О. В. Нифаева современные российские предприниматели: происхождение и характерные черты icon

О. В. Нифаева современные российские предприниматели: происхождение и характерные черты



Смотрите также:
1   2   3   4   5

^ ВОЛАТИЛЬНОСТЬ ОРГАНИЗАЦИОННО-КУЛЬТУРНЫХ ЦЕННОСТНЫХ МОДУСОВ В СОВРЕМЕННОЙ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЕ

А. П. Ломкин

Тамбовский государственный университет им. Г.Р.Державина,

г. Тамбов, Россия, E-mail: alexlomkin@yandex.ru


Структура ценностных ориентаций и нравственных убеждений общества подвержена постоянной волатильности. Последняя является индикатором политических трансформаций внутри страны, экономических преобразований и сознательной зрелости большей части социума. Интересен тот факт, что ценностные модусы внутри определенных групп людей, организаций и/или социальных масс сильно варьируются. Причиной тому является множество внутренних и внешних факторов по отношению к рассматриваемую срезу социума. В каждом конкретном случае могут быть выявлены отличительные черты в культурном и ценностном плане. Минимальной единицей рассмотрения при этом может быть отдельная личность или относительно моногенная группа людей, находящихся приблизительно в одинаковых условиях. В данном случае речь пойдет о правоохранительной системе, в частности о организационно-культурных ценностях сотрудников, обеспечивающих охрану закона и порядка. В первую очередь, акцентируется внимание на синергетическом и кумулятивном характере ценностных модусов, которые формируют уникальный организационный ландшафт органов правовой охраны. Во-вторых, анализируется их волатильность и динамика, а также корреляция с внешними импульсами и внутренними мотивами.

Психологической наукой признано, если руководящими жизненными принципами человека выступает набор ценностей и нравственных мотивов, можно говорить о высоко организованной личности, ставящей нравственную догму выше биологических мотивов. Ценности профессиональной деятельности сотрудников правоохранительной системы, по сути, должны выступать фундаментом их организационного поведения, представлять норму поведения.

Характер и направленность социально-политического реформирования правоохранительной системы в последние десятилетия, инициированного российским политическим сообществом, на наш взгляд, способствовали стихийному формированию ценностного пространства социально-профессиональной группы сотрудников под влиянием наиболее эмоционально значимых событий тех лет. В результате естественного отбора сотрудники сформировали значимые для себя ценностные порядки, компоненты которых представляют собой механизмы адаптации к предложенным «сверху» политическим, экономическим, культурным условиям.

Несмотря на то, что смысложизненные ориентации личности сотрудника правоохранительной системы проявляются и конкретизируются в сложном комплексе социально-ориентированных феноменов, таких как стремления, цели, отношение к людям, к своей профессиональной деятельности, к жизни и к смерти, его социально-профессиональный облик должен коммуницировать правовые, социальные, нравственные и гуманные эталоны и стили поведения. Последние могут быть недостаточно представлены в настроениях и установках преобладающей части населения, однако не позволяет уподобляться движению масс. Именно такой формации должны быть представители закона.

Правомерно обозначить следующие объективные противоречия, в которых волатильность организационно-культурных ценностных модусов в среде институтов силовых структур выглядит наиболее отчетливо:

1. Разобщенность и широкое расслоение общества. В ситуации высокой социальной стратификации общества неизбежно возникает дифференциация запросов по возможностям, интересам и потребностям. Для обеспеченной социальной прослойки категория безопасности приобретает больший коэффициент значимости. Само понятие «личной защиты» данной группой людей расширяется до более детальных характеристик при одновременном повышении требований к качеству предоставления таких услуг. Этот посыл трактуется органами, обеспечивающими порядок и безопасность, как прямой сигнал к диверсификации установленных конституцией прав в сторону их коммерциализации и таргетинга под запросы обеспеченного покупателя.

Организационная культура силовых структур должна опираться на идеологический компонент, а не поддерживать псевдоценность коммерческого извлечения прибыли посредством отвлечения внутренних ресурсов на обслуживание «рынка». Очаги доминантных интересов находятся на стороне тех социальных слоев, в руках которых накапливается значительный денежный ресурс. Последний в силу коренной перестройки российского общества обрел направляющую силу в процессе построения новой социальной действительности, основанной на парадигме рынка и коммерческой прибыли.

2. Высокая коррупционогенная нагрузка. Коренные преобразования социального, экономического, политического и духовного характера неоднозначно воздействует на личность. С одной стороны, демократизация общественных отношений способствует утверждению свободы личности, а, с другой, факты проявления беззакония, равнодушия и коррумпированности части высокопоставленных лиц провоцируют аморальные настроения со стороны сотрудников и в лице общественности. Человек с высокими морально-нравственными качествами может не вжиться в организационную среду, наполненную неоднозначными поступками внутренних сотрудников с точки зрения категории социальной справедливости и этики поведения.

3. Низкая эффективность мотивационных схем. Диспропорциональная система поощрения служащих является сильнейших стимулом к пересмотру ценностей и результата собственных усилий в профессиональной деятельности. Зачастую отсутствие прозрачных и понятных механизмов карьерного продвижения, достойного примера для подражания, а также низкая эффективность работы по повышению профессионально-квалификационного уровня являются причиной оттока достойных кадров.

Учитывая низкий уровень социального расположения к системе обеспечения безопасности государством и к представителям силовых структур, заниженный престиж правоохранительной деятельности и постоянное недовольство, подпитываемое масс-медиа, возникает острое противодействие в системе «государство-порядок-человек». Снять такое социальное напряжение возможно с повышением внутренней мотивированности сотрудником посредством материального подкрепления и политики в области привития концепции социальной ориентации.

Таким образом, рассматривая волатильность ценностных модусов в качестве колебаний между двумя идентифицированными границами поведения, существует определенная вероятность положительной коррекции установок и мотивов.


^ МОДЕРНИЗАЦИЯ РОССИЙСКОЙ СОЦИАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ: НАПРАВЛЕНИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ

И. С. Романычев

Институт переподготовки и повышения квалификации руководящих кадров и специалистов системы социальной защиты населения

города Москвы, Россия. E-mail: romanychevilya@mail.ru


Социальная защита населения является в высшей степени гуманитарно-ориентированным социальным институтом, задачи которого пролегают в плоскости не просто предоставления социальной помощи индивиду, но и поддержания солидарных начал общественного устройства. Работники социальной защиты выполняют многозначащую функцию взаимодействия с теми, кому в сегодняшнем мире труднее всего – пожилыми, инвалидами, сиротами, малоимущими, бездомными; они осуществляют поиск возможных путей выхода граждан из трудных ситуаций и проводят активную работу по компенсации гражданам каких-либо значимых потерь. Защита населения от социальных рисков является главной прерогативой социальной защиты на том основании, что она позволяет не только поддерживать жизнедеятельность социально-уязвимых групп, но и не допускать их количественного расширения за счёт пока ещё благополучно адаптированных индивидов. Развитие различных организационно-правовых форм социальной защиты должно осуществляться комплексно, опираясь на важнейшие правовые и моральные основы, что призвано способствовать поступательному повышению уровня и качества жизни человека.

Модернизация российской социальной защиты является своеобразной составной частью общего процесса модернизации в стране, цель которого – создание условий для полноценной социализации человека и формирование культурно развитого сплочённого социума. В целом концепция модернизации социальной защиты Российской Федерации основана на следующих идеях:

  • отход от государственно-патерналистских основ предоставления помощи;

  • частичное внедрение рыночных отношений в сферу оказания социальных услуг;

  • поощрение негосударственного сектора предоставления социальных услуг;

  • развитие субъект-субъектного подхода во взаимоотношениях социальной защиты и человека (вместо субъект-объектного);

  • развитие страховых институтов.

Модернизация призвана решить вопросы нерационального использования бюджетных средств, высоких издержек оказания социальных услуг, неэффективной организационной структуры учреждений социальной защиты населения, применения устаревших технологий в процессе оказания услуг, низкого качества и малодоступности социальных услуг. Перевод социальных учреждений в три организационно-правовые формы – казённые, бюджетные, автономные – призван повысить хозяйственную самостоятельность ряда учреждений, дать им возможность легального заработка. Внедрение платных социальных услуг позволит повысить их разнообразие и качество, а также постепенно сформировать новый тип клиента социальных служб – потребителя, обладающего индивидуальной социальной ответственностью и осуществляющего сознательный выбор в пользу конкретных направлений работы с ним. Переход на электронный документооборот позволит не только повысить скорость создания и перемещения документов, но и высвободить массу времени для прямой работы с клиентами. Оказываемые социальные услуги должны подвергаться контролю качества, а для этого разрабатывается чёткая система оценки качества и эффективности работы учреждений социальной защиты населения. Инновационные технологии, внедряемые в социальную работу, должны будут способствовать снижению иждивенческого настроя клиента и направляться на раскрытие его внутреннего потенциала. В идеале создание рынка социальных услуг должно привести к развитию конкурентных начал в социальной сфере и постоянной работе над качеством услуг. Наконец, измениться должен сам сотрудник учреждения социальной защиты – социальный работник. Постоянное повышение профессионализма и компетентности, рост квалификационного уровня, формирование инновационного мышления – вот неотъемлемые черты социального работника нового поколения.

Использование исключительно категориального подхода (опирающегося на принадлежность гражданина к той или иной социальной группе) в распределении социальных благ чревато размыванием критериев предоставления помощи, уходом части средств реально не нуждающимся гражданам, упущением и неучётом многих случаев действительной нуждаемости индивидов. Поэтому адресный подход к предоставлению социальной помощи является более приемлемым в силу заложенной в нём объективности и системности. Адресность социальной защиты является требованием времени и позволяет более адекватно распоряжаться располагаемыми финансовыми ресурсами, а также способствует повышению индивидуальной социальной ответственности гражданина. Поэтому внедрение адресного подхода к оказанию услуг также является важнейшим условием модернизации социальной защиты.

Развитие различных направлений социальной защиты населения требует всестороннего анализа сложившейся ситуации и наличия у населения потребностей в тех или иных видах социальной поддержки, и, что немаловажно, разработки обоснованных методик реализации данного направления. Так, предоставление адресной социальной помощи подразумевает чёткую систему проверки нуждаемости, определения размеров и периодичности предоставления выплат, а также количественного учёта граждан – получателей помощи.

Перемены на рубеже десятилетий, затрагивающие отечественную систему социальной защиты, направлены на повышение экономической самостоятельности и увеличение эффективности деятельности учреждений социального обслуживания. Федеральный закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в связи с совершенствованием правового положения государственных (муниципальных) учреждений» от 8.05.2010 г № 83-ФЗ открывает принципиально новый период развития отечественной социальной сферы. 2012 год становится годом окончательного обретения государственными бюджетными учреждениями (ГБУ) статуса самостоятельных хозяйствующих субъектов. В основу их работы закладывается государственное задание с поступлением субсидий на оказание конкретного количества услуг. При этом государственное задание формируется только на государственные бесплатные услуги. Бюджетные учреждения социального обслуживания обретают возможность изыскивать ресурсы для самостоятельного заработка денежных средств, в основном в виде оказания платных социальных услуг. Одним из ведущих условий количественного выражения государственного задания становится качество социального обслуживания. Деление всех учреждений социального обслуживания на казённые, бюджетные и автономные нацелено на трансформацию унифицированного подхода к финансированию государственных учреждений.

Подобные перемены должны повлечь за собой значительные изменения в практике управления социальными службами. Отныне директор социальной службы, его заместители, заведующие отделениями становятсяменеджерами социальной сферы. Менеджер не просто управляет или осуществляет администрирование. Менеджер постоянно изыскивает и внедряет новые формы работы, стремясь к как можно большей её эффективности при оптимальных затратах. Менеджмент в социальном обслуживании предусматривает творческий подход к организации работы учреждения, сущность которого состоит в постоянном повышении качества и разнообразия социальных услуг, внедрении инновационных форм социального обслуживания, грамотном подборе и дальнейшем профессиональном развитии персонала, в целом – в абсолютной ориентации на клиента. Потребуется не один год, прежде чем сформируется полноценный рынок социальных услуг и конкурентное поле между учреждениями социального обслуживания.

Огромная роль в развитии рынка социальных услуг принадлежала и будет принадлежать «третьему сектору» – негосударственным организациям социальной направленности. Основанные частными лицами, существующие на гранты и пожертвования, использующие труд волонтёров, они создают особую, альтернативную государственной социальной защите, сферу решения социальных проблем граждан. Методы работы некоммерческих объединений (НКО) порой отличаются от устоявшихся методик деятельности государственных учреждений социального обслуживания, и демонстрируют гораздо большую степень социального творчества и неординарности в социальной работе. Реализация многочисленных благотворительных программ в отношении детей, молодёжи, инвалидов, пожилых граждан, малоимущих, лиц с зависимостями, ВИЧ-инфицированных, мигрантов и других категорий населения подчёркивает социальное неравнодушие и огромный творческий потенциал российского некоммерческого сектора. Деятельность НКО является своеобразным «барометром актуальности» различных направлений социального развития, именно их работа сигнализирует о недостаточном внимании официальных властей к тому или иному сегменту социальной проблематики. Неоценима роль российских НКО в поддержании межсекторного взаимодействия, в становлении и развитии гражданского общества в России.

Система социальной защиты населения в России зарекомендовала себя как особенная сфера, сочетающая в себе чёткую технологизацию работы и высочайшую степень гуманности по отношению к человеку. Она по праву считается последней инстанцией, куда может обращаться абсолютно любой человек, утративший последнюю надежду на позитивные изменения в жизни. Социальной защите отводится важная роль регулятора работы по социальной адаптации и включению в общественную жизнь наиболее уязвимых слоёв населения. Эта сфера есть результат приложения усилий сотен тысяч социальных работников, подавляющее большинство из которых кладут в основу своей деятельности милосердие и гуманизм. Сегодня российские социальные службы переживают непростой период изменений организационно-правовых форм работы, повышается требовательность к персоналу, к отчётности, к своевременности и полноте оказания услуг, в целом к эффективности работы. Подобный период является знаковым в процессе развития отечественной социальной работы и символизирует открытие новых рубежей, стремление к которым является главным условием успешной модернизации отечественной социальной защиты.


Литература

  1. Павленок П.Д. Социология социальной сферы / П.Д. Павленок, Л.И. Савинов, Г.Т. Журавлев.- 3-е изд.- М.: Издательско-торговая корпорация «Дашков и К», 2010. – 514 с.

  2. Социальная политика: Учебник под общ. Ред. Н. А. Волгина, В. И. Кушлина. – М.: Изд-во РАГС, 2010. – 560 c.

  3. Социальная политика региона: учебное пособие / под ред. И. П. Скворцова. – М.: КНОРУС, 2010. – 448 с.

  4. Технология социальной работы: учебник для бакалавров / под ред. Е. И. Холостовой, Л. И. Кононовой. – М.: Изд-во Юрайт, 2011. – 503 с.

  5. Холостова Е.И., Малофеев И.В. Социальная политика и социальная работа. Монография / Е.И. Холостова, И.В. Малофеев.- М.: ИПК ДСЗН, 2011. – 496 с.



ИНФОРМАЦИОННО-КУЛЬТУРНАЯ

^ СТРАТИФИКАЦИЯ: РЕГИОНАЛЬНЫЙ АСПЕКТ1

Н. А. Стефановская, О. В. Жуликова

Тамбовский государственный университет имени Г. Р. Державина,

г. Тамбов, Россия, steflib@tsutmb.ru


Заметной составляющей социального неравенства в современном обществе становится информационно-культурное неравенство, которое определяется возможностями доступа к информационным ресурсам, культурным благам и сформированностью и обеспеченностью потребности в таком доступе. Например, в исследованиях Центра социологии образования Российской академии образования, проведенных под руководством В.С. Собкина изучалось влияние материального достатка семей на формирование мотивации чтения подростков, было показано, что уровень доходов семьи задает направление развития мотивации чтения, определяет отношение к книге [2, с. 285].

Как отмечал А. Турен, создание аппаратов производства и управления информацией в большинстве областей ведет к новой концентрации власти, правящим классом становится тот, который управляет созданием культурных моделей и социальных норм - технократия [1, с. 133-138]. Известный философ Умберто Эко прогнозирует разделение в ближайшем будущем социума на два класса: большинство, которое пользуется только зрительной телекоммуникацией и получает готовые образы, и литературную и компьютерную элиту, управляющую этими коммуникациями [3, с. 277].

Опираясь на теории многомерной стратификации общества можно исследовать более детально аспекты информационно-культурной стратификации, что важно для формирования приоритетов культурной политики не только на уровне страны в целом, но и на уровне отдельных регионов, поскольку системы социальной стратификации выстраиваются не только на макроуровне, но и на мезо- и микроуровнях общества, например, в территориальных общностях.

В силу имеющихся межрегиональных различий, по нашему мнению, в современных условиях целесообразно провести исследование взаимосвязи социальных и информационно-культурных параметров стратификации именно на региональном уровне с учетом специфики социокультурного контекста. Одним из существенных критериев информационно-культурной стратификации, по нашему мнению, выступает включенность в книжную и читательскую культуру, активность читательской деятельности, доступность и качество использования информационных ресурсов библиотек как организованных информационно-ресурсных центров.

Так, анкетирование пользователей библиотек г. Тамбова, проведенное нами в 2012 г., показало, что среди пользователей городских библиотек большая часть имеет довольно высокий образовательный статус: высшее и неоконченное высшее образование – 61,6%, среднее профессиональное – 16,8%, среднее – 6,7%, неоконченное среднее – 11,3%.

Таким образом, потребность в пользовании библиотеками сформирована, прежде всего, у лиц с высшим образованием.

По роду занятий основная масса относится к служащим (31,5%), учащимся и студентам (25%), пенсионерам (16,5%). Таким образом, нельзя сказать, что в библиотеку ходят только школьники и студенты, значительна доля работающих. Доля лиц, не занятых трудовой деятельностью, составляет примерно 1/5 от числа опрошенных. При этом большинство работающих занято в бюджетной сфере, в государственных или муниципальных организациях и предприятиях (60%). На частных и акционерных предприятиях работают около 29%, индивидуальной трудовой деятельностью занято 8%.

В возрастном составе читателей библиотек пропорционально представлены все возрастные категории, с преобладанием в 5-7% молодежных.

По отраслям народного хозяйства читатели библиотек - это в основном представители таких отраслей как: культура, искусство – 27,3%, система образования – 18,2%, торговля – 13,6%, промышленность, строительство – 11,7%. Представители здравоохранения, транспорта и связи, финансовых и управленческих структур, армии и правоохранительных органов составляют примерно по 5%.

Свое материальное положение респонденты определили следующим образом: денег достаточно, чтобы приобретать все необходимое – 36,1%, денег хватает на покупку продуктов и вещей первой необходимости – 50%, денег не хватает на необходимое – 8%.

Нас интересовало, влияет ли социальное расслоение населения на круг чтения, читательские предпочтения. По мнению около 66% респондентов круг чтения действительно отличается в разных социальных слоях. На различие в читательских предпочтениях, по мнению респондентов, прежде всего влияют уровень образования, общее интеллектуальное развитие, образ жизни и профессия. Таким образом, и объективные статусные характеристики пользователей библиотек и их субъективные представления подтверждают взаимосвязь социальной и культурно-информационной стратификации. Причем, наиболее важными здесь являются не экономические критерии, а образовательный ценз и профессия.

Доступность новых информационных технологий и потребность в них выражены следующим образом. Абсолютное большинство респондентов уже имеет дома, в семье компьютер – 84,8%, не имеют – 12,6%, не ответили на вопрос – 2,6%. Причем практически все респонденты, имеющие в семье компьютер, сами им пользуются – 82,4%, не пользуются компьютером 17,6%.

Свое владение навыками работы на компьютере респонденты охарактеризовали так: 70% отнесли себя к опытным пользователям, 8% категорично заявили, что им это не нужно и 18% не умеют работать на компьютере, но хотели бы научиться. 4% не ответили на вопрос. Здесь мы видим некоторое несовпадение в сравнении с предыдущими ответами об использовании компьютера. Возможно, дома эти люди пользуются компьютером не самостоятельно, а с помощью родных.

Специальные технические устройства (букридеры, iPad) не так распространены. Они есть в семьях у 12,4% респондентов. Не имеют их 56,4%, не стали отвечать на этот вопрос 31,2%. Интересно отметить, что планируют приобрести подобное устройство в ближайшее время около 11%, а еще 5,7% ждут появления нового поколения техники, считая букридеры уже устаревшими. Не планируют такой покупки 73,2%.

Влияние новых информационных технологий на активность чтения выразилось, по мнению опрошенных, в том, что читать стали значительно меньше, чем раньше (57,5%). Убеждены, что читать стали больше только 14,7%.

Пока еще респонденты отдают предпочтение чтению книг в традиционной бумажной форме – 83%, и в бумажной и в электронной – 9,9%, в электронной – 7,1%.

Газеты также большинство читает в традиционном бумажном варианте – 75,3%, в электронном – 7%, и в том и в другом – 2,6%, не ответили – 15,2%.

Журналы читают в традиционной бумажной форме 74%, в электронной – 6,7%, в обеих – 3,9%, не ответили 15,5%.

Большая часть опрошенных берет книги для чтения в библиотеке – 81,2%, что и неудивительно, т.к. опрос проводился среди пользователей библиотек. Покупают в книжных магазинах 19,4%. Берут у друзей и знакомых – 16,5%, заказывают бумажные через Интернет-магазины – 1%.

Скачивают из Интернета и читают на компьютере – 17%, читают в Интернете on-line – 7,9%, скачивают и распечатывают для чтения 3,9%, покупают электронные файлы – 0,3%. В Интернете большинство читает учебную литературу (26,3%), новости на информационных порталах (18%), специальную литературу (17,5%).

Таким образом, пользователи библиотек – это представители слоя «культурно-технологических традиционалистов», предпочитающих печатные источники информации.

Активность их чтения очень высока – 52,6% читают книги ежедневно, и еще 25,5% - два-три раза в неделю. Таким образом, этих людей можно назвать активными читателями, регулярно читающими книги.

Обобщая результаты проведенного опроса, можно сделать выводы о том, что интенсивно развивающееся сегодня новое мультимедийное информационное пространство меняет структуру потребления книг и практику читательской деятельности, ведет к расслоению общества по признакам предпочтения традиционных или электронных источников информации, отношения к читательской деятельности. Причем прослеживается ярко выраженная взаимосвязь социальной и информационно-культурной стратификации. Если брать за основу традиционные критерии социальной стратификации: уровень дохода, обладание властью, образование, престиж (прежде всего престиж профессии), то по результатам проведенного исследования можно выделить несколько тенденций. В частности, идет отток материально обеспеченных людей из библиотек. Пользователями библиотек остаются в основной массе представители высокообразованных страт. Среди пользователей библиотек выделяется три базовые профессиональные страты: работники культуры и искусства, представители системы образования, сферы торговли и обслуживания. Представители высокостатусных профессий: управленцы, финансисты, врачи, военнослужащие почти не пользуются городскими библиотеками.


Литература

1. Турен А. Возвращение человека действующего. – М.: Научный мир, 1998.

2. Щеглова М. Е. Особенности влияния социальной стратификации на мотивацию чтения в подростковом возрасте // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. – 2008. - № 2. - С.282-285.

3. Эко У. От Интернета к Гутенбергу // Общество и книга: от Гутенберга до Интернета. – М., 2001. – С. 275-280.


Секция 5. Психология


^ ТРАНСФОРМАЦИЯ СЕМЕЙНЫХ ЦЕННОСТЕЙ ЮНОШЕЙ И ДЕВУШЕК В ПРЦЕССЕ ПРЕОДОЛЕНИЯ ПОСЛЕДСТВИЙ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО КРИЗИСА 2

Е. А. Ипполитова

Алтайский государственный университет, г. Барнаул, Россия, ippolitovae@bk.ru


Для российского общества последних двух десятилетий переход в новое качество жизни происходил скачкообразно, вдруг, оно неожиданно сталкивалась с совершенно иными социально-экономическими условиями. Преодоление возникшего в связи с этим разрыва между традиционными социальными ориентирами и реальным бытием требует кардинальных изменений мировоззрения, как на уровне общества, так и на индивидуальном уровне отдельных представителей. Одним из таких периодов наиболее резких, скачкообразных изменений стал социально-экономический кризис 2008-2009 гг.

Рассматривая влияние экономического кризиса на молодое поколение, исследователи выделяют разные тенденции. Так, с одной стороны обозначается, что в финансовом плане именно на юношах и девушках кризис отразился в наименьшей степени, что обусловлено высокой мобильностью молодых людей, их умением использовать самые активные стратегии приспособления: осваивать новые профессии, находить дополнительные заработки, менять местожительство и так далее. Вместе с тем, отмечается, что представители данной социальной группы столкнулись с рядом специфичных проблем, а именно, усложнение доступа к высшему образованию и молодежная безработица [2].

Наиболее значимым представляется тот факт, что интенсивные трансформации ценностных ориентаций общества, характерные для периодов резких социально-экономических изменений, в наибольшей степени затрагивают юношей и девушек как ввиду их особой восприимчивости, связанной со спецификой решаемых возрастных задач, а так же с высокой социальной мобильностью этой группы. Молодой человек должен в ситуации социально-экономических преобразований попытаться как можно быстрее понять происходящее, перестроить ценностно-смысловые координаты своего жизненного мира.

В условиях меняющегося общества традиционные ценности семьи зачастую становятся тормозом при усвоении новых жизненных реалий. В такой ситуации процесс трансформации семейных ценностей, их приспособление к новым условиям жизни часто происходит при активном участии младшего поколения в семье. В связи с этим претерпевает существенные изменения воспитательная стратегия семьи как транслятора общественных ценностей. Родители вынуждены констатировать, что устоявшиеся, выверенные временем ценности семьи нежизнеспособны в новых общественно-экономических условиях. Поэтому сегодня наблюдается совершенно нетипичная в многовековой практике взаимоотношений поколений в семье ситуация, при которой родители обращаются к детям за консультацией по жизненным вопросам, корректируя через детей свои представления о реальных ценностях современного российского общества. Юноши и девушки в этих обстоятельствах, ввиду присущей им возрастной готовности принимать все новое, являются более адаптированными и становятся проводниками современных ценностей общества в сферу семьи [1].

Как отмечает Е.Л. Омельченко, осмысление влияния глобального финансово-экономического кризиса на жизненные траектории и биографии нынешних молодых людей является задачей будущего. В то же время, автор указывает на то, что, несомненно, последствия кризиса будут проявляться в семейных отношениях, становясь все более отчетливыми во временной перспективе [2].

В этой связи интерес представляет анализ изменений в семейных ценностях юношей и девушек в процессе преодоления последствий социально-экономического кризиса. Было предпринято эмпирическое исследование трансформаций ценностных ориентиров в брачно-семейной сфере юношей и девушек в возрасте 18-22 лет, в котором в 2009 г. котором приняли участие 107 человек (52 мужчины и 55 женщины) и в 2012 г. – 100 человек (37 мужчин и 63 женщины).

Рассмотрим результаты сравнительного анализа ценностных ориентаций в области семьи юношей и девушек в возрасте 18-22 лет с учетом их половой принадлежности.

Согласно полученным данным, наиболее значимыми семейными ценностями для юношей, принимавших участие в исследовании 2009 года, выступают верность, уважение, а для юношей-респондентов 2012 года – верность и дети. Ценность «доверие» занимает третье место в иерархии значимых ценностей всех юношей. Наименее приоритетными в семейных отношениях представители обоих групп считают свободу, разнообразное времяпровождение и общность интересов.

По результатам статистического анализа выявлены достоверные различия в семейных ориентирах юношей. Так, уважение (p=0,036), материальное благосостояние (p=0,008) и свобода (p=0,014) более значимы для молодых мужчин, принимавших участие в исследовании 2009 года. В свою очередь дети (p=0,008), верность (p=0,021), и на уровне тенденции общность интересов (p=0,094) – для респондентов 2012 года. Полученные данные отражают актуальность для юношей, преодолевающих последствия социально-экономического кризиса, материального благосостояния семьи и личной свободы, которая облегчает существование человека в ситуации ограничения финансовых возможностей, а так же стремление к достижению уважения посредством нахождения своего места в изменяющихся социальных условиях. В свою очередь юноши, не чувствующие остроту финансового кризиса, последствия которого были сравнительно минимизированы к 2012 г., более уверенные в стабильности своего материального положения, в большей степени ориентируются на реализацию в брачно-семейных отношениях рождения детей, верности и общности интересов.

Представления о достижимости ориентиров в сфере семейных отношений у юношей так же несколько различаются. Наиболее доступной для реализации в будущем ценностью для всех молодых людей является сексуальная удовлетворенность, для респондентов 2009 года далее идут уважение (6,12±0,56) и верность (5,82±0,88), а для респондентов 2012 года – верность (6,64±0,90) и любовь (6,50±1,08).

Выявлены достоверные различия в представлениях о достижимости ценности «дети». Так, рождение и воспитание детей видится более доступным в будущем юношам, принимавшим участие в исследовании 2012 г. Следовательно, можно заключить, что стабилизация экономической ситуации в стране, а так же государственная политика, направленная на поддержку молодых семей, имеющих детей, отражаются на формировании представлений о способах достижения данной ценности у мужчин в возрасте 18-22 лет.

В свою очередь анализ ценностных ориентаций в области брачно-семейных отношений девушек позволил выявить следующие особенности.

Наиболее значимыми семейными ценностями для всех молодых женщин в возрасте 18-22 лет являются дети. В иерархии ценностных ориентаций девушек, принимавших участие в исследовании 2009 года, второе место занимает уважение, а в 2012 г. девушки присвоили это место верности. Третьей по значимости для всех респонденток является ценность доверия.

Применение дисперсионного анализа позволило установить достоверные различия в группах, демонстрирующие, что свобода как независимость в поступках и действиях более значима для девушек, принимавшим участие в исследовании 2009 г. (p=0,003), а верность стала более ценной для молодых женщин в 2012 г. (p=0,003). Полученные результаты можно объяснить тем, что в ситуации экономической нестабильности, девушки более ориентированы на сохранение личной свободы, по-видимому, они испытывают опасения относительно обязательств, в том числе заключения брака, в условиях отсутствия уверенности в завтрашнем дне.

Анализ представлений о достижимости в будущем ведущих семейных ценностей показал, что наиболее доступными для всех девушек являются поддержка, сексуальная удовлетворенность и разнообразное времяпрепровождение. Способы достижения материального благосостояния в своей будущей семейной жизни и рождения детей всем молодым женщинам представляются неопределенными. Достоверных различий в представлениях о доступности для реализации семейных ценностей между респондентами 2009 и 2012 года не выявлено, что отражает наличие сомнений в достижении материального благополучия семьи и рождения в ней детей у девушек в период социально-экономического кризиса и их сохранность вплоть до сегодняшнего времени. Следовательно, молодые женщины 18-22 лет по-прежнему ощущают нестабильность своего финансового положения, что затрудняет их самореализацию в сфере материнства.

Таким образом, можно заключить, что в процессе конструирования системы семейных ценностей, юноши и девушки, являясь одной из наиболее мобильных социальных групп, гибко реагируют на изменение социально-экономической ситуации в стране. В условиях преодоления последствий финансового кризиса, у юношей происходит снижение значимости материального благополучия, менее выраженной становится ориентация на свободный образ жизни всех молодых людей. По мере возрастания уверенности в завтрашнем дне, юноши видят для себя больше возможностей в реализации ценности «дети», что не характерно для девушек, которые до настоящего времени сомневаются в своих перспективах достижения финансовой стабильности.


Литература

  1. Гаврилюк, В. В. Динамика ценностных ориентаций в период социальной трансформации (поколенный подход) // Социологические исследования. – 2002. – № 1. – С. 96–105.

  2. Е. Л. Омельченко Субкультуры, поколения, солидарности. К вопросу концептуализации форм коммуникации в молодежной среде // http://www.hse.ru






страница4/5
Дата конвертации27.11.2013
Размер1,17 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы