И. Б. Егорычев Научно-исследовательский институт системных исследований ран, г. Москва, Россия, egorychev@gmail com icon

И. Б. Егорычев Научно-исследовательский институт системных исследований ран, г. Москва, Россия, egorychev@gmail com



Смотрите также:
1   2   3   4   5   6

^ КОНЦЕССИОННЫЕ ОТНОШЕНИЯ

КАК ЭКОНОМИЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ:

СУЩНОСТЬ И ПРОТИВОРЕЧИЯ

В. П. Скачкова

Волгоградский государственный технический университет,

г. Волгоград, Россия, V_Skachkova@mail.ru


В последние десятилетия в мире произошли коренные изменения в методах, используемых государством для решения проблем повышения уровня и качества жизни граждан и удовлетворения их растущих потребностей. Одним из таких механизмов, сформированных в развитых странах мира, является взаимодействие между органами государственной власти и бизнесом. Оно рассматривается как необходимое условие развития эффективной рыночной экономики, и в ходе процесса своей институционализации стало носить характер партнерства государства и частных предпринимателей (Public-Private Partnership – РРР), получив название государственно-частного партнерства (ГЧП). Частный бизнес и государство все активнее вступают в сотрудничество в поисках эффективных путей решения задач общества на условиях партнерства.

Сегодня и в России уже не у кого не вызывает сомнения необходимость развития механизмов государственно-частного партнерства во всем их многообразии. Концессионные отношения в современных российских условиях пока являются наименее развитым, но перспективным видом ГЧП. При этом, целесообразность реализации концессионных соглашений обусловлена следующими обстоятельствами [5]:

Во-первых, они, в отличие от контрактных отношений, носят долгосрочный характер, что позволяет сторонам осуществлять стратегическое планирование своей деятельности.

Во-вторых, в концессиях частный сектор обладает наиболее полной свободой принятия административно-хозяйственных и управленческих решений, что отличает их от совместных предприятий и контрактов на выполнение работ.

В-третьих, у государства в рамках, как концессионного договора, так и законодательных норм остается достаточно рычагов воздействия на концессионера в случае нарушения им условий концессии, а также при возникновении необходимости защиты общественных интересов.

В-четвертых, государство передает концессионеру только права владения и пользования объектом своей собственности, оставляя за собой право распоряжения ею.

Государство играет ведущую роль при реализации концессионных проектов. Именно государство формирует институциональную среду, определяющую характер партнерства, занимается управлением концессионными процессами, вырабатывает стратегию и принципы, на которых строятся отношения бизнеса с обществом и властью, получает концессионные платежи, контролирует цены, доходы, качество услуг, выполнение концессионером закрепленных в договоре обязательств, вырабатывает подходы к тарифной политике, определяет субсидируемые из бюджета концессионные объекты.

Чтобы в полной мере оценить потенциал концессионных отношений в привлечении капитала и повышении эффективности управления государственной собственностью (особенно в инфраструктурных отраслях), необходимо более подробно выяснить сущность концессии как экономической категории.

Обычно в справочных экономических изданиях концессия определяется как уступка (от лат. concessio – разрешение, уступка) государством на определенный срок своих имущественных прав на отдельные виды хозяйственной деятельности негосударственным иностранным или отечественным компаниям на определенных условиях [15]. Иногда концессия понимается как уступка права пользования государственной собственностью в течение оговоренного срока [1] или как договор о сдаче в эксплуатацию на определенных условиях недр или участков земли, предприятий, других хозяйственных объектов, принадлежащих государству или муниципальным органам власти [2].

Механизм концессионных отношений (или концессионный механизм) имеет экономическую природу, поскольку, как считает А. Кульман, «… экономический механизм определяется либо природой исходного явления, либо конечным результатом серии явлений. Но составляющими элементами механизма всегда одновременно выступают и исходное явление, и завершающие явления, и весь процесс, который происходит в интервале между ними» [9].

Это определение полностью применимо к концессионному механизму, в ходе действия которого происходит трансформация отношений распоряжения, владения и пользования объектами общественной собственности в инфраструктуре для повышения их социально-экономической эффективности и обеспечения конкурентоспособного, устойчивого и безопасного функционирования и развития. Правовые методы и инструменты реализации концессионного механизма имеют производный от его экономического содержания характер, институционально закрепляя в праве складывающиеся между субъектами концессионного соглашения экономические отношения.

Как и любой экономический механизм, механизм концессионных отношений предполагает, что «некое исходное экономическое явление влечет за собой ряд других, причем для их возникновения не требуется дополнительного импульса. Они следуют одно за другим в определенной последовательности и ведут к неким очевидным результатам» [11]. Именно этим обстоятельством объясняются выявленные выше в ходе данного исследования кооперативный и кумулятивный эффекты осуществления концессионных отношений как вида государственно-частных партнерских отношений в сфере инфраструктуры, возникающие вследствие реализации интересов их субъектов.

Кроме того, в результате действия экономического механизма «возникает иное, отличное от исходного, экономическое явление. В такой ситуации сам результат кладет основу новой череде экономических явлений» [9]. Действительно, действие механизма концессионных отношений, обеспечивая повышение эффективности функционирования инфраструктурных отраслей, способствует развитию смежных отраслей, межотраслевой и территориальной интеграции, мультиплицируя возможности экономического роста на микро-, мезо- и макро- уровнях хозяйственной системы.

Механизм концессионных отношений, как любой экономический механизм, характеризуется следующими признаками:

- субъектностью: имеет субъектов, осуществляющих целеполагание и осуществляющих в соответствии с этим экономическую деятельность как «способ преобразования редких ресурсов освоенного хозяйственного пространства в факторы производства и продукт с целью удовлетворения потребностей хозяйственных субъектов данной экономической системы» [3], вступая друг с другом в специфические хозяйственные отношения [14] (концессионные отношения);

- объектностью: наличие конкретного объекта, на преобразование которого направлена деятельность субъектов рассматриваемого механизма, имеющая целью, как любая человеческая деятельность, «привести менее удовлетворительное состояние дел к более удовлетворительному», утверждал Л. фон Мизес [12];

- субъективно-объективным характером действия. Действительно, целеполагание не может не носить субъективного характера, так же как и определение методов и инструментов его практического воплощения; в то же время, его функционирование «отражает действие экономических законов» [10].

Здесь уместно отметить, что неправомерно отождествлять концессионный механизм как экономический механизм с хозяйственным механизмом общества в целом (с общехозяйственным механизмом). Как отмечает академик Л. Абалкин, хозяйственный механизм – явление сложное и многоплановое, которое нельзя целиком отнести к сфере экономического базиса или субъективному фактору; он «включает конкретные формы организации общественного производства, систему организационно-экономических отношений и хозяйственных связей, формы и методы … руководства экономикой. Хозяйственный механизм – это присущий экономической системе способ ведения хозяйства вместе со свойственными ему отношениями, формами и методами воздействия на производство, организационной структурой управления и способами привлечения людей к труду» [16]. Трансформационную сущность хозяйственного механизма выявляет О. Иншаков, рассматривая его как систему целенаправленного субъектно-объектного преобразования отношений одного уровня, вида или типа организации, функционирования и генезиса хозяйства в другой, обеспечивающую наиболее эффективную реализацию его целевой функции [7].

Основываясь на этих методологических подходах, с позиций эволюционной экономической теории механизм концессионных отношений в сфере инфраструктуры можно рассматривать как способ трансформации отношений распоряжения, владения и пользования ее объектами для повышения их социально-экономической эффективности на основе рационализации функциональной структуры общественной собственности и разрешения ее противоречий.

В структурно-функциональном аспекте механизм концессионных отношений выступает содержательной подсистемой макроэкономического механизма государственно-рыночного регулирования (или общехозяйственного механизма) и отражает отраслевую и региональную специфику инвестиционных процессов и определяет меры рационализации в инфраструктурной сфере её субъектов и целях, методов и инструментов, средств и каналов их осуществления на конкретных объектах.

Концессионный механизм имеет общую типологическую природу и историческую специфику с хозяйственным механизмом общества. Специфика концессионных отношений позволяет реализовать комплекс социально-экономических целей субъектов концессионного соглашения. При этом именно концессионный механизм оптимальным образом обеспечивает баланс интересов государства, бизнеса и общества в целом, консолидируя их действия.

В этой связи особое значение приобретает корпоративная социальная ответственность, представляющая собой форму ответственности бизнеса перед обществом, при которой цель предпринимательской деятельности определяется не только экономическими показателями эффективности, но и учитывает социальные интересы [13]. Причем выбор в качестве концессионеров компаний, удовлетворяющих определенным критериям социальной ответственности, под которой понимается открытая и прозрачная деловая практика, базирующаяся на этических ценностях, уважении к своим сотрудникам, акционерам и потребителям, а также заботе об окружающей среде, является залогом взаимовыгодного и стабильного сотрудничества власти и бизнеса [4]. Нерезультативная работа компании означает ее безответственное отношение к обществу, поскольку неэффективно расходуется его человеческий, природный, технический, институциональный, организационный и информационный капитал.

Цели и задачи концессионера и концедента во многом являются противоречивыми, однако, необходимость их достижения и решения заставляет участников соглашения прийти к общему мнению по вопросам управления концессионным объектом, объема инвестиций в него, степени обновления оборудования и другим принципиальным вопросам.

Таким образом, субъекты концессионных отношений гармонизируют свои действия, вырабатывая, принимая, согласовывая общие, единые принципы, подходы, нормы, правила, которые обеспечивают им совместное достижение собственных интересов с наименьшими транзакционными издержками.

Отмечая положительные моменты функционирования механизма концессии, нельзя забывать и о сложности и противоречиях, возникающих при реализации данных отношений. К числу основных противоречий концессионного механизма, выступающих источниками его развития, по мнению Е. Иншаковой, можно отнести противоречия [8]:

• между необходимостью широкого использования концессий как важного направления привлечения инвестиций в национальные экономики и недостаточной проработанностью или отсутствием нормативно – правовой базы концессионирования;

• стремлением концедента использовать концессию в качестве инструмента обеспечения экономического роста в соответствии с публично – правовой спецификой этого института и концессионера – для освоения новых рынков и скорейшего получения прибыли при минимальных вложениях;

• необходимостью соблюдения принципа равноправия в отношениях между субъектами концессии и его нарушением в практической деятельности;

• стремлением концедента к получению новейших технологий, обновлению основного капитала для повышения конкурентоспособности продукции и использованием концессионером зачастую морально устаревшего в собственной стране оборудования;

• неравномерным территориальным и отраслевым распределением концессионных предприятий и потребностью пропорционального развития структуры народнохозяйственных комплексов;

• стремлением концедента выработать определенные критерии отбора концессионных объектов и возникновением препятствий на пути свободного развития концессионирования;

• потребностью концедента в реинвестировании полученной концессионером прибыли как формы прямого инвестирования и желанием инвестора ее репатриировать в условиях высокого риска инвестирования

Противоречие может разрешаться и трансформироваться в свойства субъектов и объектов концессионного механизма, либо накапливаться и тормозить достижение желаемого результата.

В качестве глубинных противоречий, свойственных концессионным отношениям, необходимо выделить те, которые возникают в результате разделения функций распоряжения, владения и пользования объектами общественной собственности, передаваемыми в концессию, и соответствующего возникновения и прекращения юридических прав на концессионные объекты. «Основное противоречие, лежащее в природе концессий, возникает при столкновении интересов концедента и концессионера в разделе продукции, дохода и инвестиций. Оно обусловлено необходимостью равновесного разделения власти над объектами концессии и постоянной возможностью отклонения от этого равновесия» [6].

В основе указанной функциональной структуризации собственности лежит общественное разделение труда как внешний фактор формирования и развития отношений собственности, предопределяющий объективную необходимость и возможность разделения их субъектов. Материальные предпосылки этого разделения создаются числом и разнообразием объектов собственности. Одновременно с этим углубление разделения труда вызывает необходимость разделения субъекта собственности и субъектов управления, что создает основу делегирования распорядительных функций (вертикальное разделение труда) и дифференциацию функций управления (горизонтальное разделение труда).

При концессионном виде государственно-партнерских отношений государство сохраняет за собой функции распоряжения объектами, собственником которых продолжает оставаться общество. Частному сектору передаются функции (и права) владения и пользования. Реализация отношений владения и пользования обеспечивает выгоду каждой стороне концессионных отношений. Благодаря отношениям владения и пользования государство как распорядитель общественного имущества реализует объект, который оно само не может потребить, в обмен получая блага, необходимые обществу. При этом государство остается ответственным перед обществом за функционирование переданных в концессию объектов.

Таким образом, концессии представляют собой один из способов преодоления противоречий между свободным рынком и прямым государственным управлением. Они позволяют плавно, без резких изменений в отношениях собственности перейти к партнерству государства с частным сектором, привлекать в страну иностранный капитал, сохраняя при этом контроль над значимыми для социально-экономического развития страны объектами.


Литература

  1. Большой экономический словарь / под ред. А.Н. Азрилияна. - М.: Институт новой экономики, 1999.

  2. Внешнеэкономический толковый словарь / Под ред. И.П. Фаминского. – М.: ИНФРА-М, 2000.

  3. Голубев, Д.Б. Механизм внешнеэкономической деятельности в условиях рыночных преобразований в России. Дисс. на соиск. уч. ст. канд. эк. наук. Волгоград, 2002.

  4. Доклад о социальных инвестициях в Росси, 2004. Роль бизнеса в общественном развитии - http://www.undp.ru/index.phtml?iso=RU&lid=2&cmd=publications1&id=35.

  5. Ерёмина Е.В. Разработка институциональных форм и эффективных структур управления инновационной деятельностью на железнодорожном транспорте в условиях переходной экономики / Е.В. Ерёмина. – Автореферат дисс… канд.экон.наук. – Владивосток, 2006.

  6. Иностранные концессии в СССР (920-1930 гг.): документы и материалы / Серия «Отечественный опыт концессий»/ Т.2 / Под ред. Проф. М.М Загорулько. – М.: Современная экономика и право, 2005.

  7. Иншаков, О.В. Механизм социально-рыночной трансформации и устойчивого развития АПК России / О.В. Иншаков. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 1995.

  8. Иншакова Е.И. Концессии в СНГ: исторические и теоретические основы развития: Препринт # WR/2001/14. - Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2001.

  9. Иншакова Е.И. Экономическая интеграция в СНГ: методология, стратегия, механизм.

  10. Коняев, Н.И. Хозяйственный механизм и хозяйственное законодательство / Н.И. Коняев // http://www.laws-portal.ru/library/receiv_proc/hoz_mech1.htm; Хозяйственное право: Общие положения / Под ред. В.В. Лаптева, М., 1983.

  11. Кульман, А. Экономические механизмы / А. Кульман: Пер. с фр. / Общ. Ред. Н.И. Хрусталевой. – М.: Издательская группа «Прогресс», «Универс», 1993.

  12. Мизес, Л. Человеческая деятельность: Трактат по экономической теории. – М.: ОАО «НПО «Экономика», 2000.

  13. Ольсевич, Ю. Я. Трансформация хозяйственных систем (сборник статей) [Текст] / Ю. Я. Ольсевич. – М. : Ин-т экон. РАН, 1994.

  14. Осипов, Ю.М. Основы теории хозяйственного механизма / Ю.М. Осипов. – М.: Изд-во МГУ, 1994.

  15. Райзберг, Б.А. Современный экономический словарь / Б.А. Райзберг, Л.Ш. Лозовский, Е.Б. Стародубцева. – 4-е изд., перераб. и доп. – М.: ИНФРА-М, 2004. – 480 с.

  16. Хозяйственный механизм на современном этапе / под ред. П. Г. Бунича. М., 1980.



Секция 4. Философские науки


^ О МЫШЛЕНИИ В ЭПОХУ

ИНФОРМАЦИОННОГО ОБЩЕСТВА

Н. Л. КАРАВАЕВ

Вятский государственный гуманитарный университет,

г. Киров, Россия, nikita.lk@gmail.com


Современные информационные технологии, функционирующие на основе компьютерной и телекоммуникационной техники, оказали глубокое воздействие на образ жизни человека, радикально изменив не только его информационно-коммуникативную среду. Являясь средством удовлетворения информационно-познавательных потребностей человека, информационные технологии воздействуют на его внутренний мир, на интеллектуальную и ценностную сферу его сознания. Эти изменения на современном этапе развития научной мысли являются актуальной проблемой, требующей целостного научного и философского осмысления. Весьма показательно в данной ситуации звучат слова Дж. Ланира, американского ученого-программиста, одного из пионеров в области разработок систем виртуальной реальности (и автора этого термина): «Самая важная характеристика технологии – это то, как она меняет людей» [1, с. 14]. Одним из важных факторов такого взаимодействия Дж. Ланир, автор книги «Вы не гаджет. Манифест» считает, что информационные технологии тем или иным образом закрепляют или ограничивают внутренние и внешние проявления человеческой деятельности. Этот процесс он называет фиксацией (англ. lock-in). Хотя автор не дает своей дефиниции этого понятия, предложим определение фиксации самостоятельно. Фиксация есть процесс закрепления сущностных принципов организации различных явлений и процессов (социальных, технических, психологических, аксиологических и др.) окружающей действительности до такой степени, что в дальнейшем они определяют форму и содержание новых процессов и явлений, действующих в рамках этих принципов, а также устраняют идеи, которые не вписываются в имеющуюся систему принципов.

Информационные технологии как инструмент фиксации ограничивают сознание человека, они фиксируют его мышление определенными ограничениями. Во-первых, они закрепляют границы области, в рамках которой осуществляется поиск проблем. Во-вторых, фиксируются границы их возможных решений. В-третьих, они ограничивают спектр интеллектуальных способностей, используемых для решения проблем. В целом решение проблемы как познавательную деятельность можно представить в виде информационного процесса: в познании присутствует предмет в виде информации, воспринимаемой из окружающей действительности; в качестве методов-средств используются познавательные способности человека; результатом является новое знание как внутреннее личностное достояние человека. Развитие познавательных способностей человека есть не что иное, как развитие информационных технологий, т.е. средств-методов построения информационных процессов. Язык, письменность, радио, телевидение, компьютерная и телекоммуникационная техника являются разновидностями информационных технологий, которые появлялись поэтапно и отражали социокультурное развитие когнитивных способностей человека. Таким образом, любые познавательные процессы осуществляются с помощью тех или иных информационных технологий. Очевидно, что чем совершеннее становятся наши орудия деятельности (а информационные технологии на сегодня одни из самых совершенных орудий труда), тем меньшие усилия необходимы нам для совершения конкретных действий. Однако, если первые информационные революции (язык, письменность) во многом способствовали развитию интеллектуальных способностей человека и явились важнейшими моментами в развитии всего человечества, то последние информационные революции принесли с собой больше негативных, чем положительных, последствий.

Сегодня считается, что чем большими возможностями обладают наши технологии, чем они эффективнее, тем более продуктивной становится работа человека, их использующего. И мало кто задумывается, чем оборачивается такой подход все большего усложнения технологических решений (в частности информационных технологий) и повышения их эффективности по отношению к человеку, его личности и мышлению. Как таковое, мышление предполагает любое затруднение, в которое попадает наш интеллект, и что можно назвать проблемой. Проблемная ситуация вынуждает человека переключиться с режима бездумного опыта на режим мышления. Скорее всего, именно этот аспект имел в виду М. Хайдеггер, когда писал о том, что мышление мыслит только насильно и вынужденно. Такое происходит тогда, когда сознание встречает то, что заставляет задуматься; оно столкнулось с тем, что непременно следует обдумать [2, с. 135]. Только проблемная ситуация может обладать такой принуждающей силой. При использовании информационных технологий именно проблемность ситуации и пропадает: если раньше познавательная (информационная) потребность отражала вопрос "Как?" (например, «Как сделать это?», «Как решить эту задачу?»), то сегодня она отражает вопрос "Где?" («Где узнать, как сделать это?», «Где найти решение этой задачи?»). У человека уже нет потребности в решении задачи или проблемы, он просто использует необходимую информацию для ее решения. Вместо продуктивного, интеллектуального поиска решения проблемы и творения новой информации, новых знаний, на смену пришел механический (репродуктивный) поиск решения задач. Информационные технологии став своеобразной прослойкой между внутренним миром и миром задач, не развивают наше мышление, а скорее примитивизируют его. Ведь человеку требуется все меньше усилий со стороны интеллекта для осуществления деятельности, наш интеллект утрачивает свои способности, идет массовая интеллектуальная атрофия, потому, что многие люди отказываются от своего разума в пользу компьютерных вычислений и жизни в сети. Как правильно заметил Дж. Ланир: «Чтобы машины все время казались умными, люди сознательно деградируют» [1, с. 58].

Развитие информационного общества естественно предъявляет принципиально новые требования к знаниям и умениям современного человека, а это в свою очередь побуждает систему образования к формированию новой информационной культуры человека (независимо от сферы его деятельности), основанной на знании принципов функционирования информационных технологий и умении работать с ними. Однако сегодня встает и другая проблема: как повышать уровень информационной культуры человека не в ущерб его интеллектуальной культуре? Одним из возможных решений, на наш взгляд, является увеличение доли учебно-образовательной деятельности человека, направленной именно на активизацию мыслительного процесса, а не бездумное решение заданий, построенных на принципе выполнения заранее известного алгоритма действий. Задачей системы образования является не то, чтобы сделать из члена общества эрудированного человека, и тем более не потребителя, кем-то созданных услуг, а то, чтобы он умел:

  • находить проблемы, решать их, и оценивать результаты своего решения на основе знания существующих и, насколько это было возможно, разрешенных проблем;

  • сомневаться в том, что другим кажется безусловно верным и истинным, а также иметь свое собственное мнение по каждому вопросу, основанное на личных размышлениях, а не на мнении большинства или тех, кого человек уважает и любит;

  • а также работать с различными концепциями и понятиями как инструментами нашего мышления. Как молоток является инструментом плотника, так и концепции и понятия должны стать инструментами нашего мышления, которые будут помогать нам в организации видения окружающей нас действительности и повышении уровня нашего интеллектуального развития.

В заключение следует сказать, что использование информационных технологий поднимает проблему так называемой информатизации сознания, стихийного процесса реорганизации сознания личности в условиях глобальной информатизации общества. Сегодня очень важно, принимая все преимущества информационных технологий, среди прочих поставить и новую задачу: целостно осмыслить деструктивные воздействия, проистекающие из взаимодействия информационных технологий и человека, и на основе этого анализа найти наиболее эффективные решения этих проблем. Следующая цитата Дж. Ланира весьма четко описывает необходимое направление деятельности современного человека: «Мы должны задумываться о том, какие цифровые основы закладываем сегодня, чтобы принести пользу будущим поколениям, мы должны верить, что цивилизация переживет этот трудный век, и приложить некоторые усилия к созданию наилучшего из возможных миров для тех, кто унаследует наши достижения» [1, с. 39]. Принимая новые решения в настоящем, важно всегда думать о том, какие последствия они принесут в будущем и чем станут на самом деле – решением проблемы или порождением новой.


Литература

  1. Ланир Дж. Вы не гаджет. Манифест. / Дж. Ланир. – М.: Астрель, Corpus, 2011. 320 с.

  1. Хайдеггер М. Разговор на просёлочной дороге / М. Хайдеггер. – М.: Высшая школа, 1991. – С. 134-145.

  2. Аристотель. Сочинения / Аристотель. – В 4 т. Т. 1. – М.: Мысль, 1976. – 550 с.



Секция 5. Филологические науки


^ ЗНАЧЕНИЕ ФОНОВЫХ ЗНАНИЙ

В ОБУЧЕНИИ АНГЛИЙСКОМУ ЯЗЫКУ

А. В. Ладе

Сибирский Федеральный Университет, г. Красноярск, Россия

withlady@yandex.ru


Общеизвестным является тот факт, что непременным условием реализации любого коммуникативного акта должно быть обоюдное знание реалий говорящим и слушающим, являющееся основой языкового общения. Эти знания получили в лингвистике название фоновых знаний. Слово, отражающее предмет или явление действительности отдельного социума не только означает его, но и создает при этом некоторый фон, ассоциирующийся с этим словом.

В отечественном языкознании вопрос о фоновых знаниях впервые подробно рассматривался в книге E. M. Верещагина и В. Г. Костомарова «Язык и культура». В ней фоновые знания определяются как «общие для участников коммуникативного акта знания» [1, c. 32]. Иными словами, это та общая для коммуникантов информация, которая обеспечивает взаимопонимание при общении.

В последующих филологических трудах это определение видоизменялось, но суть оставалась прежней. Фоновые знания неоднородны. По степени их распространенности выделяются три вида: общечеловеческие фоновые знания, региональные и страноведческие. Классификация эта, как замечают сами авторы, не совсем полна. В ней пропущены социально-групповые знания, свойственные определенным социальным общностям людей: врачам, педагогам, шоферам и т. п. Однако опущение это несущественно, так как основное внимание в книге уделяется анализу страноведческих фоновых знаний, составляющих основной предмет исследования.

Таким образом, страноведческие (фоновые) знания - это те сведения, которыми располагают все члены определенной этнической или языковой общности. Такие знания - часть национальной культуры, результат исторического развития данной этнической или государственной общности в равной мере. Они образуют часть того, что социологи называют массовой культурой, т. е. они представляют собой сведения, безусловно, известные всем членам национальной общности. Фоновые знания как элемент массовой культуры, подчиняясь ее общей закономерности, разделяются на актуальные фоновые знания и фоновые знания культурного наследия.

Среди страноведческих фоновых знаний выделяется также та их часть, которая обладает свойством всеобщей (для данной этнической группы или национальности) распространенности и называется взвешенными фоновыми знаниями. Именно взвешенные страноведческие фоновые знания имеют особое значение в процессе преподавания иностранных языков, так как являются источником отбора и необходимой минимизации страноведческого материала для целей обучения.

Содержание фоновой информации охватывает, прежде всего, специфические факты истории и государственного устройства национальной общности, особенности ее географической среды, характерные предметы материальной культуры прошлого и настоящего, этнографические и фольклорные понятия и т. п. То есть все то, что в теории перевода обычно именуют реалиями. Под реалиями понимают не только сами факты, явления и предметы, но также их названия, слова и словосочетания, И это не случайно, потому что знания фиксируются в понятиях, у которых одна форма существования - словесная.

В Государственном стандарте уровня обученности по иностранному языку отмечается, что формирование коммуникативной компетенции неразрывно связано и с социокультурными и страноведческими знаниями, иными словами, как бы с "вторичной социализацией" [2, c.10]. Без знания социокультурного фона нельзя сформировать коммуникативную компетенцию даже в ограниченных пределах. Только культура в различных ее проявлениях содействует формированию личности человека. Пассов Е.И. дает определение нового термина "иноязычная культура" как неотъемлемого компонента содержания образования [3, c. 86]. Под иноязычной культурой понимают все то, что способен принести учащимся процесс овладения иностранным языком в учебном, познавательном, развивающем и воспитательном аспектах.

При этом обучение иноязычной культуре используется не только как средство межличностного общения, но и как средство обогащения духовного мира личности на основе приобретения знаний о культуре страны изучаемого языка (история, литература, музыка и т. д.), знаний о строе языка, его системе, характере, особенностях и т. д.


Литература

  1. Верещагин Е.М., Костомаров В.Г. Язык и культура.- М.: "Русский язык", 1990.

  2. Сборник нормативных документов. Иностранный язык / сост. Э.Д. Днепров, А.Г. Аркадьев - М.: Дрофа, 2004. 141с.

  3. Пассов Е.И. Основы методики обучения иностранным языкам. М.: Русский язык, 2007. 216 с.



^ ЖАНРОВЫЕ МОДИФИКАЦИИ ЖИТИЯ

В СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ ДУХОВНОЙ ПОЭЗИИ

О. В. Перова

ФБОУ ВПО «Алтайская государственная академия образования имени В. М.Шукшина», г. Бийск, Россия, ovperova@mail.ru


Современная православная лирика представляет собой многогранное и малоизученное явление. Термин «духовная» или «православная» поэзия распространяется сегодня на очень широкий пласт отечественной литературы и объединяет множество произведений различных по идейному направлению и формальным особенностям, поэтому определение жанровой принадлежности произведений представляет собой значительную сложность. По нашему мнению, причина этого кроется в утрате четкой преемственности художественной системы духовной поэзии. Примерно с начала XIX века в контексте общей секуляризацией культуры светская поэзия постепенно вытесняла духовную. В XX веке в связи с идеологической ситуацией в нашей стране православная поэзия перестала существовать почти полностью, и только с конца 1980-х годов стало возможным говорить о возникновении современной русской православной поэзии как широко распространенного явления. В.Ю. Лебедев пишет:«Секуляризация, породившая по своем завершении постсекулярность, несколько неожиданно, но вполне закономерно соперничает с консервативно-традиционалистскими тенденциями в религиозной культуре, да и в культуре в целом» [1]. За годы активной антирелигиозной пропаганды коренным образом изменились отношения общества и Церкви, многие черты традиционной православной культуры и литературы были забыты, что неизбежно повлекло за собой размывание сложившейся на Руси к ХVII веку системы жанровых канонов.

По мнению Л. В. Левшун, жанровый канон представляет собой модификацию творческого метода христианской культуры в отношении характера адресата: «жанровые модификации бесконечно многообразны и изменчивы, поскольку приспособлены к особенностям восприятия данной конкретной аудитории в данной конкретной ситуации» [2, с. 12]. Канон жанра (как набор формальных особенностей), таким образом, может быть до некоторой степени изменен, образуя новую жанровую модификацию.

Тематически широкий круг стихотворений, публикуемых в последние два десятилетия на страницах православной печати и в сети Интернет, представляет собой жизнеописания святых, «народных» праведников или, напротив, грешников, обреченных на духовную гибель.

Древний канон жития предполагал, как известно, определенную последовательность смысловых частей произведения. В начале повествования автор признавался в своем недостоинстве, просил помощи свыше для успеха в начинаемом деле, затем переходил к описанию событий жизни святого, его посмертных чудес, заканчивая молитвой или нравственным выводом.

Сегодня такому канону соответствуют только стихотворные переложения уже известных в прозе житий (Б. Филатов «Сорок Севастийских мучеников», А. Ставцев «Марк Фраческий Афинский. Житие», К. Велигина «Житие Преподобного Феодорита Кольского», «Житие Преподобного Трифона Печенгского» и др.). Творчество поэта при переложении почти не выходит за рамки ритмизации и рифмовки текста: характеры персонажей традиционно описываются через их поведение в различных ситуациях, поэтому не подвергаются авторской переработке. Событийный строй канонического жития может сокращаться, однако никогда не дополняется и не перестраивается по воле поэта. Во многих случаях авторы подражают и особенностям поэтики канонических житий: вводятся церковнославянизмы, сложные синтаксические конструкции, описания сводятся к минимуму.

Среди стихотворных переложений канонических житий большую часть занимают произведения для детского чтения (Р. Запесоцкая «Житие преподобного Сергия Радонежского», С. Никулина «Добрый батюшка Серафим», «Святитель наш Василий», Ф. Марченко «Святитель Николай» и др.). В композиции таких житий отсутствуют молитвенный зачин и выделенный нравственный вывод. Оригинальный текст при переложении сильно сокращается, события, длившиеся в течение десятилетий, передаются простым перечислением, например у Р. Запесоцкой: «Он стал отшельником, монахом;/В лесу с ночным боролся страхом,/Молитвой бесов прогоняя,/Природу светом наполняя./С годами он в лесу прижился,/С медведем даже подружился./Был сердцем чист, молился много./И этим угодил он Богу».

В отличие от переложений канонических житий, стремящихся к описанию всего жизненного пути святого, оригинальные авторские стихотворения не столь масштабны и, как правило, ограничиваются рассказом о небольшом периоде жизни подвижника и подразумевают обязательный нравственный вывод, который в смысловом отношении выходит на передний план. Налицо постепенное изменение функции жанра жития: вместо знакомства читателя с подвигами святого и побуждением буквально подражать ему, как это было в древности, современное стихотворение-житие стремится, прежде всего, воздействовать на нравственное состояние читателя, пробудить в нем совесть и покаяние. Если древнее и вообще каноническое житие предполагает максимально возможную конкретизацию описываемых событий, то героями современных стихотворных житий становятся «несвятые святые», порой не имеющие даже собственного имени.

По слову преподобного Серафима Саровского, «Цель жизни христианской состоит в стяжании Духа Божиего, и эта цель жизни всякого христианина, живущего духовно» [3], то есть настоящий христианин должен всю жизнь свою подчинить желанию быть с Богом и ради этого выполнять волю Божию. Традиция, начатая в русской литературе еще Лесковым, сегодня дала поразительно обильные всходы: поэты зачисляют своего героя в святые, даже если он не принимает участия в таинствах Церкви. Религиозный подвиг подменяется милосердием, честностью, терпением в трудных жизненных обстоятельствах; однако эти качества сами по себе не являются признаками духовности или любви к Богу.

Как пример такого рода авторских житий рассмотрим стихотворение священника С. Круглова «Старуха и смерть». В нем поэт описывает безымянную старуху, вся жизнь которой – «восемьдесят семь весен – ни дня веселья»: одиночество (муж убит в войну) «и работа, работа, работа». Жестокую болезнь, «пьяницу-племянницу», ее мужа, крайнюю бедность («И смертного нет, обрядить нечем») – все переносит старуха безропотно. За «послушание смерти и всем слугам смерти» старуха оказывается смерти же «не по зубам». Терпение невзгод, приводящих к смерти физической, делает старуху неподступной для смерти духовной, то есть, получившей вечную жизнь за гробом. Примечательно, что С. Круглов не говорит о том, что житейские тяготы старуха несла по смирению ради Христа, как то предписывается православным верующим, да она и «в храме была всего дважды, девчонкой». Вершителем человеческих судеб здесь выступает Смерть, но не Бог, Бога в стихотворении нет вовсе. Послушание Божией воле заменено послушанием смерти, что совершенно противоречит христианской традиции.

Еще одна модификация житийного канона, появившаяся в православной поэзии в постсоветские годы – антижитие. Ранее эта жанровая разновидность встречалась только в произведениях старообрядцев, самое известное из которых посвящено патриарху Никону [4]. Современное православное антижитие представляет собой рассказ о нераскаянном грешнике, посмертная участь которого как минимум неизвестна. Герой – человек, проживший жизнь без Бога, являет читателям отрицательный пример отвратительной никчемной жизни и страшной смерти. Яркий пример антижития в современной поэзии – стихотворение иеромонаха Романа (Матюшина) «Дед Язоп». Если в каноническом житии святой возрастает в духовных подвигах, то в антижитии – человек все более погружается во мрак греха. Дед Язоп, воровал колхозное добро, пьянствовал, бил жену, был безбожником и этим гордился. Даже после того как ему ампутировали «руку, что иконы колотила», дед Язоп не успокоился. В конце стихотворения поэт задает вопрос, на который, будто, не решается дать ответ: «Страшной жизнью или страшной смертью,/Чем он более наказан был?». Таким образом перед читателем ставится вопрос о том, что страшнее: земные невзгоды или вечные муки после смерти.

В настоящее время в православной поэзии довольно распространены и синтетические модификации жития, образованные взаимодействием в одном культурном пространстве произведений разных жанров. Результатом взаимодействия духовной поэзии и светского литературного творчества стало появление православного «жестокого романса», объединившего в себе черты жития, городского романса, стихов о покаянии и нравственно-дидактической лирики. Как пример можно назвать «Воспоминание» прот. В. Мордасова и «О покаявшемся пьянице» игум. Виссариона (Остапенко). Как и жестокий романс, эта лирика построена на типовых трагических сюжетах: дурной сын у хороших родителей, плохой муж у праведной жены, пьянство, блуд, прожигание жизни и др. Развитие сюжета и концовка таких стихотворений также стандартны. С духовной поэзией эти произведения объединяет христианское назидание, выраженное отдельно или интуитивно понятное из развития сюжета. Грешник внезапно понимает весь ужас своего существования, раскаивается, вспоминает о Боге, о том добром, что было в его жизни, и хочет начать все сначала, однако покаяние его может быть запоздалым: смерть унесла близких, жизненные обстоятельства не исправить. Преображение грешника, как правило, происходит внезапно, под воздействием одного разговора, единственной встречи и т.д., что придает сюжету некоторую искусственность. Например, в «Воспоминании» В. Мордасова : «Его слова, как ковш воды с отлета, /С души сорвали, смыли коросту;/Я задрожал, промямлив, вроде, что-то,/ Спросив: "Она жива? Скажи, прошу!"… Потом бежал я, словно гнали плетью,/С желаньем, прожигающим огнем:/Увидеть мать, не опоздать, успеть бы,/Прощенье вымолить, покаяться во всем».

Функция таких стихотворений очевидна: это нравственное назидание и проповедь христианской жизни, ведь только встав на путь исправления, герой понимает, что такое истинное счастье.

Подводя итог сказанному, следует признать, что лишь относительно небольшое количество произведений сегодня воплощает в себе черты традиционного жития. Это переложения уже известных житий для чтения взрослыми и детьми.

Современные поэты в своих оригинальных произведениях значительно перерабатывают древние жанровые каноны. Сегодня стихотворные авторские жития объединяют в себе черты традиционной христианской книжности, древнего народного творчества и светской литературы. Главным в текстах является христианская проповедь и нравственное назидание, поэтому характеры персонажей и сюжет носят обобщенный характер и являются типичными для современной России. При этом авторы не различают действительно духовную жизнь, сосредоточенную в сердце человека, и внешнее нравственное поведение. По-видимому, такая ситуация отражает не только современное восприятие традиционной христианской книжности, но и самого православия.


Литература

  1. Лебедев В. Ю. К вопросу о месте «духовной поэзии» в отечественной культуре рубежа XX – XXI веков. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://traditions.org.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=60:----l-r-----xx--xxi-&catid=9:2010-02-27-18-00-06&Itemid=2.

  2. Левшун Л. В. Категория жанра в средневековой восточнославянской книжности: жанр и канон. [Текст]/ Л. В. Левшун// Древняя Русь: вопросы медиевистики. – 2006 - № 4(26).

3. Преподобный Серафим. О цели христианской жизни. Полный текст. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.regels.org/Seraphim-1.htm

4. Бубнов Н.Ю. Старообрядческое "антижитие" патриарха Никона / Святые и святыни северорусских земель. - Каргополь, 2002. - С. 221—230.





страница4/6
Дата конвертации01.12.2013
Размер2,11 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы