О. В. Нифаева современные российские предприниматели: происхождение и характерные черты icon

О. В. Нифаева современные российские предприниматели: происхождение и характерные черты



Смотрите также:
1   2   3   4   5

^ ФАКТОРНАЯ МОДЕЛЬ ЭФФЕКТИВНОГО МЕНЕДЖМЕНТА

А. В. Корниенко

Хакасский государственный университет им. Н. Ф. Катанова

Iggdrasil01@yandex.ru


В настоящее время широко ведутся научные исследования по различным направлениям теории управления и менеджменту. Их центром является Институт проблем управления РАН. Интересные работы проводятся в различных организациях [3].

Менеджер в современном понимании – это руководитель или управляющий, занимающий постоянную должность и наделенный полномочиями в области принятия решений по конкретным видам деятельности организации, функционирующей в современных условиях.

В поисках универсального инструмента оценки и отбора работников, позволяющих прогнозировать успешность деятельности оцениваемого, в европейском и американском менеджменте экспертами были смоделированы компетенции. Существует множество определений того, что является компетенцией, поскольку разные организации и эксперты предпочитают собственные трактовки этого понятия. Но большинство определений в итоге фактически является вариацией двух подходов к компетенциям – английского и американского.

Ряд попыток выработать общую терминологию (G.Boak, 1991; D. E. Tate, 1995; C.Woodruffe, 1997; R.Winterton и J. Winterton, 1999) не имели большого успеха до настоящего времени. Boak доказывает, что понятие ‘competency’ используемое в Америке дополняет понятие ‘competence’ используемое в профессиональных стандартах Соединенного королевства [1].

Во Франции, Германии и Австрии был сформулирован многомерный целостный подход к изучению компетенций. Так в Австрии, приняли схожий с Германским подход к понятию ключевых компетенций (Schlu¨sselqualifikationen), определяя их как трансверсальные функциональные и профессиональные компетенции, включающие непредметные специфические способности и особенности структуры личности (Archan and Tutschek, 2002). Большой вклад в разработку проблем компетентности в целом внесли именно отечественные исследователи: Л.П. Алексеева, В.К. Загвоздкин, И.А. Зимняя, Д.А. Иванов, А.Г. Каспржак, Н.В. Кузьмина, А.К. Маркова, Л.М. Митина, Л.А. Петровская, Н.С. Шаблыгина и др.

На настоящем этапе изучения проблемы были рассмотрены категории «ключевые компетенции» (И.А.Зимняя, 1996; В. Хутмахер, 1997; А.В.Хуторской, 2003); профессиональные компетенции (в работах научных школ К. А. Абульхановой, А. А. Бодалева, А. А. Деркача, В. Г. Зазыкина, Е. А. Климова, А. К. Марковой, Е.П.Тонгоногой, Е.В. Бондаревой, И. Н. Семенова и др.); социальные и личностные компетенции (А. К. Марковой, Л.А. Петровская).

Исследователи и в мире, и в России выделяют от 3-х до 39 компетенций (Дж. Равен) и этот список продолжает расти. Мы в нашем исследовании разработали модель эффективного менеджмента, с помощью которой можно определить какие личностно-персептивные качества определяют успешность менеджера как профессионала.

Модель компетенций дает возможность создать набор критериев, который непосредственно связывает широкий спектр конкретных видов деятельности с управлением персоналом. Каждая компетенция - это набор родственных поведенческих индикаторов, которые объединяются в один или несколько блоков, в зависимости от смыслового объема компетенции.

Одно из основных требований, предъявляемых к модели, – требование адекватности, то есть соответствия реальной действительности именно по основным, существенным свойствам и параметрам. В социальном управлении используются символические, идеальные модели. Например, такие как модель выпускника, модель деятельности специалиста, модель подготовки специалиста, модель руководителя [4].

Модель компетенций – это перечень компетенций с конкретными показателями их проявлений в профессиональной деятельности. В модель включаются компетенции, наиболее важные для компании на этом этапе ее развития. Эффективная модель предполагает разработку профилей компетенций – наборов компетенций для разных уровней менеджмента и направлений деятельности (например, производства, продаж, маркетинга, финансов и т.п.). Благодаря модели компетенций создается четко описанные ожидания от кандидата на определенную должность. Для оценки компетенций подбираются соответствующие методы и инструменты. Поэтому при подборе можно максимально точно оценить соответствие личного профиля кандидата профилю компетенций [2].

Наше исследование было направлено на разработку факторной модели эффективного менеджмента, осуществленную с помощью корреляционного факторного анализа и включение полученных результатов в интеграционную модель развития компетенций менеджера как составной части.

Общая выборка, охваченных нашим исследованием человек, составила 272 человек в возрасте от 23 до 37 лет: экспериментальная группа - менеджеры продаж – 127 человек; контрольная группа 145 человек

В своем исследовании мы выделили типы наиболее успешных в своей деятельности, для чего нами была проведена диагностика личностных и персептивных качеств менеджеров, составляющих с нашей точки зрения базовую личностно-персептивную компетенцию.

Диагностические методики мы разбили на 2 блока.

I. Блок диагностики личностных особенностей: тест Р. Кеттелла 16 PF, характерологический опросник К.Леонгарда – Г.Шмишека, САТ Э. Шострема, (МЛО-АМ) А.Г.Маклакова и С.В.Чермянина, диагностика психологического типа личности И.Маерс – К.Бриггс, методика диагностики личности на мотивацию к успеху Т. Элерса, методика диагностики личности на мотивацию к избеганию неудач Т. Элерса, методика диагностики степени готовности к риску А.М. Шуберта.

II. Блок диагностики перцептивных качеств: методика С.А. Будасси, тест «Замаскированные фигуры» К. Готтшильда, исследование особенностей тактильного и зри­тельного восприятия методом И. Фолькельта, исследование наблюдательности, тест А. Карелина, исследование уровня эмпатийных тенденций И.М. Юсупова, опросник аффиляции А. Мехрабиана, некоторые шкалы САТ: шкала ориентации во времени, шкала самопринятие, шкала сензитивности.

После математической обработки с использованием критерия Манна -Уитни выбранных нами методик, мы провели корреляционный факторный анализ, результатом которого явилось построение девятифакторной модели эффективного менеджмента. Данная модель получила свое название из-за выделения уровня успешности в деятельности каждого из полученных психотипов менеджеров (см. табл.1).


Таблица 1

Факторная модель эффективного менеджмента


Тип менеджера или структурные компоненты факторной модели

Факторная нагрузка (%)

Суммар-ный %

1.Доминантно-аффективный тип

30,935

30,935

2. Интроективно-адаптивный тип

3,812

34,747

3. Высоко социально- адаптированный тип

7,785

42,529

4. Интернально-успешный тип

5,615

48,144

5. Перцептивно-возбудимый тип

3,337

51,481

6.Циклотимно-перцептивный тип

3,226

54,707

7. Аутентично-экзальтированный

3,288

57,995

8. Демонстративно-гипертимный

9,221

67,216

9. Аффилиационно – сензитивный тип

6,106

73,322


Как видно из таблицы № 1 для каждого фактора характерно сочетание наиболее взаимосвязанных между собой переменных (тестовых шкал), которые отражают доминантные качества присущие каждому полученному типу.

Фактор 1 (доминантно-аффективный тип) 30,935 % от выборки составляют такие переменные как: смелость, независимость, самостоятельность, беспечность, подозрительность, утонченность, и, с отрицательным удельным весом переменная сензитивность. Таким образом, можно сделать вывод, что фактор в целом монополярен, и характеризует данный тип менеджеров как людей принимающих самостоятельные решения, уверенных в себе, склонных совершать рискованные поступки, т.е. в целом их можно охарактеризовать как доминантных. При этом данному типу присущи также качества: подозрительность, чувствительность, утонченность, т.е., в большей степени, относящиеся к эмоциональной сфере, отсюда такая характеристика как аффетивность. 30,935.

Фактор 2 (интроективно-адаптивный тип) 3,812 % от выборки составляют такие переменные как: наблюдательность, адаптивные способности, избегание неудач, педантичность, с положительным удельным весом. Данные качества. С нашей точки зрения, можно рассмотреть, как склонность к интроекции, погруженности в свой внутренний мир, но при этом тип адаптивный к социуму. Вторую группу переменных данного фактора составляют качества с отрицательным удельным весом, таким образом, фактор биполярен: неуравновешенность, эмотивность, тревожность, данные качества, по-нашему мнению, также укладываются в картину интроективной личности, и таким образом, данный тип характеризуется как интроективно-адаптивный.

Фактор 3 (высоко социально – адаптированный тип) 7,785 % от выборки составляют такие переменные с положительным удельным весом как: принятие агрессии, контактность, представление о людях в целом как о добрых, что характеризует данный тип как высоко социально адаптированных личностей, позитивно относящихся к людям, легко воспринимающих критику, не агрессивных, коммуникабельных людей. Вторая группа переменных входящих в фактор отражает такие качества личности как: высокая самооценка, гипертимность, эмпатия, таким образом, данный тип обладает также набором персептивных характеристик, способствующих социализации и способности понимать внутренние побуждения других людей, и, в целом, тип можно охарактеризовать как высоко социально-адаптивный тип личности.

В факторе 4 (интернально-успешный тип) 5,615 % от выборки были выделены 2 группы переменных с положительным и отрицательным удельным весом. Первую группу составили следующие переменные: склонность к риску, нервно-психическая устойчивость, внутренняя поддержка, что характеризует личность как имеющую интернальный локус контроля. Вторую группу качеств составляют такие характеристики как: мотивация к успеху, представление о людях в целом как добрых и боязнь быть отвергнутыми. Таким образом, переменные входящие в данный фактор можно рассмотреть как способствующие успеху в обществе, и характеризующие тип в целом как интернально-успешный.

В фактор 5 (перцептивно-возбудимый тип) 3,337 % от выборки вошли такие 2 группы переменных как: полезависимость (тест Готтшальда), самоуважение, неуравновешенность. Полезависимость характеризует когнитивный стиль человека, который появляется в особенностях непосредственного взаимодействия с другими людьми и его социально-пеpсептивных хаpактеpистиках. Другую группу факторов составляют такие переменные как: эмпатия, неуравновешенность, возбудимость, синергия. Шкала синергии в опроснике Э. Шострема измеряет способность к целостному восприятию мира и людей, пониманию связанности противоположностей, таких, как игра и работа, телесное и духовное. Таким образом, данный тип содержит перцептивные качества и качества говорящие о нездерженности, возбудимости.

Фактор 6 (циклотимно-перцептивный тип) 3,226 % от выборки состоит из двух групп переменных. В первую группу входят такие характеристики с положительным удельным весом как: циклотимия, дистимия, коммуникативные способности. Данные характеристики отражают тип с частой сменой настроения, склонный к депрессиям, плохому настроению, сосредоточенный на мрачных и печальных сторонах жизни. И в то же время в фазу подъема, циклотимы ведут себя как гипертимы — становятся активными, общительными, жизнерадостными. Вторую группу качеств составляют такие переменные как: коммуникативные способности и тактильно-зрительное восприятие (тест Фолькерта). Данные характеристики мы рассмотрели как персептивные, и, таким образом, тип в целом как циклотимно-персептивный.

7 фактор (аутентично-экзальтированный) 3,288 % от выборки составляют такие две биполярные группы переменных как: первая группа: гибкость, самопринятие, моральная нормативность. Данные характеристики говорят о типе способном приспосабливаться к изменяющимся жизненным условиям, чтущем морально-нравственные нормы общества, способности жить настоящим (переживать настоящий момент своей жизни во всей его полноте), ощущать неразрывность прошлого, настоящего и будущего (видеть свою жизнь целостной). С нашей точки зрения, такие качества характеризую человека как аутентичного, т.е. способного принимать себя таким, какой есть, уважать свои достоинства и достоинства других людей, не делая акцент на недостатках. Вторую группу качеств составляют: избегание неудач и экзальтированность, что мы рассматриваем, как: способность восторгаться, восхищаться, а также улыбчивость, ощущение счастья, радости, наслаждения. Поэтому данный тип мы характеризуем, как аутентично-экзальтированный.

Фактор 8 (демонстративно-гипертимный) 9,221% от выборки также составляют две группы биполярных переменных. В первую группу входят такие переменные как: демонстративность, сензитивность.

Вторую группу переменных составляют следующие характеристики: гипертимность и адаптивные способности, что характеризует тип как: людей с очень хорошим настроением, самочувствием, высоким жизненным тонусом, цветущим видом, хорошим аппетитом, здоровым сном. Это люди с повышенной самооценкой, веселые, легкомысленные, поверхностные и вместе с тем деловитые, изобретательные, блестящие собеседники; люди, умеющие развлекать других, энергичные, деятельные, инициативные. Таким образом, в целом, данный тип можно охарактеризовать как демонстративно-гипертимный.

Последний 9 фактор (аффилиационно – сензитивный тип) 6,106% от выборки составляют в основном переменные с положительным весом: стремление к людям, сензитивность, контактность. Стремление к людям можно рассматривать как один из мотивов аффилиационной потребности человека, отражающей также боязнь быть отвергнутым. Такие качества как сензитивность и контактность также укладываются в понятие аффилиации. Поэтому мы рассматриваем данный тип как аффилиационно-сензитивный.

Проанализировав степень успешности продаж и субъективное мнение самих менеджеров о своих коллегах мы получили следующие успешности по показателям продаж, что в нашем случае характеризует также уровни развития личностно-персептивной компетенции:

1.Базовый уровень - компетенция не развита, неудовлетворительный уровень, развитие обязательно, но затруднено

2.Нормальный уровень - компетенция недостаточно развита ( требуется и возможно развитие)

3.Высокий уровень - предполагается особо высокий уровень развития компетенций

4.Мастерский уровень - планирование деятельности носит системный и научно-обоснованный характер

Полученные с помощью корреляционного факторного анализа типы менеджеров были распределены по уровням успешности продаж следующим образом:

      1. Базовый уровень: фактор 5 (перцептивно-возбудимый тип) 3,337 % от выборки, Фактор 2 (интроективно-адаптивный тип) 3,812 % от выборки.

2.Нормальный уровень: 9 фактор (аффилиационно – сензитивный тип) 6,106% от выборки, 7 фактор (аутентично-экзальтированный) 3,288 %, Фактор 6(циклотимно-перцептивный тип) 3,226 % от выборки

3.Высокий уровень: Фактор 1 (доминантно-аффективный тип) 30,935 % от выборки, Фактор 8 (демонстративно-гипертимный) 9,221% от выборки, фактор 4 (интернально-успешный тип) 5,615 % от выборки

4.Мастерский уровень: Фактор 3 (высоко социально – адаптированный тип) 7,785 % от выборки.

Таким образом, мы видим, что наиболее успешными оказались типы менеджеров: высоко-социально адаптированный тип, доминантно-аффективный тип и демонстративно-гипертимный тип. Полученные нами 9 факторов определяющих уровень успешности менеджера в качестве субъекта деятельности мы положили в основу личностно-персептивной компетенции, которая является маркером эффективности труда менеджера и входит в разработанную нами на основе эмпирических данных интеграционную модель развития компетенций менеджера.

Личностно-персептивная компетенция составляет в нашей модели один из кластеров взаимозависимых и необходимых качеств в эффективной и результативной деятельности менеджера.


Литература

  1. Spenser, L.M. & Spenser, S.M. (1993), Competence at Work: Models for Superior Performanct. New York: John Wiley & Sons, Inc.

  2. Киселева Е. А. . Оценка деятельности топ-менеджеров по компетенциям // Справочник по управлению персоналом- № 6-2004.

  3. Лябах Н. Н., Лябах А. Н. Нетрадиционные страницы менеджмента. – Ростов-на-Дону: Изд-во «БАРО-ПРЕСС», 2002. – 208 с.

  4. Энциклопедия профессионального образования. В 3-х томах / Под ред. С.Я.Батышева – М.: РАО; Ассоциация "Профессиональное образование", 1999. – 1320 с. , c.78-80



Секция 6. История


^ ПРОБЛЕМЫ ДЕВИАНТНОГО

И ДЕЛИНКВЕНТНОГО ПОВЕДЕНИЯ МОЛОДЕЖИ

В КОНЦЕ ХХ – НАЧАЛЕ XXI В.

В. С. Широков

ФГБОУ ВПО СамГТУ, г. Самара, Россия, vla-shiroko@yandex.ru


В конце ХХ - начале ХХI в. острой для российского общества и государственности стала проблема девиантного и делинквентного поведения молодежи. Наибольшую озабоченность вызывают: молодежный суицид, сексуальное поведение молодежи, молодежная преступность, наркомания и алкоголизм.

В последние годы происходит рост суицидальных настроений. По последним данным, мысль о самоубийстве возникает у 31% респондентов в возрасте от 16 до 24 лет [1, с. 80].

Сегодня у молодежи в России в почете более либеральные сексуальные установки, чем сложившиеся в условиях советской государственности. В молодежной среде сексуальные отношения до брака, случайный секс или сексуальные отношения помимо постоянного партнерства, гомосексуальные отношения стали обыденностью и даже нормой.

Еще одним опасным явлением, получившим широкое распространение среди молодежи, стала наркомания. Результаты социологических исследований свидетельствуют, что среди употребляющих наркотические и токсические препараты, преобладает молодежь: 51% наркоманов и токсикоманов составляют молодые люди в возрасте 25–30 лет. Число наркоманов в России за последние 35 лет увеличилось более чем в 200 раз. Средний возраст молодых людей, приобщающихся к наркотикам, составляет 14 лет. По количеству наркоманов Самарская область входит в первую десятку России. На сто тысяч жителей приходится 660 больных [5].

Наряду с наркоманией среди учащейся молодежи наблюдается рост таких негативных явлений, как пьянство. Пьянство стало обычным элементом социальных ритуалов, празднеств, условием официальных церемоний и решения личных проблем.

Темпы роста преступности среди детей и юношества в 1990-е гг., а затем с 2003 г. возросли. Так, в Москве за 2004 г. "преступность несовершеннолетних" возросла в сравнении с 2003 г. почти на 10%, уровень краж - почти на 28%, грабежей - на 18,4% [4].

Выделим, на наш взгляд, основные причины развития девиантного поведения молодежи в обозначенный период.

В условиях глобализации, происходящей на рубеже ХХ–XXI столетий, трансформации в социокультурной сфере являются результатом двух кризисов: во-первых, общемирового, связанного с утверждением механизмов массовой культуры и переоценкой механизмов иерархической культуры, во-вторых, специфически постсоветского, то есть связанного с переходом от директивной культуры к открытой массовой.

Нравственный релятивизм стимулируется широким распространением в молодежной среде массовой культуры, образцы которой не только несут в себе огромный потенциал аморализма, жестокости, насилия, но и достаточно откровенно пропагандируют в качестве всеобщего образца "одномерную личность", лишенную высоких порывов и духовных интересов. В культурном пространстве прямо эксплуатируется имидж молодости, заигрывание с "актуальными", рискованными темами (сексуальность, насилие, наркотики и т.п.) с целью получения максимальной прибыли от постоянного роста молодых потребителей.

Изменения произошли в процессе социализации молодежи. Социализацию можно рассматривать как культурно и исторически определенное соотношение преемственности и обновления. В эпохи быстрых перемен процесс социализации уже не выглядит как культурное наследование, и даже сама необходимость преемственности ставится под вопрос. Социальные институты не справляются со своими социализирующими функциями. Согласно обобщенным данным социологических опросов, проведенных ВЦИОМ, в России за период реформирования 1990-х гг. уважение к власти упало на 83%, уважение к закону ослабело на 90%, личная ответственность — на 76%, гражданское участие снизилось на 75%, забота об обездоленных уменьшилась на 68% [3]. Важные изменения в молодежной среде, включая и молодежные "протесты", связаны не с политической, а с культурной сферой, с борьбой за перераспределение прав на культурное доминирование. Исследование Нижегородского госуниверситета им. Н.И. Лобачевского показало, что доля желающих включиться в политические процессы не превышает 13%, а в культурных акциях готовы участвовать более половины молодых людей (разных страт, возраста, уровня образования и материального достатка) [6, с. 93]. По данным социологического исследования, проведенного СГООС "Социологический Центр" в Самарской области в 2007 году, 83,6% молодежи не принимают участия в политической жизни области и 42% молодых людей вообще не интересуются политикой, что можно рассматривать как равнодушие к судьбе региона и страны.

Суицидальное поведение является следствием социально-психологической дезадаптации личности в условиях переживаемого микросоциального конфликта, например, в связи с получением небольших балов по ЕГЭ или же ссоры со сверстниками [7].

Системность сложившегося кризиса характеризует трансформация Российского образования всех уровней, изменение качества преподавания и положение самого процесса обучения в системе ценностных ориентаций учащихся. На начальном уровне - получения образования - оно не всегда является доступным. По результатам исследования, проведенного PISA 2003 году, например, Самарская область находилась на 13 месте в РФ по доступности среднего образования. По отношению численности принятых в ВУЗы к численности выпускников 11 классов Приволжский Федеральный округ находился на предпоследнем 7-м (из 8-ми) месте. Проблемой современности является также качество образования:

- математическая грамотность: 7% российских учащихся достигают высокого уровня (в лидирующих странах этот показатель 22–28%);

- естественнонаучная грамотность: Россия заняла 29 место из 32 стран – высокие результаты продемонстрировали 14% учащихся (при 28–33% в лидирующих странах), самые низкие результаты – 18% учащихся (6–10% в лидирующих странах);

- грамотность чтения: навыками для успешной адаптации в обществе обладают 36% учащихся (в 2000 году – 43%), высокий уровень продемонстрировали 2% (в лидирующих странах – 12–16%) [2, с. 58–61].

Последние данные подтверждают исследования Министерства образования и науки РФ – в молодежной среде снижается значение и роль чтения. Среди учащихся 9–11 классов число читающих составляет около 56%, а вообще не читающих – 16%. Кроме того, уже обучаясь в вузе, молодые люди далеко не всегда связывают успешное окончание ВУЗа с получением знаний, и это одно из основных противоречий в подготовке будущего специалиста.

Проблемой является трудоустройство молодого специалиста, предъявляющего требования не только к возможности реализовать себя на месте занятости, но и к комфортным условиям трудовой деятельности и уровню заработной платы. Например, средняя заработная плата инженера-технолога на ОАО "Завод авиационных подшипников" составляет в среднем 15 тыс. рублей, с учетом того что предприятие нуждается в специалистах с опытом работы от 1 года до 3 лет. Такая же ситуация и на Тольттинском заводе ООО "Тольяттинский Трансформатор", где средняя заработная плата для начинающего специалиста составляет 15 тыс. рублей [8].

Таким образом, девиантное и делинквентное поведение молодежи, сложившееся к современному периоду, является следствием комплекса причин, требующих разрешения на основе государственных, общественных и личностных действий.


Литература

1. Валиахметов Р., Мухамедиева Р., Хилажева Г. Опыт социологического исследования проблемы суицида // Вестник общественного мнения. 2010. № 1 (103). С. 65–89

2. Ковалева Г.С., Краснянская К.А., Красновский Э.А. Основные результаты международного исследования образовательных достижений учащихся ПИЗА-2003 // Центр оценки качества образования ИСМО РАО, 2004 г. Национальный фонд подготовки кадров, 2004 г. С. 58–63.

3. Кто правит государством? Реформа ЖКХ - сокрушительный успех или оглушительный провал? Перестройка XX лет спустя // ВЦИОМ. Официальный сайт. http://wciom.ru/index.php?id=266&uid=1138,http://wciom.ru/index.php?id=269&uid=11952.

4. "Малолетки" рвутся в бой. Анатомия подростковой преступности в России // http://news.samaratoday.ru/news/52979/.

5. Опыт организации системы вторичной и третичной профилактики наркомании в Самарской области // Правительство Самарской области. Официальный сайт. http://samregion.ru/mainpage/stop_narkotik/46291/?printable=1.

6. Осянин А.Н. Особенности адаптационного процесса студентов в зависимости от уровня ресурсной обеспеченности // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Серия Социальные науки. 2007. № 3 (8). С. 93–99

7. Эпидемии суицидов: новые самоубийства и подозрительные смерти в Удмуртии, Свердловской и Челябинской областях // http://www.newsru.com/russia/17feb2012/deti.html.

8. HeadHunter. Официальный сайт. http://hh.ru/.


Секция 7. Философия


^ СОВРЕМЕННЫЕ МЕДИАПРОЦЕССЫ:

ПРОБЛЕМЫ СМЫСЛОВОГО РАКУРСА

Д. А. Эрдынеева

Восточно-Сибирский государственный университет

технологий и управления (ВСГУТУ),

г. Улан-Удэ, Россия, erdyneevada@gmail.com


В условиях постоянного расширения информационного пространства одним из наиболее динамичных секторов современной социальной системы является медиасреда. Средства массовой информации и массовой коммуникации стали объективными социокультурными феноменами, непосредственно синтезирующими социальные и ценностные ориентации общества.

Ключевым процессом современного мирового развития является прогрессирующая глобализация, проявляющаяся в различных сферах человеческой деятельности, в том числе влияющая на возможности формирования, регулирования и специфику медиасреды.

По мнению проф. В. Хорольского, медийную глобализацию с точки зрения теории журналистики можно определить « как переход к унифицированным способам оперативного информирования масс, как переход к спонтанному конвейерному способу распространения новостей (и культурного опыта в целом) для всего мира» [4]. Данное понимание базируется на идеях М. Маклюэна, Н. Лумана, М. Кастельса, О. Тоффлера.

Другие авторы считают, что медиаглобализация определяется фундаментальными процессами трансформации внутри самих СМИ, когда индустрии информации, коммуникации и развлечений объединяются в единый поток – инфотейнмент (от англ, information – информация + entertainment – развлечение). К примеру, обучающие телепередачи в формате развлечений, так называемый развлекающий досуг.

Используя высказываемые по данному вопросу различные точки зрения, определим, что медиаглобализация характеризуется постоянно возрастающим объемом информации и новыми технологическими возможностями ее создания, распространения и восприятия.

Вместе с тем, очевидно, что параллельно с этим процессом идет процесс все большего влияния СМИ на развитие социума в целом – медиаинтеграция. Медиа интегрируются во все сферы жизни общества и предопределяют поведение всех участников социального процесса.

Одним из наиболее значительных и характерных явлений в научном мире стало широкое распространение во многих вариантах так называемой теории конвергенции. Этой теории в той или иной мере придерживаются представители различных наук: историки, юристы, политологи, социологи, экономисты, философы, лингвисты. Сам термин «конвергенция» (от лат. сonvergere – сближаться, сходиться) перенесен в область общественных отношений из биологии, где он означает возникновение сходства в строении и функциях у относительно далеких по происхождению групп организмов в процессе эволюции [6]. 

Исследование сущности конвергенции, пожалуй, уместно начать в рамках междисциплинарного подхода на стыке областей знания, когда стираются, границы между отдельными технологиями и происходит формирование единой научно-технологической области знания. Например, NBIC-конвергенция (по первым буквам областей: N-нано, B-био, I-инфо, C-когно), включающая в предмет своего изучения и действия почти все уровни организации материи: от молекулярной природы вещества (нано-), до природы жизни (био-), природы разума (когно-) и процессов информационного обмена (инфо-) [3].

В современных условиях с точки зрения социально-экономических наук актуализируется вопрос о конвергенции между развитыми странами и периферией – «третьим миром» и странами с переходной экономикой, или дивергенции – возрастании социально-экономического разрыва между ними.

Среди проблем, входящих в теоретический диапазон исследований современных медиапроцессов, встает вопрос о смысловом ракурсе медийной конвергенции.

Известный американский политолог Итиэль де Сола Пул в 1983 г. ввел термин «конвергенция форм» и предложил первую и основную концептуализацию конвергенции СМИ – как процесса размывания границы между средствами массовой информации. По его мнению, традиционное разделение между медиаиндустрией, а в частности, печатными СМИ, радио и телефонными сетями, медленно рушится из-за растущего использования и влияния цифровой электроники [5].

Я. Засурский и Е. Вартанова называют данный процесс дигитализацией (от англ. digitalisation – цифровизация), то есть перевод содержания СМИ во всех его формах – текстовой, графической, звуковой – в цифровой формат, что позволяет медиаконтенту беспрепятственно транслироваться по любому каналу электронной коммуникации.

В последние годы некоторые определения медиаконвергенции в зарубежной литературе поставили больший акцент на самой технологии. Например, Дж. Павлик (1996) определяет медиаконвергенцию как «сближение всех форм опосредованной связи в электронном, цифровом виде, управляемых компьютером» [5].

Американский исследователь СМИ и современной культуры Г. Дженкинс выдвигает смелое утверждение о преемственности новых конвергентных и традиционных СМИ, которое ссылается на сосуществование старых и новых средств массовой информации – культурную конвергенцию. Дженкинс выступает против доминировавшей в 90-е гг. ХХ века концепции информационной революции, которая предполагала, что новые медиа практически полностью вытеснили и поглотили традиционные формы СМИ.

Более востребованным оказался иной сущностный подход к определению типов медиаконвергенции А. Качкаевой [2].

  1. Конвергенция как бизнес-стратегия медиахолдинга нацелена на оптимизацию расходов, рынка труда, увеличение эффективности за счет обмена разных медиаплатформ холдинга и обмена контентом внутри одной редакции.

  2. Конвергенция как тактика помогает обмениваться инструментарием и реализовывать совместные программы продвижения СМИ, не объединенных ни в холдинг, ни общим собственником.

  3. Конвергенция как новый вид подачи информации предполагает, что любой медиапродукт преобразуется для СМИ другой платформы.

  4. Конвергенция в сфере сбора и производства информации приводит к возникновению универсальных журналистов.

На схожее уровневое понимание медиаконвергенции обратили внимание Е. Вартанова и Я. Засурский. Именно они определили конвергенцию как неизбежное условие существование современных медиасистем. Процесс конвергенции, который осуществляется на трех уровнях – технологическом, экономическом и журналистском, оказывает значительное влияние на традиционные средства массовой информации по следующим основаниям [1]:

  • форма СМИ – наряду с традиционными формами – газетой, журналом, теле- и радиопередачей медиаконтент может принимать офлайновую (DVD) или онлайновую (портал) медиаформу;

  • каналы распространения – онлайновый цифровой формат предполагает наличие у медиапродуктов существенных характеристик – мультимедийности и интерактивности.

  • терминалы для получения СМИ – стремительно развитие многофункциональлных устройств (смартфоны и коммуникаторы) для приема, обработки и потребления различных видов медиа.

  • форма потребления связана прежде всего с понятием интерактивности – наличием обратной связи.

Обобщая приведенные выше научные суждения применительно к существованию конвергенции СМИ и признавая наличие логических взаимосвязей и общих закономерностей между представленными типологиями, мы можем говорить о том, что процесс медийной конвергенции осуществляется на определенных уровнях, принимает характерные формы и направленность содержания. В условиях динамично развивающейся и меняющейся медиасреды разногласия по поводу восприятия того или иного концепта медиаконвергенции предположительно будут возрастать. Поскольку на лицо явное неотождествление и разведение смысла одних и тех же явлений. Отсюда возникает потребность в активной смыслоразличительной номинации современных медиапроцессов.

Подобная номинация должна стать результатом сбалансированного и корректного совмещения исследовательских данных. К примеру, концептуально-теоретическими параметрами классификации конвергенции могут стать предмет, способ и форма (авт.).

При таком подходе предметами конвергенции могут выступить сами медийные и немедийные явления, на которые направлено сближающее воздействие и возникающие при этом общественные отношения – медийные (слияние медиатехнологий, СМИ и рынков) и немедийные (когда СМИ выступают конструктивной функцией артикуляции различных общественных интересов – политических, экономических, духовных. Например, тенденция медиатизации политической сферы приводит к политизации медиаконтента и тесной взаимосвязи власти и СМИ).

Под способом медиаконвергенции подразумевается специфика организации и преобразования. Способ присоединения означает присоединение сближающихся элементов (медиасистем) без их изменений, а поглощения – поглощение одного элемента другим, но при этом черты поглощаемого элемента сохраняются в поглощающем элементе (например, интернет-газета).

В классификационной модели форм медийной конвергенции целесообразно выделить три ее уровня: внешний, медиальный и внутренний.

Внешняя медиаконвергенция проявляется в виде сближающего взаимодействия различных медиаинститутов и рынков (как внутри региона, так и за пределами государства).

Медиальная конвергенция характеризует сближающее взаимодействие с иными социальными и несоциальными регуляторами (правом, моралью, религией). СМИ представляется как особый социальный институт, обладающий значительным интегративным и регулирующим потенциалом.

Внутренняя форма медиаконвергенции характеризуется внутренней системой: каналами, способами создания, распространения и потребления информации, функциями отдельных СМИ.

До сих пор не принималось попыток сопоставительного исследования медийных процессов, представления их классификационных моделей, попыток определения степени сближение дефиниций или выявления существенных различий. Сказанное выше еще раз подтверждает актуальность и необходимость подобных исследований.


Литература

  1. Вартанова Е.Л. Медиаэкономика зарубежных стран/Е.Л. Вартанова. – М.: Аспект Пресс, 2003.

  2. Журналистика и конвергенция: почему и как традиционные СМИ превращаются в мультимедийные /Под ред. А.Г. Качкаевой. – М.: Фокус-Медиа, 2010.

  3. Ковальчук М.В. Конвергенция наук и технологий – прорыв в будущее [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.portalnano.ru/read/iInfrastructure/russia/nns/kiae/convergence_kovalchuk.

  4. Хорольский В.В. Социокультурные аспекты глобализации масс-медиа Запада/В.В. Хорольский . – Воронеж: Факультет журналистики, 2009.

  5. Ithiel de Sola Pool. Technologies of Freedom, Belknap Press, Harvard, 1983.

  6. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.slovari.ru/




1 Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта «Информационно-культурная стратификация населения Тамбовской области», проект № 12-13-68000


2 Статья подготовлена при поддержке гранта Президента Российской Федерации (МК-4817.2011.6)





страница5/5
Дата конвертации27.11.2013
Размер1,17 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы