Курс лекций московский государственный институт международных отношений (университет) мид россии алексеева Татьяна Александровна современные политические icon

Курс лекций московский государственный институт международных отношений (университет) мид россии алексеева Татьяна Александровна современные политические



Смотрите также:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
формальная рациональность. Она относится к выбору инди-вом цели и средств. Этот выбор осуществляется в контексте универса­лий, правил, инструкций и законов. Они, в свою очередь, связаны с раз­личными крупномасштабными структурами, такими как бюрократия или экономика. Вебер опирался на сравнительные исторические иссле­дования Запада, Китая, Индии и многих других районов мира. С их по­мощью он пытался определить факторы, которые способствовали раз­витию рационализации.

45

Он видел главную особенность функционирования парламентской демократии в способе отбора политических лидеров и контроле над технически ориентированной административной бюрократией.

Бюрократия (буквально — власть конторских служащих) увязыва­лась Вебером с типом господства, основанного не на традиционном почитании вождя или монарха, а на строгих и рациональных легальных правилах и законах. Безличность и расчет, присущие бюрократии, вы­ражаются не только в ограничениях человеческих, но и в исключитель­но высокой эффективности в достижении народного согласия со струк­турами господства.

Тип господства, описанный Вебером, включает несколько основных характеристик:

1. Существование обособленных служб и компетенции, строго оп­ределенной в законах и правилах в целях удобства для принятия решений и контроля.

2. Защита статуса и компетенции служащих (гарантированное про­движение по службе и пенсия для чиновников, система льгот и привилегий для государственных служащих, несменяемость су­дей и т.д.).

3. Четкая иерархизация в выполнении распорядительных правлен­ческих функций и функций исполнительских.

4. Подбор кадров на конкурсной основе.

5. Полное обособление выполняемой служебной функции от лично­стных свойств и характеристик, поскольку служащий не может быть собственником своей должности.

Конечно, указанные принципы деятельности бюрократии выполня­ются далеко не всегда. В этой связи весьма любопытен веберовский прогноз на будущее. Он считал,что неотвратимой перспективой всех демократических государств является тотальная бюрократизация обще­ственной и государственной жизни. На смену капитализму, по мнению Вебера, придет не социализм, а общество, предельно бюрократизиро­ванное в целях рационального управления.

Вебер ввел различие между властью (Macht) и господством (Herrschaft), тем самым он предложил два типа решения проблемы по­рядка. Власть представляет способность побеждать даже в условиях сопротивления оппозиции. Решение обычно находят с помощью воору­женного или классового конфликта, но эти способы разрешения в дол­госрочной перспективе порождают нестабильность. Легитимное гос­подство, наоборот, порождает добровольное согласие управляемых, а потому превращается в осмысленное действие.

Макс Вебер, в отличие от многих своих предшественников, рассмат­ривает власть как отношение.

46

ВЛАСТЬ состоит в способности индивида А добиться от индивида Б такого поведения или такого воздержания, которого Б в противном случае не при­нял бы и которое соответветствует воле А. (Вебер)

Из этой формулы можно сделать три вывода:

1. недостаточно того, что Б как-то реагирует, нужно, чтобы Б реа­гировало в соответствии с волей А.;

2. не всякое отношение означает власть; и

3. здесь происходит сравнение реального факта и гипотезы («в про­тивном случае делать бы не стал...»).

Позднее Роберт Даль перефразировал эту формулу, сделав ее более операциональной:

А обладает властью над Б до такой степени, которая заставляет Б сделать не­что, что Б в противном слуаче делать бы не стал»1.

Как мы видим, момент власти зафиксировать довольно трудно. При всех недостатках веберовская формула, пожалуй, ближе всего подходит к определению власти.

Вебер много размышлял над проблемой легитимации власти. Он предложил собственную типологию ее, выделив традиционную, ха­ризматическую и рационально-легальную легитимацию власти.

^ Традиционный авторитет строится на основе давно существующей системы убеждений. Например, таким авторитетом может обладать ли­дер, который приходит к власти, поскольку его отец, дед и прадед пра­вили этой страной. Иными словами, речь идет о согласии управляемых с данным типом господства в силу авторитета прошлого. Помимо опо­ры на авторитет прошлого, в этом типе легитимации важное значение имеет уверенность в том, что если прошлое сумело сохраниться, то оно было достаточно хорошим.

ЛЕГАЛЬНОСТЬ — санкция на что-либо со стороны власти через закон. Движение легальности — сверху вниз.

ЛЕГИТИМНОСТЬ — длительное согласие большинства принять правление данного класса, иерархии и т.д. Движение легитимности — снизу вверх.

Как известно, часто плохое старое предпочитают хорошему новому. Чем дольше сохраняется режим, тем больше у него шансов сохраняться и впредь.

1 Dahl R. The Concept of Power // Behavioural Sciences. 1957. P. 202—203.

47

^ Харизматическая легитимность, или иначе, легитимность в силу личной воли вождя.

Слово «харизма» по-гречески означает «милость». Под ней понима­ется исключительный авторитет некоторых индивидов внутри некоей общности (например, секты). Понятие «харизмы» у Вебера может быть соотнесено:

1) с «религиозной харизмой» (в первоначальном своем значении но-

ситель харизмы — пророк, имеющий огромное влияние на людей и связь с Небом);

2) с понятием политики как войны.

У харизматического лидера все качества внеобыденные, ему присущ внеповседневный личный дар. Такой вождь возникает в современном массовом обществе и при плебисцитарном типе правления. Признаком вождя является наличие свиты. Выстраивается следующая цепочка:

вождь — свита — партийная машина.

Власть превращается в своего рода предприятие.

«Харизма», как правило, краткосрочна. Аффективная преданность вождю довольно быстро сменяется у его последователей состояниием покоя. Тем не менее, харизма более длительна по своему влиянию, чем состояние аффекта.

Это, в то же время, фундамент для определения смысла жизни и смерти. Конкурировать с этим не может ничто, даже эротика, поскольку она относится к частной сфере. Современный человек утратил смысл смерти. Вспомним хотя бы «Смерть Ивана Ильича» Льва Толстого. Только на войне человек знает, за что он отдает свою жизнь. Государст­во приобретает свою предельную значимость во время войны. Война как братство и обретение смысла смерти — единственный конкурент религии. Превращая политику в войну, харизматический лидер предла­гает людям универсальную религию спасения — веру в вождя. Это тот «спаситель Отечества», «Герой», «Вождь и учитель», который приходит во время смуты, кризиса, войны.

В политике харизматический лидер приобретает свой авторитет в силу обладания особо выдающимися качествами, а точнее, когда его последователи верят, что их вождь обладает такими особенностями.

По Веберу, хотя два первых типа легитимации власти часто встреча­лись в истории, общая мировая тенденция ведет к преобладанию систе­мы рационально-легального авторитета. В таких системах авторитет проистекает из системы легальных правил и законов, а также обосновы­вается рационально. Так, например, президент Соединенных Штатов приобретает свой авторитет благодаря Конституции США, а также то­му, что большинство американцев верит в президентскую систему правления и легитимность всеобщих выборов. Тем не менее, проблемы эволюции рационально-легального авторитета и роста бюрократии — это только часть веберовской аргументации относительно рационализа­ции Западного мира. Процитируем самого Вебера:

48

«Государство, равно как и политические союзы, исторически ему пред­шествующие, есть отношение господства людей над людьми, опираю­щееся на легитимное (то есть считающееся легитимным) насилие как средство. Таким образом, чтобы оно существовало, люди, находящиеся под господством, должны подчиняться авторитету, на который претен­дуют те, кто теперь господствует. Когда и почему они так поступают? Какие внутренние основания для оправдания господства и какие внеш­ние средства служат ему опорой? В принципе имеется три вида внут­ренних оправданий, т.е. оснований легитимности (начнем с них). Во-первых, это авторитет «вечно вчерашнего»: авторитет нравов, освящен­ных исконной значимостью и привычной ориентацией на их соблюде­ние, во-вторых, — традиционное господство, как его осуществляли пат­риарх и патримониальный князь старого типа. Далее, авторитет внеобы-денного личного дара (Gnadengnabe) (харизма), полная личная предан­ность и личное доверие, вызываемое наличием качеств вождя у какого-то человека: откровений, героизма и других, — «харизматическое гос­подство», как его осуществляет пророк, или — в области политического

— избранный князь-военачальник, или избранный всеобщим голосова­нием выдающийся демагог и политический партийный вождь. Наконец, господство в силу «легальности», в силу веры в обязательность легаль­ного установления (Satzung) и деловой «компетентности», обоснованной рационально созданными правилами, т.е. ориентацией на подчинение при выполнении установленных правил, — господство в том виде, в ка­ком его осуществляют современный «государственный служащий» и все те ностели власти, которые похожи на него в этом отношении. Понятно, что в действительности подчинение обусловливает чрезвычайно грубые мотивы страха и надежды — страха перед местью магических сил или властителя надежды на потустороннее и посюстороннее вознаграждение

— и вместе с тем самые разнообразные интересы.

ИДЕАЛЬНЫЕ ТИПЫ — «интерес эпохи», представленный в виде теоретиче­ской конструкции. Он не извлекается из эмпирической реальности, а конст­руируется как теоретическая схема. В этом смысле Вебер называет идеаль­ный тип «утопией». «Чем резче и однозначнее сконструированы идеальные типы, чем они, следовательно, в этом смысле более чужды миру, тем лучше они выполняют свое назначение — как в терминологическом и классифика­ционном, так и в эвристическом отношении» (М.Вебер).

В данном случае нас интересует прежде всего второй из них: господ­ство, основанное на преданности тех, кто подчиняется чисто личной ха­ризме вождя, ибо здесь коренится мысль о призвании (Beraf) в его выс­шем выражении. Преданность харизме пророка, или вождя на войне, или выдающегося демагога в народном собрании (Ekklesia) или в парла­менте как раз и означает, что человек подобного типа считается внут-

49

ренне «призванным» руководителем людей, что последние подчиняются ему не в силу обычая или установления, но потому, что верят в него. Правда, сам вождь живет своим делом, «жаждет свершить свой труд», если только он не ограниченный или тщеславный выскочка. Именно к личности вождя и ее качествам и относится преданность его сторонни­ков: апостолов, последователей, только ему преданных партийных при­верженцев. В двух важнейших в прошлом фигурах: с одной стороны, мага и пророка, с другой — избранного князя-военачальника, главаря банды, кондотьера — вождизм как явление встречается во все историче­ские эпохи и во всех регионах. Но особенностью Запада, что для нас бо­лее важно, является политический вождизм сначала в образе свободного «демагога», существовавшего на почве города-государства, характерно­го только для Запада, и, прежде всего, для средиземноморской культу­ры, а затем в образе парламентского «партийного» вождя, выросшего на почве конституционного государства, укорененного тоже лишь на Запа­де»

^ М.Вебер. Политика как призвание и профессия.

Разумеется, теория Вебера значительно богаче ее краткого изложе­ния. Например, его работы по рационализации содержат множество исторических деталей и теоретических «открытий». Однако это тема отдельного исследования. В любом случае влияние трудов Вебера на развитие политической теории было огромным.

Одной из причин этого было то, что идеи Вебера содержали множе­ство элементов как либерального, так и консервативного толка (напри­мер, в отношении роли государства). Хотя он и был суровым критиком современного капиталистического общества, и его критический пафос часто напоминал марксистский, он в то же время был противником ра­дикального разрешения социальных и политических проблем. По его мнению, радикальные реформы, предлагаемые марксистами, принесут больше вреда, чем пользы.

Позднее политические теоретики, в особенности в Америке, почув-ствовававшие угрозу со стороны марксизма для своего общества, назва­ли три основные альтернативы марксизму: Дюркгейма, Парето и Вебе­ра. Тем не менее, следует принять во внимание, что у Вебера рациона­лизация относилась не только к капиталистическому, но и к социали­стическому обществу.

Известности Вебера способствовала также форма подачи материала. Большую часть своей жизни он посвятил детальному исследованию истории, и его политические выводы неотделимы от контекста его ис­торических исследований, поэтому и они всегда научно обоснованы. Вебер работал в рамках философской, кантовской традиции, он опирал-

50

ся в своих выводах на причинно-следственные связи. Такой тип мыш­ления был более приемлем для позднейших западных теоретиков, не­жели марксистская диалектическая логика.

Наконец, Вебер представил довольно целостный подход к социаль­но-политическому миру. Его интересовал широкий спектр политиче­ских проблем, причем он внес в их разработку так много, что его впол­не по праву называют родоначальником политической теории XX века.

Вопросы для самопроверки

1. Как Гегель понимал собственность?

2. За что Маркс критиковал Гегеля и Фейербаха?

3. Как, по Марксу, соотносятся производительные силы и производствен­ные отношения?

4. Что такое экономизм?

5. Что такое бюрократический тип господства?

6. Как Вебер понимал власть?

7. Сравните трактову государства у Гегеля, Маркса и Вебера.

8. Что означают следующие понятия и термины:

♦ легитимность;

♦ легальность;

♦ «дух времени»;

♦ пролетариат;

♦ класс;

♦ буружазия;

♦ отчуждение;

♦ идеальные типы;

♦ базис/надстройка?

Дополнительная литература________________Ш

1. Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма. Политика как при­звание и профессия // Избранные произведения. М., 1990.

2. Вебер М. Образ общества // Избранное. М., 1994.

3. Хрестоматия по истории философии. От Лао-Цзы до Фейербаха. Т. 1 / Под ред. Л.А.Микешиной. М., 1997.

4. Зарубина Н.Н. Социокультурные факторы хозяйственного развития: М.Вебер и современные теории модернизации. СПб., 1998.

51

Лекция 3

^ ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА

И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ

Проблема оснований политической теории непосредственно связана с соотношением природы человека и естественного права. Кроме того, без представления о природе человека невозможна также никакая «ди­агностика» причин отсутствия политического порядка. Многие люди, впервые открывая для себя произведения Локка, Руссо или Гоббса, на­ходят все их споры о воображаемом «естественном состоянии» как ми­нимум архаичными, если вообще не бессмысленными. Однако филосо­фы занимались этой проблемой отнюдь не из праздного любопытства. «Естественное состояние» было для них аналитическим инструментом исследования более важных вопросов об устройстве политического об­щества и государства. Это был своего рода мысленный эксперимент, попытка с помощью абстракции определить социальные истоки челове­ческих проблем с помощью обращения к естественным, природным основам. Как же это делалось?

Политические мыслители начинали выстраивать гипотетическое «естественное состояние», исключая из описания существующего об­щества таких его черт и особенностей, которые представляются мысли­телю условными и искусственными (то есть созданными человеком). Оставшиеся после такого «очищения» характеристики воспринимались как данность, адекватная «естественному состоянию».

Политические мыслители XX века уже редко говорят об «естествен­ном состоянии», в отличие от своих предшественников XVII—XVIII веков. Они используют другие аналитические инструменты. Однако проблемы, ради которых они проводили эти мысленные эксперименты, сохранили свою актуальность.

В соответствии с современными представлениями, природа человека не может быть открыта на основании эмпирических свидетельств, а рассматривается на фоне более общих идей относительно места челове-

52

ческой жизни и деятельности в естественном порядке и оценке фунда­ментальных целей и устремлений человека.

Иными словами, встает вопрос, действительно ли природа человека может дать нам нейтральное основание для определения природы чело­веческой морали и соответствующих институтов, или же это в принци­пе неверное утверждение.

Остановимся на некоторых современных подходах к этой проблеме.

^ 3.1. СОВРЕМЕННЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ПРИРОДЕ ЧЕЛОВЕКА

В I960—70-е годы большое влияние в академическом сообществе приобрели работы двух авторов — Эриха Фромма и Герберта Маркузе. В свою очередь, на труды обоих мыслителей большое влияние оказал психоанализ, в особенности работы Зигмунда Фрейда. Поэтому их взгляды на природу человека в немалой степени предопределялись соз­нанием, присущим современному миру.

Прежде чем рассмотреть подходы Фромма и Маркузе, следует не­много остановиться на фрейдистской теории природы человека.

^ ФРЕЙД, Зигмунд (1856—1939) был основателем психоанализа. Фрейд ро­дился в Австрии, там же учился на невропатолога. Занимаясь клиническими исследованиями проблем истерического паралича, он заинтересовался воз­можностями, которые предоставляют бессознательные умственные процессы для лечения этого заболевания. Используя сначала метод гипноза, а затем метод толкования сновидений и словесных ассоциаций, которые он ввел в практику, Фрейд сделал крупное открытие в области исследования работы мышления. Его исследования бессознательного и упор на главенствующую роль сексуальности в умственной жизни взрослых и детей вызвали много споров и навлекли на Фрейда серьезную критику, как со стороны медицин­ского сообщества, так и со стороны общественности. Тем не менее, у Фрейда было много учеников и последователей, который развили его научные от­крытия и усовершенствовали терапевтический метод. Несмотря на то, что лишь небольшая часть современных психиатров и психоаналитиков называ­ют себя «фрейдистами», в действительности все области психиатрии многим обязаны Фрейду. В последние годы своей жизни Фрейд вынужден был поки­нуть Австрию, чтобы избежать преследования со стороны нацистов. Умер он в Англии1.

1 Вольф Р. О философии. М.: Аспект-Пресс, 1996. С. 264.

53

Диагноз Фрейда относительно условий человеческого существова­ния очень близок к выводам Томаса Гоббса. Каждый ребенок, по Фрей­ду, это потенциальный тиран, готовый господствовать, даже уничто­жить любого, кто не позволяет ему мгновенно исполнить свое желание. Он — прирожденный эгоманьяк: «Дай!», «Папа, посмотри на меня!», «Хочу пить» — обычные детские фразы. Часто он видит в отце конку­рента за мамино влияние — Эдипов комплекс. Только его природная слабость и ограниченность ресурсов сдерживают его диктаторские ам­биции и замашки.

Эти агрессивные импульсы и склонности никогда не исчезают, но они подавляются либо внешними силами, либо контролем «суперэго». Загнанные глубоко вовнутрь, они периодически выходят на поверх­ность, выражаясь в стремлении господствовать над другими людьми. Это объясняет, почему во время войны все эти инстинкты раскрывают­ся полностью, когда армия оккупантов пытает, насилует и убивает свои жертвы.

Фрейд дал следующую оценку человеческой психики:

«Люди — не мягкие существа, стремящиеся к тому, чтобы их любили, и которые в лучшем случае могут защитить себя, если на них напали; они, наоборот, — существа, в которых инстинктивный дар содержит нема­лую долю агрессивности. В результате сосед для них — не потенциаль­ный помощник или сексуальный объект, а некто, провоцирующий на удовлетворение по отношению к нему своей агрессивности, эксплуата­цию его способности работать без компенсации, нанесение оскорбления, причинение боли, провоцирующий пытки и убийства. Homo homini lupus. (Человек человеку волк — А.Т.). Кто перед лицом всего своего опыта жизни и истории имеет мужество оспорить это утверждение?»2

С точки зрения Фрейда, ни одна цивилизация, общество или форма политической организации не могут полностью выразить и реализовать человеческий потенциал, поскольку само существование общества за­висит от сублимации определенных инстинктов и даже их подавления. Мужчины и женщины имеют ярко выраженную двойственную природу. Они живут в двух измерениях — в царстве инстинктивного стремления к удовольствию и в социальной сфере.

Там, где правит принцип удовольствия, в людях срабатывает прежде всего животное начало. Они стремятся максимизировать удовольствие и минимизировать боль, в особенности связанные с сексуальным удовле­творением. Вспомним, что Томас Гоббс писал, что неограниченное стремление к удовольствию несовместимо с существованием упорядо­ченного общества. В социальной жизни полное и безболезненное удов-

1 Freud S. Civilization and 1st Discontents. NY: Norton, 1962. P. 58.

54

летворение желании человека невозможно, так как ресурсов хронически не хватает, и люди неизбежно приходят в конфликт друг с другом. По­нимание этого приходит к человеку еще в детстве. В результате прин­цип удовольствия модифицируется, а значение принципа реальности, предопределяющего социальность, растет. Принцип реальности нахо­дит свое воплощение в институтах, критериях и обычаях, знакомство с которыми и составляет смысл воспитания. Растущая приверженность принципу реальности неизбежно трансформирует принцип удовольст­вия. Инстинктивное стремление к удовольствиям сублимируется в со­циально приемлемых практиках и подавляется во имя принципа реаль­ности.

Цивилизация обладает ценностью, поскольку «высочайшая психиче­ская активность» играет большую роль в жизни людей, но сам факт на­личия этой активности зависит от сублимации или подавления большей части мощных человеческих инстинктов. Тип сублимации, который Фрейд имел в виду, — это прежде всего эротические желания, которые необходимо заменить социально приемлемыми, такими, например, как экономичность, страсть к порядку и чистоте. Возможности реализации желаний также сильно ограничены. Очевидно, что подчинение диктату принципа реальности означает нечто большее, чем простую модифика­цию инстинктивной жизни человека, оно предполагает фундаменталь­ные изменения.

Сталкиваясь с мощными, потенциально разрушительными устрем­лениями человека, цивилизованное общество постоянно подвергается угрозе. Общество должно неустанно трудиться с тем, чтобы предот­вращать взаимную враждебность, которая легко переходит в насильст­венный конфликт. Это предопределяет значение правительства, основная задача которого — введение закона и поддержание порядка в своей стране. Зная природу человека, нельзя не признать, что цивилизация — огромное достижение, полагал Фрейд, но следует ожидать, что перио­дические обвалы цивилизации в дикость — почти неизбежны.

Фрейд полагал, что в то же время для людей жизнь в цивилизован­ном обществе отнюдь не безвредна: подавление инстинктивных жела­ний и сублимация порождают неврозы. Например, он считал, что чело­вечество не отказалось от гетеросексуальности только потому, что это необходимо для воспроизведения человеческого рода и продолжения цивилизации. Однако ограничение сексуальной активности приводит к неврозам, создавая напряжение между внутренними потребностями и требованиями общества. Отсюда — неизбежное напряжение между че­ловеком и обществом. Получается, что только с помощью самоограни­чения человек может стать полноценным членом своего общества, по­скольку это предполагает глубокую связь с его нормами и стандартами. Тем не менее, полной идентификации никогда не бывает.

55

Благодаря фрейдистскому подходу к проблеме природы политиче­ской идентичности, психотерапия приобрела политическое измерение. Однако оно связано с терапевтическими, а не с реформаторскими целя­ми. Таким образом, не бывает идеального общества, к которому все в равной степени испытывали бы привязанность и которое бы полностью воплощало идеалы, желания и инстинкты индивидов.

Возможность фундаментальных реформ или революции с целью большего приспособления общественной организации к потребностям и потенциалу людей предполагает, что некоторые общества менее ре­прессивны, чем другие, а одни формы политической организации могут быть лучшим объектом приспособления человека, то есть такими, кото­рые позволяют человеку жить в гармонии и с обществом, со своими внутренними потребностями и желаниями. Позднее, Фромм и Маркузе поставили фрейдизм на службу идеалу освобождения человека. Но сам Фрейд этого не признавал. Его взгляды отличались социальным песси­мизмом и консерватизмом.

Тем не менее, благодаря Фрейду была установлена связь между по­литической теорией и психоаналитической теорией природы человека, что привело к изменению самого языка политической теории. Она пере­стала рассуждать о благе, праве и других моральных категориях, а пе­решла к квази-медицинским категориям типа «потребности», «импуль­сы», «психическое здоровье», «невроз» и «патологии» в политической жизни. Иными словами, политическая теория начала представлять себя в качестве лекарства от болезней общества и человека.

^ 3.2. ЭРИХ ФРОММ: ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА И ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ

Подобно тому, как Руссо критиковал Гоббса, Фромм и Маркузе кри­тиковали Фрейда. Фромм и Маркузе во многом не соглашались друг с другом, однако они полагали, что Фрейд преувеличил человеческую агрессивность. Если Фрейд считал агрессивность неизбежной и ин­стинктивной, Фромм и Маркузе рассматривали ее как следствие соци­альных условий, подлежащих изменению.

^ ФРОММ, Эрих (1900—1980) — видный немецкий психолог. Изучал психо­логию, социологию и философию во Франкфурте-на-Майне и Гейдельберге, а психоанализ — в Берлинском университете. В 1932 г. он опубликовал свою первую работу социального характера, предложив соединить фрейдизм с марксистской теорией социальных сил. После прихода нацистов к власти в 1934 г. Фромм был вынужден эмигрировать в США, где преподавал в Йель-ском и Колумбийском университетах, колледже Беннингтона и в других мес-

56

тах. В 1951 г. он стал профессором Национального университета Мексики. В 1971 г. переехал в Локарно (Швейцария), где и умер в 1980 г.

По Фромму, человеческая деструктивность вовсе не является основ­ной мотивацией. Это превращенная форма приоритетной потребности в «трансцендентности». Человек обладает разумом и воображением и поэтому не может принять чисто пассивную роль в природе.

«Его ведет стремление выйти за пределы роли создания, случайно­сти и пассивности своего существования, став «творцом», — подчерки­вает Фромм3. Обычно потребность в трансцендентности удовлетворяет­ся конструктивно: давая новую жизнь, воспитывая детей или создавая произведения искусства, с помощью пения, любви или заботы. Таким образом, нормальное выражение этой потребности не представляет уг­розы для социального порядка. Более того, сама склонность человека к формированию организованных обществ отчасти объясняется этой страстью.

Если стремление к трансцендентности не находит нормального и конструктивного выхода, то оно начинает искать какие-то другие, более доступные каналы выражения. В этом случае человек обращается не к творчеству, а к разрушению. В любом случае он превращается в созда­ние, стоящее над объектами своего творчества или разрушения. Однако у человека нет заданного, инстинктивного стремления к разрушению. Он становится деструктивным только в том случае, если не находит другого способа выражения своей трансцендентности. То есть, это сво­его рода «вторичный потенциал».

Таким образом, Фромм не принял довольно пессимистического под­хода Фрейда к общественной жизни и политике. Задача общества вовсе не в постоянной защите от инстинктивной агрессивности его членов и не в создании условий для сублимации. Общество должно создать усло­вие для реализации творческого потенциала граждан, то есть для выра­жения их конструктивной энергии. Политическая система вовсе не должна быть репрессивной, она должна лишь создавать возможности для раскрытия потенциала людей. А, следовательно, общество может быть изменено в интересах развития людей и реализации человеческого потенциала. Фромм совершенно правильно указывает, что социальная и политическая жизнь у Фрейда полна безысходности. Несомненно, об­щество находится в конфликте с асоциальными аспектами человеческо­го бытия, в особенности, с его потребностью в сексуальном удовлетво­рении, но оно может находиться в конфликте также и с наиболее цен­ными человеческими качествами, подавляемыми и искажаемыми неко­торыми типами обществ. Фромм отрицает подход, предполагающий,

3 FrommE. The Sane Society. Greenwich: Fawcett, 1967. P. 41.

57

что содержательная сторона жизни человеческой целиком предопреде­ляется и структурируется обществом. А если это не так, то есть если наше представление о природе человека выходит за пределы социаль­ного порядка, тогда сама оценка общества может проводиться с той точки зрения, насколько оно соответствует природе человека. Сущно-стно важными чертами человека (но отнюдь не предопределенными социально) являются: стремление к счастью, гармонии, любви и свобо­де. Эти черты лежат в самой природе человека. Некоторые общества создают соответствующую форму социального опыта ради достижения и удовлетворения этих желаний, другие препятствуют этому или иска­жают сами потребности. С точки зрения Фромма, современные капита­листические общества относятся ко второй категории. Они не способны создать общества, в которых люди в состоянии действовать на основе своих глубоких инстинктов и желаний. В капиталистическом обществе человек становится отчужденным.

Отчуждение, по Фромму, — это тип душевного заболевания. Невро­тическая личность — отчужденная личность. Человек как бы отстранен от своих собственных действий. Либеральный капитализм — это форма социальной организации, которая не только подавляет инстинкт стрем­ления к удовольствию, но и принуждает человека к сублимации. Конеч­но, это присуще любому типу общества, однако либеральный капита­лизм искажает саму суть человеческого потенциала. Таким образом, Фромм увязывает душевную болезнь с моральным аспектом отчужде­ния.

Для того, чтобы управлять обществом, которое действительно смо­жет обеспечить душевное здоровье своих членов, то есть максимизиру­ет достижение гармонии, любви и свободы и минимизирует отчуждение и отстраненность, Фромм предлагает различные реформы. Он детально раскрывает их в работе «Здоровое общество». Пытаясь совместить фрейдистские и социалистические взгляды, он утверждает, что только экономические перемены в инфраструктуре капиталистического обще­ства будут недостаточными. Душевное здоровье, полагает Фромм,

«может быть обеспечено только благодаря одновременным изменениям в промышленной и политической организации, в духовных и философ­ских ориентациях, в характере, структуре и культурной деятельности. Концентрация усилий в одной из этих сфер при исключении всех ос­тальных деструктивна для всей программы изменений»4.

Фромм полагает, что для успешной реализации намеченных реформ необходимо установление контроля со стороны народа за поведением «верхов» в экономике, участие рабочих в принятии решений на фабри-

4 Fromm E. The Sane Society. London: Routledge and Kegan Paul, 1963. P. 271.

58

ках и заводах, политическая децентрализация, коммунитаристская ре­форма образования. Предполагается, что именно образовательный про­цесс может способствовать генерированию духовного обновления и новому открытию ритуалов и совместных акций, что могло бы сплотить людей на новых основаниях. Целью Фромма, очевидно, являлось обще­ство коммунитаристского типа, в котором люди чувствуют себя одной семьей благодаря тесным связям друг с другом на всех уровнях. Иными словами, он предлагает трансформацию атомистического общества в коммунитаристское, то есть такое общество, в котором человек являет­ся целью в себе и никогда - инструментом для достижения чужой цели.

Еще в ЗО-е годы соместно с М.Хоркхаймером Фромм начал изучать „авторитарную личность. В 1950 году вышла книга «„Авторитарная личность», подготовленная другими теоретиками „Франкфуртской шко­лы — Т.Адорно, Д.Левинсоном и другими, в основу которой легли как их собственные исследования, так и результаты Фромма. Обобщая по­лученные результаты, М.Хоркхаймер сделал вывод, что теоретикам удалось описать новый антропологический вид — авторитарную лич­ность. Этот тип личности соединяет в себе идеи и навыки, типичные для высокоразвитого индустриального общества с иррациональными и даже антирациональными убеждениями. Он одновременно является челове­ком просвещенным и зараженным предрассудками, он гордится своим индивидуализмом, но стремится стать похожим на других, он акценти­рует собственную независимость, но готов подчиняться власти и авто­ритету. Именно этот тип личности не терпит чужого мнения, но одно­временно содержит в себе изрядный потенциал фашизма, даже если живет в демократической стране.

Похоже, что в отличие от Фрейда, Фромм все же предполагает, что любое общество должно подавлять определенные сексуальные ин­стинкты, однако капиталистическое общество он обвиняет прежде всего в искажении и репрессиях по отношению к другим основополагающим желаниям людей - стремлению к свободе, любви и гармонии. Если ка­питалистические общества являются атомистическими, то есть общест­вами чужих друг для друга людей, то здоровое общество должно стать сообществом, имеющим соответствующую экономическую и политиче­скую структуру. Таким образом, Фромм, по существу, избрал свой соб­ственный путь описания моральных ценностей через постановку вопро­са о здоровом и больном обществе. Таким образом, он выдвинул тео­рию, в соответствии с которой человек не предопределяется обществом, но общество предопределяется людьми. Фромм сформулировал кон­цепцию природы человека, которая могла дать некоторые ориентации при разработке программ социальных и политических реформ.

59





страница4/19
Дата конвертации23.12.2012
Размер4,91 Mb.
ТипУчебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы