Международной он-лайн конференции «Иностранные языки в контексте межкультурной коммуникации» 20-22 февраля 201 2 года Саратов, 2012 icon

Международной он-лайн конференции «Иностранные языки в контексте межкультурной коммуникации» 20-22 февраля 201 2 года Саратов, 2012



Смотрите также:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   18

3.Потасовка:


Mitt Romney Smacks Newt Gingrich in Florida Brawl at NBC Debate

4 .Цирк :

During Sunday morning’s final Republican presidential debate before the New Hampshire primary, his rivals—especially Newt Gingrich—effectively knocked him down from the trapeze and pulled him into the sawdust with the rest of the circus acts.

Практически все метафоры группы «Зрелище» имеют негативную оценочность. Чем более усердно политики атакуют друг друга во время теледебатов, тем более комично они выглядят, уподобляясь шоуменам и циркачам.

Подведем итог. Элемент зрелищности, присущий предвыборным теледебатам, вербализуется главным образом с помощью метафорической модели «Театр» в отношении британских теледебатов. Американские теледебаты ассоциируются с боксерским поединком, шоу, кино и цирком, что связано с их динамичностью и агрессивностью участников.


Список использованной литературы

  1. Шейгал Е.И. Театральность политического дискурса.// Единицы языка и их функционирование. - Вып. 6. - Саратов, 2000.

  2. Иссерс О. С. Что говорят политики, чтобы нравиться своему народу.//Вестник Омского университета. - Вып. 1. - Омск, 1996. - С. 71-74

  3. Obama's Super Bowl Interview with Bill O'Reilly

  4. Атьман О.В. Вербализация стратегии самопрезентации в президентских предвыборных теледебатах как агональном жанре политической дискуссии США.// Политическая лингвистика. Выпуск 1 (35) - Екатеринбург, 2011. - С.96-103



Е.В. Полянина

Саратовский государственный университет

имени Н.Г. Чернышевского


^ СЕМАНТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПАРЕ; ВОПРОСЫ ТЕОРИИ ЛЕКСИЧЕСКИХ ЗНАЧЕНИЙ ПРОИЗВОДНЫХ СЛОВ

Одним из недостаточно ясных вопросов современной словообразовательной теории является определение того места, которое семантика занимает или должна занять в описании словообразовательной системы языка. На наш взгляд, значение семантических факторов в ряде работ неоправданно принижено.

В изучении словообразования в последнее десятилетие XX века наметилась, по всей видимости, та же динамика в изменении приоритетов, что и в других областях лингвистики – научные интересы концентрируются на когнитивных и коммуникативных аспектах производных слов, исследовании связи между диахронией и синхронией. Основные задачи когнитивного и дискурсивного исследований в области словообразования сформулировала Е.С. Кубрякова в программной статье «Когнитивные аспекты словообразования и связанные с ним правила инференции (семантического вывода)». Производные слова рассматриваются как такой способ представления языкового знания, в котором ведущую роль играют пропозиционные структуры и их свёрстка. Основное внимание уделено правилам семантического вывода – инференции, то есть правилам определения имплицитного значения (иными словами – выводного значения) как в производном слове, так и в дискурсе. Эти правила, определяющие стратегию говорящего при использовании им производных или сложных слов, по мнению Е.С. Кубряковой, должны стать особой областью семантического анализа.

Показательно в связи с этим обращение к словообразованию и, в частности, деривационному акту, «как способу номинации и категоризации предметов и явлений внешнего мира, как динамическому процессу установления связи между предметом мысли и языковым знаком, то есть, в конечном счёте, как к когнитивному акту, позволяющему проникнуть в тайны механизма взаимодействия жизни и языка» [Вендина 1999: 27]. Словообразовательная система двупланова: в ней соотносятся план содержания и план выражения. Через производное слово мы можем обратиться к исследованию познавательных процессов, восприятию и мышлению человека, чтению им универсума, так как именно во внутренней форме деривата отражаются процессы мировосприятия народа, способы оценки внеязыковой действительности, то есть результаты концептуализации мира. А поскольку концептуализация носит системный характер, то выбор словообразовательно маркируемых категорий и их объективируемых признаков также носит системный характер. Отсюда следует, что системно-функциональный подход к словообразованию позволяет обнаружить не только внутреннюю системность лексического уровня языка, но и осуществить переход к исследованию словообразования в когнитивном и прагматическом аспектах. При углублённом анализе единиц номинации, и, прежде всего производного слова, необходимо определить, что именно в его структуре и значении обусловлено когнитивными потребностями, а что – дискурсивными. Когнитивная организация производного слова детерминирует не только номинативную, или репрезентативную функцию, но и аксиологическую, с помощью которой выражается мнение говорящих или их отношение к обозначаемому. Для «прочтения» дериватов необходимы, по мнению Е.С. Кубряковой, значения трёх типов: знания о мире, знания о языке и знания ситуации дискурса, или условий речи. Эти знания могут быть отражены в формальной организации производных слов. Сами же эти составляющие (корни, основы, аффиксы и т.п.) должны рассматриваться либо как прямые указатели на определённое значение (ср.: толкотня, прыжок, грабёж), либо как знаковые заместители более сложных значений, имеющие корреляты в развёрнутых суждениях об обозначаемом [Кубрякова 1998: 49].

Производные слова как явление лексики – такие же «идиомы», как и слова непроизводные, с той только разницей, что соотношение формы и значения в непроизводных словах всегда уникально и регулярно, характеризующим целую словесную группу в отличие от других словесных групп. И, по-видимому, чем выше в языке регулярность словообразовательных типов (объединение словообразовательных пар, характеризуемое тремя единствами: 1) единством лексико-грамматических свойств производящих слов; 2) единством словообразовательного значения и 3) единством словообразовательной структуры производных слов), тем выше и лексическая регулярность производных слов, тем вероятнее «предсказуемость» их лексического значения.

Остаётся открытой проблема, связанная с взаимодействием лексического и словообразовательного значений. Сюда относится ряд вопросов: специфика словообразовательного значения в лексической и синтаксической деривации, степень обусловленности словообразовательного значения ЛЗ производящей основы, место фразеологического наращения в семантической структуре производных слов, язык описания семантики производных слов, то есть отражение в этом описании лексического, словообразовательного и грамматических значений.

Проблема комплексного описания производных слов была поставлена в 70-гг. Так, И. И. Ковалик усматривал в смысловой структуре слова категориальное (частеречное), словообразовательное (деривационное) и лексическое значения [Ковалик 1970: 99]. Н. Я. Янко-Триницкая писала по этому поводу: «Значение суффикса реализуется только в соединении с производящей основой, да ещё в сопровождении определённой системы флексий. Поэтому правильнее было бы говорить не о значении отдельного аффикса, а о значении, которое создаётся совокупностью всех структурных компонентов производного слова, иначе говоря о значении образца» [Янко-Триницкая 1963: 85]. О.П. Ермакова, Е.А. Земская предлагают при изучении семантики словообразовательного значения, привлекать и понятие внутренней формы слова [Ермакова 1985]. Понятие внутренняя форма вскрывает характер (природу) наименования, которым является слово; оно работает на ономасиологический аспект слова. Наличие внутренней формы – типическая и важнейшая черта производного слова как сложного знака действительности. Анализ скрытых пропозициональных структур производного делает возможным объяснение многих механизмов современных словообразовательных процессов, что продемонстрировано в статье О.П. Ермаковой.

Успешный опыт изучения лексической семантики с обращением к словообразовательной семантике можно видеть в исследованиях

Б. Н. Головина [Головин 1966], В.В. Виноградова [Виноградов 1972: 237], О. П. Ермаковой [Ермакова 1977]. Проблема скрытых значений (идиоматичности, фразеологичности) производного поставлена в работах О. П. Ермаковой, И. Г. Милославского, М. Я. Гловинской, А. А. Пановой, Л. М. Новиковой, Т. Ф. Ивановой, Л. А. Быковой и др. В работах О.П. Ермаковой уделяется большое место проблемам фразеологичности/ нефразеологичности производных слов, типам их лексического значения, лексической многозначности производных слов [Ермакова 1984].

Особенно важным в теории лексического значения производного слова является, на наш взгляд, отсылочный характер семантики производного слова: свойство двойной референции его смысловой структуры: референции к миру действительности (отсюда индивидуальное лексическое значение каждого производного слова) и референции к миру слов (отсюда выводимость значения производного слова из значения другого, связанного с ним однокоренного образования). Производное слово как лингвистический феномен представляет собой явление исключительно своеобразное. Такой языковой знак не просто именует определённый участок действительности, но непременно обращён к миру языка, ориентируясь в процессе формирования на содержание однокоренных слов и действующую словообразовательную модель. Это позволяет оценивать его как вторичную, мотивированную языковую единицу с обусловленным типом значения. Обладая свойством двойной референции, двунаправленными семантическими связями, производное слово вовлекается в оппозицию первичным (синхронно непроизводным) словам, конвенциональным по типу значения, поскольку опосредованы они только самой действительностью и на ней замыкаются. Данную оппозицию можно признать одной из глубинных и всеобъемлющих в лексике, ибо наше сознание и наш язык различают не только первичные вторичные формы слов, но и лексемы мотивированные и немотивированные, по-разному выражающие даже близкую лексическую семантику (учитель и педагог, улечься и лечь, желтоватый и жёлтый и т.п.).

При анализе значения производного слова обнаруживается структура построения семантики производных слов. Первый слой – лексико-семантическое значение части речи, второй слой – словообразовательное значение, третий слой – мотивировочный признак (внутренняя форма), четвёртый слой – вещественное значение, вносимое корнем. Эта схема действительна для слов со сложной основой, обладающих прозрачной морфемной структурой. В словах с затемнённой морфемной структурой отсутствует или ослаблен третий слой.

Референция к миру слов ставит вопрос о рациональности объяснения значения производного слова через мотивировавшее его слово и о возможности выведения таких общих правил, которые отразили бы наиболее обычные типы семантических ассоциаций между словами. Иначе говоря, если наличие своего собственного лексического значения у производного слова вынуждает рассматривать его как более или менее самостоятельную единицу, наличие у него отсылочного значения заставляет, напротив, рассматривать производные слова в числе вторичных единиц номинации и ставит вопрос о возможности упрощения их семантического описания, например, путём создания своеобразной системы типовых отсылок.

Описание семантических особенностей производных слов и присущих им словообразовательных значений играет немаловажную роль для построения общих семантических концепций: в сфере словообразования представлены так называемые вторичные значения, в этой сфере можно более непосредственно наблюдать стимулы к возникновению новых лексических значений и средства создания вторичных, то есть мотивированных значений.


Список использованной литературы

  1. Вендина, Т.И. Словообразование как способ дискретизации универсума [Текст] / Т.И. Вендина // Вопросы языкознания.– 1999.– № 2.

  2. Виноградов, В.В. Русский язык: Грамматическое учение о слове [Текст] / В.В. Виноградов. – М., 1972. – 614 с.

  3. Головин, Б.Н. Приставочное внутриглагольное словообразование в современном русском литературном языке [Текст]: Автореф. дис. …д-ра филол. наук / Б.Н. Головин. – М., 1966. – 42 с.

  4. Ермакова, О.П. Проблемы лексической семантики производных и членимых слов [Текст]: Автореф. дис. …д-ра филол. наук / О.П. Ермакова. – М., 1977.– 46 с.

  5. Ермакова, О.П. Лексические значения производных слов в русском языке [Текст] / О.П. Ермакова. – М.: Русский язык, 1984 – 152 с.

  6. Ковалик, И.И. Смысловая структура производного слова [Текст] / И.И. Ковалик // Актуальные проблемы лексикологии. – Минск, 1970.

  7. Кубрякова, Е.С. Когнитивные аспекты в исследовании семантики слова [Текст] / Е.С. Кубрякова // Семантика языковых единиц: Доклады VI Междунар. конф. – М., 1998.

  8. Янко-Триницкая, Н.А. Закономерность связей словообразовательного и лексического значений в производных словах [Текст] / Н.А. Янко-Триницкая // Развитие современного русского языка. – М., 1963. – С. 83-97.


Прохожай И.Н.

Спиридонова Т.А.

Саратовский государственный университет

им. Н.Г.Чернышевского


^ ДИСКУРСИВНЫЕ ФОРМУЛЫ КАК СОСТАВЛЯЮЩАЯ ЯЗЫКА-КОДА РАДИООБМЕНА


Известно, что радиообмен является специально созданным языковым кодом в рамках общения «пилот - диспетчер», с целью обеспечения безопасности полетов / пассажиров [Прохожай 2011].

В данной статье язык-код определяется как система знаков или комбинаций знаков с закрепленным за ними значением, представленных реципиенту в закодированном виде и подвергающихся немедленному декодированию в процессе радиообмена. Одним из компонентов языка–кода дискурса радиообмена являются дискурсивные формулы, которые в лингвистике функционируют как «своеобразные функционально-детерминировнные обороты речи, а также языковые средства разных уровней, свойственные коммуникации в соответствующем социальном институте и однозначно определяющие тип данного дискурса» [Карасик 2002: 229]. Под дискурсивными формулами в радиообмене мы понимаем специально созданные кодовые слова и выражения, являющиеся неотъемлемой частью языка-кода и используемые коммуникантами дискурса радиообмена в определенном, строго регламентированном документами ИКАО (Международная Организация Гражданской Авиации) значении. Каждое кодовое слово или выражение является высоко информативным.

Анализ дискурсивных формул радиообмена показал, что их классификация может быть проведена, по крайней мере, в двух направлениях: 1) на основании соотнесенности с коммуникативными стратегиями пилота и диспетчера; 2) в соответствии с принципами кодирования дискурсивных формул на различных языковых уровнях.

В зависимости от коммуникативной стратегии пилота и диспетчера, эти связующие элементы можно условно разделить на 8 групп, а именно: разрешения, указания, информирование, запросы, подтверждения, уточнения, поправки, отрицания. Так, к первой группе дискурсивных формул относятся такие обороты речи, как: сleared – разрешено, approved – одобрено, recleared - переразрешено, expect clearance – ожидайте разрешения. К дискурсивным формулам, обеспечивающим указания, относятся: check - проверка, contact – работайте с…, report - доложите, monitor - прослушайте, maintain - выдерживайте, stand by – ожидайте на связи, cancel - отменяю, speak slower – говорите медленнее, words twice – слова дважды. К третьей группе дискурсивных формул, являющихся сведениями и не требующих подтверждения, относятся такие обороты речи, как: break - пауза, unable – не могу, unable due – не могу из-за, disregard – не принимайте во внимание выше выданное разрешение, I say again – я повторяю, able - могу, advise if able – сообщите, если сможете. Среди дискурсивных формул, выражающих подтверждения, выделяем: affirm - подтверждаю, copied – записал, that is correct - правильно, roger - понял, wilco – понял, буду выполнять. К дискурсивным формулам уточнения относятся: request - прошу, confirm - подтвердите, say again - повторите, read back – повторите как поняли, acknowledge – подтвердите как поняли. К дискурсивным формулам, выражающим поправки, относится: correction – даю поправку. К восьмой группе дискурсивных формул, выражающих отрицания, относится: negative – отрицаю/неправильно.

Следует также отметить, что кодирование дискурсивных формул осуществляется как на лексическом, так и на синтаксическом уровнях, что обусловлено их спецификой в дискурсе радиообмена.

Выявленные в ходе исследования формулы подразделяются на: а) дискурсивные формулы, специфичные для дискурса радиообмена; b) дискурсивные формулы, сопоставимые с дискурсивными маркерами в литературном языке; с) дискурсивные формулы, соответствующие перформативам; d) дискурсивные формулы, являющиеся маркерами времени, срочности, предупреждения.

Дискурсивные формулы первого типа включают: 1) формулы, являющиеся частью высказывания, например: acknowledge = (let me you know that you have received and understood this message) подтвердите, что поняли мое сообщение (как правило, эта фраза используется в случае, если на выданное диспетчером указание или одобренное действие нет подтверждения со стороны пилота): Acknowledge information India – Подтвердите, что приняли информацию Индиа; approved = (permission for proposed actions granted) одобрено: Start-up approved – Запуск одобряю; check = (examine a system or procedure – проверьте систему или работу) проверьте: Check gears down and locked – Проверьте, что шасси выпущено и встало на замок; cleared = (authorized to proceed under conditions specified) - разрешено выполнение каких-либо действий в соответствии с оговоренными условиями: Cleared ILS approach – Разрешен заход по ИЛС; contact = (establish communications with...) - установите связь с … (в основном используется диспетчером при передаче ВС другому диспетчеру): SOV 2940 contact Moscow Control 121,24 – СОЖ 2940 работайте с Москва Контроль на 121,24; maintain = (continue in accordance with the conditions specified) - выдерживайте или сохраняйте, например: Maintain IFR – Выдерживайте полет по приборам, Maintain speed – Сохраняйте скорость, monitor = (listen out on frequency ) - прослушивайте: Monitor ATIS 121,5 – прослушайте АТИС 121,5; report = (pass me the following information) – доложите, как поняли: С: Report B 747 on final in sight – Доложите, что видите Боинг 747 на предпосадочной прямой; 2) формулы, представляющие собой самостоятельные сообщения, например: how do you read = (What is the readability of my transmission) - как слышите (для проверки связи); I say again = (I repeat for clarity or emphasis) - я повторяю все сообщение или его часть, Speak slower = (reduce your rate of speech) - говорите медленнее, stand by = (wait and I will call you) – ожидайте на связи, я Вас вызову, affirm = (yes) – да, negative = (no)нет / даю отрицательный ответ / разрешение не было выдано / неправильно; words twice = как запрос: передавайте каждое слово или группу слов дважды, т.к. связь неразборчива; как информация: каждое слово или группа слов будет передана дважды, т.к. связь неразборчива.

В ходе анализа было выявлено, что дискурсивные формулы первого типа, являющиеся частью высказывания, представлены императивными конструкциями и пассивными, в которых эллипсису подвержен вспомогательный глагол, либо первый актант + вспомогательный глагол.

Ко второму типу функционально-детерминированных оборотов речи в дискурсе радиообмена относим дискурсивные формулы, соответствующие дискурсивным маркерам, имеющим аналог в литературном языке. Поясним, что понимается под дискурсивными маркерами.

Как отмечает И.П. Массалина, «в лингвистической литературе эти функциональные единицы фигурируют под различными названиями: дискурсивные маркеры, дискурсивные частицы, дискурсивные коннективы, дискурсивные слова, прагматические частицы, прагматические маркеры и др.» [Массалина 2009: 207]. Разнообразная вариация в номинации функциональных единиц свидетельствует о том, что в лингвистике не существует четкого и единого определения термина «дискурсивный маркер».

Придерживаясь термина «дискурсивный маркер», лингвисты обозначают его как “sequentially dependent elements, which bracket units of talk, having a function within the overall integration of discourse as a system” (последовательно зависимые элементы, которые связывают единицы речи и обеспечивают смысловую организацию текста как единого целого) [Schiffrin 1987: 31, 313]; “small words in conversation” (короткие слова в процессе общения) [Aijmer, Simon-Vandenbergen 2007]; “logical and natural connectives” (смысловые и синтаксические связующие элементы) [T.A. van Dijk 1979: 447, T.A. van Dijk 1973: 218] .

А.А. Кибрик под дискурсивными маркерами понимает служебные (незнаменательные слова), которые «отражают не столько отношения между элементами описываемого в высказывании фрагмента действительности, сколько отношения между элементами структуры дискурса, понимаемого как коммуникативная ситуация, включающая сознание коммуникантов и создающийся в процессе общения текст» [Кибрик 1992: 289]. К принципиально важному свойству дискурсивных маркеров лингвисты относят обеспечение грамматической и смысловой цельности дискурса, благодаря которой организуется смысловая связанность его единиц [Fraser 1999, Массалина 2009, Levinson 1983, Muller 2005], а также устанавливается/выдерживается/прерывается контакт между коммуникантами [Pribytok 2005: 149]. Под дискурсивными словами подразумеваются единицы, которые, с одной стороны, обеспечивают связанность текста, с другой, самым непосредственным образом отражают процесс взаимодействия говорящего и слушающего, позицию говорящего [Баранов 1993: 7].

При определении функции прагматических маркеров лингвисты сходятся во мнении, что они «указывают на тип сообщения, при этом лексическая специфика учитывается в наименьшей степени» [Andersen 2001: 35]. “They indicate the relationship between an utterance and the prior discourse ... what they seem to do is indicate, often in a very complex way, just how the utterance that contains them is a response to or a continuation of, some portion of the prior discourse” [Levinson 1983: 87-88; Fraser 1999: 951] (прагматические маркеры указывают на связь между высказыванием и предшествующим дискурсом…они показывают, как сообщение, которое содержит прагматические маркеры, соотносится с предшествующим дискурсом: является ли оно ответом на него, его продолжением или некой частью предшествующего дискурса).

Б. Фрейзер классифицирует прагматические маркеры на: 1) базовые маркеры – указывают на характер (базисного сообщения): а) тип речевого акта (наклонение); b) перформативы, например: I swear, I suggest, I promise; с) «прагматические идиомы», напрмер: Could you, would you; 2) комментирующие маркеры – комментируют «базовое сообщение»: а) оценка; b) «эвидециальные» маркеры; с) источник информации; d) смягчение; 3) параллельные маркеры – дополняют «базовое сообщение»: a) вокативы (обращения по имени); b) маркеры неудовольствия; c) маркеры солидарности; 4) дискурсивные маркеры – указывают как базовое сообщение связано с контекстом: a) маркеры смены топика (by the way); b) контрастивные маркеры (but, however, although); c) маркеры вывода (so, accordingly) [Fraser 1990: 384-385].

Принимая определение дискурсивных маркеров, выведенное такими лингвистами, как B. Fraser, S.C. Levinsons, S. Muller, D. Schiffrin, И.П. Массалина, обозначим выявленные в ходе исследования дискурсивные формулы радиообмена, соответствующие дискурсивным маркерам, имеющим аналог в литературном языке, как специфичные обороты речи, которые служат не только средством когезии (обеспечивает формальную связь дискурса) и когерентности (обеспечивает смысловую организацию текста как единого целого). Они, также, являясь своеобразными коннекторами, которые цементируют данный тип дискурса, маркируют радиообмен как прецизионный, лапидарный и динамичный тип. Типичными примерами дискурсивных маркеров в литературном языке служат слова: well, you know, I mean, oh, okay, and, but, so, because, now, then и другие. Однако, в связи с тем, что основным требованием, предъявляемым к дискурсу радиообмена, является однозначность и краткость высказывания, следует заметить, что дискурсивные формулы в радиообмене являются специфичными оборотами речи, имеющими фиксированное и не подлежащее изменению значение. Дискурсивные формулы, выведенные в ходе исследования, соответствуют дискурсивным маркерам, имеющим аналог в литературном языке только по прагматической составляющей, и замена одних слов на другие в дискурсе радиообмена недопустима, т.к. подобная замена может повлечь за собой катастрофические последствия. По типу прагматической коннотации в дискурсе радиообмена выделяем 9 дискурсивных формул, сопоставимых с дискурсивными маркерами литературного языка устной формы: I mean (как уточнение) ≈ I say again (I repeat for clarity or emphasis – я повторяю для ясности или уточнения); Ok (как согласие в лит. яз.) Roger (в значении I have received all of your last transmission – Я принял все Ваше последнее сообщение) / copied (I have received and copied all of your last transmission – Я принял все и записал Ваше последнее сообщение ) / correct (True - правильно) / wilco (I understand your message and will comply with it – я понял Ваше сообщение и буду выполнять его); Sorry (как переспрос) ≈ confirm (I request verification of... – я прошу подтверждения…) / acknowledge (let me know that you have received and understood this message – дайте знать, что Вы получили и поняли это сообщение); Sorry (как поправка) ≈ correction (An error has been made in this transmission. The correct version is… – произошла ошибка в передаче сообщения. Правильным считайте…) / disregard (Ignore – не принимайте во внимание).

Специфика дискурсивных формул второго типа проявляется в том, что их значение и функция всегда строго регламентированы и не подлежат изменению, в отличие от дискурсивных маркеров литературного языка, смысл которых может меняться в зависимости от интонации, с которой они произнесены, и занимаемой в предложении позиции.

Анализ дискурсивных формул в радиообмене позволяет выделить тип формул, которые сопоставимы с перформативными высказываниями, содержащими глаголы, обозначающие то или иное речевое действие [Коул 1982, Макаров 2003, Остин 1986, Падучева 1985]. К основным характеристикам перформативного высказывания лингвисты относят: эквиакциональность (рав­нозначность действию - главное свойство перформативов); неверифицируемость (неприложимость к перформативам критерия истинности/ложности, так как перформативное высказывание истинно в силу самого его произнесения); автореферентность (перформативное высказывание отсылает к самому себе); автономинативность (перформативный речевой акт описывает себя); эквитемпоральность (совпадение времени перформативного глагола с моментом речи); компетентность (наличие полномочий у говорящего); определен­ную лексическую и грамматическую выраженность (перформативный глагол должен быть в первом лице единственного числа настоящего времени, пер­вый актант — выражаться дейктическим элементом первого лица единствен­ного числа и т. п.) [Макаров 2003: 163-164], [Богданов 1990: 59-61].

В дискурсе радиообмена дискурсивные формулы, сопоставимые с перформативными высказываниями, представлены конструкцией, где эллипсису подвержен первый актант (I): cancel - (annul the previously transmitted clearance) – отменяю предыдущее разрешение: Cancel distress message engine is running again – Отменяю сигнал бедствия, двигатель работает снова, request – (“I should like to know...” orI wish to obtain...”- «Я бы хотел знать» или «Я бы хотел получить»), Request FL 260 – Прошу эшелон 260, Wilco (сокращение от will comply) I understood your message and will comply with it) – Я понял Ваше сообщеие и буду выполнять его, Unable (I cant comply with your request) – Не могу выпонить Ваш запрос, Roger (I have received all of your last transmission) – Понял Ваше сообщение.

Четвертый тип дискурсивных формул в дискурсе радиообмена представлен маркерами срочности, времени, предупреждения, с помощью которых адресат кодирует свое сообщение таким образом, что при декодировании для реципиента важным оказывается именно срочность исполнения действия, время исполнения или осторожность при исполнении действия. К маркерам срочности относятся: immediately - немедленно, immediate – немедленный, например:

1) Fastair 345, take-off immediately or vacate RWY (runway), vehicle on RWYFastair 345, взлетайте немедленно или освободите полосу, транспортное средство на ВПП.

2) SOV 2940 stop immediately, SOV 2940 stop immediately – СОЖ 2940, остановитесь немедленно, СОЖ 2940, остановитесь немедленно.

3) C-DG line up, be ready for immediate departure - C-DG, занимайте исполнительный старт, будьте готовы к немедленному взлету.

Среди маркеров времени выделяются: until passing FL – до прохождения эшелона, after passing – после прохождения, when ready – по готовности, at+time - в, from...to – с….до, above - выше, below - ниже, later – позже. Маркеры времени, в свою очередь, подразделяются на прямые и косвенные указатели времени исполнения действия. К прямому указателю относится указание на точное время исполнения действия, например:

1) SOV 2942, cross ALOLA at 25 - SOV 2942, пересекать АЛОЛА (название гиаточки на маршруте) в 25 минут.

Под косвенными указателями времени подразумеваются условные обозначения, такие как: “until passing”, “when ready”, “below FL”:

Fastair 435, climb to FL240, expedite until passing FL180 - Fastair 435, набирать до эшелона 240, ускоряться до прохождения эшелона 180.

BAW 120, descend to FL 120 when ready - BAW 120, снижаться до эшелона 120, когда готовы (по собственному усмотрению).

C-GD, expedite rate of descend below FL 250. - C-GD, ускорьте скорость снижения ниже эшелона 250.

К маркерам предупреждения относим следующие: caution – осторожно, be advised – к сведению, be informed – для информации. Данные маркеры в дискурсе радиообмена являются взаимозаменяемыми и используются коммуникантами радиообмена в качестве предупредительных сигналов, например:

SOV 2942, caution large flock of birds in the vicinity of runway 27 – СОЖ 2942, осторожно стая птиц у полосы 27.

Анализ дискурсивных формул в радиообмене позволят отобразить результаты исследования в виде схемы.

Схема: дискурсивные формулы в радиообмене


Дискурсивные формулы






специфичные для дискурса радиообмена

сопоставимые с дискурсивными маркерами литературного языка устной формы

маркеры времени, срочности, предупреждения

сопоставимые с перформативами

специфичные для дискурса радиообмена





Ok (как согласие в лит. яз.) Roger (в значении I have received all of your last transmission – Я принял все Ваше последнее сообщение) или

copied (I have received and copied all of your last transmission – Я принял все и записал Ваше последнее сообщение ) или

correct (True - правильно) или

wilco (I understand your message and will comply with it – я понял Ваше сообщение и буду выполнять его)




являются частью высказывания:

acknowledge information India – подтвердите, что приняли информацию Индиа

являются самостоятельными сообщениями:

I say again Я повторяю



Проведенное исследование позволяет отметить, что специфика дискурсивных формул радиообмена обусловлена предъявляемыми к данному дискурсу требованиями однозначности, краткости и четкости высказывания, что выражается в кодировании специально созданных кодовых слов по образцу: «дискурсивная формула, представленная в речи одним или двумя словами = целое выражение в литературном языке, состоящее из нескольких слов».


Список использованной литературы


  1. Баранов, А.Н. Путеводитель по дискурсивным словам русского языка [Текст] / А.Н. Баранов, В.А. Плунгян, Е.В. Рахилина. – М., 1993. – 156 с.

  2. Богданов, В. В. Речевое общение: прагматические и семантические аспекты [Текст] / В.В. Богданов. — Л., 1990. – 230 с.

  3. Карасик, В.И. О типах дискурса [Текст] / В.И. Карасик // Языковая личность: институциональный и персональный дискурс: сб. науч. тр. – Волгоград, 2000. С. 5 – 20.

  4. Кибрик, А.А. Паршин, П.Б. Дискурс [Электронный ресурс] / А. А. Кибрик, П.Б. Паршин. - Отчет от: 10.01.2011. Режим доступа: http://www.krugosvet.ru/node/34030

  5. Коул, П. Референтная непрозрачность, атрибутивность и перформативная гипотеза [Текст] / П. Коул // Но­вое в зарубежной лингвистике. Логика и лингвистика: проблемы референции, 1982. - Вып. 13. - С 391-405

  6. Макаров, М.Л. Основы теории дискурса [Текст] / М.Л. Макаров. - М.: ИТДГК «Гнозис», 2003. - 280 с.

  7. Массалина, И.П. Дискурсивные маркеры в английском языке военно-морского дела [Текст] / И. П. Массалина, В.Ф. Новодранова // Монография. – Калининград: Изд-во КГТУ, 2009. – 278 с.

  8. Остин, Дж. Л. Слово как действие [Текст] /Дж. Л. Остин // Новое в зарубежной лингвистике. Теория речевых актов, 1986 - Вып. 17 - С. 22 - 130.

  9. Падучева, Е.В. Тема языковой коммуникации в сказках Л. Кэррола [Текст] / Е.В. Падучева // Семиотика и информатика. М.: ВИНИТИ, 1982. – Вып.18. – С. 184 – 226

  10. Прохожай, И.Н. Особенности кодирования и декодирования информации в дискурсе радиообмена [Текст] / И.Н. Прохожай // Вестник Нижегородского государственного лингвистического ун-та им. Н. А. Добролюбова. – 2011. – Вып.15. – С. 86-99.

  11. Andersen, G. Pragmatic Markers and Sociolinguistic Variation: A Relevance-Theoretic Approach to the Language of Adolescents [Text] / G. Andersen. – Amsterdam, 2001. –361 p

  12. Aijmer, K. Pragmatic markers [Электронный ресурс] / K.Aijmer, A-M Simon-Vandenbergen - Отчет от: 15.09.2011. Режим доступа: http://webh01.ua.ac.be/gramis/publications/ Vandenbergen_Handbook%20of%20Pragmatics_Pragmatic%20markers_270709.pdf

  13. Fraser, B. Commentary pragmatic markers in English [Электронный ресурс] / B. Fraser - Отчет от: 15.11.2011. Режим доступа: http://www.ucm.es/BUCM/revistas/fil/11330392/articules/EIUC9797110115A.PDF

  14. Fraser, B. What are discourse markers? [Text] / B. Fraser // Journal of Pragmatics, 1999. - № 31. – P. 931 – 952

  15. Levinson, S.C. Pragmatics [Text] / S.C. Levinson. – Cambridge: Cambridge University Press, 1983. – 265 p.

  16. Müller, S. Discourse Markers in Native and Non-native English Discourse [Text] /S. Müller // Pragmatics & Beyond. New Series. – John Benjamins Publishing Company. - Volume 138, 2005.– 311 p

  17. Pribytok, I. I. Discourse markers in English business telephone conversation [Text] / I. I. Pribytok // Legal and business english: linguistic and educational aspects: Материалы международной научно-практической конференции 7 февраля 2005 г. – Саратов: Изд-во Латанова В.П., 2005. – 180 с

  18. Schiffrin, D. Discourse markers [Text] / D. Schiffrin. – Cambridge University Press, 1987. – 364 p.

  19. Teun А. van Dijk Pragmatic connectives [Text] / Teun А. van Dijk // Journal of Pragmatics. – North Holland Publishing Company, 1979. - № 3 – P. 447-456,

  20. Teun А. van Dijk Logical and natural connectives [Text] / Teun А. van Dijk // Journal of Pragmatics. – North Holland Publishing Company, 1973. - № 2 – P. 208 -218


Рэнчин Батсурэн

Монгольский государственный университет

Спиридонова Т.А.

СГУ им. Н.Г.Чернышевского


^ ОБЩИЕ И ЭТНОСПЕЦИФИЧНЫЕ КУЛЬТУРНЫЕ КОДЫ

(на материале фразеологических единиц английского, русского и монгольского языков)


Культура всегда связана с прошлым, поэтому она подразумевает сохранение предшествующего духовного опыта, непрерывность нравственной и интеллектуальной жизни людей. По словам Ю.М. Лотмана, культура представляет собой, с одной стороны, определенное количество текстов, а с другой – некое количество унаследованных символов, пришедших из глубины веков [Лотман 1996].

В современной культурологии наиболее активно конкурируют две научно-исследовательские программы, различающиеся между собой разным пониманием того, что такое культура и каковы возможные способы ее изучения. В основе одной из них лежит деятельностный подход к пониманию культуры как «духовного кода жизнедеятельности людей», «основы адаптации и самодетерминации индивида». Другая парадигма ориентирована на ценностный подход, рассматривающий культуру как «сложную иерархию идеалов и смыслов». Несмотря на различные интерпретации, общим для деятельностного и ценностного подходов является то, что в их рамках культура или постигается через изучение области символического, или сводится к этой области, поскольку символ является тем средством реализации ценностей и смыслов культуры, которое наиболее доступно для непосредственного изучения [Левит 1998]. Типическое в культуре, осознанное через изучение символического пространства, сопряжено с базисными элементами культуры, участвующими в формировании культурных архетипов, черты которых определяются культурной средой и способом метафорической репрезентации.

На основании идей деятельностной и ценностной концепции культуры можно дать следующее определение культурных архетипов: культурные архетипы – архаические культурные первообразы, представления-символы о человеке, его месте в мире и обществе; нормативно-ценностные ориентации, задающие образцы жизнедеятельности людей, «проросшие» через многовековые пласты истории и культурных трансформаций и сохранившие свое значение и смысл в нормативно-ценностном пространстве современной культуры. Культурные архетипы имеют символическую природу и обнаруживаются в области смысловых, ценностных ориентаций. Это позволяет истолковывать и типизировать архетипы через постижение области символического.

Архетипические формы культурного осознания мира оставили свой культурно-значимый след в языковой картине мира, а именно, во фразеологическом фонде языка. Архетипические следы в образном основании фразеологизмов представляют собой наиболее древние формы коллективно-родового (надличностного) осознания наблюдаемого человеком в его обиходно-бытовой жизни мира-хаоса и моделирования его в порядок, основанный на типизированных противопоставлениях. Из древнейших архетипических представлений человека исходят культурные коды, которые универсальны по своей сущности. Вместе с тем, следует отметить, что в них запечатлен национальный способ видения мира, который определяет и формирует национальный характер.

Коды культуры имеют строго упорядоченный, системный характер, предполагающий совокупность объектов внешнего и внутреннего мира человека, поэтому они представляют собой «макросистему характеристик объектов картины мира», а также «таксономию элементов картины мира, в которой объединены природные и созданные руками человека объекты (биофакты и артефакты), объекты внешнего и внутреннего миров (физические и психические явления) [Пименова 2007:88].

Мы рассматриваем культурный код как инструмент доступа к объективным базисным элементам культуры. В основе культурного кода лежит определенная классификация, структурация типического в культуре, набор определенных элементов культуры, формирующих культурные константы этносов в процессе систематизации и дискретизации культурного опыта. Код позволяет проникнуть на смысловой уровень культуры и служит для создания, передачи и сохранения человеческой культуры. Его основными характеристиками являются открытость к изменениям и универсальность.

Список изучаемых в современной лингвистике кодов культуры постоянно уточняется и пополняется за счет все более четкого их подразделения. В настоящее время выделяют следующие коды культуры: теоморфный (божественный), духовный, антропный (собственно человеческий), соматический (или телесный), природный, растительный (вегетативный), зооморфный (анимальный, териоморфный), перцептивный, предметный (вещный или артефактный), гастрономический (пищевой), акциональный (поведенческий), метеорологический, химический, цветовой, пространственный, временной, математический, медицинский, музыкальный, этнографический, экологический, экономический, игровой, галантерейный. К базовым кодам культуры принято относить соматический, пространственный, временной, артефактный, биоморфный и духовный коды культуры [Пименова 2007:88].

При исследовании кодов культуры сквозь призму их фиксации вербальными средствами особенно плодотворной представляется работа с фразеологическими фондами различных языков, поскольку, по единодушному мнению лингвистов, фразеология является наиболее культуроносным пластом языка.

Взаимоотношение между фразеологизмами и определенными кодами культуры сохраняются подсознательно в коллективной памяти нации. Как пишет В.Н. Телия, призраки реалий, соотносимых с кодами культуры, выделенные в образе фразеологизма, - их функции, размер, границы, форма, цвет и т.п. – обычно выполняют в «языке» культуры роль символов, эталонов, стереотипов и выступают в роли знаков «языка» культуры [БФСРЯ 2006].

Взаимоотношение между фразеологическими единицами и определенными кодами культуры сохраняется подсознательно в коллективной памяти нации. Передача фразеологизмов из поколения в поколение влияет на сохранение культуроносных порядков и, следовательно, способствует установлению национально-культурной тождественности народа через овладение и использование языка.

Весьма важным компонентом во фразеологизмах является культурная коннотация. Культурная коннотация фразеологизмов определяется ценностями определенной культуры. Это то, что является специфичным для отдельной нации, культуры. Культурная коннотация возникает как результат интерпретации ассоциативно-образного основания фразеологической единицы через соотнесение его с культурно-национальными стереотипами [Маслова 2001:55], в результате чего и раскрывается их культурно-национальный смысл и характер.

Национально-культурная особенность фразеологии наиболее ярко раскрывается при сопоставлении разных языков, которое дает возможность обнаружить общее и отдельное в образах и символах, включенных в основу фразеологических единиц. Для выведения национальной специфики мировоззрения нации требуется сравнение минимумом двух языков. В данной статье с целью выявления общих и специфичных кодов культуры сравниваются зоонимические и соматические фразеологические единицы (ФЕ) трех языков – английского, русского и монгольского.

В результате обработки 1010 собранных ФЕ (английские ФЕ - 401, русские - 432, монгольские - 171) было выделено 330 символьных значений в исследуемых языках. Из них общие символы составляют 164 (включая символы, общие для двух языков), а специфичные -166. Например, рыба, кроме общего символического значения молчаливости в исследуемых фразеологических картинах мира, в монгольском является эталоном радости, веселья "цээлийн загас шиг сэргэлэн" (жизнерадостный как родниковая рыба), в английском может олицетворять холодного, бесчувственного человека "a cold fish", в русском фразеологическом образе "как рыба в воде" выступает в роли эталона естественно-привычного состояния, в котором человек чувствует себя естественно, непринужденно, хорошо.

Анализ позволяет определить, что через соматические и зооморфные ФЕ в рассматриваемых языках описываются как положительные, так и отрицательные и нейтральные характеристики человека: из них 74 признака описывают положительные качества человека, 131 признак – отрицательные, и 90 - нейтральные качества. Приведем примеры фразеологизмов с положительной оценочностью:

^ Доброта, отзывчивость, сочувствие: Анг.: a kind heart; heart goes out for (от души сочувствовать кому-л.); heart is in the right place; heart of gold; have a heart; cold hands, warm heart; a big heart; makes smb's heart bleed; Рус.: большого сердца; золотое сердце; сердце перевертывается; с золотым сердцем; сердце кровью обливается.

Трудолюбие: Анг.: have one's heart in one's work в значении «уйти с головой в работу, вкладывать душу в свою работу».

С отрицательной оценочностью:

^ Печаль, тоска, душевные муки: Анг.: eat one’s heart out; cry one’s heart out; cut to the heart; make smb's heart bleed (заставить кого-л. страдать); sick at heart; lose heart; heavy heart; break one’s heart; heart sinks; it makes the heart bleed; broken heart; sob one's heart out в значении «горько и безутешно рыдать, выплакать свое горе»; make smb's heart bleed (заставить кого-л. страдать); Русс.: сердце замирает; сердце изнывает; сердце кровью обливается; сердце надрывается; сердце ноет; сердце обмирает; сердце падает; с упавшим сердцем; сердце разрывается на части; сердце рвется пополам; сердце сжимается; сердце щемит; ад кромешный на сердце; брать за сердце; камень на сердце; кошки скребут на сердце; сердце расходилось; надрывать сердце; нож в сердце; скребет на сердце; болеть сердцем; Монг.: зурх урагдах (сердце разрывается) в значении «переживать, страдать»; зурх руу зуу шивэх шиг болох (прокалывать иглой сердце) в значении «делать больно кому-л., задевать»; зурх овдох (сердце болит) в значении «беспокоиться, волноваться».

Отрицательный субьективно-оценочный компонент соматических и зооморфных ФЕ (131) преобладает над остальными компонентами. Общая семантическая асимметрия фразеологической системы объясняется, по-видимому, “более острой эмоциональной и речемыслительной реакцией людей именно на отрицательные явления” [Марданова, 1997:21].

Универсальность ассоциативно-образного содержания зоонимических и соматических ФЕ изучаемых языков объясняется общечеловеческими свойствами мышления, антропоцентризмом в представлении "картины мира".

Интересно отметить, что в трех исследуемых языках практически по принципу кальки образованы ФЕ: sick at heart- сердце болит- зурх овдох (сердце болит) с единым смыслом «душевная боль, переживание, печаль». Фразеологический образ восходит к мифологической форме осознания мира, для которой свойственно анимистическое, т.е. одушевляющее, восприятие такой непредметной сущности, как сердце в значении "душа". Сердцу, как источнику и средоточию чувств, приписывается способность болеть, страдать, переживать. Эта универсальная наивная картина в наше время нашла объяснение в медицине. Учеными США доказано, что ген стресса - ген IL6- обнаружен в гладких мышцах сосудов и кардиомиоцитах, клетках сердечной мышцы [www/medlinks.ru].

Специфичность ФЕ каждого из языков обусловлена экстралингвистическими факторами, "консервирующимися" в их фразеологической образности и связанными со сферами человеческой деятельности, которые предполагают необходимую зависимость от исторически сложившихся традиций и обычаев каждого народа в отдельности, от религии, от определенных культурных установок и т.д. Так, соотнесенность источников ФЕ в трех ЯКМ с количеством ФЕ в каждом языке представлена в следующей таблице:

Таблица 1. Источники фразеологических единиц в разных языковых картинах мира (ЯКМ)

Источники ФЕ

Анг. ЯКМ

Русс. ЯКМ

Монг. ЯКМ

1. Религия

34

35

1

2. Мифы, поверья

6

15

-

3. Ритуалы, обычаи

3

8

3

4. Историч. источники

4

8

3

5. Худож. литература

8

6

-

6. Перевод. литература

17

15

3


В результате дальнейшего анализа была выявлена соотнесенность вербализированных в идиомах фрагментов действительности с культурными кодами. Всего выделено 15 культурных кодов (соматический, зооморфный, антропный, деятельностный, качественный, природный, артефактный, весовой, пространственный, числовой, временной, духовно-религиозный, растительный, цветовой, архитектурный, гастрономический), которые одновременно присутствуют в трех языковых картинах мира.

Приведем результаты исследования на примере соотнесения образного основания фразеологизмов-зоонимов с кодами культуры:

- общими для данных трех ЯКМ являются 11 из 42 наборов кодов культуры: зооморфно-деятельностный, зооморфно-качественный, зооморфно-природный, зооморфно-артефактный, зооморфно-антропный, зооморфно-соматический, зооморфно-временной, зооморфно-зооморфный, зооморфно-антропно-артефактный, зооморфно-антропно-соматический, зооморфно-зооморфно-антропный. Для русского и английского языков 6 наборов культурных кодов совпадают: зооморфный, зооморфно-числовой, зооморфно-религиозный, зооморфно-пространственный, зооморфно-цветовой, зооморфно-антропно-природный; для английского и монгольского языков – 2 набора: зооморфно-антропно-пространственный, зооморфно-зооморфно-антропный; а для русского и монгольского языков существуют 4 общих набора кодов: зооморфно-гастрономический, зооморфно-антропно-духовный, зооморфно-антропно-временной и зооморфно-антропно-числово-пространственный. Проиллюстрируем сказанное примерами из проведенного исследования: зооморфный + деятельностный: Анг.: follow smb like a sheepdance like an elephant;; Рус.: мухи не обидит; комара не обидит; Мон.: шаазгай шиг шагшрах (как сорока щелкать языком); унэг гуйцэх (догнать лису); зооморфный + качественный: Анг.: as quiet as a lamb; a tame cat; Рус.: старый волк; хитрый как лиса; Мон.: хогшин чоно (старый волк); эргуу хурга шиг (как глупый ягненок); зооморфный + природный: Анг. ЯКМ: a snake in the grass; a fish out of water; Рус. ЯКМ: морской волк; Мон. ЯКМ: газрын битэг адил (как земляной червь); и др.

Несмотря на эту общность, существуют также различия в наборах кодов культуры этносов в зоонимическом фразеологическом пространстве. В английском языке отсутствуют кулинарный, временной и растительный коды, в русском языке - растительный и архитектурный коды, а в монгольском - пространственный, цветовой и архитектурный коды. Только в английском языке присутствуют зооморфно-архитектурный, зооморфно- качественно-числовой, зооморфно-весовой, зооморфно-артефактно-качественный, зооморфно-качественно-архитектурный, зооморфно-цветово-соматический, зооморфно-зооморфно-артефактный коды культуры; только в русском языке – зооморфно-духовный, зооморфно-антропно-цветовой, зооморфно-деятельностно-пространственный, зооморфно-артефактно-гастрономический, зооморфно-зооморфно-зооморфный, и только в монгольском языке – зооморфно-антропно-растительный, зооморфно-временно-временной, зооморфно-антропно-числовой, зооморфно-соматическо-качественный, зооморфно-гастрономическо-деятельностный коды культуры. Приведем примеры: зооморфный + антропный + пространственный: Анг.: be on high horse; Мон.: нохойн замаар орох (вступить на собачий путь); зооморфный + гастрономический: Рус.: как свинья в апельсинах; ни рыба, ни мясо; как от козла молоко; Мон.: оромний от шиг (как червь в пенках на молоке); зооморфный + антропный + духовно-религиозный: Рус.: кошки скребут за душу; кошки скребут на душе; Мон.: хийморийг нь ямаа хивэх (коза сжевала весь дух, энергию); зооморфный + антропный + числовой + пространственный: Рус.: два медведя в одной берлоге не уживутся; Мон.: хоер тугалаа бэлчээрт гаргах (вывести на пастбище 2х своих телят) и др.

В общих 193 наборах культурных кодов в трех фразеологических картинах мира с наибольшей частотностью применяются соматические (в 142-х наборах), антропные (в 70-ти наборах) и зооморфные коды (в 52-х наборах). Как видно из приведенных цифр, антропный, или собственно человеческий код культуры, в совокупности с соматическим, выступают в роли знаков "языка" культуры в подавляющем количестве случаев. Это доказывает, что в культуре данных этносов с помощью фразеологизмов, в первую очередь, характеризуется человек и его духовные и социальные черты, т. е. в фразеологических данных запечатлен языковой образ человека.

Наличие специфичных наборов культурных кодов подтверждает, что сопряжение культурных кодов в языковом сознании происходит у различных этносов по разным моделям, определяя этноспецифику формирования фразеологической картины мира. Это позволяет утверждать, что именно национально-детерминированные и обусловленные той или иной культурой коды создают неповторимое своеобразие и национальный колорит культуры, а также определяют те доминирующие прототипические признаки культуры, которые выделяют ее из всех прочих в восприятии членов других языковокультурных социумов, представителей других национальных культур.


Список использованной литературы

  1. Лотман, Ю.М. Внутри мыслящих миров: Человек – текст – семиосфера – история. М.: Языки русской культуры, - 464 с.

  2. Левит, С.Я. Культурология XX век. Энциклопедия. Словарь в 2-х т. – СПб.: Университетская книга, 1998.- 447с.+447с.

  3. Пименова, М.В. Коды культуры и проблема классификации концептов // Язык. Текст. Дискурс: Научный альманах Ставропольского отделения РАЛК. Выпуск 5. Ставрополь, 2007. С. 79-86

  4. Большой фразеологический словарь русского языка. Значение. Употребление. Культурологический комментарий. / Ответственный редактор В. Н. Телия. – М.: АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2006. – 784с.

  5. Маслова, В. А. Лингвокультурология: Учеб. пособие для студ. высш. учеб, заведений. - М.: Издательский центр «Академия», 2001. - 208с.

  6. Марданова, Д.М. Сопоставительный анализ фразеологических зоонимов в английском и турецком языках: дисс. … канд. филол. наук. Казань, 1997 - 283 с.


^ Т.В. Скроб

Саратовский государственный университет

им. Н.Г. Чернышевского,

Т. Зимакова

Южно-Методистский Университет, Даллас, Техас, США

^ О ТЕМАТИЧЕСКОМ СВОЕОБРАЗИИ ЛЕКСИКИ ТЕХАССКОГО ТЕРРИТОРИАЛЬНОГО ВАРИАНТА АМЕРИКАНСКОГО АНГЛИЙСКОГО

(НА МАТЕРИАЛЕ СЛОВАРЕЙ)


Лексика является центральной частью языка, именующей, формирующей и передающей знания об объектах реальной действительности. По социальному употреблению, происхождению и функциональной направленности лексика членится на пласты, между которыми нет непроходимых граней. Все социальные преобразования в жизни общества отражены в лексике языка.

Словарный состав языка — наиболее открытая и подвижная область языка. В него непрерывно входят новые слова и постепенно уходят старые. Нарастающая сфера человеческих знаний прежде всего закрепляется в словах и их значениях, благодаря чему лексических приобретений в языке становится все больше. Образование, наука, новейшие технологии, сведения из других культур — всё это формирует новый тип современного общества (информационное), в котором формируется новый языковой стиль — стиль эпохи информационного развития.

Английский язык в США представляет собой один из национальных вариантов английского языка. Ему присуща вся та сумма признаков, которые характеризуют национальный язык как социолингвистическую категорию. В своей иерархической структуре он воспроизводит всю структуру национального языка — от территориальных и социальных диалектов до литературного языка.

На территории США выделились территориальные варианты со свойственными только им лексическими, грамматическими и фонетическими особенностями.

Выбор техасского территориального варианта был не случайным в силу того, что этот вариант складывался, как показало исследование, в особых культурно-исторических условиях

Создание тематической классификации лексики является одним из необходимых этапов в изучении лексического строя любого языка или его варианта. Интересной представляется тематическая классификация лексического состава техасской разновидности американского варианта английского языка.

В ходе проводимого исследования была выявлены следующие тематические группы:

1. Лексика, связанная с ковбойской тематикой:

place1 – ферма, ранчо; plug –уже не молодая, не резвая лошадь (кляча); squaddies - термин использовался в 19 в.- cowboys; galoot - устаревший ковбойский термин, означающий "old rascal." ( жулик, мошенник, плут).

Ковбойская одежда:

leggings – леггинсы (leg – нога); bandana – бандана; long johns – лонг-джонс (нижнее бельё).

Как и многое, что составило быт и внешний вид ковбоя со времен Дикого Запада до настоящего времени, «чапсы» (элемент одежды ковбоя, кожаные брюки-фартук, одеваемые поверх джинсов) "пришли" из Мексики, где пастухи носили так называемые чапарехас (испан. chaparjos - сокращено до chaps) для защиты своих ног от колючек, острых шипов кактусов и гнуса. Практичность этого вида рабочей одежды привлекла внимание и американских ковбоев - помимо уже выше перечисленных положительных черт, было также замечено, что благодаря чапсам увеличивался срок службы собственных брюк, которые теперь уже не вытерались на внутренних сторонах ног от верховой езды и, практически, не пачкались от дорожной пыли. Кроме того, кожаная поверхность (а чапсы делали из кожи или шкуры) обеспечивала более плотное соприкосновение с седлом, что облегчало работу, выполняемую ковбоем, - он уже меньше обращал внимания на сохранение равновесия в седле, так как кожа не скользила по поверхности седла и плотно удерживала его.

В зависимости от погодно-климатических условий, а также от местной моды чапсы, сохранив свои основные функции, разделились на три основных типа: 1. "пистолеты" (англ. pistols или gunshots);
2. "летучая мышь" (англ. batwings); 3. "шерстянка" (англ. woollies).

В зависимости от предназначения плащи делились на две категории: raincoat – "дождевик" (для защиты от дождя); duster - "пыльник" (для защиты от пыли).

2. Лексика, обозначающая природные явления:

norther – буря, гроза, ураган; шторм (разновидность blue norther); frog-strangler / gully-washer – сильный проливной дождь; nader – tornado и др.

  1. Лексика, связанная с тематикой еды:

Под влиянием всё нарастающей популярности напитка Coca-Cola, все газированные напитки в целом называют в южных диалектах coca или cocola, даже по отношению к напитку не марки Coca-Cola. Слово Soda также иногда используется, но в больших городах.

Arbuckle - синоним слова «кофе», вошло в употребление в то время, когда марка кофе Арбакл было практически единственным доступным; blinky - прилагательное, использующееся при описании молока, которое начало скисать; clabber milk - жирное молоко; sweet milk - вкусное молоко; butter milk – очень вкусное молоко; mayter – помидор; tater – картофель; chowder – суп; greens – овощи зеленого цвета.

  1. Лексика, обозначающая представителей фауны:

tree rat – белка; mosquito hawk или snake doctor – стрекоза; “a skunk” и “a polecat” – скунс.

5. Лексика, обозначающая виды оружия: Remington Derringer – короткоствольный крупнокалиберный пистолет (деррингер) Ремингтон, 1862 Pocket Pistol – карманный пистолет образца 1862, Colt 1873 Single Action Revolver – несамовзводный револьвер, кольт образца 1873, 1869 Smith & Wesson Army Revolver – армейский револьвер Смит-и-Вессон образца 1869 и другие.

Оружие всегда имело в жизни ковбоя не последнее значение. Оно было нужно как для работы, так и для обеспечения личной безопасности. Кроме того, в условиях Дикого Запада оно иногда было единственным средством для выживания. Данный факт объясняет наличие столь разнообразных видов оружия.

6. Обозначения типов клейм3: 1) буквы, номера и вариации; 2) геометрические символы; 3) пиктографические символы. Обозначения видов клейм: монограмма, фонограмма, пиктограмма и словосочетание.

Практика таврения появилась задолго до того, как первая корова попала в Америку. В египетских гробницах четырех тысячелетней давности обнаружены рисунки, демонстрирующие, как египтяне клеймили жирный, пятнистый скот. Хернандо Кортес (Hernando Cortes) выжигал кресты на шкурах своего небольшого стада, которое он взял с собой в Мексику. От мексиканских жителей практика была передана и американским ковбоям, которые развили ее и разработали свою собственную каллиграфию. Существовал определенный криптографический алфавит таврения.

Простое и известное тавро Чарльза Гуднайта – JA означало инициалы его партнера по бизнесу Джона Адара (John Adair). Плавные дуги имели практическое назначение: острые углы получались нечеткими и смазывали клеймо.

Ранчовладелец Барвайз (J.H. Barwise) воспроизвел два звука своей фамилии в символическом эквиваленте, что составило форму его тавра. Правильно прочитанная сверху вниз головоломка звучала как Бар Уайз (Bar Ys) – акроним.

Неудачный стрелок, ставший фермером, приехал на Запад лишь с парой пистолетов 45-го калибра. Позднее, когда он состоялся как удачливый скотовладелец, эти два пистолета стали основой тавра.

“Глупое занятие – выращивать скот”, - сказал однажды Тексан Т. Джи. Волкер (Texan T. J. Walker) и взял за основу для тавра слово “fool”. Ради развлечения заезжие ковбои с железом для клеймения иногда ловили его скот и правили “F” на “B”.

7. Обозначения пород и типов лошадей:

различают три типа окраски (пегие лошади):

1). ^ Overo (произносится: oh vair'oh) (оверо) Белый цвет не пересекает спину между холкой и хвостом. Как минимум одна нога темного цвета. Белые участки обычно несимметричны, как бы разбрызганы, хвост одноцветный.

2). ^ Tobiano (произносится: tow be yah' no) (тобиано) Темный цвет покрывает один или два бока. Обычно все четыре ноги белые. Темные участки имеют симметричные овальные или круглые очертания и спускаются по шее к груди. Хвост имеет двухцветный окрас.

3). ^ Tovero (произносится: tow vairoh) (товеро). Темная пигментация вокруг ушей, которая может спускаться на лоб и даже до уровня глаз. Один или оба глаза голубого цвета. Темная пигментация вокруг рта, которая может распространяться выше по сторонам морды.

Породы: Seddlebread - сэддлбред, Palomino – паломино, Tennessee walking horse – теннессийская прогулочная порода и др.

Типы окраски: black – воронно-пегий, bay – гнедо-пегий, bay roan – гнедо-чалый, buckskin – буланый и др.

Описанная группа лексических единиц, являющаяся частотной в речи техасцев, в силу специфики их образа жизни и быта, является общеупотребительной на территории не только штата Техас, но и всей Америки.

8. Обозначения видов седел: all event – универсальное, barrel racing – для езды вокруг бочек, endurance – для пробегов, roper – для работы с арканом и др.

9. Обозначения видов подков: plain – стандартная подкова, которую используют при обычной работе лошади; ^ Xtra – более широкая подкова, обеспечивает большую защиту копыта и большее сцепление с грунтом; heeled – подкова с набойками (с крючком для довеска) и др.

10. Обозначения фигур в выездке: canter – короткий галоп; lope –размашистый шаг; rollbacks – развороты и др.

11. Обозначения видов родео: rodeo-horse riding – укрощение дикой лошади; barell-racing – скоростная езда вокруг бочек; raining – выездка в стиле «Вестерн» и др.

12. Устойчивые словосочетания и отдельные слова, выражающие эмоции и описывающие человеческие качества:

all swole up - выражение, использующееся для описания огорченного, раздраженного настроения, иногда имеет дополнительную оценочную коннотацию, выражающую настойчивость и упорство; all choked up - воздерживаться от разговора; держать язык за зубами. Так еще говорят о человеке, 1) охваченном чувством грусти; 2) чутко, внимательно относящегося к другим людям; all worked up – выражает чувство огорчения, раздражения, уязвленной гордости, а также чувство волнения; crusty - несдержанный, раздражительный; неприветливый, упрямый и/или обладатель тяжелого характера, так говорят о мужчине, женщине или лошади; maverick – одинокий, независимый, дикий. Впервые было употреблено при описании крупного рогатого скота, которым владел Сэм Маверик, проживавший на острове Галвестон. Его стадо было «диковатым» (почти диким), и ему нужно было переправить его через Вест Бей (Западный залив) и присоединить его к стаду, идущему на север. Когда же стадо поравнялось с ним, ковбои сказали: «Это (стадо) Маверика». Сейчас это прилагательное часто используется в речи техасцев.

В ходе исследования были выявлены слова, не вошедшие в описанные тематические группы, относящиеся к разным сферам жизни и представляющие интерес для исследования:

confederate flag – национальный флаг, Dixie – национальный гимн; Federal Green – деньги США; Fifth Grade – лучшие 3 года жизни в школе; gull – девочка; haint – привидение; kinkinfolk – родственники; eye – кухонная плита (watch out, the eye is still hot (осторожно, плита ещё горячая)); buggy (jitney или trolley) – тележки в магазинах.

Известно, что словарный состав каждого языка включает в себя диалектизмы. Южные диалектизмы являются самыми многочисленными в американском английском. Dictionary of American Regional English насчитывает 2100 слов, отмеченных как «южные» и 1850 слов, причисленных к “South Midlands”. Для сравнения, только 700 слов признаны “West “ и 750 – “New England”. В данной работе приводятся наиболее употребительные южные диалектизмы

1) Hey, yall было приветствием на юге страны только какое-то время. В последние годы первая часть приветствия, hey, распространилась на оставшуюся часть США, став неформальной альтернативой нейтральным hi и hello.

2) Еще одно южное выражение, завоевавшее нацию, – snack time.Сейчас to have a snack употребляется повсеместно, заменив to have a bite и to have a piece, использовавшиеся ранее носителями других американских диалектов.

3) Глагол to fix употребляется в значении «починить, наладить» не только в Америке, но и в Великобритании. Но на юге США он также имеет значение to be going to do – собираться что-то делать (e.g.I believe Im fixinto go there).

4) Слово “blessing” приобрело на юге совершенно другой смысл, т.к. вместо “благословения”, “blessing out” означает “строгий выговор”.

5) На юге слово “carry” имеет узкое значение и обозначает просто “to accompany, escort, take, bring” , в то время как на севере страны оно также имеет значение “to lift”. Интересно отметить, что на юге употребляется другое слово, восполняющее этот пробел, - “to tote”, привнесенное в язык еще в 1600 годы из языка африканских рабов (tota и tuta в языках Банту означают “to pick upиto carry”.)

6) Белый хлеб на юге называется “light bread” или “loaf bread”.

7) Покупки в магазинах заворачиваются в пакеты, носящие название “bags”. Однако вместо слова “bag” южане употребляют два других – “sack” и “poke”. Однако последнее встречается все реже.

8) Общеупотребительное слово “frying pan” – “сковорода” имеет на юге синоним – “skillet”.

9) В мебельных магазинах юга продаются “furniture suits”, тогда как в оставшейся части страны – “ furniture suites

10) Выражение “wait o­n означает в южных диалектах не только “обслуживать в ресторане”, но и “ждать”, то есть выступает синонимом “wait for”.

Итак, проведенный анализ убедительно показывает, что словарный состав техасского территориального варианта имеет свои лексические особенности, которые обусловлены, как было отмечено выше, своеобразием быта, исторических и культурных традиций, отличающих Техас от других штатов.

В ходе анализа материала были обнаружены некоторые лексические единицы, которые характерны только для техасского территориального варианта и не отмечены в вариантах английского южной территориальной зоны США.

Среди них были отмечены следующие этикетные клише:

  • приветствия, которые приняты при неформальном общении техасцев. Например, How ydoin’?” или You all right?” более распространены, чем How are you?”

  • Обращения к девушкам и женщинам, которые являются очень дружелюбными. Например, How ydoin’, sweetie?” или Have you seen this movie, honey?”. Чтобы показать, что вам нравится определенный молодой человек, следует обратиться к нему, используя выражение old”: “Well, if it aint old Frank!”

Интересным представляется употребление в речи обращений maam и sir, которые являются самыми распространенными вежливыми формами обращения младших к старшим, а также в сфере обслуживания. Например, отрывок разговора между мальчиком Билли и его папой:Billy Joe, did you bring in the dog?” Billy Joe answers: “Yes.” “Yes what, Billy Joe?” – “Yes, sir.”

  • Использование так называемых «ников» (nickname – прозвищ или сокращенных имен). Их употребляют преимущественно мужчины. В ходе исследования было обнаружено, что многие техасские миллионеры имеют свои «ники» (прозвища). Сложно представить, что даже у самого знаменитого техасского миллиардера Банкера Ханта (Bunker Hunt) есть своё прозвище. Обычно к нему обращаются просто Bunky”!

В речи техасцев очень много исконно техасских устойчивых словосочетаний, придающих речи определенную эмоциональность и выразительность. Примером могут служить следующие выражения:

^ I was just fixin’ to do that” (I was thinking about doing that sometime soon); “Gimme a holder” (Get in touch with me); “I’ll be talkin’ at you” (I’ll speak with you soon); “He really chaps my hide” (He irritates me); “You just gave it a lick and a promise” ( You didn’t do it well); “A shirt-tailed or shoestring relate” (A distant relative, such as a second cousin twice removed); “He must be from New York” (He’s really crazy) и другие.

Другой отличительной особенностью лексикона техасцев является наличие двух имен для одного человека, например, Jim Bob, Susie Jean, Joe Nick, Nancy Faye и др., которые выполняют роль первого имени (first name).

Как показал анализ лексики с точки зрения тематической классификации, техасский территориальный вариант американского английского представляет собой уникальное образование, специфика которого обусловлена наличием большого количества отклонений от обще- американского (General American) нормативного английского (Standard English) прежде всего на фонетическом и лексическом уровнях.

Таким образом, техасский территориальный вариант американского английского в плане лексики представляет собой весьма сложную систему, объединяющую различные пласты лексических единиц, заимствованных в своё время из испанского языка, мексиканского варианта испанского языка, а также слова собственно техасского происхождения. Все эти лексические единицы закрепились в словарном составе техасского территориального варианта и обусловили его своеобразие.


Список источников текстовых примеров

  1. Швейцер А.Д. Социальная дифференциация английского языка в США. М.: Наука, 1983. – 307с.

  2. Boyton S., Dogger B. Discover America. Texas: A Conversation Book for Intermediate English Language Learners. Lincolnwood, Illinois U.S.A.: National Textbook Company, 1988, p. 58

  3. Texas. A quick look. Austin, TX: Travel Division Texas Department of Transportation, 2004, p. 16

Словари

  1. Concise Oxford Companion to the English Language / ed. by Tom McArthur. Oxford University Press. 1998.

  2. Encyclopedia Americana – International Edition, volumes 5, 20. Danbury, CT: Grolier, 2001.

  3. Longman Dictionary of Contemporary English. England, 1999.


Интернет источники

  1. http://www.pbs.org/speak/seatosea/americanvarieties/texan/drawl

  2. http://en.wikipedia.org/wiki/Languages_of_Texas


Список источников текстового материала

  1. International Dialects of English Archive– www.web.ku.edu/idea

  2. http://www.utexas.edu/courses/linguistics/resources/socioling/talkmap/talk-nc.html

  3. http://www.cowboyway.ru



Е. С. Смолина

СГУ им. Н.Г. Чернышевского


^ МОДЕЛЬ ВЫЯВЛЕНИЯ НЕОЛОГИЗМОВ В ПОЛИТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ


Исследования неологизмов не теряtт своей актуальности благодаря тому факту, что возникновение новообразований в языке – процесс непрерывный, однако с развитием лингвистики меняется ракурс их изучения. В настоящее время неологизмы активно рассматриваются сквозь призму когнитивного подхода, который дает широкий простор для исследователя: позволяет выявить связь между словообразованием и экстралингвистическими причинами возникновения лексемы, раскрывает механизмы манипуляции ментальной картиной мира индивида и общества, дает возможность изучать языковую и концептуальную картину мира и много другое.

Изучая неологизмы в дискурсивной лингвистике, как одного из направлений когнитивной лингвистики, мы остановили свой выбор на политическом дискурсе, который представляется нам одним из наиболее крупных источников возникновения неологизмов в языке. В данном исследовании мы опираемся на понятие неологизма, предложенного Михеевой Е. И. в своем диссертационном исследовании, а именно: неологизм - это новая лексическая единица, возникшая в определенный момент времени, часто употребляющиеся в СМИ (не менее трех раз в указанный период), имеющая семантическую самостоятельность т. е. независимость от определенного контекста и, как правило, обладающая словообразовательной активностью [Михеева, 2005: 15].

Опираясь на данное определение, можно вывести модель выявления неологизма в тексте политического дискурса.

1. Соответствие потенциального неологизма критерию субъективной новизны, иными словами, насколько явно читающим ощущается его новизна.

2. Поиск данного новообразования в словарях, на предмет исключения слов, незнакомых читателю, которыми он просто не оперирует, но которые находятся в словаре, а следовательно, являются фактом языка, не относящимся к группе неологизмов.

3. Выявление частотности употребления новообразования в текстах политического дискурса, а именно количественный подсчет возникновения потенциального неологизма в текстах СМИ. Данный этап представляет собой изучение неологизмов в диахроническом срезе; период отслеживания должен быть определен заранее, поскольку одна и та же лексема или словосочетание могут быть неологизмом для одного периода развития языка и входить в зафиксированный словарем (узуальный) состав языка для другого периода.

4. Изучение частотности неологизма позволяет определить этап его развития:

- окказионализм (существование лексемы в индивидуальной ментальной картине мира, употребление лексемы для оказания определенного воздействия на реципиента информации, лексема обладает определенным семантическим значением, вкладываемым в нее адресантом);

- потенциальное слово (существование лексемы в ментальной картине мира группы лиц, возможно существование нескольких семантических значений новообразования, на данном этапе формируется основное семантическое значение слова, которое в дальнейшем должно войти в языковую картину мира). Именно этот этап развития неологизма является самым важным, поскольку сразу несколько факторов влияют на дальнейшую судьбу новообразования: прецедентность данного новообразования, был ли данный неологизм образован по ранее использованной словообразовательной модели, какую модальность имел прецедент и т.д.; легкость вычленения нового значения слова из его формы, в случае если используется какая-либо словообразовательная номинативная тактика; простота воспроизведения новообразования в ментальной картине мира широкого круга лиц (легкость запоминания новообразования) и доступность воспроизведения для употребления в дальнейшем (наличие ассоциативного ряда);

- собственно неологизм (существование лексемы в языковой картине мира, но все еще невключение ее в словарный состав, на что в среднем необходимо 3-5 лет).

Большая вероятность исчезновения новообразований на первых двух этапах развития является следствием невозможности их существования в языке по различным причинам (например, в языке уже существует слово с данным семантическим значением; сложность восприятия значения новообразования; сложность воспроизведения в ментальной картине общества и т.д.), именно поэтому лишь то новообразование, которое было встречено в текстах СМИ не менее трех раз за определенный период времени может полноправно считаться собственно неологизмом.




страница7/18
Дата конвертации03.12.2013
Размер5,36 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   18
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы