Студенческой научно-практической конференции (Иркутск, декабрь, 2012 г.) Издательство иркутского государственного технического университета 2012 icon

Студенческой научно-практической конференции (Иркутск, декабрь, 2012 г.) Издательство иркутского государственного технического университета 2012



Смотрите также:
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18





периферия

Likeness

fact of being similar to another person or thing, especially in appearance


like – similar to


similar – like sb/sth, but not exactly the same.


alike – very similar; in a very similar way


typical – showing what sth is usually like


as… as – used when you are comparing two people, things situation

Sameness

the quality of being the same; a lack of variety


same - not different;

exactly like the one or ones referred to or mentioned

as – used to say that sth happens in the same way


as – in the way in which


as – used to describe sb/sth appearing to be sb/sth else


Analogy

a comparison of one thing with another thing that has similar features; a feature that is similar


to draw an analogy between…


to learn by analogy


analogue – (formal or technical) a thing that is similar to another thing.

Difference

the way in which two people or things are not like each other


different – not the same, not like;


another –different



other – different


unlike – different


alteration – a change to sth that makes it different


alter – to become different; to make sb/sth different


alternative –different from the usual or traditional way in which sth is done


variety – several different sorts of the same thing

Contrast

a difference between two or more people or things that you can see clearly when they are compared or put close


in contrast …


whereas – to compare or contrast two facts


otherwise – differently


however –used to introduce a statement that contrasts with sth that has just been said



В анализируемом нами научно-техническом тексте по специальности «Вычислительные машины, системы, комплексы и сети» (объемом 50 000 печатных знаков) использовано более 100 конструкций сравнения, что говорит о достаточно высокой частотности данного концепта.

Функционально-семантические поля с различными концептами достаточно широко исследованы на примерах многих языков. Но для начинающего переводчика полезно знать, что в научно-технических текстах языковые средства можно рассматривать с позиции функционально-семантических полей с доминантами, которые являются ключевыми для языка науки и техники. К таковым относятся следующие концепты: классификация, проблемы, действие, движение, измерение, средство, количество, качество, результат и прочие.

Анализ научно-технического текста в ракурсе функционально-семантических полей обогащает вокабуляр, с одной стороны, и более адекватно помогает понять смысл оригинала, с другой.


Библиографический список


  1. Бондарко А. В. К проблеме функционально-семантических категорий (Глагольный вид и «аспектуальность» в русском языке).// ВЯ 1967, № 2.

  2. Бондарко, А.В. Теория морфологических категорий. – Л.: «Наука», 1976. – 132 с.

  3. Гулыга, Е.В., Шендельс Е.И. Грамматико-лексические поля в современном языке. Шендельс. – М.: «Просвещение», 1969. – 184 с.

  4. Helen Nissenbaum (Princeton University) «Solid-state Drive»// Computer. Innovative technology for computer professionals (USA), August 2011;

  5. Peter Mark Roget, George W. Davidson «Roget's Thesaurus Of English Words And Phrases» 1982 г.



^ СТАНОВЛЕНИЕ СОЦИОЛОГИИ КАК САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ

ОБЛАСТИ НАУЧНОГО ЗНАНИЯ В США


Я.О. Черепанова, И.В. Солдатенко


В статье рассматриваются этапы становления социологии как самостоятельной области научного знания, имеющей свой предмет, свои задачи и методы исследования в США. Выявлены важнейшие связи институционализации социологии, призванной обеспечить воспроизведение и трансляцию знания через систему образования, достижение наукой зрелого состояния и появление социолога-профессионала.


Библиогр. 6 назв.


^ Ключевые слова: наука, институционализация, высшее образование, инновация, социологические институты


Черепанова Яна Олеговна, студентка группы СЦб-12-1 института изобразительных искусств и социально-гуманитарных наук, тел.:89500523393, email: cherepanova-yana@bk.ru


^ Солдатенко Ирина Владимировна, старший преподаватель кафедры иностранных языков для гуманитарных специальностей, тел.: 89025192221, email: irinasoldatenko@yandex.ru


Становление социологии как самостоятельной области научного знания, имеющей свой предмет, свои задачи и методы исследования, относится в США к 70-80-м гг. прошлого века. Мысль о развитии социологии нарождалась из теоретического выражения острой неудовлетворенности различных слоев американского общества социальным устройством, идеями реформирования существующих порядков, все более распространявшихся в общественном сознании.

Важнейшим звеном институционализации социологии стало формирование особой инфраструктуры, призванной обеспечить воспроизведение и трансляцию знания через систему образования, средств массовой информации, складывание научных сообществ с присущими им разделением труда, нормами профессиональной этики и т.д. Только результатом такого процесса институционализации могло являться достижение наукой зрелого состояния и появление социолога-профессионала [2].

Институционализация социологии в США имела свою особенность, которая заключалась в том, что здесь с самого основания уделялось внимание организации систематического социологического образования при полновесной поддержке деловых и политических кругов. Осознав необходимость перестройки высшего образования на новой концептуальной основе, отвечающей задачам индустриального развития страны, деловые круги США отводили социологии особую роль: она должна была отразить духовные запросы новой социально-экономической элиты, а также обеспечить идеологическое наступление консервативных сил против разворачивающихся в стране радикальных массовых антимонополистических движений [1].

Доступ к университетским кафедрам социология в США получила раньше, чем в европейских странах. К тому же, нарождающаяся наука во многих отношениях инициировала радикальные преобразования в системе высшего образования США в последней четверти XIX в. До этого времени типичными учебными заведениями США были небольшие колледжи, действовавшие в рамках средневековой английской педагогической традиции с ее жестким перечнем подлежащих изучению предметов. Эта модель образования сложилась в XVII-XVIII веках.

Высшая школа имела немало недостатков, а именно: недостаток книг, учебных лабораторий, отсутствие коммуникаций между исследовательскими центрами, низкий уровень обучения. Преподавание находилось под контролем священников и наставников колледжей, которые наряду с богословием читали курсы по естествознанию, политэкономии, литературе, вели занятия по иностранным языкам; практически-утилитарные цели обучения брали верх над научно-исследовательскими. Практика навязывания студентам единых программ обучения, господствовавшая в большинстве университетов, приводила к формализации учебного процесса, к снижению у студентов познавательного интереса.

В последней четверти XIX в. ситуация изменилась. Университет Джонса Гопкинса, основанный в 1876г., предпринял реформу университетского образования, которая включала в себя организацию аспирантуры, предназначенной для выпускников колледжей и университетов, обладавших степенью бакалавра, а также создание собственного издательства для публикации специальных научных периодических изданий. В Корнелльском университете, созданном в 1869г., также были открыты специализированные колледжи, готовившие профессиональных исследователей по самым широким направлениям научного знания, включая гуманитарное. Далее на путь реформы вступил Гарвард [3]. Этот консервативный по духу колледж разработал и внедрил программу элективной системы обучения специалистов. Гарвард послужил примером для других учебных заведений в деле создания исследовательских школ, ставших основой для второй ступени обучения, а также высших профессиональных школ. Такие меры, способствовали повышению качества преподавания и созданию условий для научно-исследовательской работы в стенах университета.

Также в этот период ускоренными темпами шел процесс секуляризации образования. Например, в уставе Корнелльского университета провозглашались равные возможности для занятия любой должности представителям любой религиозной секты, также представителям, не принадлежащим ни к какой религиозной организации [2]. Несмотря на сильное сопротивление церкви, высшие учебные заведения превращались в центры научных исследований, открытые для проникновения современных философских и естественнонаучных взглядов.

Методика преподавания также подвергалась перестройке: в основу организации обучения была положена модель германских университетов. Лекции читались для больших аудиторий, студентов организовывали в небольшие семинарские группы для проведения исследований. Объем часов, выделяемых на исследовательскую работу, был существенно увеличен. Германский университетский метод проведения семинаров нашел особенно широкое применение в социальных науках. Несмотря на сопротивление со стороны старых университетов, в которых руководство осуществлялось церковными организациями, на большинство учебных заведений постепенно распространился элективный метод, что в свою очередь способствовало расширению учебных программ, поднимало статус специальных предметов и дисциплин. В университетах стали уделять больше внимания разработке методик исследования, технике проведения лабораторных работ. Усилилось значение многих отраслей научных знаний, среди которых социология заняла одну из первенствующих позиций.

С 1870г. по 1889г. количество высших учебных заведений возросло с 563 до 998. Особенно быстрыми темпами росла группа университетов, которые пользовались государственной поддержкой и получали правительственную помощь. Были разработаны модели новых университетских центров, шел процесс укрупнения университетов и распад многих мелких колледжей, которые не могли обеспечить необходимый уровень научной и практической подготовки специалистов. Происходили изменения в социальном составе органов попечительства и президентского корпуса университетов. В них стали преобладать бизнесмены и лица неакадемических профессий светского толка. Руководство новых университетов стремилось укомплектовать штаты наиболее талантливыми молодыми преподавателями, которые имели дипломы и ученые степени европейских университетов. И соответственно, им предлагалась более высокая оплата труда.

Постепенно преобразования коснулись и других высших учебных заведений. В 80-90-е годы возник институт аспирантуры в Колумбийском и Висконсинском университетах. В Колумбийском университете была внедрена практика командирования студентов в Европу для обучения в аспирантуре, по окончании которой они назначались профессорами. Этот же университет выступил инициатором организации академий по различным отраслям знания, обладавших правом присуждения ученой степени доктора.

Мичиганский университет в 1881 г. открыл свою Школу политических наук [5]. Вслед за ним преобразования коснулись университета в Пенсильвании, организовавшим академии по различным специализациям. Все эти преобразования закономерно приводили к повышению качества образования и, как результат, все меньше студентов стало выезжать за пределы США для обучения в престижных европейских университетах.

Дух соревновательности между учебными заведениями обострился после создания Стэнфордского (1885г.) и Чикагского (1890г.) университетов, предложивших свои программы обучения [5]. В центр зарождавшейся инновационной педагогической системы выдвигался профессор, ведущий и организующий научные исследования. Подобная кадровая политика приводила к тому, что преподавательский корпус пополнялся за счет тех ученых, кто не видел для себя возможности заниматься научными исследованиями, оставаясь в «старых» университетах. Новая интеллектуальная ситуация в немалой степени способствовала тому, что поток ученых, эмигрировавших из Европы по политическим соображениям несколько десятилетий спустя, был успешно ассимилирован американскими академическими кругами.

На этом фоне и происходило становление академической социологии в США. Для того, чтобы добиться существенного прогресса в науке, американским ученым требовалось, в первую очередь, сформировать национальную систему социологического образования. Решающим фактором, обеспечившим известную легкость, с которой социология в США получила доступ на университетские кафедры, было то обстоятельство, что первые попытки наладить здесь преподавание социологии шли параллельно с реформой университетского образования.

Вплоть до ЗО-х годов XX в. лидерами американской социологии были социологические факультеты в Чикагском (1892г.) и Колумбийском (1894г.) университетах. Их деятельность стимулировала распространение социологического образования в большинстве университетов и колледжей страны [1]. Результатом стали успехи в стандартизации предмета, подготовка первых кадров социологов, обеспеченность самого процесса обучения учебной и методической литературой. Особенно быстро росло влияние социологии в молодых университетах и колледжах, где появляются специализированные кафедры как центры методического обеспечения преподавания социологии.

Социологические факультеты в структуре американских университетов возникли из потребности подготовки кадров профессиональных социологов и социальных работников. В «новых» университетах процесс дифференциации и выделения социологических кафедр и факультетов встречал гораздо меньше сопротивления, чем в «старых», где этому препятствовали корпоративные интересы уже давно сложившихся структурных подразделений, озабоченных сохранением своего традиционного статуса. Среди пяти университетов США, выступавших лидерами по качеству и количеству программ обучения по социологии, четыре из них (Чикагский, Мичиганский, Висконсинский и Миннесотский) являлись молодыми университетами. Один Колумбийский университет в этой пятерке составлял исключение, будучи одним из старейших учебных заведений страны (основан в 1754 г.). В этих университетах количество общих и специальных курсов, входивших в программу подготовки социолога, превышало двадцать наименований. В начале XX в., в системе американского высшего образования функционировало уже двадцать социологических факультетов. Кроме того, подготовка социологов осуществлялась на гуманитарных факультетах: экономико-социологическом, историко-социологическом, факультетах политической и социальной науки и многих других, специализировавшихся по смежным отраслям знания. Все это свидетельствовало, о широкой распространенности социологии, вышедшей за факультетские рамки. В результате к началу XX в. американское общество оказалось вполне подготовленным к преподаванию социологии как университетской дисциплины. В 1902 г. новая наука преподавалась в 169 высших учебных заведениях, а к 1909 г. уже 400 университетов и колледжей предоставляли своим студентам и аспирантам возможность обучаться социологии под руководством профессиональных педагогов [2].

Важным институтом, для развития и распространения научного знания в XIX в., стали специальные отраслевые журналы. Их формирование шло параллельно с достижениями в соответствующих областях знания. Однако социология в США не имела ни одного журнала до 1895 г. Первый журнал был основан при Чикагском университете и имел название «American Journal of Sociology». Редактором этого журнала был первый декан Социологического факультета Чикагского университета А. Смолл (1854-1926). Он следующим образом сформулировал задачи журнала: 1) создание фонда для социальной теории; 2) преобразование социологии в "живую" научную дисциплину; 3) содействие общему благосостоянию; 4) оказание противодействия любому "непродуманному логическому мнению". В 1906 г. "American Journal of Sociology" стал теоретическим органом только что созданного Американского социологического общества. Такое соглашение продолжалось до 1936 г., когда Американским социологическим обществом было основано собственное "American Sociological Review", редакторы которого стали избираться. "American Journal of Sociology" сразу же зарекомендовал себя как солидный теоретический орган, открывший свои полосы для публикаций трудов классиков и лидеров европейской социологической мысли [6].

Для дальнейшего развития социологии необходимо было осуществлять систематизацию знания. Редакция журнала считала необходимым откликаться на все более или менее серьезные исследовательские работы по социологии. Особую важность приобретала публикация библиографических указателей по всем социальным наукам, включая не только книги, но и статьи в различных научных изданиях на всех основных языках науки. Кроме того, журнал предлагал информацию о защищенных докторских диссертациях.

Решающим обстоятельством для окончательного превращения социологии в науку, явилось оформление научно-организационных принципов и установление научного сообщества. Идея создания самостоятельной общенациональной научной ассоциации стала овладевать умами американских социологов летом 1905 г., когда завязавшаяся переписка между ними выявила настоятельную потребность в организации. В декабре 1905 г. 300 человек были приглашены на учредительную конференцию. В пригласительном письме, писалось о том, что европейские народы уже имеют в своем распоряжении специальные социологические ассоциации, что США представляют собой страну, где существует самый широкий интерес к науке об обществе. Конференция, на которой было провозглашено о создании Американского социологического общества (American Sociological Society), была созвана 27 декабря 1905 г [4]. На открытии общества, состоявшемся в университете Джона Гопкинса, был принят устав новой ассоциации, в котором ее главная цель усматривалась в поддержке социологических исследований и обсуждений. Новая организация была убеждена в том, что существующие методы интерпретации социального опыта недостаточны и нужно искать более эффективные.

Тогда же было избрано руководство Американского социологического общества. Первым президентом которого был избран Лестер Уорд, первым вице-президентом - Уильям Самнер, вторым вице-президентом - Франклин Гиддингс, что отражало высокий авторитет ученых, заложивших основы американской социологии, ставших еще при жизни ее классиками.

Создание Американского социологического общества было встречено университетской средой с энтузиазмом. Главным направлением деятельности общества явилась организация дискуссий и обсуждений по актуальным проблемам социологической теории и социального развития. Оно также способствовало созданию специальных комитетов, объединявших социологов для оказания поддержки различным исследовательским проектам и учебным программам, организовывало ежегодные научные собрания в разных городах страны, давая тем самым возможность социологам различных регионов активнее участвовать в собраниях общества. На этих научных встречах происходил обмен мнениями, дискуссии, завязывались научные контакты. Общество считало важным ознакомить как можно больше читателей с научными докладами, в частности, на страницах своего издания «Publications», которое само стало ценным источником по истории социологической мысли в США.

К 20-м годам XX в. Американское социологическое общество приобрело ряд основательных традиций и завоевало репутацию солидной научной организации. Оно во многом способствовало кооперированию усилий исследователей как в США, так и по обе стороны океана, осуществляющих общие принципы и задачи.



Библиографический список


  1. Бурганова, Л. А.Институционализация социологии в США // СоцИС. – 1998. – № 11.

  2. Осипов Г. История социологии в Западной Европе и США М.: Норма, 2001. - 576 с

  3. http://ecsocman.hse.ru/data/297/883/1216/016.BOURGANOVA

  4. http://en.wikipedia.org/wiki/American_Sociological_Association

  5. http://gendocs.ru/v40436/бажанова_т.л._ред._социология

  6. http://www.press.uchicago.edu/ucp/journals/journal/ajs.html

^ О ПОДЛЕЖАЩЕМ В АНГЛИЙСКОМ ПРЕДЛОЖЕНИИ И СПОСОБАХ ЕГО ПЕРЕВОДА НА РУССКИЙ ЯЗЫК


Е.П. Чистякова, Н.А. Корепина


Рассматривается и определяется понятие «подлежащее». Анализируются основные трудности перевода подлежащего в основных конструкциях английского языка.


Библиогр. 15 назв.


^ Ключевые слова: подлежащее; трудности перевода; формальное подлежащее; персонификация.


Чистякова Екатерина Павловна, студентка группы ЛМБм-11-1, тел. 8-902-177-14-13, е-mail: ChiKat@bk.ru


^ Корепина Наталья Алексеевна, кандидат филологических наук, доцент кафедры иностранных языков для технических специальностей № 2, тел. 405-203, е-mail: cosmir@yandex.ru


Изучение всякого языка неизбежно начинается с практического усвоения его азов, звукового и словарного состава, основных грамматических форм. Однако такое знакомство с иностранным языком еще не дает изучающему представления о специфике данного языка, о том, что в языкознании называется его системой и строем, а в обиходе ‒ его «духом». Очевидно, что без понимания этого внутреннего характера иностранного языка наше знакомство с ним оказывается механическим и поверхностным, изучаемый материал не укладывается в сознании органически и легко забывается. И даже изучив лексику и грамматику иностранного языка, зачастую, мы не говорим на нем правильно, строим свою речь «по-русски».

Этот недостаток легко устраняется, когда изучающий находится в среде живого бытования иностранного языка. При этом он осваивает систему языка даже скорее, чем сам по себе языковой материал: он может уже «уметь» говорить по-английски и в то же время не знать многих и многих английских слов, фразеологических сочетаний и т. д.

Традиционно в предложении выделяются подлежащее и сказуемое. Это деление восходит еще к античности и является логически обоснованным: подлежащее обозначает предмет, о котором говорится в предложении, а сказуемое обозначает то, что говорится о подлежащем. Подлежащее с давних времен является объектом изучения науки, а также пользуется заслуженным авторитетом в грамматике каждого языка. Данная проблематика вызывает устойчивый интерес ученых-лингвистов, языковедов. Так, в истории языкознания была предложена теория иерархии членов предложения (О. Есперсен, Г. Гийом), согласно которой подлежащее в предложении и существительное среди частей речи являются абсолютно господствующими членами. Эта точка зрения находит подтверждение в логике понятий: имя обозначает субстанцию, а глагол и прилагательное – ее признаки. Об этом свидетельствуют многочисленные исследования различных сторон подлежащего, противоречия в его определении  и роли, проведенные и проводимые многими учеными [1; 2; 3; 4; 5].

Подлежащее (The Subject) – один из двух главных членов (наряду со сказуемым) элементарного предложения. Для обозначения этого члена предложения часто используется также термин «субъект», который, однако, даже в русском языке многозначен и в силу этого всегда удобен, хотя и является международным. 
Если некоторые языки могут обделить вниманием подлежащее в предложении и порой даже свободно без него обходиться, то в английском языке это неприемлемо. Английский язык не позволяет себе подобного равнодушия к такому важному члену предложения, и подлежащее пользуется вниманием и авторитетом. Об этом свидетельствует избегание построения  английских предложений без подлежащего. И даже в случае безличных предложений английский язык выделяет таким предложениям безличное подлежащее.
Выражаясь более простыми определениями, подлежащее  можно характеризовать, как член предложения, отвечающий на вопросы Who? – Кто? и What? – Что? Оно обозначает большей частью лицо или предмет, реже – процесс, действие и состояние. Также оно характеризуется отсутствием предлога (перед подлежащим) и местом в предложении (перед сказуемым) [6; 7]. 

^ 1. Конструкции с формальным подлежащим: основное отличие синтетических языков от аналитических в рассматриваемом вопросе состоит в том, что, поскольку в аналитических языках существует фиксированный порядок слов в предложении и обязательно наличие подлежащего (как и сказуемого), то даже безличные и неопределенно-личные предложения оформляются в них как личные. Достигается это различными способами, в частности, с помощью конструкций с формальным подлежащим [8; 9].

В качестве такого формального подлежащего употребляются местоимения it, one, they, you, we, например: It is raining. Идет дождь; It was pleasant to bask in the sun. Приятно было погреться на солнышке; One never knows when he gets mad. Никогда не знаешь, когда он разозлится. You can't help loving him. Нельзя не любить его. They say he's back. Говорят, он вернулся. Если логическим подлежащим предложения является синтаксический оборот или придаточное предложение, то как правило, вместо него вводится формальное подлежащее it, а логическое подлежащее перемещается в конец предложения.[10].

Несколько иного рода формальным подлежащим является вводящее there, обозначающее с последующим глаголом-связкой to be наличие какого-либо предмета или лица: There is a telephone in that room. В той комнате есть телефон. There are plenty of people there. Там много народу [11].

Вместо глагола to be в этой конструкции могут употребляться и другие глаголы ‒ модального значения: to seem казаться, to prove оказываться и т. п.; со значением существования, появления или движения: to live жить, to occur случаться, to come приходить и др.: There seemed no limit to her demands. Казалось, нет конца ее требованиям. There looked like being a row. Было похоже на то, что разразится скандал. There lived an old man in that house. В том доме жил старик. There came Victoria running up the little hill. (К нам) по холмику бегом поднималась Виктория [11,12].

Оборот с вводящим there часто употребляется с герундием в отрицательной форме: There was no stopping him. Остановить его было невозможно. There was never any telling what he would do. Никак нельзя было предугадать, что он сделает [13].

^ 2. Страдательные конструкции: страдательный залог используется в английском языке значительно шире, чем в русском. В последнем пассивная форма носит, в сравнении с безличной, более официальный и скорее письменный, чем разговорный характер, а потому менее употребительна.

Трудны для усвоения те случаи, когда русскому неопределенно-личному предложению соответствует в английском языке страдательный оборот, невозможный в русском языке в связи с тем, что семантика некоторых русских глаголов не допускает их употребления в страдательном залоге: to give давать, to grant предоставлять, to offer предлагать, to pay платить, to promise обещать, to show показывать, to tell рассказывать, to teach преподавать и др., например: She was given a cup of tea. Ей дали чашку чая. Не was offered a trip abroad. Ему предложили заграничную командировку.They were told a strange story. Им рассказали странную историю.She was promised help. Ей обещали помощь.You are paid a good salary. Вам платят хорошее жалованье [15].

Из вышеприведенных примеров мы видим, что предложения, в которых субъект действия глагола не указан, обычно переводятся на русский язык неопределенно-личными предложениями. Кроме того, очень часто при переводе на русский язык приходится вместо страдательного залога употреблять действительный, личные предложения переводить неопределенно-личными.

^ 3. Персонификация предметов ‒ существительных в роли подлежащего: русским безличным предложениям, в которых сообщается о физическом или моральном состоянии человека, о его ощущениях и настроении, соответствуют в английском языке личные предложения. Сказуемое в английском предложении бывает выражено в таких случаях сочетанием «to be + прилагательное»: I am cold. Мне холодно. I am not quite clear about the rest of the story. Мне не совсем ясен конец этой истории [10].

Очевидно, что по аналогии с этими предложениями в английском языке оказались возможны предложения, в которых подлежащим является уже существительное, обозначающее предмет. При переводе на русский язык то, что служит подлежащим в английском предложении, становится обстоятельством места в русском: Cyprus is rather hot in summer. Летом на Кипре очень жарко. The roads will be slippery. На дорогах будет скользко [12]. В данных предложениях мы видим некоторую долю олицетворения неодушевленных предметов в силу того, что они становятся подлежащими ‒ в известной степени, деятелями.

Представляются интересными сочетания несовместимых в семантическом отношении глаголов действия с существительными, необозначающими деятеля. Так, русским сочетаниям: В статье говорится..., В коммюнике сообщается... соответствуют в английском: The article says..., The communique says.... Тем самым неодушевленные предметы как бы персонифицируются. Вот еще несколько примеров: This list does try to highlight the more important factors... В этом перечне действительно отмечены наиболее важные факторы... (букв. Этот перечень действительно старается отметить наиболее важные факторы...). The mackintosh showed the thinness of her body. Она была худа, и плащ подчеркивал это (букв. Плащ показывал худобу ее тела.) [13,14].

^ 4. I like ‒ Мне нравится: необходимо отметить, что характер грамматического строя языка неизбежно оказывает свое влияние на его лексику. Так, например, глаголы to like, to want, to care и некоторые другие, соответствующие в русском языке либо возвратным глаголам: нравиться, требоваться, нуждаться в чём-л., либо безличным оборотам: I don't care. Мне все равно, в своем употреблении в речи ничем не отличаются от других глаголов и функционируют в качестве сказуемого в личном предложении, поскольку в английском языке грамматически безличных предложений не бывает: I like this song. Мне нравится эта песня. You want a woman to look after you. Вам нужно, чтобы какая-нибудь женщина заботилась о вас [15]. Заметим, что при переводе на русский язык предложения с этими глаголами претерпевают полную перестройку: прямое дополнение английского предложения становится грамматическим подлежащим в русском.

Таким образом, проанализировав особенности перевода подлежащего в английских предложениях, можно сделать вывод, о том, что в английском языке не существует предложений без подлежащего. Более того, роль подлежащего в предложении значительна с той точки зрения, что каждое предложение в английском языке начинается с подлежащего (в русском – с второстепенных членов). Подлежащее имеет обширный диапазон способов выражения. В качестве подлежащего могут выступать также синтаксические комплексы и словосочетания. Исходя из сказанного выше, можно сделать вывод о том, что формальным критерием подлежащего для языков типа английского является порядок слов: в повествовательном предложении за ним закреплено место перед сказуемым. Подлежащее часто несет минимальную информационную нагрузку, к концу предложения она постепенно возрастает. Очевидно, что структура русской и английской фразы различна, и в связи с этим при переводе на уровень предложения практически всегда возникает необходимость трансформации.





страница17/18
Дата конвертации10.12.2013
Размер4,69 Mb.
ТипДокументы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы