Книга рассчитана на преподавателей и студентов, на широкий круг читателей icon

Книга рассчитана на преподавателей и студентов, на широкий круг читателей



Смотрите также:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Литература

1. ^ Ленин В.И. Сочинения. Изд. 4-е.

2. Цит. по кн.: Гьельт Э. История органической химии. М., 1937.

3. Кекуле А. О конституции и превращениях химических соединений // Столетие теории химического строения. Сборник. М., 1961.

4. Бутлеров А.М. Сочинения. М., 1953.

5. Маркс К. К критике политической экономии. М., 1952.

6. Жерар Ш. Введение к изучению химии по унитарной системе. СПб., 1859.

111

7. Энгельс Ф. Диалектика природы. М., 1955.

8. Тимирязев К. А. Сочинения. М., 1938.

9. Вернадский В.И. Очерки и речи. М., 1922.


Диалектика – теория познания. Проблемы научного метода.

М., 1964. С. 346-378.


^ ОБОБЩЕСТВЛЕНИЕ ПРОИЗВОДСТВА –

ОБЪЕКТИВНЫЙ ЗАКОН ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ


В современную переломную эпоху, когда все четче определяются исторические судьбы человечества, перспективы его развития и будущего устройства, возрастает роль социологической теории. Совершенно очевидно, что идеологические противники рабочего класса – от открытых защитников буржуазного строя до провинциально-мещанских перерожденцев социал-реформистского толка – стремятся всячески атаковать теоретическую базу пролетарской идеологии, подорвать и размыть ее. С этой целью они клеветнически приписывают марксистско-ленинским партиям беспечное отношение к вопросам теории, прагматический подход к социальным явлениям. Главное, к чему они стремятся, заключается в том, чтобы опровергнуть тезис об объективной необходимости и неизбежности социалистического переустройства общества, изобразить научный социализм в качестве запоздалого отзвука мессианских мечтаний о грядущем счастливом и справедливом мире. Их особая забота заключается в том, чтобы попытаться дискредитировать реальный социализм в странах, где он одержал победу, и представить его как историческую случайность. Ограниченность буржуазного и мелкобуржуазного мировоззрения не позволяет им понять исторический процесс в его необходимости.

Коммунисты всегда строго следовали ленинскому требованию: освещать светом теории каждый шаг практического движения, ибо, только базируясь на науке, можно вести массы непроторенными путями социальных преобразований. Огромной теоретической работы требует решение выдвигаемых жизнью проблем дальнейшего строительства коммунизма.

112

В ряду фундаментальных проблем, имеющих как мировоззренческое, так и сугубо практическое значение, особое внимание привлекает проблема обобществления производства. Остановимся на природе и тенденциях этого важнейшего социального процесса.


1


Марксисты-ленинцы смотрят на историю человечества как на естественный процесс становления, развития совокупной производственной, социальной, политической, культурной деятельности трудящихся масс в рамках определенных общественных формаций. Это движение имеет свои объективные законы, которые с необходимостью прокладывают себе путь через мириады случайных событий. В.И. Ленин писал в свое время: «...Идея естественного закона в функционировании и развитии общества не приходит в упадок, а крепнет все более и более» [1, т. 25, с. 42]. Одним из важнейших законов общественной эволюции, властно определяющей характер и тенденцию развития производительных сил является неуклонно идущий рост обобществления производства. Для социалистического строя, базирующегося на общественной собственности и плановой экономике, последовательное повышение уровня обобществления производства есть безусловный закон.

Марксистско-ленинская концепция обобществления производства имеет важнейшее политическое значение, поскольку она раскрывает перспективы революционного преобразования общества на социалистических началах. Научный социализм опирается не на благие пожелания, не на прекраснодушные мечты, а на факт обобществления производства капитализмом, подчеркивал Ленин [1, т. 25, с. 51]. Каковы же черты и характеристики этого социального явления?

При любых исторических формациях человеческий труд носит общественный характер. Как отмечал Маркс, «на всех ступенях производства существует известная общность труда, общественный характер последнего...» [2, т. 46, ч. 1, с. 372]. Но степень обобществления труда и форма проявления его общественного содержания не остаются неизменными. В сжатой, лапидарной форме К. Маркс в «Капитале» определяет важнейшие

113

стороны процесса обобществления труда: разделение труда, его кооперация, соединение с естествознанием. Классики марксизма-ленинизма неоднократно возвращались в своих работах к проблеме обобществления, развивали это понятие, обогащали его новым содержанием в соответствии с ходом и особенностями социальных процессов. Особенно много нового в разработку теории вопроса внес Ленин в своих трудах «Развитие капитализма в России» и «Империализм, как высшая стадия капитализма».

На основе работ Маркса и Ленина можно выделить ряд моментов, определяющих степень развития общественного характера труда.

Это, во-первых, разделение общественного труда на все более простые, дробные, элементарные операции, позволяющие широко внедрить механизацию и автоматизацию производства и в конечной перспективе освободить работника от непосредственного участия в процессе производства, сохранив за ним функции контроля и управления. Надо отметить, что разделение труда есть форма связи, взаимозависимости производителей, условие обмена деятельностью между ними, а не только способ их разобщения. На этой основе развивается специализация производства, то есть создаются отрасли, предприятия, занимающиеся производством продуктов для всего общества, формируется территориальное и международное разделение труда.

Диалектически связана с разделением труда другая, на первый взгляд противоположная черта обобществления производства – его кооперация. Она может носить простой характер, объединяя однородные виды работ, но в современную эпоху базируется на разделении труда, объединяя различные формы деятельности. Развитая кооперация превращает средства труда в такие, которые допускают коллективное употребление. На этой основе реализуется комбинирование производства, его концентрация и централизация, что в конечном итоге делает возможным при социализме планирование производства и распределения в масштабах всего общества.

Комбинирование производства приводит к экономии всех средств труда, ко все более бережному использованию исторически накопленного, овеществленного труда. Этому содействует и сокращение затрат времени с помощью современных средств

114

связи и транспорта. Международное разделение труда втягивает народы в единый планетарный процесс труда, содействуя экономическому сотрудничеству, интернационализации ряда сторон общественной жизни.

Важной характеристикой процесса обобществления является сознательное применение науки, превращение ее в непосредственную производительную силу, а процесса производства – в технологическое приложение науки. Внедрение достижений науки означает изменение характера труда, постепенное вытеснение ручного труда, переход от системы машин к автоматизированным процессам, электрификацию производства, широкое использование в управлении электронной вычислительной техники, ускорение развития немеханических (химических, биологических) форм технологии.

На результатах науки основывается планомерная эксплуатация природных ресурсов: земли, минеральных богатств, воды, воздуха, живой природы, – делается возможным создание замкнутых циклических производств с минимальными отходами, постепенное формирование единых эколого-экономических систем, учитывающих как потребность социального развития, так и необходимость умножения природных богатств.

Следует подчеркнуть, что обобществление производства не технологический, а социальный процесс, который, конечно, базируется и на научно-техническом процессе.

Главное в нем – развитие рабочего как основного общественного богатства, как важнейшей производительной силы общества, развитие его культурных потребностей, духовного облика, форм общения. Обобществление производства при социализме предполагает вовлечение трудящихся во все сферы социальной деятельности, совершенствование системы образования, отдыха, физического развития, повышение профессиональной мобильности населения на основе широкого общего и специального образования, обусловленной общественной необходимостью перемены труда.

Степень обобществления труда является его внутренней характеристикой, определяет его содержание. Она может быть не одинакова в разных отраслях производства, на разных предприятиях, для разных лиц. В стране, приступившей к социалистическим преобразованиям в условиях относительно отсталого, подорванного

115

войной уровня производства, внутренний общественный характер труда может быть развит слабее, чем в высокоразвитом капиталистическом государстве.

В.И. Ленин в свое время остро критиковал Бухарина за то, что он не понял конкретного своеобразия момента, когда победивший пролетариат России оказался впереди любой Англии и любой Германии по политическому строю и одновременно позади их по организации хозяйства, высоте культуры, степени подготовки материально-производственной базы [1, т. 36, с. 306].

Необходимо с крайней осторожностью подходить к количественным оценкам степени обобществления труда. Внутри однородного показателя такие оценки возможны, но они становятся натянутыми и бессмысленными при сопоставлении качественно различных характеристик труда. Еще Ленин предупреждал против того, чтобы отождествлять, например, общественный характер производства с его размерами.


2


Как известно, разделение труда – важнейшее мерило развития его общественного характера. Чем более дробным, чем более дифференцированным и специализированным оказывается процесс труда, тем более глубоко он вплетен в систему общественного производства в целом. Само по себе разделение труда, взятое в абстрактной форме, еще не определяет характера общественной формации. Об этом с полной определенностью писал Маркс: «В Египте был труд и разделение труда – и касты; в Греции и Риме труд и разделение труда – и свободные и рабы; в средние века труд и разделение труда – и феодалы и крепостные, цехи, сословия и т.п. В наше время есть труд и разделе­ние труда – и классы, из которых один владеет всеми орудиями производства и жизненными средствами, между тем как другой живет лишь до тех пор, пока он продает свой труд...» [2, т. 6, с. 198].

В социалистическом обществе также функционирует система разделения труда, которая не исчезает и при полном коммунизме, приобретая новые формы. «...Необходимость распределения общественного труда в определенных пропорциях никоим

116

образом не может быть уничтожена определенной формой общественного производства, – измениться может лишь форма ее проявления»,писал Маркс [2, т. 32, с. 460-461].

Какими же путями разделенный труд, частичная деятельность могут доказать перед лицом общества свой действительно общественный характер? Один из этих путей, достаточно древний и хорошо известный: формирование товарно-денежных отношений. «Общественное разделение труда является основой товарного хозяйства...» [1, т. 3, с. 621]. Продукт труда доказывает свою общественную природу тем, что обменивается на продукт другой деятельности или на всеобщий эквивалент.

Однако товарное производство не единственно возможная и обязательная форма выявления общественной природы продукта труда. Продукт отдельных работ в условиях товарного производства может возникать как конечный результат изолированной деятельности производителей, связанных друг с другом отношением купли-продажи. Скотовод продает шкуру кожевнику, тот обрабатывает ее и продает сапожнику, последний тачает сапоги и продает их потребителю. Но эти сапоги могут быть и общим продуктом частичных работ в условиях одного предприятия, где производители, выполнив свою работу, не вступают в отношения купли-продажи.

К. Маркс установил два принципиально отличающихся типа разделения общественного труда и критиковал А. Смита за смешение их: «Первый тип разделения труда обнаруживается в том, что продукт какой-либо особой отрасли труда противостоит в качестве особого товара продуктам всех других отраслей труда как отличающимся от него самостоятельным товарам. Второй же тип разделения труда имеет место в производстве какой-либо особой потребительной стоимости, до того, как она в качестве особого, самостоятельного товара поступает на рынок, в обращение» [2, т. 47, с. 297]. Наличие двух форм разделения труда в обществе прослеживается для всех существовавших доныне антагонистических общественных формаций. При этом разделение труда внутри каждой отдельной производственной ячейки – будь то семья ремесленника или крестьянина при феодализме, мануфактура, фабрика, фирма, трест или концерн – при капитализме не порождает обмена товарами, поскольку труд производителей носит внутри хозяйства хотя и локально-

117

замкнутый, но непосредственно общественный характер. Напротив, для всего общества в целом указанный труд непосредственно общественного характера не имеет, он должен быть опосредован через товарную форму продукта.

В.И. Ленин также указывал на элементарное различие между разделением труда в обществе и разделением труда в мастерской: первое создает (в обстановке товарного хозяйства) обособленных товаропроизводителей, производящих самостоятельно и независимо друг от друга различные продукты, поступающие в обмен; второе не изменяет отношения производителей к обществу, преобразовывая лишь их положение в мастерской [1, т. 3, с. 621].

Различие между общественным и внутрипроизводственным разделением труда не абсолютно: они порождают, обусловливают друг друга и связаны взаимными переходами. Но при этом намечается существенная историческая закономерность, особенно ярко выступающая на последней стадии капитализма, когда общественный характер труда неизмеримо возрастает: несмотря на абсолютный рост товарного производства, относительно оно шаг за шагом вытесняется общественными связями, построенными по типу внутрипроизводственного разделения труда, то есть опосредованный товарной формой труд шаг за шагом вытесняется непосредственно общественным.

Исследуя империализм, Ленин отмечал: «...Развитие капитализма дошло до того, что, хотя товарное производство по-прежнему «царит» и считается основой всего хозяйства, но на деле оно уже подорвано...» [1, т. 27, с. 322]. В качестве яркого подтверждения этому Ленин подчеркивал отличительную особенность высшей ступени развития капитализма – комбинацию производства, которая выступает как противоположность господствовавшей ранее специализации. Комбинирование производства означает «соединение в одном предприятии разных отраслей промышленности, представляющих собой либо последовательные ступени обработки сырья (например, выплавка чугуна из руды и переделка чугуна в сталь, а далее, может быть, производство тех или иных готовых продуктов из стали), – либо играющих вспомогательную роль одна по отношению к другой (например, обработка отбросов или побочных продуктов; производство предметов упаковки и т.п.» [1, т. 27, с. 312]. Разделение труда внутри

118

комбинированного производства не приводит к купле-продаже, то есть «комбинация приводит к устранению торговли», – отмечает Ленин вывод Гильфердинга [Там же]. Напрашивается вывод, что в условиях товарного хозяйства по мере прогресса производства число операций, которые проходит продукт, перемещаясь от работника к работнику, не приобретая товарной формы, увеличивается. Возрастает длина трудовой цепочки, связанной внутрипроизводственным разделением труда, то есть бытия продукта в сфере как бы непосредственно общественного производства.

Однако в условиях капитализма эта прямая общественная связь процессов труда в рамках одного производства для трудящегося непосредственно общественного характера не имеет, поскольку он отчужден от условий производства частной собственностью и весь процесс производства противостоит ему как внешняя, чуждая, враждебная сила. Социальные, экономические, психологические отношения внутри предприятия отнюдь не носят характера добровольной ассоциации и сотрудничества, а продиктованы, детерминированы общими условиями эксплуатации, частной собственности, отчуждения и конкуренции, они искажены и отравлены общими отношениями угнетения и экономического принуждения. Поэтому иллюзией и обманом являются утверждения о возможности классового сотрудничества рабочих и предпринимателей в рамках капиталистического предприятия: это было бы «сотрудничество» коня и всадника. Никакое «участие в прибылях» не устраняет факта присвоения труда рабочих классом собственников.

Отношение собственности – решающее социальное отношение между людьми. Собственность есть способ, форма соединения производителя с условиями производства. Она определяет специфическую форму присвоения общественного продукта. Отношение собственности и вытекает из характера общественного труда и его обусловливает. Это нетрудно проследить исторически.

Рабовладельческое хозяйство имело в своей основе крайне неразвитую, примитивную форму труда. Рабовладелец мог получить какую-то выгоду от производства, лишь собирая в большом количестве ничтожные крохи прибавочного продукта, создаваемого рабом при условии крайнего ограничения его потребностей

119

вплоть до лишения возможности содержать семью. Крупные размеры рабовладельческого хозяйства (латифундии) основывались на одной из форм обобществления труда – простой кооперации рабов. Однако этот способ эксплуатации лишал раба всякого стимула к труду, консервировал примитивную технологию, подрывал основы воспроизводства рабочей силы внутри общества (отсюда бесконечные захватнические войны Рима как источник рабов).

Рабовладельческий строй пал, не выдержав борьбы с мелким индивидуальным производством, на основе которого развились феодальные отношения с частичным характером собственности на личность производителя. Казалось бы, ликвидация крупных рабовладельческих хозяйств с их широкой кооперацией труда означала шаг назад в развитии общественного характера труда. Однако степень этого развития, как мы знаем, определяется не только кооперацией труда, не только размерами хозяйства. При феодализме двинулось вперед разделение труда, развитие товарно-денежных отношений, образование национальных рынков (основа абсолютистских монархий). Следовательно, проигрыш в одних формах общественной организации труда окупился выигрышем в других. Развитие феодальных отношений с неизбежностью привело к попытке концентрировать возможно большую массу прибавочного продукта в руках одного собственника – возникла крупная земельная собственность. Эта тенденция второй раз вошла в противоречие с действительным уровнем обобществления труда. Консервативный в своей основе базис производства всех предшествующих формаций был разрушен, началось быстрое развитие общественного характера труда, которое стало все более и более входить в противоречие с частным характером присвоения.

Когда крупное предприятие, как отмечал Ленин в работе «Империализм, как высшая стадия капитализма», «становится гигантским и планомерно, на основании точного учета массовых данных, организует доставку первоначального сырого материала в размерах: 2/3 или ¾ всего необходимого для десятков миллионов населения; когда систематически организуется перевозка этого сырья в наиболее удобные пункты производства, отделенные иногда сотнями и тысячами верст один от другого; когда из одного центра распоряжаются всеми стадиями последовательной

120

обработки материала вплоть до получения целого ряда разновидностей готовых продуктов; когда распределение этих продуктов совершается по одному плану между десятками и сотнями миллионов потребителей... тогда становится очевидным, что перед нами налицо обобществление производства...» [1, т. 27, с. 425].

Капитализм вплотную подводит к самому всестороннему обобществлению производства, «сотни тысяч и миллионы рабочих связываются в планомерный хозяйственный организм, – а продукт общего труда присваивается горстью капиталистов» [1, т. 23, с. 46]. Это противоречие оказывается роковым для частной капиталистической собственности, для всего буржуазного общественного строя.

На современной стадии развития государственно-монополистического капитализма общественный характер гигантских производительных сил ясно виден всем, кто желает взглянуть фактам в лицо. Вместе с тем все более угрожающей и опасной для человечества становится антиобщественная, антигуманная природа частнособственнического присвоения. В прошлом веке, в эпоху «классического» капитализма, буржуа мог лишить рабочего и его семью куска хлеба, – в наши дни империалистические военно-промышленные комплексы угрожают ему не только безработицей: забудь, говорят апологеты капитализма рабочему, о зареве над Хиросимой, газовых камерах, напалме во Вьетнаме, застенках в Чили, нейтронной бомбе, угрозе всеобщего истребления, – а мы подбросим тебе автомобильчик и на этой основе убедим всех, как хорошо стало жить в частнособственническом обществе.

Тысячу раз был прав Ленин, когда писал в работе «Карл Маркс»: «Обобществление производства не может не привести к переходу средств производства в собственность общества, к «экспроприации экспроприаторов»» [1, т. 26, с. 73]. Теперь мы скажем, что это должно произойти во имя спасения человечества, сохранения жизни на Земле, во имя счастья грядущих поколений.

Объективной предпосылкой социализма не обязательно является сплошное крупное, обобществленное капиталистическое производство – важно только, чтобы оно было главенствующим, ведущим наряду с остатками других форм. В России перед революцией

121

в ряде основных отраслей народного хозяйства сложились сферы, характеризующиеся высокой степенью обобществления труда (металлургия, нефтяная промышленность, транспорт). Прозорливость Ленина, выступившего против каутскианско-меньшевистского тезиса об отсутствии в стране объективных условий для социалистической революции, состояла в том, что он увидел их в развитии крупного производства в России, в его ведущей роли в экономике.

Но тот уровень развития общественного производства, который необходим и достаточен для совершения социалистической революции, недостаточен для построения социализма. Отсюда задача строительства фундамента социалистической экономики в переходный период. Принципиально важное значение имеет мысль Ленина, высказанная им в «Очередных задачах Советской власти»: «Главная трудность лежит в экономической области: осуществить строжайший и повсеместный учет и контроль производства и распределения продуктов, повысить производительность труда, обобществить производство на деле» [1, т. 36, с. 171].

По данному поводу иногда возникает недоуменный вопрос: а разве национализация и обобществление не одно и то же? Совершенно очевидно, что следует различать форму собственности, которая в условиях социалистической революции имеет прежде всего общенародный характер, и общественное содержание самого процесса производства.

Ленин не один раз возвращался к этой мысли. Он писал о мерах «перехода от национализации и конфискации к обобществлению» [1, т. 36, с. 293]. Национализация, то есть установление общенародной, государственной собственности на основные средства производства, еще не означает его полного обобществления, поскольку такое обобществление, как мы видели, выступает внутренней характеристикой самого процесса. Утверждение общенародной собственности открывает невиданную ранее возможность для быстрого роста степени обобществления труда. Национализация создает объективную возможность для планирования производства в масштабе страны, для подчинения условий производства коллективному разуму трудящихся. Однако в условиях социализма эта возможность, реализуясь с необходимостью закона, наталкивается на реальную природу труда,

122

который еще не является трудом вполне всеобщим, то есть не может быть признан в его конкретной форме как труд всецело общественно необходимый.

Тот факт, что труд производителей еще не является конкретно-всеобщим, отражает неполное господство общества над условиями своего производства. Такой труд можно назвать частично-всеобщим.

В первые годы Советской власти Ленин писал: «Труд объединен в России коммунистически постольку, поскольку, во-первых, отменена частная собственность на средства производства, и поскольку, во-вторых, пролетарская государственная власть организует в общенациональном масштабе крупное производство на государственной земле и в государственных предприятиях, распределяет рабочие силы между разными отраслями хозяйства и предприятиями, распределяет массовые количества принадлежащих государству продуктов потребления между трудящимися» [1, т. 39, с. 273]. В условиях социализма в обществе устанавливаются отношения товарищеской взаимопомощи и социалистического соревнования. Труд каждого включен в общую, единую цепь разделения труда и обмена деятельностью, охваченную единым общественным интересом и отраженную в общегосударственном плане. Такое содержание труда позволяет не только научно понимать, но и научно направлять развитие экономики, регулировать процесс производства в целом, маневрировать силами, создавать резервы, направлять усилия общества в целом на решение крупных технологических и производственных задач. Отсюда быстрые темпы развития социалистической экономики, успешное решение в сжатые сроки труднейших технических проблем (атомная энергетика, ракетостроение, единая энергетическая система, гидроэнергетика, орошение и обводнение огромных площадей, полезащитное лесоразведение).

Совершенно очевидно, что по мере развития общества уровень обобществления труда в нашей стране повышается. Индустриализация, создание крупной тяжелой промышленности, организация общественных хозяйств в деревне, транспортное строительство, создание крупнейших в мире энергетических систем, хозяйственное освоение новых районов – все это содействовало невиданному росту обобществления труда.

123

Особенно следует остановиться на великом историческом значении ленинского плана электрификации страны. По мысли Ленина, это был не только крупный технологический проект, но и основа роста уровня обобществления производства во всей России. На базе и в развитие плана ГОЭЛРО создается Единая энергетическая система СССР – материально, технически реализуемая система обобществления всего производственного процесса. Ее создание – качественный этап в развитии нашей экономики, скачок в уровне обобществления производства.

В.И. Ленин прозорливо оценил роль электрификации в процессе обобществления производства. Здесь речь идет не просто об овладении одной из сил природы для решения технологических задач; всеобщая электрификация объединяет в систему весь производственный организм, создает предпосылки для оперативного управления им через сеть электрических каналов связи, открывает новые возможности информации широких масс с помощью радио, телевидения, выявления коллективной воли и принятия действенных совместных решений.

Постепенно видоизменяется, развивается в условиях социализма и характер собственности. Если это понятие рассматривать как способ соединения труженика с условиями его труда, то такое соединение не есть нечто застывшее, оно видоизменяется по мере развития производства и самого труженика. Рост обобществления производства приводит к развитию общественной собственности. Осуществление функций собственника условий производства реализуется через систему вовлечения трудящихся в дело управления им, в работу государственных, административных, хозяйственных и профсоюзных органов; этому содействует массовое развитие многообразных форм образования и повышения квалификации. На этой основе формируется богатство действительных отношений личности, универсальный индивид, принимающий активное, сознательное и компетентное участие во всех сферах общественной жизни. Эти социальные достижения советского общества закреплены в новой Конституции СССР.

При социализме условия производства впервые подпадают под контроль коллективного разума трудящихся, отсюда неизмеримо возросшая роль субъективного фактора. Коллективный разум – категория историческая, он возникает и формируется в

124

результате роста общественного производства, культурного уровня трудящихся, укрепления научной основы производства.

Научная организация процесса производства, всей деятельности общества не прихоть, не каприз, не любительское увлечение, а категорическое требование социализма.

Программные документы нашей партии и в первую очередь решения XXV съезда КПСС, выступления товарища Л.И. Брежнева выдвигают в качестве одной из важнейших задач нашего развития дальнейший рост обобществления производства как в промышленности, так и в сельском хозяйстве. В статье «Исторический рубеж на пути к коммунизму» товарищ Л.И. Брежнев отмечал: «На этапе развитого социализма, как показывает, наш опыт, значительно повышается уровень обобществления экономики...».

Социалистическое строительство привело к ускоренной концентрации производства в нашей стране. По данным ЦСУ СССР, в 1975 году по сравнению с 1911 годом число предприятий, имеющих от 100 до 499 рабочих, возросло в 8,3 раза, в то время как число предприятий, имеющих свыше 10 тысяч рабочих, увеличилось за это время в 19,7 раза. На промышленных предприятиях с объемом валовой продукции 50 миллионов рублей и выше (а таких всего 4,2 процента от общего числа) производится ныне 52,2 процента всей валовой продукции страны.

Качественно новым явлением в экономике стала организация производственных и научно-производственных объединений в промышленности. За период с 1970 по 1976 год их число возросло с 608 до 3312, а доля по объему реализованной продукции – соответственно с 6,7 до 40,5 процента. Создаются территориально-производственные комплексы для решения межотраслевых и региональных хозяйственных задач. Такие комплексы развиваются, например, в районе Курской магнитной аномалии, на БАМе.

При гигантском росте электрификации в стране за годы Советской власти особенно следует отметить, что коэффициент централизации производства электроэнергии достиг в 1976 году 97 процентов.

Концентрация производства охватывает и область сельского хозяйства. Здесь особенно показательным является быстрый рост числа межхозяйственных организаций, предприятий аграрно-индустриального типа.

125

Наконец, социалистическая экономическая интеграция стран СЭВ, совместное освоение природных ресурсов и строительство крупных индустриальных комплексов прокладывают пути обобществления производства в международном масштабе. Такая интеграция является одним из важных средств укрепления уз братства и сотрудничества между социалистическими странами, базой теории и практики интернационализма.

Обобществление производства – сложный объективный процесс, не допускающий ни притормаживания, ни забегания вперед. Он протекает в борьбе с ведомственной ограниченностью, местническими тенденциями, стремлением к натуральным формам ведения хозяйства, в борьбе против рутины и косности, против технического консерватизма. Эту борьбу возглавляет партия коммунистов.

Обобществление производства – важнейшее условие нашего продвижения вперед. Новые успехи в этой области будут содействовать развитию материально-технической базы коммунизма, совершенствованию общественных отношений, формированию универсально развитого индивида – строителя нового общества.


Литература

1. Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Изд. 5-е.

2. Маркс К.и Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2-е.

Коммунист. 1978. № 1. С. 53-62.


^ О ДВУХ ФОРМАХ ОБЪЕКТИВНОГО ПРОЦЕССА


Материалистическое решение основного вопроса философии заключается в признании первичности материи и вторичности сознания, как особого свойства высокоорганизованной материи. Материя и сознание выступают как противоположные сущности. Забвение этого важнейшего обстоятельства влечет за собой различные идеалистические шатания вплоть до сверхмодного сци­ентистского идеализма, который провозглашает решающую роль науки в жизни общества и тем самым отводит подчиненную роль условиям материального производства.

126

Однако В.И. Ленин подчеркивал, что «противоположность, материи и сознания имеет абсолютное значение только в пределах очень ограниченной области: в данном случае исключительно в пределах основного гносеологического вопроса о том, что признать первичным и что вторичным. За этими пределами относительность данного противоположения несомненна» [1, т. 18, с. 151]. «Пределы абсолютной необходимости и абсолютной истинности этого относительного противопоставления суть именно те пределы, которые определяют направление гносеологических исследований. За этими пределами оперировать с противоположностью материи и духа, физического и психического, как с абсолютной противоположностью, было бы громадной ошибкой» [1, т. 18, с. 259]. Преувеличенное, расширительное толкование указанной противополож­ности приводит к психофизическому или психофизиологическому параллелизму, к дуализму, витализму, учению о панспермии и т.п.

В своих трудах В.И. Ленин показал, каким образом преодолевается абстрактная противоположность материи и сознания, дуализм духа и тела. Здесь в первую очередь необходимо иметь в виду историческую, генетическую связь этих противоположностей, раскрывающуюся в ходе развития науки, как процесс порождения сознания в результате естественной и общественной эволюции, порождения мыслящих существ из материи немыслящей.

Другая существенная сторона вопроса отмечена Лениным в его знаменитом предположении, согласно которому «вся материя обладает свойством, по существу родственным с ощущением, свойством отражения» [1, т. 18, с. 91]. Это предположение находит себе все более широкое подтверждение в современной науке.

Развивая свои мысли, Ленин в «Философских тетрадях» выдвинул задачу «углубить познание материи до познания (до понятия) субстанции, чтобы найти причины явлений» [1, т. 29, с. 142]. Такое углубление не должно ограничиваться ходячей механической причинностью, а призвано, по идее Ленина, быть квинтэссенцией истории естествознания, истории философии и истории техники. В таком случае субстанция может быть понята как бесконечное самодвижущееся содержание действительного мира, выступающее в двух формах: материи и духа.

127

В этом пункте марксистско-ленинская мысль подхватывает положение Спинозы: «Субстанция мыслящая и субстанция протяженная составляют одну и ту же субстанцию, понимаемую в одном случае под одним атрибутом, в другом под другим» [2, т. 1, с. 407]. Спиноза предполагал, что наш дух составляет лишь частицу некоего мыслящего существа, мыслящего тела, которое собственно и является субъектом сознания. Этим мыслящим телом оказывается в конечном итоге не сумма человеческих мозгов (сам по себе мозг мыслит столь же мало, сколько любой камень или электронная машина), а общество в целом, как исторически возникшее, органическое единство всех своих материальных (технических, физиологических и т.п.) и духовных условий и форм. Следуя мысли В.И. Ленина, мы должны признать, что субстанция есть единый объективный процесс, выступающий в двух формах: с одной стороны, природа (механическая и химическая), а с другой – целеполагающая деятельность человека [1, т. 29, с. 170]. Только субстанции в целом, а не отдельной ее форме присуща активность, самодвижение. В то же время отмеченные стороны объективного процесса положены в противоречии с неравным значением: отрицательная, беспокойная и тем самым ведущая сторона связана в первую очередь с общественной производственной деятельностью людей. Именно на этой основе «сознание человека не только отражает объективный мир, но и творит его» [1, т. 29, с. 194].

Первая форма объективного процесса представляет собой стихийный, естественный процесс развития природных вещей, событий и явлений. Он развертывается в бесконечных формах неорганической и живой природы и все же заключает в себе свой собственный предел, свое отрицание, выходя за который, он порождает вторую форму объективного процесса, целесообразную деятельность. Поскольку в ней положена цель, она необходимо содержит в себе идеальную сторону. В деятельности разрешается противоречие субъекта и объекта, обнаруживается объективная природа идеального.

Вторая форма объективного процесса создает и воспроизводит вещественное тело цивилизации, включающее как самого человека, так и преобразованный его трудом мир – так называемую вторую или очеловеченную природу. В «Экономическо-философских рукописях 1844 года» Маркс писал: «Практически

128

универсальность человека проявляется именно в той универсальности, которая всю природу превращает в его неорганическое тело, поскольку она служит, во-первых, непосредственным жизненным средством для человека, а во-вторых, материей, предметом и орудием его жизнедеятельности» [3, с. 565].

Превращение природы в «неорганическое тело» человека – сложный и с каждой новой; эпохой углубляющийся и расширяющийся процесс, оказываю­щий обратное воздействие на самого человека.

В свое время Энгельс отмечал: «Как естествознание, так и философия до сих пор совершенно пренебрегали исследованием влияния деятельности человека на его мышление. Они знают, с одной стороны, только природу, а с другой – только мысль. Но существеннейшей и ближайшей основой человеческого мышления является как раз изменение природы человеком, а не одна природа как таковая, и разум человека развивался соответственно тому, как человек научался изменять природу. Поэтому натуралистическое понимание истории – как оно встречается, например, в той или другой мере у Дрейпера и других естествоиспытателей, стоящих на той точке зрения, что только природа действует на человека и что только природные условия определяют повсюду его историческое развитие, – страдает односторонностью и забывает, что и человек воздействует обратно на природу, изменяет ее, создает себе новые условия существования. От «природы» Германии, какой она была в эпоху переселения в нее германцев, осталось чертовски мало. Поверхность земли, климат, растительность, животный мир, даже сами люди бесконечно изменились, и все это благодаря человеческой деятельности, между тем как изменения, происшедшие за это время в природе Германии без человеческого содействия, ничтожно малы» [4, т. 20, с. 545-546].

Естествознание в лице своих наиболее передовых и глубоких мыслителей подошло к тем же выводам, что и марксистская мысль. Здесь в первую очередь следует назвать имя одного из самых ярких гениев нашего века – В.И. Вернадского, развившего в своем учении о биосфере и ноосфере представление о революционизирующем воздействии общественного производства на природу. Описав геохимическое воздействие живого вещества на планетарные процессы, Вернадский отмечал: «Но в нашу

129

геологическую эпоху – в психозойскую эру, в эру разума – появляется новый геохимический фактор первостепенной важно­сти. В течение последнего десятка – двух тысяч лет геохимическое воздействие человечества, захватившего посредством земледелия зеленое живое вещество, стало необыкновенно интенсивным и разнообразным. Мы видим удивительную быстроту роста геохимической работы человечества. Мы видим все более яркое влияние сознания и коллективного разума человека на геохимические процессы. Человек ввел в структуру планеты новую форму действия живого: вещества на обмен атомов живого вещества с косной материей. Раньше организмы влияли на историю только тех атомов, которые были нужны для их роста, размно­жения, питания, дыхания. Человек расширил этот круг, влияя на элементы, нужные для техники и для создания цивилизованных форм жизни. Человек действует здесь не как Homo sapiens, а как Homo sapiens faber. И он распространяет свое влияние на все химические элементы. Он изменяет геохимическую историю всех металлов, он образует новые соединения, воспроизводит их в количестве того же порядка, какой создался для минералов, продуктов природных реакций. Это факт исключительной важности в истории всех химических элементов. Мы видим в первый раз в истории нашей планеты образование новых тел, невероятное изменение земного лика. С геохимической точки зрения все эти продукты – массы свободных металлов таких, как металлический алюминий, никогда на Земле не существовавший, железо, олово или цинк, массы угольной кислоты, произведенной обжиганием извести или сгоранием каменных углей, огромные количества серного ангидрида или сероводорода, образовавшихся во время химических и металлургических процессов, и все увеличивающееся количество других технических продуктов – не отличаются от минералов. Они изменяют вечный бег геохимических циклов. С дальнейшим ростом цивилизации влияние этих процессов должно все возрастать, миграция атомов на биогенном базисе будет все больше расширяться и в то же время будет расти число ею захваченных атомов» [5, с. 183].

Особенно ярко и вдохновенно писал Вернадский о воздействии человеческой деятельности на природу в работе «Несколько слов о ноосфере», написанной в годы Великой Отечественной

130

войны: «Лик планеты – биосфера – химически резко меняется человеком сознательно и главным образом бессознательно. Меняется человеком физически и химически воздушная оболочка суши, все ее природные воды.

В результате роста человеческой культуры в XX в. все более резко стали меняться (химически и биологически) прибрежные моря и части океана...

Сверх того человеком создаются новые виды и расы животных и растений.

В будущем нам рисуются как возможные сказочные мечтания: человек стремится выйти за пределы своей планеты в космическое пространство. И, вероятно, выйдет» [5, с. 357]. Это предвидение блестяще подтвердилось через 17 лет, когда Юрий Гагарин совершил первый полет в просторы Вселенной.

Понимание преобразующей, творческой роли сознания является неотъемлемой чертой марксистско-ленинского материализма, решительным образом отделяющей его как от созерцательного материализма прошлого, так и от идеалистических учений. Идеализм не знает путей активного практического воздействия людей на окружающий мир. Это характерно и для Гегеля, который видит разрешение противоречия, между теоретическим и практическим познанием природы лишь в «постигающем в понятиях познании».

Созерцательного, пассивного подхода к природе не избежали наиболее светлые головы старого материализма – Бэкон, Гельвеций, Фейербах.

Решительно враждебна марксистско-ленинскому учению о творческом характере человеческого духа церковь. Деистическую точку зрения по рассматриваемому вопросу выразил в свое время Руссо: «Все хорошо, выходя из рук Творца вещей, все вырождается в руках человека» [6, с. 11].

В наш век невиданного научно-технического прогресса, в век атомной энергии и космических полетов необходимо уже не столько доказывать творческие возможности человека, сколько анализировать закономерности этого процесса.

Вещественное тело цивилизации, вторая «очеловеченная» природа возникает разными путями, каждый из которых характеризуется глубиной воздействия на исходный природный материал. Можно выделить следующие виды воздействия человека

131

на объекты природы:

1) использование готовых природных форм и процессов;

2) изменение природных объектов, влекущие за собой создание форм, аналогичных естественным;

3) придание предметам новых черт, не вытекающих из их внутреннего саморазвития;

4) наложение на предметы и явления черт, присущих человеку.

Две последние формы воздействия имеют то общее, что связаны с таким изменением объекта природы, которое неадекватно его естественным закономерностям. Рассмотрим каждую из отмеченных форм.

Простое использование готовых природных форм и явлений уже оказывает существенное влияние на естественный мир. В сфере неорганической природы мы наблюдаем перемещение больших масс вещества для нужд строительства, сельского хозяйства, промышленной переработки. Как отмечал еще Ферсман, по своим результатам этот процесс приближается к масштабу действия геологических сил.

Весьма велико влияние человека на размещение животных и растительных видов. За тысячелетия трудовой деятельности человек изменил сферу распространения многих животных, растений, насекомых и микроорганизмов. Этот процесс носил как планомерный, сознательный, так и стихийный характер, вызывая зачастую нежелательные последствия (перенос вредителей, инфекций, хищников). В ряде случаев деятельность человека приводила к полному истреблению некоторых видов.

Очевидно, что данная форма воздействия человека на природу, хотя и приводит к большим последствиям, однако не направлена на изменение внутреннего содержания природных процессов и явлений.

Более глубокое влияние на природу оказывает осуществляемое человеком изменение готовых естественных форм и создание объектов, им аналогичных.

К этой категории явлений следует отнести всю химическую технологию веществ, включая металлургию, топливную промышленность, переработку сельскохозяйственной продукции, производство искусственных строительных материалов, стекла, удобрений, продуктов органического синтеза, полимеров, расщепляющихся

132

материалов и т.п. Основой для всех этих видов превращения веществ являются аналогичные природные процессы, хотя в итоге могут образовываться совершенно новые объекты.

В природе не встречаются самородные алюминий и магний, но, вообще говоря, образование их возможно, хотя бы временно или на внеземных телах. Человек сперва научился получать чистое железо и лишь позже нашел самородное или метеоритное. В лабораториях и на производстве химики синтезируют большое число сложнейших органических соединений, многие из которых не встречаются в природе, хотя и аналогичны естественным. Но эти соединения теоретически могли бы возникнуть и без человека. Долгое время считалось, что органические соединения, содержащие тройную связь, нитрогруппу, диазогруппу, возможно получить только в лаборатории, однако сейчас такие соединения обнаружены в природе.

Равным образом, в ядерных реакторах получены неизвестные на земле элементы, например, технеций. Но недавно технеций обнаружен в спектрах звезд и высказано предположение о существовании калифорниевых переменных звезд, хотя этот элемент также получен на земле лишь в лабораториях.

Путем искусственного отбора человек изменил многие органические формы, создал огромное число новых пород животных и сортов растений. Он усилил многие свойства (плодовитость, продуктивность) или ослабил их в других животных. При этом человек действовал в соответствии и по аналогии с теми процессами, которые текут в природе естественным путем. Как отмечал Мичурин, человек ускоряет естественный процесс эволюции.

Как девиз биологии будущего звучат мичуринские слова: «Мы должны уничтожить время и вызвать в жизнь существа будущего, которым для своего появления надо было бы прождать века» [7, т. 4, с. 188].

Итак, данная форма воздействия человека на природу охватывает процессы изменения естественных объектов в соответствии с теми процессами, которые известны в самой природе. Создаваемые здесь новые объекты могли бы возникнуть и существовать без участия человека.

Крайне важным продуктом человеческой деятельности, относящимся к

133

данной категории явлений, являются адекватные модели. Мы называем модель адекватной, если она имеет ту же природу, что и моделируемый объект. Так, полиамидное волокно является адекватной моделью натурального шелка, а термоядерный взрыв – моделью энергетических процессов на солнце и звездах. Модели имеют не только познавательное, но и огромное практическое значение.

Более глубокой формой изменения природного материала является придание природным объектам таких свойств и форм, которые не вытекают из их естественного существования, из их внутреннего содержания – без вмешательства человека.

Металл не может естественным путем сформироваться в станок, в природе не может стихийным, естественным образом возникнуть космический корабль. Предок собаки без вмешательства человека никогда не сумел бы научиться загонять овец в овчарню или вытаскивать раненых с поля боя. Только под воз­действием человека могли быть созданы растительные и животные химеры, культуры изолированных тканей и органов. В отмеченных случаях человеческая деятельность налагает на объекты форму существования, неадекватную их естественной природе. Сюда же относятся неадекватные модели, широко используемые в науке и технике (электрические модели теплопереноса, крыло самолета как модель крыла птицы, механические модели молекул и т.п.).

К отмеченным объектам полностью относится следующая мысль Маркса: «Природа не строит машин, паровозов, железных дорог, электрических телеграфов, сельфакторов и т.д. Все это – продукты человеческой деятельности; природный материал, превращенный в органы власти человеческой воли над природой или в органы исполнения этой воли в природе. Все это – созданные человеческой рукой органы человеческого мозга, овеществленная сила знания» [8, с. 63].

Теперь мы подошли к той форме деятельности человека, которая оказывает наиболее глубокое воздействие на природные объекты и должна быть рассмотрена особо. Речь идет о таком воздействии, при котором на природные объекты налагаются черты человеческой организации.

Центральным объектом исследования теперь становится машина. Маркс указывает, что всякая развитая совокупность

134

машин состоит из трех частей: машины-двигателя, передаточного механизма (отметим, что здесь передаваться может как энергия, так и управление) и машины-орудия. Несомненно, что в данном случае мы имеем глубокую аналогию с работой человеческого тела. Маркс и Энгельс неоднократно отмечали эту аналогию. Энгельс подчеркивал, что главная часть машины – орудие – возникло в результате специализации руки. «Даже паровая машина, являющаяся до сих пор самым могущественным его (человека – Ю.Ж.) орудием для преобразования природы, в последнем счете, именно как орудие, основывается на деятельности руки» [4, т. 20, с. 358].

Исторически дело складывалось так, что развитие отдельных частей машины шло неравномерно: быстрее видоизменялась либо рабочая, либо энергетическая, либо управляющая системы. В наше время на первый план выдвинулась последняя система, что и обусловило развитие новой науки – кибернетики. Кибернетика представляет собой науку о системах, моделирующих поведение живых существ, включая человека, т.е. о системах, на которые человек налагает черты своей организации.

Описанные пути становления второй формы объективной реальности выдвигают ряд гносеологических проблем. В первую очередь со всей категоричностью следует подчеркнуть, что при создании форм второй природы человеческая практика опирается на объективные законы внешнего мира. Они являются незыблемой основой целеполагающей деятельности человека. В свое время Энгельс писал: «И так на каждом шагу факты напоминают нам о том, что мы отнюдь не властвуем над природой так, как завоеватель властвует над чужим народом, не властвуем над ней так, как кто-либо находящийся вне природы, – что мы, наоборот, нашей плотью, кровью и мозгом принадлежим ей и находимся внутри ее, что все наше господство над ней состоит в том, что мы, в отличие от всех других существ, умеем познавать ее законы и правильно их применять» [4, т. 20, с. 496].

Однако то обстоятельство, что человек не навязывает природе никаких чуждых ей, измышленных законов, отнюдь не означает, что во второй природе не возникает новых закономерностей. Следуя мысли Ленина о том, что сознание не только отражает объективный мир, но и творит его, мы должны признать,

135

что этот творимый мир может иметь свои объективные законы развития. Человек не навязывает природе каких-то своих законов, но с появлением человека природа переходит на более высокую ступень своего собственного развития. Если человек налагает на природу черты своей организации, то это он делает как природное существо, а не как особый, сверхъестественный дух. Дух, сознание может перенести на другие объекты лишь структуру внешней природы и внутренней организации своего тела.

Потому сознание и может наложить неизгладимую печать на объекты природы, придав им новые свойства, что оно не имеет никакой иной природы, кроме как стихийно воспринимаемых или научно познанных закономерностей внешнего мира.

Одной из важнейших новых закономерностей второй формы объективного процесса является перенесение признаков одних явлений на объекты иной природы, другого содержания. Такое перенесение возможно потому, что форма и содержание обладают известной самостоятельностью по отношению друг к другу. Уже в природе мы встречаем повторение одинаковых форм при различном содержании (например, форму вихря мы наблюдаем в атмосферном циклоне, галактике, солнечных пятнах, столбе пыли).

Относительной независимостью формы человек пользуется во многих своих приборах в процессе познания. Так, по форме возникшего на фотопластинке изображения (а сущностью здесь является распад молекул бромистого серебра под влиянием излучения) мы устанавливаем форму трека атомной частицы в камере Вильсона (а сущностью в данном случае является ионизация газа по пути атомной частицы и конденсация на ионах жидкости) и от нее заключаем к форме и содержанию ядерной реакции.

Относительной независимостью формы пользуется экспериментатор при конструировании, например, кибернетических устройств, имитирующих поведение животных, формирование условного рефлекса и т.д.

Сохранение преемственности формы у объектов различного содержания создает возможность математической формализации аналогичных процессов.

Одной из новых черт, свойственных очеловеченной природе,

136

является обращение привычного отношения между формой и содержанием. Если обычно принято считать, что развитие предметов всегда начинается с изменения их содержания, что конфликт существует не между содержанием и формой вообще, а между старой формой и новым содержанием, то в сфере очеловеченной природы часто следует говорить о ведущей роли изменения формы в эволюции объекта, при этом форма оказывает активное воздействие на развитие содержания.

Анализируя в «Капитале» процесс труда, Маркс писал: «Продукт процесса труда есть потребительная стоимость, вещество природы, приспособленное к человеческим потребностям посредством изменения формы» [4, т. 23, с. 191-192].

Человек изменил форму поведения собаки и тем самым решающим образом повлиял на ее внутреннюю природу: подавил инстинкты хищника. Форма возделывания растений (размещение, подрезка, прореживание, прополка и т.п.) оказывает серьезное влияние на процессы ассимиляции и диссимиляции, т.е. на сущность биологического роста и развития, создает культурный облик плодовых растений.

Важной особенностью второй формы объективного процесса является то обстоятельство, что его продукты не могут более существовать без человека. Если не будет непрерывно совершающегося процесса общественного труда, то в ржавчину обратятся машины, заилятся водохранилища, зарастут каналы, рухнут здания, одичают и вымрут культурные растения и животные. Следовательно, вещественное тело цивилизации не только является условием существования человека, но и само обусловлено его существованием.

Начиная с изменения формы природного объекта, производственная деятельность в конечном итоге оказывается основанием его существования, т.е. входит в определение его содержания.

Движущим стимулом второй формы объективного процесса являются уже не одни лишь внутренние естественные процессы, но общественная необходимость, потребности производства. Изменение внутреннего стимула развития приводит к гигантскому ускорению всего природного развития.

Рассмотрение закономерностей развития второй формы объективного процесса заставляет сделать ряд выводов относительно

137

классификации наук. Как известно, возникновение той или иной научной дисциплины определяется наличием качественно особенных объектов, обладающих специфическими закономерностями.

В сфере второй формы объективного процесса мы не всегда наблюдаем такую новизну и специфику. Так, создание новых элементов (нептуния, плутония и т.д.) еще не вызывает необходимости в создании какой-то особой, второй ядерной физики; в равной мере синтез не известных в природе химических сое­динений не приводит к возникновению новой химии. Это проистекает из того, что в указанных и аналогичных случаях созданные человеком объекты не отличаются принципиально от естественных, не носят черты иной организации. Но как только мы сталкиваемся с процессом активного переноса формы от одного объекта к другому, наблюдается наложение на объект новых, ранее ему чуждых черт. Так возникает потребность в развитии новых наук.

К числу последних относятся технические науки, которые отнюдь не являются второстепенным приложением «главных» естественных наук, а имеют свой специфический объект – формы вещественного тела цивилизации. К этой же категории наук относятся кибернетика, агробиология. Мы можем предвидеть возникновение новых научных дисциплин как земных, так и космических (например, технической географии, науки о химерах, о существовании органов вне организма, о квазиживых химических структурах).

Необходимо отметить, что между первой и второй формами объективного процесса существует не просто различие, но и действенное противоречие. Стихийные силы природы стремятся разрушить сооружения человека (дороги, каналы, водохранилища, дамбы, постройки). Химические силы стремятся уничтожить искусственные материалы (металлы, бумагу, ткани, стекло, бетон). Известен антагонизм, существующий между дикими и культурными растениями и животными.

Это противоречие разрешается в пользу второй формы лишь благодаря активной роли человека.

Взаимное проникновение двух форм объективного процесса лежит в основе познавательной деятельности человека. Вещественное тело цивилизации служит решающим средством познания, к нему всецело относится общий анализ средств труда, данный Марксом в «Капитале».

138

«Средство труда есть вещь или комплекс вещей, которые человек помещает между собой и предметом труда и которые служат для него в качестве проводника его воздействия на этот предмет. Он пользуется механическими, физическими, химическими свойствами вещей для того, чтобы в соответствии со своей целью применить их как орудия воздействия на другие вещи. Предмет, которым человек овладевает непосредственно, – мы не говорим о собирании готовых жизненных средств, например плодов, когда средствами труда служат только органы тела рабочего, – есть не предмет труда, а средство труда. Так, данное самой природы становится органом его деятельности, органом, который он присоединяет к органам своего тела, удлиняя таким образом, вопреки Библии, естественные размеры последнего» [4, т. 23, с. 190].

Аналогичным образом к органам своего тела человек присоединяет телескоп, микроскоп, спектрограф, фотопластинку, циклотрон. Нашим органом познания становится и пшеничное поле и бетонный фундамент, которые испытывают воздействие стихийных сил природы и передают его нам, будучи включенными в вещественное тело цивилизации.

Анализ взаимоотношения двух форм объективного процесса полностью опровергает точку зрения «приборного агностицизма», согласно которому научный прибор якобы мешает познать действительность, как она есть. В действительности только через прибор как средство научного труда мы и можем обратиться за ответами на наши вопросы, обращенные к природе.

Развитие второй формы объективного процесса находится в прямой и ближайшей зависимости от социальных условий существования человека. В одном из писем Энгельсу Маркс писал: «Вывод таков, что культура, – если она развивается стихийно, а не направляется сознательно.., оставляет после себя пустыню: Персия, Месопотамия и т.д., Греция. Следовательно, и у него бессознательная социалистическая тенденция!» [4, т. 32, с. 45].

Капитализм, будучи формацией, основанной на антагонистических противоречиях, с одной стороны, способствует возникновению новых очеловеченных (и обесчеловеченных) форм природы, а с другой – приводит к их разрушению, гибели. Хищническое хозяйство капиталистического мира вызывает истощение почв, истребление ценных видов растений и животных, разграбление

139

природных богатств. Капитализм создает такие новые природные объекты, которые направлены против человека и грозят ему уничтожением; в недрах капитализма созданы средства атомной, радиологической, химической, биологической, ме­теорологической войны. В антигуманистическом, античеловеческом использовании достижений науки заключается новый этап кризиса буржуазного естествознания, как отражение и порождение общего кризиса капитализма.

Темные силы капитализма обращены не только против существования человечества, но и против всей второй формы природного процесса, против самой природы. Угроза термоядерного уничтожения нависла над всем живым, над судьбой биосферы в целом.

Как интересы развития человечества, так и интересы прогрессивного развития природы требуют устранения отжившей свой век капиталистической системы и перестройки всех общественных отношений на коммунистических началах. Вот почему удивительно глубоко и актуально звучат в наше время слова Вернадского: «понятие ноосферы… находится в полном созвучии с основной идеей, проникающей научный социализм» [9, с. 41].

Направляемое сознательно, базирующееся на данных науки развитие социалистического общества приводит к невиданному ускорению темпов формирования второй, очеловеченной природы. Об этом свидетельствует весь опыт социалистического строительства в СССР и других социалистических странах. Здесь реализуется подлинное единство человека и природы, изживается неправильное, унаследованное от антагонистических формаций противопоставление их друг другу.

«И мы, в самом деле, с каждым днем научаемся все более правильно понимать ее законы и познавать как более близкие, так и более отдаленные последствия нашего активного вмешательства в ее естественный ход. Особенно со времени огромных успехов естествознания в нашем столетии мы становимся все более и более способными к тому, чтобы уметь учитывать также и более отдаленные естественные последствия по крайней мере наиболее обычных из наших действий в области производства и тем самым господствовать над ними. А чем в большей мере это станет фактом, тем в большей мере люди снова будут не только чувствовать, но и сознавать свое единство с природой и тем невозможней станет то бессмысленное и противоестественное

140

представление о какой-то противоположности между духом и материей, человеком и природой, душой и телом, которое распространилось в Европе со времени упадка классической древности и получило наивысшее развитие в христианстве» [4, т. 20, с. 496].

Это, однако, не означает, что со временем исчезнет действенное противоречие между человеком и природой. Данное противоречие неизбежно, пока существует человеческий род. Вместе с тем, анализ этого противоречия говорит о том, что внутри него мы должны различать:

а) противоречие между естественной природой, с одной стороны, и очеловеченной природой, а также человеком – с другой;

б) противоречие между человеком и вещественным телом цивилизации, т.е. созданными им очеловеченными условиями его существования, которые никогда не могут застыть в неизменных формах.

Великих чудес добились человеческий труд и гений в деле преобразования окружающего мира. Но это лишь первые шаги грандиозного процесса овладения неорганическими и живыми формами природы, процесса, направляемого человеком коммунистического общества, прогрессивного развития материи в нашей части Вселенной.





страница5/18
Дата конвертации20.01.2013
Размер5,4 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы