всепонимающее и всёопускающее. Итак, речь о егэ. Эго, ого, яга, ал-га, гуси гуси,--га, га, га. Конечно, вы понимаете сразу, что говорю о тех гусях, что спасли Рим. Но о Риме пока ни слова. Вечный город это загадка, разгадка впереди. Алга! Кстати раскрою тайное имя самого святого для меня, города Рима. А почему? А потому что настолько пристрастен к предателям, что это выше меня, как только узнаю что-то тайное, скрытое от непосвященных, весь аж пылаю, так и норовлю побыстрее и как бы вскользь, тот еще скользкий тип, сообщить это кому-либо. Предательство возлюбила душа моя. Ну так вот, тайное имя Рима –Флора. И вы сразу подумали, что, что-то поняли, а сами наверняка не поняли и просто отмахнулись. Я же поднимаюсь из глубин на поверхность, вы же боитесь с поверхностного нырнуть в глубину, потому и условны. А я реален от а до я. Продолжу. Точно доложу. По начальству. Значит дал задание, как бы дал под зад школярам, а сам пошел общаться с другарями, как как ойто пьяный винарь, то есть переполненный самопроизвольным беспробудным опьянением. Снова ставлю стоп паузу и вспоминаю одинокового одинцового одиноокого астронавта, ведь не оставлять же егэ на произвол судьбы, надоть суть донести будь она не Ла дна. А Си верха.


Астронавт тот, ТОТ главный писец у древних египтян, у греков прозывали его Гермес, у римлян Меркурий, Железяка такая рядом с Солнцем вращается. Фу ты опять поддался соблазну превратить указательное местоимение в имя собственное, ну так вот тот астронавт крепко задумался, почему же он другой. Кстати на одной из планет друджами называют врагов, неприятелей, душманов всяких, которые ночью могут подкрасться и, чик ножичком по горлу. Вы заметили, что я игнорирую скобки? Видел, насмотрелся, как живут на планете скобарей, не понравилось. А точка хороша. Как аромат лимонного дерева. Говорит себе: ну пусть другой, может одичавший, время же замедлилось по теории относительности, но зачем же относить меня от родной планеты на край системы? Астронавт приступил к разным экспериментам по поводу выявления своей другости. Что за фигня такая, может от меня плохо пахнет? Или еще чего. Пропустите через карантин и все дела. Однажды он заметил что твердейшие на ощупь стены купола прогибаются от нажима пальцев. Прогибаются! Иногда. Это зависит от присутствия какого-то странного усилия в теле. Пытаясь поймать исток усилия он засыпал. Тогда Сон це ловило его и намекало о какой-то настолько неимоверно легкомысленно-наивно-целомудренной вещи, что он в восхищении просыпался. И сразу забывал. Но кое-что оставалось.


Вчера написал ОБЪ явку для РАССЕЯН ных, типа сбора на пятничную молитву для всех предателей. Ну типа ба—бу—бы—бе—бо, тайны русского языка, Тоси боси. Никто не пришел. Нет, вспомнил, один пришел и спросил о преданности, конечно, же я подробно соврал, но ничем не совратил его и он ушел. А я глубоко вздохнул. Текст следующий: во первых, поэзия для разгневанных, здесь я ужасным термоядерным огненным гневом постарался бы спалить раздражительность, характерную для всех без исключения условных существ, лишив тем самым жизнь её главнейшего качества. Неудача. Во вторых, заповеди для правильных пацанов. Здесь бы я развернул крутейшие заповедания, объясняя как достаточно быстро пройти расстояние, которое свет проходит за 8 минут. Пацаны внутри имеют тоже солнецную Ц. Братцы мои. Снова неудача. Но что унывать такому ал-гимику как я. Процедуру выверил? Выверил. Значит, неустанно повторяй один и тот же опыт как красноголовый дя, долбо-объ. Вдруг угадаешь точку конечного времени и отдашь концы другарям. В третьих, облегчение для озабоченных. Здесь я бы уж и сам не знал что делать, но что ни будь бы происходило. Неудача. Иуда ча. Уд ча. Дача. Ача. Ча. А? Я просто созерцал в бесконечном релаксе, и взглядом змеи рассеянной и мудрой, как условное существование превращается в безусловное. Озабоченные исчезли из поля зрения, не знаю, облегчились ли или их заклинило в безусловной реальности, куда не достигают лучи моей светозарности. В четвертых, напряг для расслабленных. Здесь я возмечтал сфокусировать лучи моего внимания на ком-то стоящем. Но даже привидения презрительно отвернулись от моих тщетных попыток. В пятых, я вознамерился потолковать о политике, политике толковых, толке политики, политике толка и долго так толковал, потом пришол ктой то и сказал, что здесь нечего и толковать и так все ясно, я и успокоился, но затаил своё ядовитое недовольство. В шестых, как в день субботний, надоть бы раскрыть секреты высочайшей науки для легкомысленных. Но условное высокомерие окружающих столкнулось здесь с безусловной поверхностностью моих определений и не нашлось общего языка. Снова неудача. Высь и верх снова разошлись. Одни хотят и могут, другие хотят, но не могут, третьи не хотят и не могут, четвертые не хотят но могут. Я скрылся в четвертое измерение. Что ж оставалось? В седьмых, абсолютно необходимо было приговорить к предыдущему амба, избыточное конечно, такой приговор, послать всех к железной, стальной, необходимости самоопределять Ся, послать всех на ахун и идти почивать, почитывать разные прикольные книжечки да стучать по клавишам какого-то допотопного компа. Мечтая о какой-никакой несу-светной компании другарей.


Астронавт как-то обнаружил, что может проткнуть стену рукой, затем он вышел наружу весь, оттолкнулся от планеты и полетел. Кто ж такого удержит? Полетел в направлении к земле, но пролетел мимо и улетел к Солнцу. Пас- ха. Солнце то знает, что земля просто катится по его поверхности. А условным до срока не словленным землянам кажется солнце таким маленьким и далеким. Оно же неистовое светило мира.

Значит дал задание школярам и пошел готовить кого к егэ, кого к ОНО, кого к удам, кого к мудам. Как директор школы я в одном местечке, как местечковый еврей, отменил силу земного тяготения и вволю напотешался акробатикой и своими телодвижениями в невесомости. Всё земное тяготение я отменить не хотел, иначе с домашним заданием никто не захочет справляться. Всё ж хорошо, когда есть, кого учить, мучить, ну и чудить по всякому, доводя всё до чудовищных превращений. Другари мои сидели на какой-то сцене, сцена ценна, всё остальное не ценно, и мы разговаривали. Вы думаете на определенную тему? Нет. Тем тьма, на солнце же тьма сияет. Так мы говорили как сиятельные праздные твари, что неожиданно и вдруг от-тваряли в себе какуй-то ячейку и вещали в такой праздничной чистоте и сладости голоса и щедрости осмыслнцей речи, что сердце радовалось и смешливностью переполнялось тело. О, от восторга теряю дар речи, истаиваю, исчезаю в лучезарно-зрительное пространство!


Короче, вся моя повесть есть некий полет мимо Земли, как бы Икара или Фаэтона, в ней наплывами сон Школы ца с обязательной сверхзадачей егэ, ну иногда потешные никому не понятные слова Солнца, то есть, мои. Ни дай боже называть меня солнечным ангелом, я, конечно, понимаю вашу неиссякающую-ищущую любовь к ослепительному оперению из прилагательных, вы их всегда превращаете в свои супер пуперские существительные, а из них выкраиваете соответствующие свои одеяния. Только попытаешся обратить ваше внимание на прилагательную суть ваших существительных и вы разбегаетесь, как будто вам тухлую лягушку сунули под нос. Например, Ангел - Гонец. Гончий. Кого? А Кого вам надо вычеркнуть из своего понимания, чтоб не беспокоил. Я вот Солнце, а у меня спрашивают, какую пользу я приношу для людей, человечества.


Один мой друг, школьный учитель, как взметнет прямым взглядом синих и очень честных ангельских глаз, посмотрит внимательно и как будто под грузом какой-то невыносимой ноши снова идет трудиться, кормить семью, обеспечивать благополучие человечества, даже не вкусив сладости толкового разговора. Он даже назвал своё предприятие Новая Планета. Какая, это новая? Что ближе к Солнцу, чем Меркурий или дальше, чем Плутон. Думает, поди, что нашел лучшее прилагательное, а соблазнился коварнейшим из прилагательных. Производит сувенирную продукцию, радует людей. Удивится ли он описанию солнечного пути? Говорит, что давненько не видел ничего нового. Книги его не прикалывают, люди вокруг все какие-то упрощенные, понятные. Иссякла Новая Планета новинками. Конечно, ничего нового не обнаружит. Только явное.


Другой мой друг-каландар, фантастическое существо, но настолько ему понравилась жизнь на Плутоне, что никаким кули Чём не выманишь, не то что Кем. Теперь вот только по большим праздникам посылает с попутной миссией сообщения, типа «мир и благословение вам православные» типа братья.


А еще один владеющий миром бог на облаке, принял нас в одном из благодатнейших сочных мест земной планеты и поместил в какие то кусты, сам же воспарил куда то, наверное снова на своё матерное облако. В этих кустах нас опекало какое-то беспокойное оживленное существо, мы вынырнули из кустов типа лавровых, по какой-то его священной нужде, а когда вскорости вернулись, то обнаружили, что сей благословенный угол посетили чистильщики, это местная разновидность тараканов, и похитили кой какие наши прибамбасы. Ах, как неуютна земная жизнь.


Классные комнаты у нас просторные, в одну зайдешь, там пожары, наводнения, бомбы взрываются, в другую,--там море плещется, в третьей,-- задушевная беседа. Но самая удивительная, зеркальная, в которой школяры всегда путают где сон, а где бодрствование, а учителя разные как бы пытаются помочь им различать одно от другого, для этого собственно и прикидываются учителями или психологами или политиками, то есть сновидными существами. Работа эта НАИО опаснейшая, многие безвозвратно проваливаются в зеркало, там забывая основной пункт инструкции,--работать в паре или при невозможности этого лечь на дно Кама Балы. Вы спросите откуда берутся другие существа, когда речь идет об одном именитом существе,-- себе любимом, Солнце? Это происходит, когда Солнце простирает свой взгляд от себя и в некоторых местах пространства своего, местах имён, происходит своеобразное преломление взгляда, условно точки преломления взгляда соответствуют разным планам-планетам. Наибольшее количество всем известных существ возникает на плане Земля, тут их до невероятности много поскольку здесь находится пространственный генератор размножения моего Соло в единичных Яров. Некоторые из них настолько рисковые, что решаются странствовать в межпланетном пространстве. На орбите Плутона они узнают секрет звездного множества, как Концы моих Луч—яров. Отдать концы! Звездная команда отплывает.


Есть одна комната, называется Зона Черной Были. Сюда некоторые приходят просто попить черного кофе, зато другие ищут здесь вещь, которая исполняет сокровенное желание. Здесь то и начинается самая смешная история про сталкеров. Желание, ЖЕЛАНИЕ, вот оно желанное! Сталкер вынужден здесь думать по поводу своего желания. Здесь помочь может тем же что может, а может думает, что может, тем же. Думание МОЖЕТ, может додуматься до таких светопредставлений, чудных предметов, власти над миром, всеобщего благодеяния, богатства, всемогущества, только желать не может. Желание НИЧЕГО НЕ МОЖЕТ, просто желает, такое вот неистощимое, что в комнате, где исполняется желание, там просто желание сбрасывает с себя как бесстыдная женщина одеяние своих надежд. В этой комнате Желания, ТАН, то есть тело желания, тан-цует соло. Соло-цует тан! В черную комнату Зоны редко кто осмеливается заходить, хватает и светлых классных комнат. Но я, как директор, всех туда заманю, кто справился с домашним заданием. Задание кажется по поводу времени.


Итак, жила была Алиса. Алиса значит другая, alies девочка, дева, диво. Это вам ни какие-нибудь Алё-алё-алёны, которых не дозовешься, в силу ослепленности и оглушенности своим солнцем самоуверенности, искусственным солнцем выращенным в поле коллективно-человеческого. Лиса Алиса и Кот Басилевс, то биш царственная особь. Код языка. Алиса и Базилио поют в один голос. По отдельности ведь можно издавать только звук, а звуки, как известно легко теряются. Вот голосят они на пару, напористо так. Базилио можно даже и не иметь в виду, так лишь вскользь, как бы улыбкой из воздуха, исчезла и нет его как бы. «В некоторый момент наличествует тихо и спокойно пребывающий мир. И вдруг возникает испуганное лицо, которое смотрит куда-то наружу, за пределы этого поля». Алиса надёжно на виду. Вот с ней то и в альянсе некоторые высвеченные здесь персы, то есть персонажи, с ней то и происходят разные приключения. В к-лассе Алисы. Про кота напоминаю потому, что я ведь не какой-то эзотерик, что норовит быть хитрее фигур умолчания, всё до-ложу я вам и покажу ложе истинного пути и без всякой лжи. Кот показывается как неизбежное дополнение к любому всеобъясняющему показу. По правде я вас обману. А почему? А потому что истинное нет всегда есть ложь, а вот любой обман возможно правдашний. Прав? Да. Правда говорит да даже обману, потому такая всемогущая. Обман есть единственная штука с помощью которой правда правит всякие дела, а у истины, истина, АУ где ты, нет никакого Да, а есть Ничего, вот она и не правит, а ищет. Истина такая резкая, дикая, некультурная, так и норовит любую правду матку пнуть под зад или рассечь надвое. Зато истина категорически нетерпима ко всякой лжи. Пред истиной даже единственная Правда со всей своей достоверностью есть невыносимая ложь и она сотворяет невероятный пугающий Возможный мир и Другого как его жителя. Истинный мир. Если правда не дружит с истиной, она становится всеобъемлющим обманом. Жила-была Алиса, была Алиса жива со своим незримым тайным спутником, который над всеми всегда издевался доводя очень строгих дядей и тёть тёть те до дедё. То он из воздуха так визуализируется, что аж ноги могут подкоситься от неожиданности появления улыбающейся рожи. Сама Алиса была девочкой строгой с большими и серьезными глазами и с ней происходили всякие приключения тоже очень серьезные. Алиса сидела под деревом кушала сладкую булочку с изюмом и читала книгу. Когда к ней подкатился какой-то колобок, она его увидела как дупло, а дупло разве можно съесть? Она взяла и залезла внутрь. Взяла в руки, а залезла внутри. Перед ней открылась какая-то узкая еле заметная тропинка. Напевая песенку, Алиса побежала по ней, вокруг цветочки всякие, пчелки, солнечные зайчики и прочие декорации. И вдруг заметила, что всё впереди как бы убегает от неё и чем быстрее бежит, тем быстрее всё убегает вперед. Тогда она остановилась и тут появилась ухмыляющаяся физия Базилио и сказала: --здесь ты никого не сможешь догнать и обогнать, даже неподвижно стоящие предметы. Ну, подумай сама, если ты хочешь идти вперед, разве может то, что впереди тебя сказать тебе, что ты движешься вперед? Если действительно хочешь идти вперед, стой впереди всех, а если увидишь перед собой что-либо, попробуй попятиться от него. Что Алиса и сделала и, тотчас заметила как все деревья, цветы надвинулись на неё, а тропа стала убегать из под ног назад. Это было очень странно, и Алиса серьезно задумалась, неторопливо двигаясь вперед.


Ас, сокращенно от астронавта, когда просунул свою руку через прозрачный купол на Плутоне увидел странную вешь,-- к ней протянулась какая-то рука некоего существа пугающего мира, но, прикоснувшись, тотчас прошла насквозь. И когда Ас выходил наружу, он входил в того, кто шел ему навстречу. Такая вот состоялась встреча. Был Я – ну - с кем теперь я? Событие это чудовищно изменило Аса, он понял, почему его не пускали на землю. Он не был Человеком. Он был Чудовищем, которых выращивает и рожает Вселенная, он понял почему, несмотря на истошные призывы человеков к собратьям по-разуму, вселенная молчит. Сам Человек это зона молчания. Здесь нет вообще никаких живых существ, здесь в молчании человек своей психикой создает только невыносимых существ, своих болезненных фантазий. Земля, вместо того, чтобы стать радио-активным центром космического сообщества, накрылась колпаком молчания и изобрела радиоактивность уничтожающую жизни. Человек стал носителем смерти.


Теперь то вы да-годались, что речь у нас идет о Земле Солнца совершенно не доступной человечеству, оглушенному своими криками и темному в своих понятиях. А разные планеты это разные планы некоторой звёздно-солнечной имма—нентности, по поводу имманентности посмотрите внимательно у Делёза и Гваттари, где они толкуют о концептах философии. Имманентность круче любой трансцендентности, то биш запредельности, круче любого субъективного произвола, даже боженьки. Такие дела. Справиться с ней никому не под силу, крышу враз сорвет.


Когда я пришел на эту землю, никто меня не ожидал.

Когда я пришел на эту землю, никто меня не узнал.

Я пошел рядом со всеми и тем себя и утешал.

Одни плакали, другие смеялись, третьи как будто думали что.

Никто не любил друг друга с той загадочной силой, что грезилась мне.

Я пытался любить, но этим только пугал любимых.

Я пытался улыбаться всем, но это было запрещено.

Я пытался говорить с людьми, но никто не понимал меня.

Я долго стонал от душевной боли и рыдал безутешно.

Тогда обратился я к царству зверей, что говорили человеческими языками.

И обрадовались они Правде языка моего и признали меня своим.

И обрадовались они, ибо обнажил я Правду живых и лицемерие смертных.

Теперь сторонюсь человеков, их пристрастий и лживых понятий.

Вот говорю как единственный в своем роде Зверь по имени Человек.

И звери слышат меня, но множество человеков не слышит.

Лицемерная обезьяна примерила маску имени моего единственного

И она понравилась ей, и расставаться уже не хочет.

Что же мне делать? Ведь это моё единственное имя, имя языка моего.

Стал собирать круг зверей именем своим, всех внимательных к жизни.

ЗОДИАК, вот название моего предприятия.

И рыб глубоководных, и птиц высокого неба, и волков и овец,

И крыс и мартышек разных, слонов и китов, тюленей и пингвинов.

Каждой твари по паре возьму я с собою.

Только человеков оставлю не возьму никого из них.

Самую ближнюю назову Подругой,

Самую ближнюю назову Богиней,

Самую ближнюю назову Свободой,

И она сотворит Человечность, как братское Царство Живых,

и мертвяков мы забудем с их бесцветными душами и глазами убийц.

Нас лелеет Вселенная, не так уж это и мало.

Нас потеряют те, кто разучился смотреть на кромку горизонта.

Нас потеряют те, кто разучился смотреть в глаза друг другу.

Нас потеряют те, кто не узнали своё Имя и не умеют дружить.

Эй, братцы, не пора ли собраться? Я зову вас приблизиться.

Язык мой как флейта крысолова, но ничего не бойтесь любимые мои звери

И море вас не утопит и не погубит волна мирских мнений.

Вот я стою одинокий в роде своём, но братом для всех живых.

Вот я ставлю шатер одинокий среди раздолий Земли.

Вот приближаются ко мне осторожные и внимательные звери

Здесь мы обозначаем столицу государства Сигурии,

Небывалого еще на этой земле мирового царства.

Я взаправдашний Зверь, обоженный печатью имени своего.

Я Человек в истине обращения своего.

Я Брат каждому живому сознанию.

Я Друг той, что узнала меня в имени моём.

Народ мой, право же славный, есть Воскрешение моё.




страница12/14
Дата конвертации28.08.2014
Размер2.61 Mb.
ТипКнига
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы