А. Э. Ващук Санкт-Петербургский Государственный университет, Экономический факультет, кафедра теории кредита и финансового менеджмента, г. Санкт-Петербург, Россия icon

А. Э. Ващук Санкт-Петербургский Государственный университет, Экономический факультет, кафедра теории кредита и финансового менеджмента, г. Санкт-Петербург, Россия



Смотрите также:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

^ НАПРАВЛЕНИЯ РАБОТЫ ПО ОПТИМИЗАЦИИ ПРОЦЕССА СТАНОВЛЕНИЯ Я-КОНЦЕПЦИИ ДЕТЕЙ МЛАДШЕГО ШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА

Е. А. Талакова

НОЧУ Московский институт экономических преобразований, г.Москва, Россия oookatya@yandex.ru


В настоящее время в психолого-педагогической теории и практике происходит значительный рост интереса к феномену Я-концепции – продукту процесса самосознания, от которого зависят выражения личностной активности человека. Очевидная значимость данного феномена в становлении личности заставляет современных специалистов многосторонне его исследовать, используя различные подходы, применяя множество методик.

Известно, что особая значимость формирования Я-концепции человека возникает в младшем школьном возрасте, поскольку именно в этом возрасте закладываются основные способы реализации индивидуальных способностей взрослеющей личности, формируется фундамент для оформления устойчивого мировоззрения. Однако, комплексных исследований Я-концепции, включая ее когнитивную и эмоциональную составляющие (образ Я и самооценка) и совокупность всех основных модальностей (Я-реальное, Я-идеальное, Я-зеркальное, Я-антиидеальное), на сегодняшний день в отношении учащихся начальных классов практически не проводилось, что позволяет считать проблему становления Я-концепции в период школьного детства недостаточно изученной и потому крайне актуальной.

При этом, среди подходов, используемых современными специалистами в исследованиях развития личности, особенно заметным можно назвать гендерный подход, поскольку исследования, проводимые в разрезе такого подхода, предоставляют ценный фактический материал, иллюстрирующий специфику и «проблемные зоны» процесса личностного развития представителей женского и мужского пола.

Описанные факты делают очевидной необходимость проведения такого исследования, которое позволит наиболее широко выявить особенности формирования Я-концепции человека в самом значимом для этого возрасте. Не менее очевиден для решения этой задачи выбор именно гендерного подхода, поскольку по имеющимся в психологии данным на период младшего школьного возраста приходится вторая стадия процесса гендерной социализации и конструирования гендерной идентичности.

Исследование было проведено нами на базе МОУ СОШ №49, МОУ СОШ №187 и МОУ Гимназии имени А.С. Пушкина Советского р-на г.Н.Новгорода. В общей сложности в нем приняли участие 147 детей младшего школьного возраста – учащихся вторых классов, из них: 76 девочек и 71 мальчик.

Результаты исследований говорят о наличии у подавляющего большинства детей младшего школьного возраста преимущественно гендерно стереотипного характера их самовосприятия и самоотношения, что существенно ограничивает представления современных девочек и мальчиков о своих личностных качествах и способностях, а также возможных перспектив их дальнейшего роста и развития в плане самореализации.

Иными словами, можно говорить о необходимости проведения специальной работы по коррекции гендерно дифференцированных социальных влияний в адрес младших школьников, приводящих к существенному ограничению их личностного потенциала, в направлении индивидуально ориентированного развития ребенка вне жестких гендерных предписаний и стандартов, делающих индивида заложником его биологического пола.

Целью психологической помощи по оптимизации процесса становления Я-концепции детей младшего школьного возраста с позиций гендерного подхода можно определить создание специальных условий для расширения вариативности спектра представлений девочек и мальчиков о самих себе в контексте их приобщения к гендерно нестандартным знаниям о людях женского и мужского пола, и использования младшими школьниками этих знаний в качестве ориентиров для собственной личности, конструирования своей Я-концепции.

В качестве возможных направлений работы по оптимизации процесса становления Я-концепции детей младшего школьного возраста, разумно определить следующие:

● ориентация девочек и мальчиков на нестереотипные проявления женственности и мужественности, среди которых интеллектуальная компетентность, физические способности и автономность / самостоятельность представительниц женского пола, а также склонность к сочувствию, заботе и конструктивным партнерским отношениям с другими людьми, в том числе и девочками / женщинами, представителей мужского пола;

● обеспечение условий для понимания детьми общечеловеческой ценности и субъективной значимости как традиционно «мужских», так и традиционно «женских» характеристик с последующим признанием девочками и мальчиками наличия у себя и возможности обладания гендерно нестереотипными личностными качествами и способностями;

● повышение уверенности девочек в своих интеллектуальных возможностях и компетентности в учебной деятельности;

● повышение уверенности мальчиков в своих возможностях в плане социального сотрудничества с близкими взрослыми и сверстниками;

● преодоление гендерной сегрегации детей младшего школьного возраста в процессе учебной и внеучебной деятельности и, в частности, ориентация мальчиков на выстраивание конструктивных деловых и дружеских взаимоотношений со сверстницами женского пола.


Секция 7. История


^ СИМА М. ЧИРКОВИЧ: «НОВЫЙ КРИТИЧЕСКИЙ ПОДХОД»

В СТАРОМ ИСТОРИОПИСАНИИ

К. Р. Капсалыкова

УрФУ, ИГНИ, департамент: «исторический факультет», г. Екатеринбург, Россия sibilla_alma@mail.ru


Русскому читателю нет никакой необходимости специально представлять южных славян. Они и, особенно, их православная часть, уже с XVII-XVIII вв. были прекрасно известны общественности России. Несмотря на гримасы географии, балканские славяне образовывали надёжный пояс безопасности вокруг её западных границ, и в этом поясе и в этих границах Россия всегда была заинтересована. Роль центра притяжения в орбите «содружества народов» она унаследовала от Византии.

Сквозь расстояния, сквозь века, Россия и Балканы ведут оживлённый полилог культур, этот интерес заставляет историографию искать новые методологические подходы и темы для разговора. К лучшим результатам подобного поиска можно отнести «новый критический подход» Симы М. Чирковича.

Рационализм и критичность, два кита современной западной культуры, оказались и у сербских историографических берегов. Старая школа с её националистическими мотивами и восторженными «приглашениями на казнь» кажется нежившей и отжившей. Под «казнью» подразумевается то, что Латинка Перович называет «тотальной демократией» - государственную модель, присущую Сербии, в соответствии с которой «краткие периоды политического плюрализма всегда отличало существование партии-гегемона, отсутствие альтернативы…Интеллигенция здесь подобна масляной плёнке на воде, ведь для успеха её действий не существует условий…» [1].

Социализм и марксизм так же оказались в условиях Сербии неприемлемыми: страна, долгое время представляющая собой гигантскую задругу (общину) делала всё, чтобы не допустить самых малых толик европейского влияния и нарушения всеобщего равенства граждан в бедности.

Путь из историографического кризиса предлагает Сима М. Чиркович, крупнейший в Европе специалист по средневековой истории Сербии. Осознавая неизбежную ограниченность исследовательских горизонтов, он признаёт зависимость остроты зрения историка от общих идей и веяний эпохи. Историография здесь – это не парад усталых идеологий, где раз за разом происходит переоценка конкретных результатов предшествующей эпохи. Историк – это не старательный старьёвщик, коллекционирующий пыль веков и пользующийся устоявшимся набором мыслительных инструментов, приёмов, концепций, на которые не распространяются ни сомнения, ни оценки, ни проверки.

Представление о народе как некоей естественной группе, раз и навсегда образовавшейся в некоей абстрактной древности и с тех пор не подвергающейся изменению, господствует в сербской исторической науке. Государство для последней – бесконечный вариант прошлого в условиях современности; статичная структура, влюблённая в собственное Средневековье, потому что только в золотом веке царства Душана обретается ускользнувшая идентичность.

Сима Чиркович проследил долгий путь от состояния рядового общинника VII в. до человека, считающего себя сербом в XX в. Если ранее старательная историография радостно отмечала исключительно общие черты, то Чиркович видит в первую очередь то, что изменилось. Под воздействием самых разнообразных обстоятельств и случайностей, народ вынужден был меняться сам и менять границы собственного местопребывания. Ощущая некое единство и некое единение, он начинает воспринимать себя несколько спокойнее и тогда возникает явление, которое Сима Чиркович называет «застывание» [2]. Такое «придание формы» [3] происходит под воздействием огромного количества самых разнообразных факторов, затрагивающих все стороны жизни общества: культурных, политических, экономических, религиозных.

Пресловутая стабильность, общие интересы, сплачивающие социум отнюдь не всегда обязательны для сохранения этого «застывания». Необязательно даже государство, которое историография называет «национальным». Подобное признание, возможно, является следствием жизненного опыта самого Симы Чирковича, родившегося в Королевстве сербов, хорватов и словенцев, жившего в королевстве Югославия, помнящего Сербию 1940-ых гг. и знающего современную Сербию. Нервная современность старательно добавляет взрывчатые вещества в «пороховой погреб» Европы, и, значит, стабильность на Балканах – явление более чем временное и случайное.

В этой сложной, болезненной обстановке писать исторические труды можно только постоянно ощущая дуло револьвера у виска. Чиркович обращается к средневековой истории, которая для многих сербов является квинтэссенцией родины.

Представляется ценной его попытка выбиться из строгих рядов «националистической историографии» - этой своеобразной защитной реакции от политических бурь, рушивших мирное балканское небо и Балканы под этим небом. Книгу «Срби међу европским народима» невозможно назвать монографией. Эта работа представляет собой комплексное исследование, обнаруживающее стремление к критичности и синтезу, отсутствию стремления писать только об одном народе и об одном предмете. Он написал книгу не о Сербии как государстве, и не о сербах как о некогда сформировавшемся народе, и не о сербском народе как некоем особом замкнутом мире. Он написал своеобразную автобиографию тех, кто на протяжении более чем тысячи лет, относил себя к сербскому имени. Более чем элегантно.

Профессору Чирковичу становится важным ухватить саму текстуру жизни, зачастую забывая перевести её на достигший пифийского совершенства язык исторических реалий и штампов.

Сима Чиркович много лет работал в архивах Дубровника, Будапешта, Венеции, монастыря Хиландар. А. Я. Гуревич подчёркивал, что «историк вопрошает прошлое от имени современности» [4]. Это означает, что анализ источника не должен и не может ограничиваться только лишь проверкой подлинности и аутентичности и не должен представлять собой упорное навязывание ему, прошлому, сегодняшних проблем. Сима Чиркович задаёт только один вопрос: «Кто есть сербы как народ в целом; как на протяжении веков, они сами к себе относились?». Отсюда – корни автобиографичности.

Много внимания уделяется представлениям самих сербов о собственном прошлом, и, следуя специфике их самосознания, о собственном будущем.

Сима Чиркович никогда не защищал мундир какой-либо исторической школы.

Следует отметить методологическую новизну и тематическое разнообразие каждого из его более чем четырёхсот комплексных исследований.

Влияние его деятельности на современную историографию трудно проследить. Время осмысления его трудов ещё не пришло. Примечательно, что попытки высвободиться от пут «националистической историографии» свидетельствуют о некоей зрелости историографии в Сербии.

В современную эпоху, отмеченную сменой парадигм исторического знания, кризиса старых форм и поиска новых методов, «новый критический подход» Симы М. Чирковича является одним из самых успешных результатов поиска для балканистики.

В заключение с большой радостью следует отметить несомненный интерес в России к работам сербского историка. На сегодняшний день работы, которые сам автор считает наиболее значительными, переведены на русский язык. Так, «Срби међу европским народима» в русском переводе получил название «История сербов», библиографическое описание коей дано в списке используемой литературы.

Заметим также, что публикация его трудов, как и трудов его коллег, является органическим продолжением традиционного полилога культур России и Балкан. Это позволяет осмыслить роль этих взаимоотношений в современности, укрепить сотрудничество между странами в самых разнообразных сферах деятельности: в политике, культуре, религии, экономике [5].


Литература

  1. Перович Л. Сербия в модернизационных процессах XIX-XX вв. / Перович Л. // Человек и общество на Балканах. Социокультурные измерения процесса модернизации на Балканах (середина XIX — середина XX в.) - СПб.: Алетейя, 2007.

  2. Чиркович С. М. / Чиркович С. М. История сербов - М.: Весь мир, 2009.

  3. Чиркович С. М. / Чиркович С. М. Сербия. Средние века - М.: Искусство, 1996.

  4. Гуревич А. Я. / Гуревич А. Я. Территория историка // Одиссей. Человек в истории. - М.: Наука, 1996.

  5. [Исследование выполнено при финансовой поддержке Министерства образования и науки Российской Федерации в рамках ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 гг. (НИР «Византийская империя в периоды расцвета и упадка: политическое и социокультурное измерение», ГК 02.740.11.0578)]



^ ВОЗРОЖДЕНИЕ СВЯТЫНЬ ЗЕМЛИ КУРСКОЙ

А. Д. Конорев

Курский государственный университет, кафедра «История Отечества»


Целенаправленное разрушение Русской Православной Церкви, которая в течение тысячелетия была духовной основой Российского Государства, нравственным предводителем многих и многих поколений нашего народа, приведение ее безбожным режимом почти в полуживое состояние – это ли не великая трагедия планетарного масштаба.

В семидесятые-восьмидесятые годы прошлого столетия областные исполнительные комитеты областей должны были получать от Уполномоченного Комитета по делам религиозных культов при Совете Министров СССР ежемесячные отчеты о состоянии дел в епархиях Русской Православной Церкви своих областей, о политических настроениях и общественной активности священнослужителей. Представители духовенства в то время были бесправны. На все требовалось разрешение приходского совета при церковной общине, которая, в свою очередь, строжайшим образом контролировалась исполкомом местного Совета народных депутатов.

Русская Православная Церковь, ведомая желанием прихожан, возрождается во всех уголках страны. Кратко хочется отметить историю воздвижения храмов в честь погибших в войнах. Храм Казанской Божьей Матери на Красной площади, храм Христа Спасителя… Это самые известные. Строились памятники по всей территории России. Кроме этого церковь всегда являлась символом, связывающим эпохи и поколения. [1]

В нашей области ведётся активное возрождение святынь. В поселке Кшенский Советского района установили и освятили Поклонный крест на месте, где в 2011 году начнется строительство нового Никольского храма. Храм в центре Советского района был разрушен в 1935 году. В 1992 году началось его возрождение. В настоящее время при помощи и поддержке администраций района и поселка Кшенский оформлен земельный участок, расчищена территория. У Поклонного креста был произведен благодарственный молебен, состоялся крестный ход от действующего храма до строительной площадки.

Курский Свято-Троицкий женский монастырь. В годы советской власти он был закрыт, но иноческая жизнь обители тайно продолжалась. В 1920 году на его территории советские власти организовали концентрационный лагерь принудительных работ, конфисковав часть келий и разместив в них заключенных. В 1930-е годы, спасаясь от ареста, тайно проживала у Троицких сестер известная старица монахиня Мисаила (Зорина Матрона Гавриловна) [2].

С 1993 года началось возрождение монастыря. Мы можем наблюдать заметное оживление в жизни обители с 2004 года, когда по благословению в то время правящего архиерея, ныне схимитрополита Иувеналия, был осуществлён приезд насельниц Иосифо-Волоцкого монастыря. Настоятельницей Курского Свято-Троицкого монастыря является монахиня Сусанна (Барыкина). За последние годы в возрождающейся обители состоялось около двадцати постригов сестер в монашество и иночество, которые совершил архиепископ Курский и Рыльский Герман.

С середины 2007 года на территории монастыря проводились археологические раскопки под руководством В.В. Енукова, директора НИИ археологии юго-востока Руси при КГУ. Археологические исследования позволили сделать важные выводы, ясно свидетельствующие о древности места, на котором располагается Троицкая обитель. Археологи установили, что монастырская территории была освоена в XII веке и представляла собой серенную оконечность Верхнего посада древнего Курска. Среди выявленных находок прошлого представляют большой интерес фрагменты плинфы – кирпича. Из которого строились древнерусские храмы. Найденные обломки плинфы доказывают, что здесь в домонгольское время находился храм и нынешняя монастырская территория – земля намоленная, святая издревле.

С весны по осень 2008 года проводились плановые ремонтно-реставрационные работы по гидроизоляции и укреплению фундамента с северной и восточной сторон Троицкого храма. В 2011 году Курская Свято-Троицкая женская обитель старается возрождать духовные монастырские традиции, монашеское делание, дела милосердия, благотворительности, просвещения.

В центре села Кунье Горшеченского района Курской области стоит храм. В 2009 году прихожане отметили его 200-летний юбилей. Из архивных данных истории села, видно, что конец ХIХ-начало ХХ вв. застает Кунье процветающим. Храм становится трехпрестольным, достраиваются два придела. В советские годы селяне сумели отстоять свой храм, сохранили его для потомков. В 1922 году уездная подкомиссия вывезла из куньевской церкви 15 предметов общим весом в семь фунтов 29 золотников. Верующим был оставлен минимум, необходимый для совершения служб, сосуд, Евангелие, два креста, дарохранительница и кадило, их стоимость прихожане несколько лет выплачивали государству. В 1940 году было принято решение разрушить храм, используя его для строительства школы. Но помешала Великая Отечественная война, в 1942 году захватившие Кунье немцы и мадьяры открыли храм. Это была акция с целью заполучить доверие местного населения и создать антисоветские настроения. С тех пор храм не закрывался.

В 1986 году в Кунье получил назначение архимандрит Ипполит (Халин). Одной из самых ярких страницы истории прихода стало 16-летнее служение протоиерея Романа Братчика, которое совпало со временем возрождения православия в России. Отец Роман, выпускник МГУ и научный сотрудник в прошлом, сумел создать православную общину, немало сделал для ремонта и благоустройства храма. Началась духовно-просветительская работа . Небольшой приход стал кузницей кадров для Московского Свято-Тихоновского гуманитарного университета. В нем выучилось шесть жителей села. В том числе и нынешний настоятель Владимир Русин. [3].

Храм во имя святого благоверного князя Александра Невского был построен в конце девятнадцатого века в память о спасении императора Александра Ш и его семьи во время железнодорожной аварии, которая произошла недалеко от нашего древнего города. Деньги на восстановление были получены от вложений населения. В годы советской власти храмовый скит дольше других существовал в Курской епархии и был закрыт лишь в 1925 году.

21 октября 2009 года в деревне Шуклинка Курского района пять золотых маковок с крестами увенчали возрождающийся православный храм. Их освятил архиепископ Курский и Рыльский Герман. Новые купола для разрушенной в советские годы святыни изготовили на одном из предприятий Волгодонска. По словам настоятельницы скита Александра Невского монахини Серафимы, их стоимость составила 1 миллион триста тысяч рублей. Эти деньги удалось собрать при активной помощи попечительского совета храма. Можно отметить тот факт, что на этом празднике присутствовали кавалеры ордена Александра Невского. [4].

В заключение, хочется отметить факт массового возрождения во многих районах Курской области святынь, строительство новых храмов. Помимо религиозного значения, они несут в себе отпечаток древней культуры. Здания храмов и церквей являются памятниками истории, связанными с важнейшими событиями в жизни страны. Подавляющее большинство их к концу двадцатого столетия находились в аварийном или деформированном состоянии. В начале XXI века, как мы видим, начался процесс восстановления и реставрации храмов на территории России. Благоустройство объектов культурного наследия преображает вид городов и поселков. Надо заметить, что совершенно не правы те, кто считает провинциальные города синонимом захолустья и беспросветности. Прекрасная архитектура, старинные сооружения, обновленные и новые памятники, куда стоит приехать всем, возвращают прежнее благолепие. Видимо, необходимо было пройти этот путь, чтобы по-настоящему оценить творческий процесс.

Литература

1. Бекетов В. П. Сотворение мира. - М.: Русская книга, 1995.

2. Газета «Курская быль» № 5, май 2009.

3. Газета «Курская правда» № 70, июнь 2011.

4. «За Землю Русскую и Веру Православную» - Курск: МУП «Курская городская типография», 2009.


^ ПРОБЛЕМЫ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИСТОЧНИКОВ ЛИЧНОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ ПРИ ИЗУЧЕНИИ ПЕРСОНАЛЬНОГО СОСТАВА РУКОВОДИТЕЛЕЙ ВЯТСКОЙ ГУБЕРНИИ XIX – НАЧАЛА XX ВВ.

Е. Н. Немчанинова

^ Вятский государственный университет, г. Киров, Россия, evgeniya_nem@mail.ru

В контексте воссоздания социального портрета руководителя Вятской губернии одна из ключевых ролей принадлежит источникам личного происхождения, к которым относятся прежде всего дневники, воспоминания, мемуары и письма. Формулярные списки, являющиеся источниками официального характера, дают сухие, обезличенные характеристики особенностей карьерного роста губернаторов, их социального происхождения, имущественного и семейного положения. В отличие от них источники личного происхождения способны несравнимо оживить историю, «очеловечить» научный труд, дают возможность по-настоящему прочувствовать дух и характер изучаемой эпохи.

Целью настоящей статьи является обозначение основных проблем, с которыми сталкивается исследователь при привлечении источников личного происхождения к исследованию (в нашем случае – к исследованию социокультурных характеристик вятского губернаторского корпуса).

Первой и наиболее очевидной проблемой является недостаток источников личного происхождения в сравнении с источниками официального характера. Как верно отмечает А.Н. Бикташева, «уловить в источниках знания неформального свойства не просто», «власть не любит рассказывать сама о себе» [1]. Нежелание «власти» рассказывать о себе в мемуарах и воспоминаниях, а также немногочисленность источников личного происхождения, включающих в себя характеристики «начальников губерний» определяют существо первой проблемы.

При изучении источников личного происхождения следует всегда иметь в виду личность автора изучаемого источника. В источниках личного происхождения, как ни в каких других видах источников, личность автора стоит на одном из первых мест. «Чувство авторского «я» в мемуарах, - пишет Н.Ф.Семенцова, - главное условие того, что воспоминания являются не только документами эпохи, событий, но и произведениями эмоционально окрашенными, пронизанными чувством, мыслью, идеей» [2].

Так, неоценима в целях изучения социокультурных характеристик вятских губернаторов роль мемуаров вятского купца и общественного деятеля Александра Александровича Прозорова. В своих мемуарах Прозоров приводит яркие словесные портреты «начальников» Вятской губернии конца XIX – начала XX вв. В центре внимания мемуариста оказывается внешность руководителей губернии, их поведенческие характеристики, увлечения, особенности взаимоотношений с представителями вятского общества и членами семьи. Формируя портреты некоторых губернаторов, Прозоров обращает внимание на их образованность, на уровень благосостояния, на характер отношения к земствах, при описании других – упускает эти моменты. В итоге, читая сегодня воспоминания купца А.А. Прозорова, мы не только получаем знание неформального свойства о «начальниках» Вятской губернии, но и можем делать определенные выводы о специфике восприятия человека человеком в изучаемую эпоху (в данном случае о специфике восприятия местной власти приближенной к ней общественностью).

Возвращаясь к характеристике источников личного происхождения в качестве оснований для научных исследований, необходимо заметить и то, что особенности личности автора находят отражение в различных формах искажения действительности: иногда события изображаются однобоко, затрагивая интересы лишь одной из сторон происходящего процесса, иногда присутствуют недоговорки (случайные или умышленные), предположения, гипотезы, выдаваемые за истину. Многие исследователи пренебрегают включением источников личного происхождения в корпус источников ввиду их субъективности. Однако В.С. Голубцов утверждает, что «субъективность… внутренне присуща мемуарам: это их неотъемлемая особенность и специфика»[3]. История есть продукт человеческой деятельности, творчества народных масс, пишет он, и потому столь велика историческая значимость личного опыта, индивидуального отношения к событиям прошлого, исторической личности. Подобный подход к воспоминаниям представляется не только продуктивным, но и единственно оправданным.

Следует учитывать и тот факт, что сами авторы мемуаров, дневников и воспоминаний часто не ставят перед собой цели полного охвата исторической реальности. Большинство из них ограничивается описанием отдельных событий, наиболее ценных для автора. «Вот они, плоды праздного размышления, а, быть может, острого наблюдения, подметившего характерные черты выведенных лиц», - пишет упомянутый ранее А.А. Прозоров во вступлении к своим мемуарам [4].

Часто субъективность источников личного происхождения становится причиной того, что информация, заключенная в них, вступает в противоречие с информацией, полученных из официальных или другого типа источников.

В большинстве подобных случаев приоритет исследователем отдается источникам официального характера. Однако не всегда данную позицию можно считать обоснованной.

Сложнее дело обстоит с противоречиями в рамках разных источников личного происхождения.

Например, противоречивые свидетельства сохранились о личности Кирилла Яковлевича Тюфяева, чье губернаторство приходилось на 1834 – 1837 гг. Интересно мнение Герцена о губернаторе Тюфяеве, беспощадной характеристике которого он уделяет значительную часть вятского повествования: «развратный по жизни, грубый по натуре, не терпящий никакого возражения, его влияние было чрезвычайно вредно» [5], «он ревниво любил свою власть, она ему досталась трудовой копейкой, и он искал не только повиновения, но вида беспрекословной подчиненности» [6].

Но не менее интересно то, что о губернаторе Тюфяеве сохранились и совершенно противоположные мнения современников. Архимандрит Никодим (в миру Никита Иванович) Казанцев, бывший ректором Вятской семинарии и настоятелем Трифонова монастыря (с 1835 года), а с июня 1859 года по март 1860 года управлявший Вятской епархией, пишет об увольнении Тюфяева после приезда Наследника: «И, бедняжку, умного и совсем не злого Кирилла Яковлевича Тюфяева (губернатора) выбросили от должности». И далее ищет объяснения этому событию: «Надо было стечься таким обстоятельствам, чтобы человеку потеряться» [7].

Несколько противоречивыми были воспоминания современников и о губернаторе Александре Алексеевиче Корнилове. Протоиерей И.В. Куртиев, встречавшийся с губернатором в Вятке, пишет о Корнилове: «Степенный и умный. Говорил неспешно с важною осанкою» [8]. Герцен же давал не столь дружелюбную характеристику губернатору: «Новый губернатор был умен, но ум его как-то светил, а не грел, вроде ясного зимнего дня – приятного, но от которого плодов не дождешься».

Итак, в двух приведенных примерах мы встречаем два противоположных мнения об одном и том же человеке. Для историка в таком случае встает закономерная проблема: какому из двух источников личного происхождения, содержащих информацию об одном и том же событии (или человеке), но дающих разные его оценки, доверять. Приведенный пример показывает разницу в восприятии двумя людьми одной и той же личности. Это довольно часто встречающаяся проблема, ибо в подобного рода оценках зачастую доминирует не объективизм, а характер связей мемуариста с героем повествования. Вряд ли друг будет писать плохо о своем друге, а враг хорошее о своем враге. Поэтому в таких случаях первым делом необходимо оценивать характер отношений, сложившийся между мемуаристом и его героем в результате общения (либо в процессе наблюдения мемуариста за героем повествования), а также попробовать предположить мотивы искажения действительности автором воспоминания (личная неприязнь, желание выслужиться и др.).

Например, есть основания для предположений о том, почему А.И. Герцен в приведенном выше отрывке не очень лестно отзывался о губернаторе Корнилове. А.А. Корнилов поручил Герцену написать речь ко дню открытия Вятской публичной библиотеки в 1837 году. В текст, составленный Герценом, губернатор вписал несколько фраз, обосновав это требованием «высшей благопристойности» (в словах была выражена благодарность царю за учреждение библиотек в губернских городах России). В результате между Корниловым и Герценом завязался спор, в итоге которого был найден компромисс: важные для Герцена мысли о необходимости просвещения широких народных масс, а не только верхов общества, были оставлены в тексте. Я.П. Кошелев предположил, что этот опыт общения мог стать поводом для написания

Субъективность источников личного происхождения нельзя не учитывать при работе с ними, однако, искажение фактов, подмена смыслов, возможные в тексте документа, сами по себе представляют ценность для историка, являясь своеобразными источниками, характеризующими определенные отношения, характеры, побуждения.

В целом же, основным достоинством источников личного происхождения можно считать то, что главным героем дневников, мемуаров, писем всегда оставался человек, с его внутренним миром, душевными переживаниями, заботами и проблемами. И кажущаяся порой направленность мысли автора на бытовые, сиюминутные нужды на самом деле является для историка отражением эпохи, придает источникам личного происхождения особый колорит и огромную ценность для воссоздания картин минувшего.


Литература

  1. Бикташева А.Н. Казанские губернаторы в диалогах властей (первая половина XIX века). – Казань, 2008. – С. 16.

  2. Семенцова Н.Ф. Становление советской военной мемуаристики. - М., 1981. – С. 75.

  3. Голубцов В.С. Мемуары как источник по истории советского общества. - М., 1970. – С. 38.

  4. Государственный архив Кировской области (далее – ГАКО). Ф.170. Оп. 1. Д.420. Л. 60.

  5. Герцен А.И. Былое и думы // Сочинения в 4-х томах. Том 1. – М., 1988. – С. 287.

  6. Герцен А.И. Отрывки из дневника 1839 года // Собрание сочинений в 30-ти томах. Том 1. – М., 1954. – С.332 – 334.

  7. Казанцев Н. Из записок преосвященного Никодима Казанского / Предисл. А.А.Титова // Труда Вятской ученой архивной комиссии. – 1912. – Вып.3. – С. I-VII, 1-50 (Отд.3); 1913. – Вып. 1-2. – С. 49 – 50.

  8. ГАКО. Ф. 170. Оп. 1. Д. 416. Л. 20.






страница7/10
Дата конвертации02.12.2013
Размер2,5 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы