Пейринг: Катя/Андрей, Катя/Миша icon

Пейринг: Катя/Андрей, Катя/Миша



Смотрите также:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Nedo


ПРОКЛЯТЬЕ ФАРАОНОВ


Рейтинг: RG-13

Пейринг: Катя/Андрей, Катя/Миша

Жанр: альт, мелодрама

Герои: Андрей, Катя, Миша, Юлиана, Григорий Антиподов, Нелли Угарова, Андрей Пузяев, Наталья Мурлыкина, Юлия Пенджабова, Сергей Копеин, Александр Базаров, Станислав Хазаров и другие

Сюжет: В Египте, в первый же съемочный день заболел актер, исполняющий роль Миши. Его срочно нужно заменить, но кем?

Примечание: Почти все терпеть не могут противного кулинара. Но если бы роль Миши играл совсем другой – невыносимо обаятельный? Рядом с которым видеть Катю одно удовольствие. ОГО! Да, кажется, она в него влюблена?!! Но это выходит за рамки сценария! Впрочем – где наша не пропадала, мы ж альтернативщики, пусть Сони Пикчерз утрется! И дружный хор зрителей уже орет – долой Жданова, даешь Кулинара! Только Жданову совсем это не нравится. Более того, не нравится это не только Жданову, но и тому, у кого Жданов позаимствовал свой облик….

Любовь и предательства, верность и коварство, правда и ложь - в новом сезоне в сериале «Не родись красивой – дубль 3 или Проклятье фараонов».

Предупреждение: События и герои являются вымышленными, любые совпадения случайны.

Благодарность: Авторам резюме серий с Talkcity - с ними я сверяю сюжетные события и иногда беру небольшие описания, Шурочке – за фамилии.


«На голубом небе, прямо из звезд в пустыню летит взор чудовищного Сфинкса; и он – не то ангел, не то зверь, не то прекрасная женщина» (Андрей Белый)


«Все вокруг нас – миф. Не мифа и вне мифа – нет» (М.Цветаева)


ПРОЛОГ


По городу ползли темные, противоречивые и самые невероятные слухи. Но и самые устойчивые перед слухами люди дрогнули после события в Национальном музее Каира, где с 1886 года покоились под неусыпным наблюдением специалистов останки фараона Рамзеса II.

...Вечер выдался на редкость влажным и жарким. Как обычно, зал саркофагов был полон посетителей. С наступлением темноты вспыхнул свет, и вдруг из саркофага Рамзеса II раздался резкий, протяжный скрежет. Люди увидели леденящую кровь картину: в стекле качнувшегося саркофага мелькнул перекошенный немым криком рот Рамзеса; тело его содрогнулось, лопнули стягивавшие его бинты, и руки, покоившиеся на груди, вдруг резко и страшно ударили в стеклянную крышку; осколки битого стекла посыпались на пол. Казалось, мумия, иссушенный и только что надежно запеленутый труп, вот-вот бросится на гостей. Многие из стоявших в первых рядах попадали в обморок. Началась давка. Ломая ноги и ребра, люди гроздьями посыпались с лестницы, ведущей из зала. Среди тех, кто выпрыгивал прямо из окон, такой толчеи не было, и проворству и ловкости их могли бы позавидовать и олимпийские чемпионы.

Утренние выпуски газет не пожалели красок, смакуя это событие, на все лады толкуя о проклятии фараона. Ученые заметно приглушили возбужденный газетный хор, пояснив, что причиной события стали духота и влажность, изрядно накопившиеся тем вечером в зале. Мумии же предписан сухой, прохладный воздух гробницы.

...Как бы удовлетворившись произведенным эффектом, мумия застыла, склонив голову на плечо; лицо ее, забранное погребальной маской, было обращено на север — к Долине Царей.

Стекло саркофага заменили, и Рамзес II покоится на своем ложе, как ни в чем не бывало — запеленутый, со скрещенными на груди руками. Но его лицо по-прежнему неотрывно обращено к северу.


Глава 1.


Они оказались перед двумя чудовищными глыбами; тронулись к ним, утопая ногами в песке; пирамиды росли, и вот уже занимали собой полнеба; странное чувство посетило всех четверых – будто возникли из небытия ужасы прошлого, послышались стоны рабов и свист плети надсмотрщика, тень стала багрово-красной от впитавшейся в песок крови; древний Египет сгустился в подернутом палящим солнцем мареве.

Она испуганно схватилась за знакомую ладонь, обещавшую поддержку всегда, когда она в ней нуждалась; он инстинктивно сжал ее хрупкие пальчики, успокаивая; но и самому было не по себе; дурные предчувствия, казалось, витали в этом изможденном яростным жаром воздухе.

Они подошли вплотную; пирамида уходила в небо, ее вершина была скрыта, а бок длиной напоминал улицу. Первый камень у всхода оказался ему по грудь, а шириной был равен его распростертым ладоням, прижатым к серой трухлявой поверхности;

Не было имени странному состоянию, охватившему их; всех охватила неизъяснимая, невыносимая грусть; бренный мир перекатывался песчинками под ногами, напоминая о том, что и сами они – не более, чем песчинки, мыслящий тростник, унесенный ветром с берегов Нила, давшего жизнь всему сущему.


Вернулись молча в отель, где их никто не ждал: режиссерская и операторская группы отправились окончательно пристрелить места съемок, костюмеры и реквизиторы проверяли наличие всего необходимого, технари готовили аппаратуру; словом, все были заняты делом.


Андрей сразу ушел к себе, сославшись на сильную головную боль, Наташа отправилась на поиски врача: негоже накануне съемок болеть актеру, играющему одного из главных, в этот период, персонажей.

Они остались вдвоем. Он вообще был не при делах – вроде как на отдыхе; ему на съемочной площадке предстояло появиться лишь несколько раз: в виде глюка, терзающего душу Катерины;

А вот она сейчас была бы не против заняться текстом.

На том и разошлись – он не посмел ей мешать, хотя одному было скучно.

Приняв душ, смыв с себя полдневный жар, он лег на кровать и неожиданно заснул.


Во сне ему снова явилась та, которая была недоступной; На этот раз – в виде Сфинкса. Ее огромные бездонные глаза увлекали за собой в невыносимо прекрасный мир, путь в который был для него закрыт.

Он сидел в песке перед огромной головою, сфинкс ее глазами смотрел в его глаза, а он силился прочесть загадку этого взгляда.

Стоит ли пытаться? Никогда не поймет. Или поймет неправильно, как было уже не однажды. И это принесло сначала жестокое разочарование, а потом – неожиданную боль.

Потом он лежал с закрытыми глазами, вновь и вновь представляя себе Сфинкса. Встал, потянулся. Взял телефон:

- Я не помешал?.. Ты одна, не вернулись еще?.. Поздно? Даже так?.. Может, пойдем, погуляем, вроде, не так жарко уже?.. Да, ладно, отдохни немножко, я ведь не предлагаю – на весь вечер… Куда? Посмотрим… Куда ноги поведут… Пошли, больше такой возможности, скорее всего, не будет… Да нет, я о том, что вряд ли мы сможем погулять вдвоем … Конечно, хочу, ты же знаешь…


Она знала. Поэтому и не сразу согласилась. Сюда они летели вместе, позже остальных; и она не могла дождаться – когда же закончится полет; а все потому, что он опять начал говорить о том, о чем она запретила ему даже думать.


Они сидели в кафе, балконом нависающем над нильским берегом, колоссальные пальмы склонялись над ними. Солнце уходило к закату, угасая в пыли; внизу, вдоль Нила, летели бело-голубые парусники. Он накрыл ладонью ее руку, она мягко высвободилась. Уже который раз за сегодняшний день ей стало неловко; в людском окружении, на площадке, она спокойно воспринимала его касания, объятия и даже поцелуи; все это было понарошку – для остальных, по крайней мере; но сейчас, в интимном полумраке кафе, этот невинный, казалось бы, жест воспринимался совсем по-другому.

- Не нужно…

Но он снова взял ее за руку:

- Позволь… пожалуйста…

- Я думала, у тебя все уже прошло…

- Увы.

- А как же она?

- Бывает и такое. Ты – слишком недосягаема.

- А как же интервью твое? «Нелли не в моем вкусе»?

- А что мне остается делать? Продолжать кричать на каждом углу «Нелли – идеал женщины»? Я способный ученик, и я тогда еще понял – почему не должен так говорить.

- Ну да, а потом появилась она.

- Ты ревнуешь? – он с надеждой заглянул в ее глаза. Нет. Никакой ревности – а что он ожидал? Только неудовольствие.

- Ты прекрасно знаешь, что нет.

- Но ты недовольна!

- Конечно! А тебе будет приятно, если я начну говорить, что, на мой вкус, ты совсем не интересный мужчина?

- Лучше бы говорила, чем думала.

- А разве я так думаю?

- А разве – нет?

- Нет.

- Тогда – почему?

- Ты знаешь об этом, к чему повторять еще раз?

- А если бы…

- Не надо «если бы»… Хорошо? Давай о чем-нибудь другом.

Он вздохнул.

- А знаешь, мне сегодня снился сон.

- Жаль ЕленСанны нет, она бы порадовалась! И что снилось? Черствый хлеб?

- Не смешно. Сфинкс.

- Оригинально!

- Сфинкс с твоими глазами!

- Ну, сколько можно?

- Невыразимая печаль –

открыла два огромных глаза,

цветочная проснулась ваза

и выплеснула свой хрусталь…

- Ты повторяешься…

- Да? Извини…

- Поехали домой. Уже поздно. Не хотелось бы давать почву для слухов.

- Ты неисправима.

- Я нормальна.


Утром он проснулся поздно, к этому времени все уже покинули отель, впрочем, он не расстроился, ибо план на день составил еще вечером - в конце концов, когда еще выдастся такая возможность! Тем более, что у него только и оставался этот день – завтра все уезжали в Шарм-эль-Шейх.


Сначала он навестил Сфинкса, уважительно поздоровался, посидел на песке перед ним, отгоняя назойливых аборигенов, предлагающих разные безделушки и катание на верблюдах. Верблюды вызывали в нем приступ смеха – он все вспоминал, как Клочкова живописала свой отдых в Египте и поминала недобрым словом всех верблюдов на свете. Вспомнил в связи с этим и свою подругу, но здесь, у подножия величественного Сфинкса, думать о ней не хотелось. А о ком хотелось, о той – нельзя.

Он встал, отряхнулся. Положил ладонь на исполинскую лапу человеко-зверя, ласково погладил ее. Прошептал, что не хочет прощаться, и, если сможет, обязательно придет к нему еще раз.

И пошел прочь, загребая босыми ногами горячий песок. К нему подскочил араб-торговец, в его сбивчивой речи на кошмарном английском, он уловил что-то о сфинксе-защитнике. Прислушался.

Араб говорил, что наблюдал за ним и понял – этот чужеземец искренне полюбил их Сфинкса, защитника. Сфинкс – живой, он - полубог, страж порядка, он не любит раздоров и войн, когда египтяне плохо себя ведут, он спрыгивает с пьедестала, уходит ночью в Ливийскую пустыню и там зарывается глубоко в песок. И люди остаются без защиты.

Но тех, кто светел сердцем, он любит. И падок на проявление любви к себе - Царевич Тутмос (это было очень давно, когда боги еще спускались к людям), охотясь в Гизе, сильно устал и уснул около Сфинкса. И во сне Сфинкс сказал ему, что хочет очистить лапы от песка – из-за песка он не может прогуляться, и если Тутмос поможет, то станет фараоном.

Араб лукаво улыбнулся – ты тоже отряхнул песок с его лап, что пообещал тебе Царь?

Григорий смутился. Надежда робко проникла в его сердце.

- А если Сфинкс снился не здесь, а ночью? – очень серьезно спросил он.

- Значит, снился? Тогда поверь ему.

Араб внимательно поглядел на белокожего, так серьезно отнесшегося к его словам; дотронулся до его плеча, бормоча что-то по-своему, а потом достал из складок своего одеяния маленькую фигурку Сфинкса, в точности повторяющего оригинал, и с поклоном подал ему.

- Это не товар, - добавил он по-английски, - Талисман. В нем сила Зверя и красота Человека. Пусть сбудутся твои желания, Чужеземец.

Араб развернулся и зашагал прочь, а он остался разглядывать фигурку, сделанную из неизвестного материала.


Вечером она позвонила сама. Он удивился. Она предложила вместе поужинать. Он удивился еще больше. Неужели Сфинкс?

Но все оказалось проще

- Что-то случилось? – участливо спросил он.

- Случилось. Заболел Андрей.

- Э-э-э-э… - это имя вызывало вполне определенные ассоциации.

- Пузяев Андрей. Мой новый партнер.

- А-а-а! А что с ним?

- Я не совсем поняла, но, вроде, он этого климата совсем не переносит.

- И что теперь? Заменять будут?

- Конечно, а что делать? Завтра снимаем уже первые эпизоды с Мишей.

- И кем? Где они за ночь замену найдут?

- Вот они и совещаются.

- Поэтому ты меня позвала? Потому что его нет?

- Ну… в общем, да.

- Спасибо. За откровенность.

- А ты что делал днем?

- Бродил. У пирамид был. В музее.

- В музее?

- Угу. С Рамзесом вторым знакомился.

- И как?

- Впечатляет. Зловещая улыбка. Серьезный мужик был. Кстати, ты до скольки свободна?

- Если честно, то я уже не свободна. В смысле – ты в курсе, что завтра в пять мы выезжаем в Шарм-эль-Шейх? Так что, надо лечь спать пораньше, пока есть такая возможность. А ты?

- А я съезжу в Гизу – попрощаться со Сфинксом.

Она внимательно посмотрела на него, но ничего не сказала.

Возникшую паузу нарушил телефонный звонок.

- Да.…Что?! Сейчас?.. Вы там с ума сошли?.. Через десять минут буду… Я в ресторане отеля… Нет, не одна… Да, с ним… Закрыли тему… Все, мы идем.

Посмотрела на него:

- Сфинксу придется обойтись без тебя – мы уезжаем сейчас, а по приезде будем снимать эпизод у бассейна, где ты в глюке. Так что, вперед.

- А что случилось, ведь это на завтра намечено?

- Из-за замены перетрясли.

- Кто заменяет-то?

- Не знаю, он не сказал.


Спали в автобусе. Впрочем, им не привыкать. С места в карьер отправились на место съемки – к бассейну. Грим. Наставления режиссера. И горящий взгляд Андрея Жданова, привидевшегося Кате в сумеречном мареве.

Он даже не играет – подумала она. А она, скорее, смутилась. Вторая репетиция. Взяла себя в руки.

Стоп! Снято! Жданов свободен. Нелечка, продолжаем.


Глава 2.


С давних пор символом Египта являются мумии. Жизнь, согласно египетской философии, состояла из постоянно чередующихся процессов жизни и смерти, напоминая как бы шагающего человека, который шел по дороге жизни и смерти, в конце которой стоял Амон-Ра, Мировая Душа, с которой человек мечтал слиться воедино. Для достижения этого обязательным условием являлась мумификация, корни которой находятся в египетской мифологии, где повествуется о мумификации тела Осириса богом Анубисом и Исидой. При этом каждая деталь имела свой смысл. Так,

отрезание кожи со ступней умершего должно было помочь ему не совершить ложного шага, когда он вновь ступит на землю. Вложенный вместо сердца камень показывал, что в теле не присутствует более телесный символ жизни, замененный символом воскресения. На тканях изображались колдовские формулы, не позволявшие телу последовать за душой. Сама мумия помещалась в сложно устроенное сооружение, состоящее из четырех часовен, олицетворявших космические измерения, саркофага и трех гробов. В этом сооружении умерший якобы путешествовал по жизни и смерти, имея защиту от ветров астрального мира. В наше время с мумиями очень часто происходят непонятные и необъяснимые с точки зрения современной науки сверхъестественные явления


- Серега, так кто Мишу будет играть? Меня хоть познакомят, или я узнаю это только на площадке?

- На площадке. Вопрос согласовывается. Нам вот-вот должны позвонить.

- Кто-то приедет?

- Увидим…

- Но как? У нас же сегодня сцены с ним…

- Это вечером. Сейчас снимаем пляж, потом разговор с Юлианой на яхте. А вечером – Мишель. Знакомство и вечеринка.


Он в это время был уже в самолете – очень рано утром он отснялся во втором глюке и тут же отправился в аэропорт. С ней попрощаться не успел – даже мельком не увидел. Терзаясь, уже почти из-под трапа скинул смс-ку. «Люблю». Прекрасно зная, что она сотрет ее тут же, как получит, да еще с каким-нибудь нелестным эпитетом.

В полете он вспоминал. Ее.

Они познакомились на пробах. Он с самого начала был единственным претендентом на роль, но потом продюсеру что-то не понравилось. Продюсер начал сомневаться – в основном, в том, что они будут подходящей парой. Прошли еще серию проб, в том числе – поцелуи. Он, как любой нормальный актер, спокойно относился к поцелуям перед камерой - ничего личного, как говорится. Вот только девушка его зацепила, хотя он не сразу это понял. Впрочем, она не могла не зацепить; не красавица в эталонном смысле, но какая-то невероятная бездна обаяния… Еще Софи Лорен тонко подметила, что умных женщин мужчины отмечают, красивых глазами «выхватывают из толпы» и только обаятельных… не забывают. Да, ее не забудешь. И еще глаза – огромные, распахнутые; сияющие, когда она радуется, и темнеющие как грозовое море - когда она в печали.

Первый поцелуй на пробах… Он убеждал себя, что это – только работа и ничего более. Деловой поцелуй. И – все. Только сердце почему-то не хотело слушаться, оно выплясывало джигу; пришлось собраться, еще раз сказать себе «По-деловому». Вот только она сразу заметила - не по-деловому. Он с такой жадностью накинулся на ее, что она издала протестующий звук; к счастью, другие этого не заметили. А поцелуй зачли.

Вскоре его утвердили на роль. Он задавался вопросом – как же ее смогут изуродовать? Но – смогли. Хвала гримерам и памятник им же; В первый день он ее почти не узнал – неузнаваемо изменили; только ее глаза жили своей жизнью, не давая забывать – какая она на самом деле…


- Вы что, с ума сошли? Вы не могли придумать ничего умнее? У вас никого другого не нашлось?

- Нель, послушай, времени мало; совсем нет! Ну, где мы вот так, сходу, найдем другого актера? Практически без проб? Да еще, чтоб он немедленно выехал из страны? Ты что, не понимаешь?

- Но ведь Катя, как я понимаю, довольно равнодушна к Мише! Мне мало еще работы, да? Теперь я должна еще наступать себе на горло и играть равнодушие там, где его нет?!

- Но ты же профессионал!

- Ты – тоже. И ты прекрасно знаешь, что сыграть любовь гораздо проще, нежели ее скрыть! Вот увидишь – мы этот эпизод знакомства будет десять раз переснимать, или нужно снимать так, чтоб Кати не было крупным планом!

- Все нормально. У тебя все получится, вот увидишь.

- А ты и рад!

- Ну… не без этого…


Огоньки сверкают, лампочки мигают, все веселятся. Пушкарева стоит среди этого веселья – абсолютно чуждая всему происходящему. Оно ей не надо, он ей настолько не надо, что Катя с удовольствием бы зажмурила глаза, досчитала до десяти и, открыв глаза оказалась бы совсем в другом месте. Да хоть в Зималетто – только бы не здесь!

Юлиана успокаивает. Вот увидела кого-то, подтащила Катю поближе:

- Кать, знакомься, это – Михаил, шеф-повар из Новосибирска…


- Стоп! Нелли, ну, что за дела?! Отрепетировали же! Что ты так ему радуешься, это он тебе рад, а тебе до него нет никакого дела! Возьми себя в руки, давай еще раз! Третья камера - не нужно сразу Мишу, дайте мне общий план, Катю с Юлианой, и на их – ты слышишь меня? – на их фоне Мишу. И потом продолжай держать общий план. Первая камера – только крупный план Пушкаревой, ничего больше, вторая камера по плану… Все, работаем… Катя, соберись! Мотор!

- Кадр …. дубль второй!


- Кать, знакомься, это – Михаил, шеф-повар из Новосибирска…


- Сто-о-оп! Кого из вас мне надо задушить?!!!!


- Кадр …. дубль третий!


- Кать, знакомься, это – Михаил, шеф-повар из Новосибирска…


- Стоп!. Третья камера из-за спины Пушкаревой снимает Михаила. Средний план. Вторая камера – крупный план Юлианы. Наташ, пожалуйста, сыграй реакцию – проследи: как реагирует Пушкарева. Первая камера без изменений.

- Хотя бы не крупный план! Я потом привыкну!

- Привыкай сейчас. Времени нет.


- Кадр …. дубль четвертый!


- Кать, знакомься, это – Михаил, шеф-повар из Новосибирска…


- Стоп! Снято! Еще раз.


- Кать, знакомься, это – Михаил, шеф-повар из Новосибирска…


- Стоп! Снято! Всем спасибо. Перерыв 5 минут.


- Внимание, приступаем! Разговор Кати и Миши. Нелли, соберись, мы вышли из графика. Тебе просто надо уйти в себя и не реагировать на Мишу... Катя думает о Жданове. Вспоминает… м-м-м… свой первый выход на подиум… И сразу скукоживается… Да, вот так, отлично. На Мишу не смотри. Фраза Миши «мне тоже не по себе…» – и вскинула на него глаза!… Та-а-к... Замечательно! Почему у тебя в первый раз так хорошо получается?.. Закрепи этот взгляд, чтоб дубли не портить… Миша, а ты ей рад!… Сережа! Он не влюблен, он просто рад!.. А ты не понимаешь – почему? Потому что он здесь тоже чужой, ему бы на кухню, к кастрюлькам и сковородкам!.. И обаяния поменьше, тоже понапряженней… Да, так… Поехали сначала….

- Отлично! Массовка, внимание! Камеры готовы? Работаем по плану. Внимание, Мотор!

- Кадр… дубль первый…



- Стоп! Снято! Нелечка, я тебя обожаю, усмешка в конце – просто чудо! Давайте еще раз. Вторая камера, сделайте крупный план Кати, Катя еще раз усмешку! Внимание! Мотор!

- Кадр…дубль второй…

….

- А-а-атлична! Нелечка, дай я тебя поцелую, умничка ты наша!.. Ай, уйди, ревнивец проклятый, ничего я с твоей женой не сделаю!


Из лифта вышли Катя и Юлиана – на вечеринку. Миша поджидал их внизу, и, когда увидел Катю – точнее, усовершенствованную модель, впал в легкий транс. Этот типчик уже влюбился – немного же ему надо!


Нелли завидовала мужу – ему вообще почти не приходится играть: знай, смотри влюбленными глазами, да щебечи какую-нибудь ерунду; тем более, что ерунда написана в сценарии. Вот только подобную чушь слушать от человека, который в принципе ничего такого говорить не станет, по меньшей мере, странно. Впрочем, это-то как раз облегчает задачу; проще сосредоточиться на роли.


Микроавтобус. Компания едет на вечеринку. Катя и Миша сидят вместе, Юлиана – впереди них.

Миша счастлив, улыбается, заговорщицки прошептал Кате на ухо:

- Ужасно не хочу ехать на эту вечеринку.

А в его глазах явно читается – чего он хочет на самом деле. Нет, конечно, ничего особенного; просто побыть вдвоем с девушкой, которая ему так нравится! А Катя строга:

- Вечеринки и банкеты – это наша работа…

Да ну, брось, Катюша! Забавно вытягивая губы и поднимая брови, Миша помотал головой:

- Не-е-ет, - протянул он вполголоса, - моя работа – это организация хорошего стола.

И он жестом изобразил нарезку чего-то, скосил лукаво глаза на Катю, рассмеялся:

- Вот на кухне – другое дело! На кухне я себя чувствую как рыба в воде.

- Тогда мы с вами здесь две рыбы на суше.

Миша дурачится – ему с Катей хорошо, не надо из себя кого-то изображать. Он волнообразно повел ладонью, коснулся руки Кати, замер на миг, поглядев ей в глаза – не против? – и накрыл рукой ее руку. Легкое пожатие – крепись. Она едва заметно шевельнула пальчиками – спасибо!

А он продолжил ей что-то шептать на ушко; Юлиана обернулась – да они явно нашли друг друга! Глаза Кати потеплели, сейчас в них нет затаенной боли, которая преследовала ее.


Этот эпизод дался нелегко – ведь они фактически сменили концепцию. Обсуждали битый час и, на свой страх и риск, решили оставить так, как предложил Копеин на репетиции: в конце концов, Мише по сценарию Катя нравится очень – так пусть он будет посмелее; зачем создавать еще одного пугливого Зорькина? Тем более, что Сергей настолько органично вписался в роль, что трудно представить девушку, которая не поддалась бы на его обаяние. Ну, пусть это не любовь с первого взгляда, пусть это даже совсем не любовь! А кто сказал, что дружеская поддержка не может быть такой?


Сначала он не придал значения нежданно возникшей симпатии – чего не бывает! - тем более, что гримеры изменили ее до неузнаваемости. Но они постоянно работали бок о бок, и так же, как зарождались чувства у его героя, так зарождались чувства и у него самого. Не сразу. Очень медленно. Сначала она просто стала ему нужна – утром он спешил на съемки, втайне радуясь, что скоро увидит ее. Ее лучистые глаза заменили ему солнце, ее улыбка стала символом хорошего настроения. Он старался угадывать ее желания, старался хоть немножко быть нужным сверх того, что было работой.

Он уже знал, что у нее есть бой-френд, он видел его каждый день; но их отношения на площадке не казались ему слишком уж теплыми. Спрашивать о нем ему не хотелось, а сама она не рассказывала.

Однажды они освободились одновременно. Он поджидал на улице. Она появилась одна. Он вышел из машины, окликнул:

- Давай я тебя подвезу.

- Давай, - обрадовалась она, а то я, кажется, опаздываю.

- Ты не домой?

- Нет, в театр.

- А мне можно посмотреть?

- Конечно!


После спектакля он пришел к ней в гримерку. Попозже, подождал, чтоб она осталась одна. И опустился на колени.

- Ты – гениальная актриса. Когда я состарюсь и буду рассказывать своим внукам, что в молодости был партнером великой Угаровой – мне не поверят. «Спятил, - скажут, - дедушка. Кто ты и кто ОНА»

- Точно, спятил… Встань, пожалуйста.

Она откинулась в кресле, закрыла глаза. Он встал, подошел к ней:

- Ты устала?

- Странный вопрос. А ты – нет?

- Искусство творит чудеса. Я могу снова сутки сниматься.

- Хорошо тебе…

- Если хочешь – я тебя подвезу.

- Если не трудно – не откажусь.

Он обошел кресло, и стал нежно массировать ей плечи:

- Не возражаешь?

Она и хотела бы возразить, но не стала. Плечи ныли в том числе, а массаж он делал хорошо.

- Где научился?

- Массажу? Я восточными единоборствами занимался. Там все умеют… Помогает?

- Да.

- Тебе бы еще спину… И шейный позвонок вправить – тогда спина не будет так уставать.

- Угу… Прямо тут. На полу.

- Можно дома.

- Ты в своем уме?

- А что?

- Ничего… «Привет, Серега! Мы с Гришей на площадке не наобщались, он мне еще массажик сделает»

- Ну… а… что в этом такого? Он, вроде, нормальный мужик.

- Нормальный. Поэтому на «Некрасивой» завтра не досчитаются или главного героя или режиссера.

- Он такой ревнивый? Никогда бы не сказал…

- Ты же его не знаешь.

- А как он тогда разрешил тебе Катю играть? У нас ведь с тобой все будет…

- Во-первых, я, хоть с ним и советуюсь, но все-таки сама решаю. Во-вторых, работа не считается…

- «По-деловому», - усмехнулся Гриша, - но ведь все может измениться…

- Ты о чем?

- Так… о своем… о девичьем…

- А-а-а… Тогда поехали, если не возражаешь. Если не передумал.


Он потом долго помнил этот вечер. Да другого такого просто долго не было – счет их встречам наедине шел на единицы.


У дома он остановил машину.

- Спасибо! – она собралась выходить.

- Подожди…

Он взял ее за руку:

- Ты уверена, что у нас с тобой ничего не может быть? Неужели я тебе совсем не нравлюсь? Не может быть. Я чувствую…

- Это пустой разговор. Не стоило его начинать.

- Я упрямый.

- Я тоже.

- Значит, ты не хочешь быть со мной только из-за упрямства?

- Я не хочу быть с тобой потому, что люблю другого мужчину.

- Но я же тебе нравлюсь!

- И слава Богу! Без малого год каждый день быть рядом с человеком, который тебе противен – та еще перспективка!

- Но мы могли бы…

- Закрыли тему. Хорошо?

- Нет.

- Зря.

Она ушла. А он часа три ездил по городу, собираясь с чувствами и мыслями. Он не отступится. Вот так!


На следующий день он приехал на студию с цветами. Для нее.

- Ты с ума сошел! – округлила она глаза.

- Ничего особенного. Это – за вчерашний незабываемый спектакль. Тебе ведь поклонники цветы дарят?


Сергей улучил момент и поинтересовался:

- В чем дело?

- Ты о цветах?

- Естественно…

- Он вчера был на моем спектакле. Спонтанно – подвез до театра и остался. Ну и вот… В знак благодарности.

- Ты уверена, что ничего больше?

- Конечно!


А в этот день они снимали сцену с искусственным дыханием. Касаться губ женщины, которая тебе так нравится и не иметь возможности ее поцеловать? Это пытка.

На третьей репетиции он не выдержал и быстрыми касаниями обласкал ее губы языком.


- Андрей Палыч! Все происходит слишком быстро!


Она была в волнении.

Последний вариант всем понравился.

Но она тихонько показала ему кулак.


На дублях он повторил ласки. Катя была в смятении. Он – счастлив.


Глава 3


Гидрологи обнаружили у основания пьедестала следы эрозии, свидетельствующие, что Сфинкс стоял посреди потока воды. Какой? То ли Нил был так широк в древности, что окружал скалу-пьедестал, обтекая ее, то ли...

И тут ученые сделали сенсационное предположение:

— Это не разлив Нила, а следы библейского потопа, который шел с севера на юг! А геофизики не побоялись назвать конкретную дату библейского потопа — 8000 лет до н. э.

До этого японские археологи тоже сделали неожиданный вывод, прозвучавший, как взрыв, в среде египтологов:

— Обработка камней скульптуры сделана раньше, чем вырублены блоки пирамиды Хеопса, то есть Сфинкс — древнее пирамид.

Англичане, повторив анализ обработанных камней пьедестала, отодвинули дату потопа в глубь веков еще дальше, до 12000 лет.

После чего французские археологи воскликнули:

— Значит, время египетского потопа совпадает с гибелью Атлантиды!

По этой гипотезе получается, что Сфинкс возник в допотопную историю, богатую легендами и мифами, дающую возможность снова реанимировать фантазии о существовании на Земле высокоразвитой цивилизации, о «космическом» происхождении древнего египетского государства, которое было «на голову» выше по уровню развития других народов.

Иероглифы на камнях рассказывают о том, как в долине Нила приземлился «корабль Солнца», с которого сошли девять богов и стали обучать совсем неграмотных жителей математике, астрономии, медицине. Под их руководством возвели город, где на стене храма нарисовали календарь, а в центре высился маяк.

Кто были эти боги — инопланетяне, атланты или представители другой какой-либо цивилизации? Предполагают, что именно от них остались необыкновенные знания у жрецов, которые рассчитывали дни затмения, пользовались удивительными приборами, напоминающими гальванические батареи и аккумуляторы.

Мемфисский жрец записал на папирусе, что при боге долголетия Тоте люди не знали болезней и старости. Но это все было в древности, а затем постепенно стерлось из памяти египтян, даже рецепт «эликсира бессмертия» известный сыну Тота — Гермесу Трисмегисту, прародителю алхимиков. А если эти секреты все же где-то спрятаны? Случайно ли возникла пословица: «Когда Сфинкс заговорит, жизнь сойдет с привычного круга».


Вечеринка в честь Оксаны Федоровой. Кате плохо – она смущается и чувствует себя не в своей тарелке. Мише пожаловалась, а он всегда готов поддержать: нежно сжал ладошку – крепись, Катюша.

Юлиана пристала к Мише – просит, да нет – требует! – тост, бумажку даже подсунула.

Миша уткнулся в бумажку, забубнил. Потом вдруг замолчал, окинул игривым взглядом окружающих и вальяжным жестом бумажку откинул. Поглядел на Оксану, прищурился, улыбнулся и… выдал порцию дифирамбов на кулинарном языке. Гости буквально лежат от хохота, едва дрыгая ножками, Катя не сводит влюбленного взгляда с Кулинара. Впрочем, не одна Катя – все женщины, включая виновницу торжества и фею, в восторге от Миши.


Стас Хазаров позвонил в Москву, генеральному продюсеру Александру Дзотову. Вопрос дня – что делать с Михаилом.

- Как – что делать? – удивился Дзотов, - не может быть, чтоб Копеин плохо сыграл.

- Плохо? – едва не вопит от отчаяния Стас, - Да Копеин играет настолько хорошо, он настолько переполнен обаянием, что все зрители покрутят пальцем у виска, если Катя предпочтет Жданова! Его Миша – сказочный! Мечта женщин! Рефлексирующий Жданов – тьфу!

- Это так серьезно?

- Мы сегодня снимали вечеринку у Федоровой. Ты помнишь ее?

- Ну… так… не подробно…

- Так ты загляни в сценарий! И посмотри тост Михаила – дрянь слова! Саша, это надо было видеть! Мы материал уже послали, отсмотри в первую очередь. Все! Сашка, все без исключения на репетиции и на всех дублях, загибались от хохота. Это уже получилось все по-другому, понимаешь? Это другой Миша и другой сценарий! Конечно, Копеин может сыграть и туповатого кулинара, но жалко! Та-акая харизма, та-акой актер! Что делать, Саш? Или менять актера и переснимать.

- Что-о-о?

- То! Помнишь, почему Рязанов не стал снимать Андрея Миронова в «Иронии судьбы»?

- Ну…

- Тот же вариант! Женщины нам не простят, если мы вернем Катю Жданову.

- Так, Стас. Давай так – снимайте по плану, все, кроме Михаила. Я отсмотрю материал и посоветуюсь со сценаристами. И сообщу.


Он был счастлив – он просто украл поцелуй. Но не только. Этот краденый поцелуй был не безразличен и ей. Он это почувствовал.

Когда они на несколько минут остались одни, она прожгла его насквозь возмущенным взглядом:

- Не смей. Слышишь – не смей больше этого делать!

- Прости. Я не мог удержаться…

- Гриша, пожалуйста... Я все могу понять, но не нужно этого. Хорошо?

- Не буду. Хорошо. Да и… в ближайшем будущем возможности такой все равно не будет… Но… - он наклонился к самому ее уху, - я не жалею. Слышишь? Я все равно об этом не жалею. Хоть так…

Она посмотрела на его потерянное лицо. Погладила по руке:

- Гриш… Ты это все себе придумал. Просто мы много времени проводим вместе, вот тебе и показалось…


Вскоре он давал интервью.

«Нелли? Она замечательная актриса, обладает просто диким обаянием и прекрасно меня понимает. Словом, идеальная женщина - тактичная, мудрая, все это дано ей от природы. Во многом своим успехом сериал обязан именно ей».


Через несколько дней газету с этим интервью положил на стол Сергей:

- Нель… Ты это видела?

- Что там?

Она прочитала:

- Ну?

- Ты меня уверяла, что он не питает к тебе никаких чувств…

- А ты тут чувства нашел?

- А ты – нет? Извини, но это – признание в любви.

- Он меня уважает как актрису.

- Ты так наивна? Или что-то скрываешь? Нель… Совсем скоро начнутся ваши совместные сцены. Пожалей хоть меня, если любишь. Я могу спокойно ко всему этому относиться, если знаю, что между вами нет никаких искр… А так…

- Ты же знаешь, что я люблю тебя. И эти сцены ревности ни к чему.


А утром попросила его – не говорить больше такого.

- Я что-то плохо сказал?

- Нет, но… Сережа это плохо воспринял. Пожалуйста, будь осторожнее со словами.


Он уже устал от того, что все его ухаживания были напрасны. Неужели никак не пробиться к ее сердцу?

В проекте участвовала симпатичная девушка. Главное ее достоинство было в отсутствии жениха. Он предложил Юле подвезти ее после съемок…


Катя грустит. Миша ее развлекает, подносит коктейль:

- Выпейте, вам сразу станет легче - я сам придумал, называется "Настроение"… Как?

- Угу… вкусно…

- А пойдемте танцевать?

- А пойдемьте! – улыбнулась.

Миша поддерживает ее под локоток, а она никак не может привыкнуть к тому, что привлекательна.


В промозглой Москве Жданов крушил кабинет. Жданов? Или Гриша? Сегодня он узнал, что сценарий, скорее всего, изменят. И Катя, скорее всего, будет с Мишей. И это значит, что…

Это значит, что он больше никогда не сможет коснуться ее – даже «по-деловому».

В промозглой Москве Гриша крушил кабинет Жданова. Все, все пропало! Как он все ненавидит! Это кресло – первое объятие! Этот стол – первый поцелуй! Этот телефон – его касались ее руки!

Он ненавидит здесь все, потому что все напоминает о ней! И он бы мог подождать, еще надеясь на то, что будет потом. Но сегодня он узнал, что этого «потом» не будет.

Никогда.

И он даже не сможет… Он ничего больше не сможет!

Графин полетел в стену!

- Катя-а-а-а-!!!!!!!!!


И вдруг резанул по ушам крик Андрея «Катя!!!»

Голова закружилась, навернулись слезы, подкосились ноги. «Он зовет меня!» Перед глазами поплыло, но голос Миши вернул в реальность:

- Что с вами? Ничего.

- Так… показалось… Мне надо… отойти…


И отбежала в сторону. Прислонилась пылающим лбом к стене… «Почему ты меня не отпускаешь? Что тебе еще от меня надо?».


И вспомнился тот страшный вечер, когда он дорвался до поцелуев. Трясло не только Катю, трясло ее саму – ведь никто, кроме их двоих, не знал, что поцелуи реальны, что он ими наслаждается… А ей было страшно, что муж поймет. Но он и этим, казалось, наслаждался. Экстремал! И она бы возненавидела его, если бы… если бы он ей не нравился… Она не хотела признаваться себе в этом…


Стоя на корме, Катя пыталась успокоить сбившееся дыхание, но прохладный воздух совсем не успокаивал. Напряжение шло изнутри.

- Кать что случилось? Укачало? Что с тобой?

Это Юлианна… и Миша...

Она на волны смотрит, не поворачивается; стараясь ветерком осушить набежавшие слезы.

- Вот, холодненькая водичка. Чуть было не сказал, что сам придумал и приготовил. – шутит Миша, протягивая стакан.


А вдруг он поймет? Она чуть повернула голову в его сторону, посмотрела исподлобья. Участливый взгляд – такой родной-родной! Так хочется, чтоб обнял, чтоб увез куда-нибудь от всей этой съемочной суеты, от чувств, кошмаром сплетающихся со сценарными. Но она сильная. Она сильная, а все только наваждение. Стряхивая это наваждение, услышала голос Наташи. Нет, Юлианы:


- Миш, я тебя прошу – не оставляй её ни на минуту.

- Да ни за что, конечно.

И Михаил прикрыл её своим пиджаком…

Катя съежилась.


…Собираю наши встречи, наши дни, как на нитку - это так долго.

…Я пытаюсь позабыть, но новая попытка колет иголкой.

…Расставляю все мечты по местам-

…Крепче нервы, меньше веры день за днём, да гори оно огнём,

…Только мысли всё о нем и о нем, о нем и о нем.


Он снова вспоминал… То недолгое, что было – и было ли? «Тебе может показаться, что ничего и не было, но все-таки было» Он держал ее за руку, обнимал за плечи, хватал в охапку, кружил на руках… Она доверчиво прислонялась к его груди… Он ее целовал… Они все время были вместе…

«Так… Мы с Вами не расстаёмся – работаем по 18 часов в сутки… итак… Спать пора… Домой…»

Как странно переплелась реальность и вымысел… И соперник… соперник уводит ее и там, и там. И нет надежды…

Он извлек из кармана обласканного рукой Сфинкса – это уже вошло в привычку: всюду носить его с собой и прохаживаться пальцами по его бархатистой поверхности.

- Ну, дорогой? Ты сможешь мне помочь?

Молчит, Сфинкс. Конечно. Он не опустится до разговора с простым смертным…


Миша снова повел Катю танцевать.

- Вам нравится эта музыка?

- Нравится, только… с событиями некоторыми ассоциируется…

- Неприятные воспоминания?

- Нет.


Но его ладони успокаивали. Надежно, властно лежали на ее спине. «Какое счастье… Какое счастье, что я люблю этого человека… Что мне не нужно делать адового выбора»


После команды «Стоп!», она дотянулась до его уха и прошептала: «Я люблю тебя!». Он в ответ обнял, обволакивая нежностью: «Ты – лучше всех! Я тебя обожаю!»


Миша и Катя катаются на коньках, гуляют по ночному городу. Они уже перешли на «ты».


Ей теперь совсем просто. Продюсеры дали добро на то, чтоб Катя влюблялась в Мишу. Ну… не то, чтобы влюблялась, а чтобы… ей было с ним приятно.


На самом деле так бывает. Когда человеку настолько плохо, что простейший инстинкт самосохранения что-то блокирует в мозгах, а чему-то наоборот дает волю. Кате очень хотелось забыть Жданова. Она не могла забыть его. Но она могла общаться с Мишей. Он ей нравился? Да, конечно! Такой человек просто не может не нравится.

И есть еще одно очень важное – ему ничего не нужно от Кати. Совсем ничего. Не может быть, чтоб судьба решила сунуть ее носом в асфальт в третий раз.

Так не бывает. Даже бомба не попадает в одну воронку дважды. В ее жизни попала. Но в третий раз – это уже перебор.

Самое главное – это то, что Миша ей нравится. И она хочет забыть Жданова.


Уже почти подойдя к гостинице, Миша вдруг резко останавливается.

- Я хотел тебя попросить... Только ты не подумай ничего такого.

Я не могу подумать ничего такого.

- Говори, что я должна сделать..

- Быть рядом.

Какой у него нежный взгляд.

- В каком смысле?

- Да, понимаешь… В Москве – я там никого не знаю. Мне бы хотелось, чтобы у меня там был хотя бы один близкий человек.

Какой у него нежный взгляд. Это что-то напоминает. Да. Жданов так же смотрел. Когда они второй… нет, последний раз были вместе… Стоп. СТОП!

- Поздно уже. Завтра нам вставать.

- Хочешь вернуться в гостиницу?


Миша проводил Катю до номера.

- Пока…

- Пока…

Она стоит. Он не уходит. Они просто смотрят друг на друга.

- Спокойной ночи? – улыбается он, и показывает пальцами – мол, я пошел.

- Спокойной ночи, - отвечает она, но он все равно не уходит.



- Все, пока… - нарушает она молчанье.

- Ага, - кивает он, - пока.

- Ты иди!

- Нет, - он мотает головой, - сначала ты.

Теперь она показывает жестом внутрь номера и складывает ладошки около уха.

Он указывает пальцем себе в грудь и вопросительно поднимает брови.

Она укоризненно грозит ему пальчиком.

Он, улыбнувшись, смиренно роняет голову на грудь.

Они оба смеются.

- Все, Миш…

- Да…

Он берет ее за руку. Она хочет выдернуть руку и – не хочет. Его ладонь такая теплая. Ей хорошо.

Он, словно поймав момент, наклоняется и целует ее в краешек губ. Этот поцелуй так не похож на первый поцелуй Андрея.

Жданов, всегда Жданов, черт бы его побрал!

Она сжалась, но не отстранилась.

- Спасибо, Миша, вечер был чудесный.

И сама коснулась его губ.

И тут же нырнула в номер.


Он сидел у подножья пирамид, наблюдая за солнцем, склоняющимся за одну из граней.

Утопая огромными мягкими лапами в песке, Сфинкс подошел к нему со спины – почти неслышно. Но его горячее дыхание было как ветер – песчинки взвились и маленьким вихрем помчались к пирамиде.

Он обернулся – немигающие глаза Сфинкса смотрели ласково. Захотелось прижаться к его лапе – совсем не каменной, а самой что ни на есть живой, с песочно-желтыми лохматыми ворсинками, под которыми перекатывались могучие мускулы.

Сфинкс как будто понял; лег рядом, уложив лапу прямо рядом с ним.

И он прислонился щекой к его бархатистой шерсти.

Сколько они так сидели молча? Он не знал. Но солнце, перестав отбрасывать длинные тени, скрылось за горизонтом и уступило место иссиня-фиолетовой мгле, прореженной мерцающими звездами

И снова они сидели молча – до тех пор, пока небо не стало наливаться пронзительным розовым заревом.

Сфинкс поднялся – сначала осторожно отодвинув от него лапу: чтоб не поранить и грузно затрусил вглубь пустыни.

Он тоже понял, что дальше ему здесь нечего делать, и еще понял, что его отчаянное желание услышано.


И тут он проснулся. Проснулся с абсолютным ощущением, что его поняли. Он рывком поднялся с постели и нащупал под подушкой свой талисман – тот был теплым, даже, как будто, горячим; и еще – казалось, что у него слегка светились глаза.

Захотелось заорать, кричать какую-то смешную ерунду, прыгать до потолка и бить в барабан – он еще успел застать пионерские барабаны; ему очень нравился этот тугой звук – родственник там-тамов горячих песков Африки.

Но он даже не пошевелился, лишь скосил взгляд влево: там, разметав черные волосы по подушке, спала его «большая любовь» - Юлечка.

Однажды он подвез Юлечку до дома; это было в тот день, когда Нелли уже в который раз пресекла его ухаживания. Случайно он услышал, что Юля жаловалась девочкам на то, что ее машина в ремонте, и она третий день вынуждена передвигаться в общественном транспорте; что для нее было сущим кошмаром, поскольку она в автобус не заходила уже лет пять.

Его в общем-то заинтересовало – как это девочка, в свои 25 успела привыкнуть к автомобилю? У нее богатый папа или бой-френд – новый русский? Собственный автомобиль – это огромная редкость у начинающей актрисулечки, которая толком еще ничего не сыграла.

В лоб он спрашивать, разумеется, ничего не стал, но вскоре узнал о ее карьере «танцовщицы». Ну, актриса она, конечно, неплохая, скромняжку изображать получается, да только пусть расскажет своему дедушке о том, что стриптизерши – это такие дюймовочки, которым по уровню морали даже монахини в подметки не годятся.

Но, как это ни странно, именно ее прошлое сыграло свою роль в их отношениях. Почему?

Потому что ему нужно было отвлечься от своей неугомонной любви, но, вместе с тем, он продолжал лелеять надежду на то, что в один прекрасный день все изменится; женщина его мечты ответит взаимностью…

И вот Юлечку он бросит без угрызений совести; с нормальной девушкой ему было бы расставаться нелегко.

Он начал с небольших знаков внимания, сужая круги – впрочем, мог бы этого и не делать: она с такой легкостью при первом же удобном моменте прыгнула в его постель, что он стал подозревать, что она это сделала бы и в тот вечер, когда он ее подвозил.

Вот только сам он тогда еще не был готов к сближению.






страница1/11
Дата конвертации19.12.2012
Размер2,4 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы