Книга первая icon

Книга первая



Смотрите также:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18
^

Глава двенадцатая

ADIEU



Тут ритм барабанной дроби снова изменился. Исчезли все там-тамы и не осталось ничего, кроме бум-бумов.

Бум-бум-бум.

Бум-бум-бум.

Лестер бил только хвостом, со всей силы, торжественно и печально.

Ниточных дел мастер куда-то исчез.

Несметное полчище мышей притихло в ожидании.

Десперо стоял перед ними с красной петлёй на шее, а четырнадцать членов Мышиного совета восседали на кирпичах, возвышаясь над всеми. Тут вперёд вышли два дюжих мыша. На головах у них были чёрные колпаки с прорезями для глаз.

– Мы проводим тебя в подземелье, – сказал тот, что покрупнее.

– Десперо! – воскликнула Антуанетта. – Мой Десперо!

Десперо посмотрел в мышиную толпу и увидел маму. Её было легко различить. Её младшенького отправляли в темницу, и в честь такого события мама накрасилась ещё ярче обычного. Мыши в чёрных колпаках положили лапы на плечи Десперо.

– Пора, – сказал тот, что стоял слева, а правый, что был покрупнее, согласно кивнул.

Антуанетта пробилась сквозь толпу.

– Это мой сын! – воскликнула она. – Я хочу сказать ему последнее слово.

Десперо посмотрел на маму. Он очень старался не дрожать. Уж очень ему не хотелось снова огорчить маму.

– Прошу вас! – восклицала Антуанетта. – Скажите, что с ним станется? Что будет с моим крошкой?

– Мадам, – медленно, глубоким басом произнёс первый чёрный колпак. – Вам лучше этого не знать.

– Но я хочу знать! Я хочу всё знать! Это мой ребёнок! Самый младший. Я берегла его как зеницу ока!

Мыши в колпаках грозно молчали.

– Скажите же мне! – взмолилась Антуанетта.

– Там – крысы, – произнёс первый.

– Там крысы, – подтвердил второй.

Да, д-а. Oui. Там крысы. И что из этого?

– Его съедят крысы, – пояснил второй колпак.

– О Господи! – ахнула Антуанетта. – Mon Dieu!

Узнав, что его съедят крысы, Десперо позабыл, что надо быть храбрым. Он позабыл, что не хочет огорчать маму. Он почувствовал, что вот-вот снова бухнется в обморок. Но мама его опередила: с её несравненным трагико-драматическим чутьём она всегда умела выбрать лучший момент. Исполнив безупречный пируэт, она распростёрлась у ног Десперо.

– Ну и чего ты добился? – мрачно спросил первый колпак у второго.

– Не важно. Переступи через неё. У нас своя работа. И ничья мама нам не помеха. В подземелье!

– В подземелье, – отозвался первый, но его голос, такой глубокий и уверенный ещё несколько минут назад, немного дрожал.

Он снова положил лапу на плечо Десперо, подтолкнул его вперёд, и оба колпака вместе с Десперо перешагнули через Антуанетту.

Толпа расступилась.

И опять мыши заверещали на все лады:

– В подземелье! В подземелье! В подземелье!

А барабан всё продолжал бухать.

^ Бум-бум-бум. Бум-бум-бум.

И Десперо повели в подземелье.

В последний момент Антуанетта очнулась и всё-таки крикнула ему вслед последнее слово.

Читатель, она сказала adieu .

Ты знаешь, что такое adieu ? Да ладно, не лезь в словарь. Я тебе сама скажу. Это значит прощай, только по-французски.

Не думаю, что ты хотел бы услышать от собственной мамы слово adieu , когда два громадных мыша в чёрных колпаках ведут тебя в подземелье к крысам, верно?

Думаю, ты хотел бы услышать совсем другие слова. Например: «Ведите меня вместо сына! Я пойду вместо него в темницу к крысам!»

Пусть даже это ничего не изменит, но такие слова успокаивают и ободряют. А вот в слове прощай ничего ободряющего и успокоительного нет. Прощай на любом языке звучит очень и очень печально. Это слово ничего не обещает. Абсолютно ничего.


^

Глава тринадцатая

БЕСПРЕДЕЛЬНОЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО



Десперо и два его конвоира спускались всё ниже, ниже, ниже.

Петля на шее Десперо была затянута туго. Она его душила. И он то и дело пытался оттянуть её лапкой.

– Не трогай нить! – гаркнул второй колпак.

– Да, верно, – подхватил первый. – Не смей трогать нить!

Шли быстро. Стоило Десперо замедлить шаг, как один из двух конвоиров тут же тыкал или пинал его в спину и требовал пошевеливаться. Путь лежал по ходам, проложенным в дворцовых стенах, а потом по золотой лестнице. Позади осталось множество комнат – где-то двери были закрыты, где-то распахнуты настежь. Полы под лапками были мраморные, портьеры над головами – бархатные, тяжёлые. Квадраты, согретые солнцем, перемежались с тёмным, затенённым пространством.

«Скоро этот мир останется позади», – думал Десперо.

Мир, который он знал и любил. Мир, в котором есть принцесса Горошинка. Она улыбается, смеётся, хлопает в ладоши в такт музыке и даже не ведает, какая участь уготована Десперо. Эта мысль – что он никак не может сообщить принцессе о том, что его ждёт, – внезапно пронзила его так остро, так невыносимо…

– А могу я напоследок поговорить с принцессой? – робко спросил он.

– Поговорить? – опешил второй колпак. – Ты желаешь поговорить с человеком?

– Я хочу рассказать ей обо всём, что со мной случилось.

– Ну и фрукт, – сказал первый колпак. Он остановился и негодующе затопал ногами. – Тебе всё неймётся.

Его голос вдруг показался Десперо очень знакомым.

– Ферло? – не веря себе, уточнил он.

– Что ещё? – раздражённо отозвался первый колпак.

Десперо ужаснулся. Его ведёт в подземелье не кто-то, а родной брат. Сердечко Десперо сжалось и замерло, превратившись в холодный безутешный камешек. Но потом оно вдруг преисполнилось надеждой, очнулось и забилось.

– Ферло, послушай. – Он взял брата за лапу. – Отпусти меня, ладно? Пожалуйста, прошу тебя. Я же твой брат.

Сквозь прорези колпака было видно, как Ферло возмущённо закатил глаза. Он выдрал лапу из лапок Десперо.

– Ещё чего выдумал!

– Я очень-очень тебя прошу!

– Нет, – отрезал Ферло. – Закон есть закон.

Читатель, помнишь, что такое предательство? Ты замечаешь, что нам приходится поминать его всё чаще и чаще?

Это слово – предательство – и крутилось в голове Десперо, когда они наконец добрались до узких крутых ступеней, что вели вниз, в чёрную дыру подземелья.

Мыши – двое в колпаках и один без – остановились, глядя в пропасть.

А потом Ферло встал на задние лапки, приложил правую переднюю к сердцу и провозгласил:

– Во имя благоденствия мышей этого замка в этом часу сего дня мы доставили сюда мышонка, который заслужил наказание. Согласно установленным нами законам на его шее – красная нить смертника.

– Красная нить смертника, – тихонько повторил Десперо.

Слова красная нить смертника звучали ужасно, но ему не позволили размышлять над их значением слишком долго. Мыши в колпаках резко и сильно толкнули его в спину.

Десперо покатился вниз, в подземелье. Кубарем, кувырком летел он во тьму, хвостик путался в усиках, а в голове звучали два слова. Одно слово было предательство. А другое, за которое он цеплялся из последних сил, было Горошинка.

^ Принцесса Горошинка.

Предательство. Горошинка. Предательство. Горошинка.

Эти два слова и крутились у него в сознании, пока сам он летел под землю, во тьму.


^

Глава четырнадцатая

ТЬМА



Десперо лежал на спине у подножия лестницы и ощупывал все свои косточки – одну за другой. Они были на месте. И что самое поразительное, все были целы. Мышонок поднялся на ноги и вдруг ощутил запах. Нет, не запах – ужасную, нестерпимую, оскорбительную для носа вонь.

Да, читатель, в подземелье воняло. Отчаянием, страданием и безнадёжностью. Иными словами – тут пахло крысами.

И, Господи, как же здесь было темно! Никогда прежде не доводилось Десперо встречаться с такой непроглядной, такой бездонной тьмой. Она присутствовала в подземелье явственно, точно живое существо. Мышонок поднял лапку и поднёс её к лицу, к самым усикам. Но лапку свою не увидел. Он ужасно разволновался: вдруг его уже нет на свете?

– Ой! – сказал он громко.

Звук его голоса эхом раскатился в затхлой вонючей тьме.

– Предательство, – произнёс Десперо, просто чтобы снова услышать свой голос и убедиться, что он ещё жив. – Горошинка, – сказал Десперо, и имя любимой тут же кануло в черноту подземелья.

Он дрожал. Кашлял. Чихал. Зубы его громко стучали. Ему очень не хватало носового платка. В конце концов он ухватился за собственный хвост – просто, чтобы хоть на что-то опереться в этой жизни, – но за долгие секунды, пока он нащупывал его в кромешной тьме, он почти решил, что хвоста у него больше нет.

Он было собрался потерять сознание, поскольку в сложившейся ситуации ничего лучшего придумать не мог. Но потом ему вспомнились слова Ниточных дел мастера: честь, благородство, преданность, отвага.

«Я буду отважен, – решил Десперо. – Я постараюсь быть таким же отважным, как рыцарь в сияющих доспехах. Я буду отважен во имя принцессы Горошинки».

С чего же начать? Как тут быть отважным?

Он откашлялся. Отпустил свой хвост. Распрямил плечи.

– Однажды жил да был… – сказал он в темноту. Он произнёс эти слова, потому что они были самыми лучшими, самыми волшебными из всех, которые он знал. Они были надёжнее хвоста. – Однажды жил да был… – сказал он снова. Десперо по-прежнему чувствовал себя маленьким, но отваги у него стало чуть больше. – Жил да был рыцарь, и он всегда носил сияющие серебряные доспехи.

– Однажды жил да был? – прогрохотал из темноты чей-то голос. – Рыцарь в серебряных доспехах? Да разве мыши знают о подобных вещах?

Таким неслыханно громким голосом, наверно, может говорить только самая большая крыса на свете!

Уставшее за день сердечко Десперо снова замерло.

И он снова бухнулся в обморок.






страница5/18
Дата конвертации22.12.2012
Размер1,14 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы