Книга книги-кладезь-колодезь, и что делать когда жажда наполняет душу, а колодцы отравлены? Рыть собственный колодец, писать собственную Книгу. icon

Книга книги-кладезь-колодезь, и что делать когда жажда наполняет душу, а колодцы отравлены? Рыть собственный колодец, писать собственную Книгу.



Смотрите также:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   14

Близкими же людьми я называю тех, кого возможно еще не видел, но родственных мне по интенсивности самосознания себя, самости, так нелюбимой многими вирусами, особенно такими тотальными, как «религия», «мораль», «совесть». То с чем вирус не может контачить и подчинять, он определяет как «болезнь», «гордыня», «бессердечие», «самоволие», «антигуманность», и т.д.

Мы культивируем не тайну некой подпольной работы профессионалов «знания» или «веры», но ясную и открытую простодушную самосознательную жизнь в каждом. За ушко и на солнышко, вытаскивая «подпольщиков» и стараясь оторвать вирусную заразу от конкретных личностей, её обслуживающих. Такие зараженные люди обычно представлены коррумпированным сословием «экспертов». Под видом «демократии» в современном обществе господствует экспертократия. Куда бы вы ни пошли везде столкнетесь со «специалистом», который на «законных» основаниях «знает» лучше вас, что вам нужно делать. Если бы эксперт был просто знатоком своего дела и к нему обращались-общались те, кто занимаются похожим, это было бы естественно, но когда эксперт свое право понимает, как возможность обязывать других к исполнению действий совершенно чуждых природе человека сознательного, свободного гражданина, вольного поселянина, то мы вынуждены усовершенствовать антивирусную программу. Тем, спасая и сохраняя русло чистой реки. И река эта есть Речь, как самый высокий дар Сознания. И река эта ведет к великому Океану не подлого, но подлинного Братства людей—сородичей.

Почему мы не строим иерархическую империю глобального человечества? Потому что ясно видим, кому она выгодна. Мы строим Республику, на основе равенства оправленных-оправившихся-справившихся с собою самостоятельных душ, идущих в русле чистого НАРЕЧИЯ. Вот о характере наших речений-говорений и пойдет речь. Каждый ли, кто пользуется словами, владеет Речью по существу Дела? Увы и ах. Большинство людей настолько проникнуты «идеями» вируса, что полагают их естественными.

Сейчас Россия уже не просто глючит, но «вырубилась» совсем. Народ её полностью безмолвствует. Жизнь остановилась. Обслуга вируса крутится на холостом ходу. Нефть и газ выкачиваются из недр с полным отсутствием понимания того, что делается и зачем. Человечество, подсаженное на нефте-газовую иглу не замечает новых технологий жизни. Политика окончательно оторвалась от жизни людей, выродившись в политиканство. Россия сейчас первой показывает остальным государствам, что значит отключиться от живого Сознавания, отключиться от Бытия (компьютер отключаем от питания и несем в ремонт). Как, возможно, когда-то некий Христос пытался собственной смертью показать искаженное течение общественной жизни и необходимость знания Смерти (смерть, где твое жало). Но показывая смерть ветхо-биологической, законом обусловленной личности, он говорил (на горе говорил-наговорил) о пробуждении другой Личности, не зависящей от нависших над нею «законов», но исполняющей Закон Сознания Живого. Личности Воскресения.

Растолковать Нагорную Проповедь исходя из Себя, уместно и необходимо, иначе она становится полным бредом. Собственная нагорная состоятельность основание правильного толкования любых исторических ра-ритетов. Моё преди-словие есть указание на то, что автор вследгрядущего Слова есть существо гордое и смиренное одновременно, что позволяет любое лукавство языка, выгодное вирусным программам, разоблачить-истолковать по-русски(и даже отдать «дань» вирусам, поскольку их значения прикрепились почти ко всем словам языка). И заговорить с Читателем на живом велико-русском языке. Гордость есть единственное уникальное свойство сознательной личности, позволяющее ей о-граждать себя от влияния чуждых ей по духу программ, уничтожать их на корню в поле своего сознания.

Для того чтобы наладить вышедшее из строя у-стройство социального бытия, необходимо Поле «вневременного» внимания, а именно, поле отдельное от всех нужных, но временных задач. Здесь на этом поле вечности решаются проблемные вопросы языкового строя Смысла, Рода, Личности, Закона и Суда. На этом поле как бы попадаешь в Сновидение, располагая ракурсом необычайным и чудным на все предметы и обстоятельства. На этом поле отчетливо видна циклическая как у животных природа временных задач и привычных форм жизни. Здесь открывается и Тактика правильных отношений друг к другу (и акт и такт).

Ручей-1

Я обращаюсь к своим людям. Русь да нет русь. Только среди своих я свободен.

Говорю тем, кто слышит или видит мои слова как напоминание и Приказ. И неважно, из какого народа происходит каждый из вас и каким языком пользуется в быту. Откликнувшиеся на мой язык приходят делать общее дело. Здесь МОНОЛИТ (эра тура). Дело выправления Русской Земли. Дело Правосудия и Закона. Тот, кто видит русскую землю только как природный ресурс, чужак нам, и его прислужники также чужаки, ибо пытаются унизить и искоренить настоящих хозяев и владык земли. А без хозяина земля наша превращается в пустошь.

К русскому народу и к тем, кто пользуется русским языком с детства, направлено, по преимуществу, моё слово. Остальные пусть прислушаются, поймут и не мешают.

Я не провожу географических границ, мы уточним их, определившись с людьми. Русская Земля может начаться как государство в государстве, с небольшой территории, своеобразного сборного пункта для своих людей. Такие слободки называют издревле Спорами, самоуправляющимися сообществами. Они легко находят общий язык друг с другом, но никогда с империями, навязывающими единообразие и «демократию». Споры автократичны, то есть само-державны. Пора спорить по существу дела, пора спариваться по любви высокой, пора парить в единомыслии содружества и покинуть места истерии и раздора. Пора создавать-воскрешать Богов. Богов еще нет, но будут.

Сначала, постарайтесь забыть то представление о правосудии и законе, которое предельно изолгано, но внушается системой власти как единственно верное, которое из-ложено в мертвых учебниках, конституциях, правовых кодексах. Скучное, нудное, совершенно неинтересное. Это все не наше.

Наш Закон исходит из Личности свободного сознания, способной давать значимые определения, закон-ченные по смыслу. Значит, наш Закон стоит на страже, прежде всего, той Собственности, которая называется Свобода. Свобода как личная Особенность каждого. Первое, что делает наш закон это запрещает принуждать другого выходить за пределы своей личной самобытной особенности, исполнять социальные роли, быть вне себя. Когда человек вне себя, он начинает вредить другим и портить землю, на которой живет.

Наше Правосудие это способ налаживания правильных отношений друг с другом. Правосудие сначала выявляет самобытную природу истца и ответчика, то есть находит Прецедент, затем только рассматривает силу аргументов той и другой стороны. Когда не выявлен прецедент, правосудие тотчас скурвливается, превращается в юрисдикцию. Юрисдикция отождествляет права и обязанности, при формальном их разделении. Для юристов и законников не существует Особи, но только статистический типаж, который нужно подвести к какой-нибудь статье мертвого закона. Однако наши права и законы блистательны и предельно интригующие для каждой живой и мыслящей души. Даже простое обращение-предложение к другому лицу уже активизирует судебную инстанцию, как необходимость прийти к общему согласию в перспективе Целого. Мы судим да рядим и постоянно обращены, так или иначе, друг к другу. На момент притязаний к другому лицу мы ищем третье судебное лицо, которому оба доверяем. Юристам же выгодны люди-враги, наконец-то, обратившиеся к «специалистам». Законникам чрезвычайно выгодна заповедь «не судите, да не судимы будете», позволяющая мертвой хваткой каждого привлекать к «закону».

У меня есть Сила собирать свою Армию (народное собрание) и свою Гвардию (национальное собрание), потому что я говорю Правду. Правду, которую изолгали и унизили до значимости Факта. Наша правда в целесообразном на-правлении жизни. Эта Правда есть глубокое Русло для самых разных речений-течений сознательной жизни. В этом русле нет никаких оснований для конфликта и раздора, потому как проблема прав каждого выявляется до самого дна, с предельной отчетливостью. Каждый определяется как предельно о-правленное существо, то есть, вполне сознательное. Закон наш есть законченность вопроса «почему я?», права наши есть точность направления «ради чего я?» вернее «ради кого». И это направление—в будущее. Изобретаемое нами.

Я собираю свою армию как огромную империю тех, кто согласен со Словом, которое я говорю. Вы моя величайшая надежда. Я собираю свою гвардию, как небольшой круг конкретных людей, с которыми лично знаком и с которыми сдружился в узком круге совместного хозяйствования. Даже если мы просто регулярно встречаемся, спорим, упорствуем, однако не имеем места на этой, захваченной-захватанной чужаками земле, мы уже укрепляем круг гвардейцев. Я прибегаю к понятиям военным, поскольку обращаюсь, прежде всего, к вашей мужественности, даже если вы женщина.

Я не называю себя Богом, Царем, разве что метафорически, чтобы не провоцировать незрелые души и не привлекать внимание психиатров, но я есть тот, кто полномочен судить. И это Последний Суд. Далее, только Исполнение Приговора. Укрепивший себя в слове Правды, приходит исполнять Решения Суда. И таких много и таких не привлечешь к «закону», потому что каждый несет Закон в себе, не отчуждаемый в «коллективное» владение. Каждый закон-чен по существу сознания. И каждый вправе сказать Я РА Б (ытие), тем заканчивая историю рабства. Мы есть новая РА-СА людей. А новое, как известно, есть хорошо забытое старое. Его-то мы и вспоминаем.

Внимание к Языку, на котором мы разговариваем и рас-суждаем есть первое условие и основание Дела. Не будет постоянного внимания к особости языка, будет забалтывание Цели, потому мы интригуем ваше внимание особым син-таксисом, особым алгоритмом Речи, в стороне от наезженных троп. Используя привычно понятные формы-морфемы слов, мы с помощью синтаксиса говорим неуловимое, «непонятное», «непрактичное», «за-умное». Но наше заумное адресовано не вашему обиходу, вам вполне понятному, но детскому в вас, желающему иг-рать значениями. И такая игра, имеет далеко идущую перспективу. Невозможно пробудить национальное самосознания, на основе понятий народа. Поэтому я не популист и дистанцируюсь от своего народа, игрой своего языка, не превозносясь над своим народам, но стоя в сторонке.

В какой-то момент игра моего языка, моя у-топическая республика свободы и правосудия, будет востребована большинством людей нашей страны. Тогда мы ясно увидим, кто оказался в стороне, а кто стал свободным гражданином своей страны. Если вы думаете, что в нашей РФ-стране, в других цивилизованных государствах есть свободные граждане, вы заблуждаетесь. Я вижу только рабов. Рабов, которые изо всех своих слабых сил, пытаются имитировать свободу, совершенно не разумея её по существу Дела. Я не вправе обращаться к своим людям на языке рабства, хватает и без меня дем-агогов и пед-агогов. Кстати, педагогами называли в древней Греции рабов, которые отводили детей в школу. Учителями же были риторы-ораторы, грамматики…

В моей Школе (схолия), каждый свободно распоряжается своим временем, я же могу только интриговать его своей речью, своим предложением, своей грамотой. И давать задания, которые, всего лишь, пробуждают собственную породу каждого, а невыполнение их на-казывается только у-казанием на Дверь. Дверь к себе. Собственно, и себе я частенько указываю на Дверь. А в дверях встречаюсь с тобой.

Я часто буду говорить Я, сознавая это как величайшую ответственность и как право Собирающего-вкруг-себя, право сборного пункта, точки сборки. Собраться бы нам братцы, на-братца смелости, смешливой смышлености за-ради стоящего дела. Я говорю. Когда Ты действительно услышишь, ты тотчас подхватишь: Я говорю. Когда ты царственен.

Когда говорю о Законе это позиция Сталкера, способного фиксировать себя в определенной системе координат. Когда говорю о Правах, то это позиция Сновидящего, способного грезить о Другом, отплывать от своего причала к берегам Содружества. В целом имеем позицию Действительности.

Сейчас у меня нет предметно обставленной площадки, куда я приглашаю друзей, нет своего дома, семьи, денег, должности. Но есть возможность и право предложить любому, кто слышит меня, быть поблизости-рядом, и жить в неприхотливости перво-бытных возможностей, будь то простая палаточная жизнь или царские хоромы, если таковые распахнут свои двери для нас. Мы не против предметов, радующих наши земные тела, наше восприятие, но мы достаточно собранны, чтобы не попасть под власть предметных обстоятельств (хищных вещей века) обусловленного существования. У каждого есть свой «неразменный Рубль», его авторитарный Стиль.

Ряд слов одного смысла: Правда, Справедливость, Направление, Оправа, Права, Праведность, Правила, Правительство, Справка, Выправка, Оправдание, Правосудие, Православие. Правильная Жизнь совсем не то же самое, что просто Жизнь. Править, не то же самое, что властвовать. Это, прежде всего, оправленность дельного осмысленного Слова. Оно то и направляет нашу жизнь к правильной и единственной в своем Роде Цели.

Наш синтаксис есть Необходимость сочетать любое обиходное Понятие с понятием Правильности. Такое сочетание дает силу Направления. Русло правления. Сочетать так, значит проблематизировать понятие, пытаться понять его по-другому. Терминально. Однозначность понятий выгодна только паханам на зоне или князькам «мира сего». Для нас она неуместна. Мы двужильны и смыслы наши всегда двузначны. Пусть мы кажемся заумными простолюдинам, но наделенные рассудительностью поддержат нас.

Итак, пора представиться. Я Гурский Николай Маркович. Этого без подробностей личной истории пока довольно. Фамилия, Имя и Отчество. Род, Личность и Отечество. Сосчитан, измерен и взвешен. Признан Годным. Но не к Службе, а к Дружбе. Так, что условно можете называть меня Готом, тем, кто готов встретить вас и поговорить о Деле.

Ручей-2

Что принципиально отличает мою Речь от разговоров других людей? Разговоры и писания других людей могут предельно захватывать ваши эмоции, ваш познавательный инстинкт, вашу психику, вашу решимость что-либо сделать, но в них всегда присутствует беспокойство автора. Особенно заметное, если речь идет о Любви, Смерти. Это беспокойство принято называть «жизнью». Прочтите любое психологическое учение, описание эзотерических «духовных» практик, везде находим озабоченность содержанием жизни, озабоченность, изобретающую модели поведения на будущее. То же мы находим в словах политиков, священников, педагогов…и простых людей планирующих «завтрашний день». Мои послания можно назвать «записки мертвого человека». Почему? Одна причина. Когда вполне признаешь и принимаешь себя в объеме всего Наследия своего и всего воспринимаемого и понимаемого, то, как бы умираешь, --все дела сделаны, мир есть, я есть и больше ничего не надо. Вот и падаю в АМБАР Мироздания законченным Зерном. Осиянный светом осенней зрелости. Это зерно готово ничего не делать ближайшие миллиарды лет, потому как в нем все есть. Время замирает в прозрачном спокойствии. Невыносимый момент для тех, кто стремится «самосовершенствоваться», развиваться, или, хотя бы, жить «как все люди» с привычными нуждами-заботами, планами и делами.

Зерно Личности пробуждается и пускается в Рост только в Луче внимания другой Личности. Ни чудеса природы, ни экстрасенсорное восприятие иных измерений, ни взгляд кошки или собаки не разбудят вас. Конечно, вы будете «общаться» с природой, с кошкой или собакой, с разными людьми, но быть, при этом, словно сомнамбулы. Сомнамбула заворожена и насыщается-питается воспринимаемыми привычными обликами общего мира, глазеет на другие культуры, находит удовольствия для себя, живет активной жизнью, но, все же, она подобна призраку, поскольку не укреплена в собственном Роде.

Если мы не находим того, кто заинтриговал нас, как единственный в своем роде и не можем найти никого, кого поразили своей ЗРЕЛОСТЬ (зерна), мы несомненно еще мертвы. Люди же стараются привлечь внимание других не своей зрелостью, чистой золотой формой Покойника, но своей устремленностью куда-то и зачем-то, словно бес их куда-то тянет, заставляет.

Поразительная Русь, которая притаилась в Зерне Личности, которая не ищет осуществиться в опыте социальных преобразований общества, -- реформ, революций, -- но чудесно прорастает в среде «покойников», узнающих друг друга на целую вечную жизнь. В каком-то смысле, можно сказать, что Зерно истошно кричит, ослепительно сияет, неистово ищет роста, яростно накалено собственным «зором», но это неистовство абсолютно холодное, оно никого не греет, ни с чем не коллективизируется. Оно просто ждет и силой своего ожидания останавливает течение времени. Тогда и ожидание превращается в чистейший образ высшей Надежды.

Чем же занимается зрелая Личность? Не висит же она словно куколка на ветке? Она создает отпечатки-отблески-зарницы своей зрелости на листах, в устном разговоре. Читает, пишет, говорит. Тем электризуя пространство сосуществования. Мимоходом совершает какие-то действия, обеспечивающие ей минимальное физическое благополучие. Иногда с жаром набрасывается, солнцем, грозою, стихиями на кого-либо, предполагая вовлечь его в свое «царство мертвых». В таком разговоре, каким бы захватывающим он ни был вначале, начинает заявлять себя сила Метафоры, воля Метафизической реальности и собеседник обычно быстро ретируется, отстраняется, уходит к своим делам, даже и не заметив, что побывал в центре циклона. Ему нужен «завтрашний день», а не Луч Личности. Кое-кто, все же оказывается об-лученным, и это становится словно занозой. Это не заноза, а стрелка компаса, указывающего на Полюс. Такой компас позволяет ориентироваться среди Личностей, приближаться к себе подобным и уходить от чуждых.

Собака друг человека. Живое существо, которому удается быть предельно внимательным к человеку, существу другого рода. Разве не показывает этот поразительный опыт самоотверженного внимания к Другому на следующий факт, --тотальную самоозабоченность, данную в человеческом существе? Человек, в принципе, не может быть другом собаке. Поясню. Я, как человеческое существо, предельно остро выявил силу эротического влечения к другой человеческой личности (эрос включает в себя нарциссически-сексуальную составляющую и остро-избирательно личностную), то есть сходной по образу, во-ображаемой. Воображаемое создает Единство Стиля. Собака не знает этого и потому не может поразить человека собою, одной верности оказывается недостаточно. Человек, как существо Надежды, способен артикулировать отношения Дружбы и такую артикуляцию разумеют исключительно человеческие существа. Человек способен оценить Верность Другого и отстраниться от озабоченности собой. Человеческие существа на границе нашего восприятия способны пре-ображаться, принимать формы выпестованные нашим воображением и любовным влечением. Собака становится человеческим существом если мы открываем в ней нечто поразительное, --её надежду на человека, которому она верна. Здесь она не просто верна человеку, но и самоценна.

О Любви я говорю (молчу ли), что это центр нашего спокойствия, точка холода, точка пустоты и тайна самоорганизации. Любовь посылает Надежду чтобы найти того Кого любит. Это не нарушает её покой, это не изъян бытия, поскольку Покой есть Равновесие Посыла (как артериальная и венозная кровь). Любовь выслушивает вернувшихся Верных (любовь как понимание) себе и тем вселяет Боль в точке пустоты, потому что любимые далеко и всегда воображаемы. Любит в нас только боль наша. Если нет боли, значит мы пусты, значит мы не видим Друг Друга. Пустота ищет захватить и потребить-поглотить-погубить того, кого ищет, она то и создает различные «синтезы». Боль же наша лучится Радостью Надежды, радостью соприсутствия. Где нет душевной боли, там господствует пошлость. Наша Надежда есть удержание вместе того, что всегда раздельно. Радость вспыхивает, когда далекое становится близким и одновременно, радость близкое делает очень далеким, почти недоступным и бесконечно интригующим. Иначе это ничего не стоящее довольство приобретенным. Именно Надежда делает нас равноправными, но никак не факт декларации «равенства прав каждого». Надежда не позволяет подменять права обязательствами разного рода. Вера нас сохраняет верными себе, всегда самобытными, всегда возвращающимися к своему Острову. Боль делает нас законными, Радость делает нас справедливыми. Сотвори светлый остров, питайся чистой радостью, живи сияющим божеством.

Мудрость Русской Земли есть мудрость Возвращения. Сначала мы уходим-лучимся надеждой своею, но возвращаемся уже со своими друзьями. Мудрость Свободы в том, чтобы быть собою и жить со своими. Сужеными-ряжеными. Суженое пространство свободы, остро-узко-точно отстранившееся от пространства «свободного выбора», позволяет нам быть мировыми существами и создавать республику невиданную в ближайшей нам истории, сказочное царство-государство, которое не уничтожает время.

Листы-послания-призывные-повестки я посылаю от себя, в надежде, что ко мне вернется та, которая любит меня, ко мне вернутся все мои Друзья, которых не знаю я, которые вернутся ко мне на пути возвращения к себе. Даром Надежды. Даром таким неожиданным, что даже Предчувствие поражает Восхищением мое сердце. Такое Поражение убивает живых (символом и символически), но воскрешает мертвых (реально).

Я иду к вам заряженный тихой радостью и предчувствием явной встречи. Иду не безликим «героем», но нагруженным своеобразием личного характера и нрава, множеством деталей, которые могут кого-то и раздражать. Однако, если в моих словах или в моем образе жизни вы углядите что-то, что абсолютно успокаивает вашу душу и в чем-то даже смешит её, я сделал свое Дело. И здесь я Царь, без ложной скромности. А как Царь, извините дорогие, я отвечаю за свой народ, за тех, кто говорит на моем языке. Я ищу приобщить свой народ к спокойной логике Правосудия, основание которой – безмятежное царственное сердце и форма которой право-славие многобожия.

Потерпев Поражение на плане обычной и всем доступной жизни, со всеми её земными радостями, я становлюсь при этом поразительной и поражающей фигурой простодушной силы Высокого Неба.

Где же моя Армия? Там где мирное население, артельно самоорганизуется в стороне от чиновническо-бюрократическо-криминального аппарата насилия. Славян когда-то называли «спорами», поскольку они жили небольшими самоуправляющимися общинами, в которых не было никакого «начальства». Позднее стали появляться «князья», вместе с искажением артельного и песенного языка обоженного населения. Отдавая «дань» княжескому наследию в языке, мы заявляем о необходимости Царства и царя, но как символического центра общины (цветок папоротника), функция которого побуждать в каждом авторитарное собственное начало,--голову на плечах, каждому быть Лицом в Законе. А не под властью «законов».

Где же моя Гвардия? Там, где складывается институт государственного Правления, по существу, система ПРАВОСУДИЯ, а не законодательства. Ныне эта система вытеснена вирусными коррумпированными сообществами-кланами с их фальшивыми структурами власти. Однако моё Государство обречено исправить жизнь моего народа, поскольку оно обручено с Правдой жизни. И мои опричники выражают архаичную форму правления, которую не одолеть временщикам.

Ручей--3

Ресурсы Общественного Договора (РОД). Или иначе, Русское Опричное Движение. Речь пойдет об отличии (и отличном) Родовой инициативы от множества людских намерений. Родовое с трудом доходит до сознания личности сквозь мельтешение всяческих забот.

«О-при-чное» значит о-хватывающее при-чинные основания мира. А потому, стоящее наособицу от природных оснований, всегда обуславливающих намерения людей, подчиняющих их «природным законам». «Опричное» значит архаичное отделение от тех форм общественной организации, которые бессловесны и основаны только на природном (нервном, генетическом, молекулярном) начале. «Опричное» значит выявляющее о-пасную Породу человеческих существ, которую не так то просто согнуть в бараний рог зависимого существования.

Ментальная рефлексия людей не то же самое что мы называем САМОСОЗНАНИЕМ. Самосознание присуще только Богам, то есть существам, которые свободны, самоорганизуются и готовы к дружбе на равных. Самосознание есть исключительный фактор Закона укорененного в единственной Личности. Личность в Самосознании Закон-ченна. Но с этой законченности начинается её подступ к Другому самосознанию, к другому существу Дела. Язык самосознания превращается в Речь О-причника, того кто при-частен к таинственной инициативе Другого.

В обращеннии к Другому раскрывается секрет (секреция) Правительства. Если личность законна и царственна, то в Обращении к Другому, она приобретает правовой статус. Нет никаких «прав» отдельной личности, права возникают всегда только в опыте взаимообращения друг к другу. Природа не даёт никому никаких «прав», но силу характера, особый нрав, способность выжить, размножиться. Опричное правительство превосходит природу именно тем, что способно актуализировать право каждого.

Право предполагает личную о-правленность перед лицом Другого и строгую на-правленность к его действующему началу, выраженному о-собым образом. Каждый, при этом, может заявлять только свой актив и ничего не знает об активе другого. Если «знает», то превращается в менеджера-управленца, или подвластного, но не Правителя. Животные очень хорошо «знают» силу других, сексуально-гастрономического свойства, но именно поэтому они не знают права. Где нет Права, там каждый либо Убийца (потенциально или актуально, не важно) Другого, либо его Жертва.

У богини правосудия завязаны глаза. Это значит, что Право во-ображаемая вещь, мы воображаем актив-начинку Другого, но без неё невозможно создать правильное государство. Правильное, значит основанное на правящем собрании (верховный суд, боярская дума, рада, вече, сенат, национальное собрание…), которое строго отличает себя от простого народа. Чем же? Верностью существенным приоритетам. Неразмытостью на множество вариантов единственной цели, - цельности общества.

Теперь уточним значимость самосознания для Знатного Человека, что позволит не впутываться в выяснения отношений с незначительными людьми. У сознания своя экономика (дом), отличная от экономики восприятия. Там где граница восприятия, на другой стороне её область сознательного действия. Наши действия по природе, обусловленные нашим восприятием , нашими потребностями, еще не относятся к роду сознательных. Первые назовем «ведением», они ведут нас по жизни, вторые назовем «познанием», они никуда не ведут, но позволяют про-зревать настоящую жизнь, вечную, по своей сути. Они скорее «пронзают», подобно молниям, известную нам форму жизни.

На путях ведения (восприятие-видение) мы вынуждены всегда идти из прошлого в будущее и место «Будущего» занимает здесь место Другого. Другого, в принципе, не может быть, ибо это не выводимая величина. А вот «будущее» выводимо, оно настолько «естественно» выводится из всего прошлого опыта, что иного и помыслить невозможно. Оказывается возможно. На путях познания (сознавание-зрение), мы отталкиваемся от границы восприятия в целом и прозреваем опричь воспринимаемого нечто «потустороннее». Миры активного сознания.

То, что называют «научным познанием» мира, к трактуемому нами ПОЗНАНИЮ, отношения почти не имеет. В науке все доступные для восприятия факты стремятся разместить в ложе «объективных закономерностей». Субъект, чтобы не искажал «объективных закономерностей», вытесняется здесь куда-то очень далеко.

Для пояснения радикального отличия экономики восприятия от экономики познания, напомним отличие аналоговых приборов от цифровых. У первых между двумя значениями находится непрерывное изменение, увеличение-уменьшение. Например, вольтметр. У цифровых, -- между двумя значениями ничего не находится (разрыв, обеспечивающий члено-раздельности в речи). Эти два значения, и есть изюминка цифровых систем. Когда мы видим отдельность одного предмета от другого, действительно ли мы сознаем их раздельность, или же несознательно протягиваем между ними нить обуславливающего ведения? Я не уверен, что восприятие животных аналогично восприятию человека, по своей наивной честности они не видят отчетливой отдельности предметов друг от друга, восприятие как бы плавно переходит от тональности одного объекта восприятия к другому. Иное у людей. Очевидно, наше отчетливое восприятие отдельных предметов, несет на себе печать использования члено-раздельной речи, которая, в свою очередь, возникает в истории человечества, как некий экстраординарный опыт (y-мутация) Разрыва.

Совершенная раздельность значимых вещей даёт в результате неизвестную в природе «силу огня» (вода-ведение-водное крещение, огонь-гнозис-огненное крещение). Этой силы страшатся все «ведуны» и «ведьмы» религиозных конфессий, о ней умалчивает «объективная наука», ничего не знает простой народ, занятый множеством «насущных» дел. Современные цифровые технологии заряжены энергией «огня».

Когда мы говорим о совершенстве мира как форме самопознании одного Бога, не топчемся ли при этом в домике своего неизбывного аутизма? А если выйти наружу? А если вот этот Вася, которого ты «знаешь» и есть встречный Бог, его живой образ? Не ожидает ли великое множество Богов воплотиться в образе чело-вечной Личности?

Для ведающего понимания есть одна уникальная уловка, удерживающая слабые души от «выхода из себя». Ее часто даже называют Со-вестью. Когда мы замечаем два разных предмета (человека), но не сознаем незримую связь между ними, обеспеченную нашим природным опытом восприятия, мы создаем некий «синтез», обобщение, призванное не допустить реальность разрыва. Это момент, когда мощь воспринятого заявляет себя через ментальную конструкцию, замаскированную под «знание», не успеешь глазом моргнуть как эта конструкция начинает закручивать в свой «единый мир», приобщать к «единому богу». Фетиши «единого» мира начинают сопровождать людей как ментальные вирусы («бог», «христос», «будда», «государство», «семья», «человек» и т.д.), преграждая выход людей навстречу друг другу как суверенных субъектов права. Почти каждое слово, задуманное как орудие правильных отношений суверенных друзей (богов), превращается при этом в инструмент заклинания и заклания людей.

Где выход? Выход в здравом смысле членораздельной речи. В пробуждении сущностного интереса к Языку, воплощенному в уникальном существе дела. Когда заговорит царственный язык, химеры заблуждений рассеются как утренний туман, обнаружив свою полную несостоятельность перед яркими лучами солнца. Когда мы будем в состоянии очистить язык от программ-вирусов, он, в свою очередь преобразит нашу жизнь.

Каким образом возможно оторваться от нужды и озабоченного существования, когда в пользу его говорит даже «совесть»? Ход простой, но здесь и основание чувства юмора в человеке. В любой ситуации, когда вы способны почувствовать силу сознательного внимания, направьте её на предмет наделенный «радикальным, существенным смыслом». Как узнаете, что это именно такой вещий предмет? По состоянию собственного абсолютного спокойствия. Как у покойника. Допустим ситуация требует действия: пожар, потоп, землетрясение, любимая женщина; но вы умудряетесь обратить внимание на облако в небе, или на цветок, или на цвет глаз любимой, вы обратили внимание на то, что вас абсолютно успокоило. Тогда вы с-пасены действительно. В тот миг, когда вы «уморили» себя до состояния «покойника», вы способны совершить действие особого рода. Вы сами стали другим и вас заметили те Силы, которые обычно вас не замечают, из-за ваших ничтожных и суетливых, но кажущихся вам насущными дел. Здесь то и начинается самое ин—терре—сно—е.

Ручей-4

Возможен ли свод прав человека, подобный «Всеобщей декларации прав человека»? Попробуем подступиться к этому вопросу, приглядевшись внимательнее к «декларации». Сразу становится ясно, что написана она не просто романтическим сознанием, но предельно поверхностным, бестолковым и вредным, рассчитанным на пустоголовых существ. Такого обилия искажений смысла не встретишь ни в одном судебном документе. Иная простота хуже воровства. Люди, не замечающие нелепостей этого документа, похоже, относятся к тем, которых мысль обходит стороной, они бездумны и глупы, в лучшем случае.




страница8/14
Дата конвертации28.08.2014
Размер2.61 Mb.
ТипКнига
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   14
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы