Книга рассчитана на преподавателей и студентов, на широкий круг читателей icon

Книга рассчитана на преподавателей и студентов, на широкий круг читателей



Смотрите также:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   18

Литература

1. Аристотель. Сочинения: в 4 т. М., 1976.

2. Гегель Г. Наука логики: в 3 т. М., 1971.

3. Маркс К. и Энгельс Ф. Из ранних произведений. М., 1956.

4. Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения.

5. Ильенков Э.В. Диалектика абстрактно-конкретного в научно-теоретическом мышлении. М., 1997.


Юбилейный сборник, посвященный 75-летию В.А. Какичева. Великий Новгород, Изд-во Новгородского государственного университета, 2001. С. 18-24.

158

^ СТАНОВЛЕНИЕ ЭРГОЛОГИИ –

НАУКИ ОБ ОБЩЕСТВЕННОМ ТРУДЕ

(к постановке проблемы)

Приверженность Марксу

продолжает оставаться

признаком мужественного,

раскрепощенного мышления.

Джон Гэлбрейт

Проблема труда всегда находилась в центре теоретической мысли – от «Трудов и дней» Гесиода до современного учения о постиндустриальном обществе, от Аристотеля до Гегеля, от Маркса до Гэлбрейта и Белла.

Выдающийся философ советской эпохи Эвальд Ильенков дал сжатую и краткую характеристику категории труда в его общечеловеческом значении: «Понятие труда (в отличие и в противоположность абстрактно-общему представлению о нем) предполагает осознание роли труда в совокупном процессе человеческой жизни. Труд не понимался в эпоху Аристотеля как всеобщая субстанция всех явлений общественной жизни, как "реальная сущность" всего человеческого, как реальный источник всех без исключения человеческих качеств» [1, с. 143].

Но путь ко «всеобщей субстанции» долог и многотруден, первоначально фиксируя моменты труда в их разорванности, абстракции.

Отражая многообразие объектов деятельности и форм разделения труда, их членение и гибридизацию, современный перечень научных дисциплин поражает своей пестротой. Новейшая химия состоит из химии органической, неорганической, аналитической, коллоидной, а также таких гибридов, как радио­химия, биохимия, геохимия, космохимия. Пестрит и многообразие биологических наук: зоология, ботаника, микробиология, вирусология и букет медицинских дисциплин. Очевидно, должно быть найдено общее основание родственных дисциплин.

Исторически возникшая система наук в своей тенденции отражает основные формы движения материи. Закономерности внешнего движения тел описывает механика. Многообразные формы внутреннего движения (поля и элементарные частицы,

159

атомы и молекулы, их ансамбли) стали объектами комплекса физических наук. Процессы качественной перестройки структуры и изменения свойств молекулярных частиц рассматриваются в рамках химической формы движения. Биология охватывает качественно своеобразный мир живых существ.

Что касается человеческого общества, то оно является предметом внимания широкого спектра научных дисциплин – от антропологии, социологии, культурологии, политологии до психологии, кардиологии, гинекологии и отоларингологии.

Существует дисциплина, которая, на первый взгляд, рассматривает особенности и условия трудовой деятельности – эргономика [2]. В ее компетенцию входят антропометрические, психофизиологические, гигиенические, организационные, эстетические требования к условиям труда в системе «человек-техника-среда». Наконец, существует группа экономических дисциплин, начиная от политической экономии.

Все эти разноплановые и пересекающиеся сферы знаний в отдельности лишены внутреннего единства и целостности. Найти такое единство можно лишь на основе определения общественного труда как высшей формы движения материи и космической эволюции.

Синтетический подход к пониманию общественного труда с позиций естествознания был намечен замечательным русским исследователем Сергеем Андреевичем Подолинским, который в 1880 г. опубликовал статью «Труд человека и его отношение к распределению энергии» [3].

В.И. Вернадский назвал С.А. Подолинского «забытым научным новатором».

«Действительным открытием» назвал Ф. Энгельс вывод Подолинского о созидательном характере сельскохозяйственного производства в расширении энергетического баланса планеты. «Его действительное открытие, – пишет Энгельс, – состоит в том, что человеческий труд в состоянии удержать на поверхности земли и заставить действовать солнечную энергию более продолжительное время, чем это было без него».

Что касается экономической стороны дела, то здесь Энгельс выражает свое сомнение: «Количество энергии, заключающееся в молотке, винте, иголке, в сравнении с издержками производства есть величина, которая не поддается выражению.

160

По моему мнению, совершенно невозможно выразить экономиче­ские отношения в физических мерах» [4, т. 35, с. 109-111].

В своем учении о биосфере и ноосфере В.И. Вернадский реализует синтетический подход к трудовой деятельности человека через геохимические движения вещества и энергии. Здесь он вплотную подходит к идее Маркса об обмене веществ между обществом и природой как коренной характеристике процесса труда. Отсюда вывод Вернадского о близости учения о ноосфере и научного социализма.

Относительно недавно опубликован интересный труд Т.М. Михайловой «Труд как историко-философская проблема». Автор анализирует проблему со времен классической древности и других, более глубоких. Вывод автора широк и значителен: «С развитием человечества понимание труда прошло сложную эволюцию, принимая всевозможные формы в зависимости от характера общественно-исторического развития и господствующей картины мира... по мере своего развития труд восходит от сферы необходимости в сферу свободы, выявляя свой родовой характер» [5, с. 52].

Такое «восхождение» в шутливо-мифологической форме изобразил еще древний александрийский грек Мосх. Глядя на скульптуру Эрота, он писал:

^ Факел и лук отложив, взяв лозу, чем быков погоняют,

Пышнокудрявый Эрот, сумку надев на плечо,

Тотчас ярмо возложив на шею быков терпеливых,

Тучную стал засевать ниву Деметры зерном.

^ Зевсу же он сказал: «Посылай урожай мне!

Иначе я запрягу и тебя, был что Европы быком» [6, с. 58].

Родовая сущность труда раскрыта в работах замечательного советского философа Э.В. Ильенкова. На базе марксистской методологии он анализирует творчески-преобразующий, предметно-практический характер труда, формирующий его социальный

161

и космический характер. В своей работе «Космология духа» Ильенков подчеркивает роль мыслящей материи «как абсолютно высшей формы движения и развития» [7].

Сущность труда явилась центральной проблемой марксистской теории. Энгельс так характеризовал значение проблемы: «Труд – источник всякого богатства, утверждают политэкономы... Но он еще и нечто бесконечно большее, чем это. Он – первое, основное условие всей человеческой жизни» [4, т. 20, с. 486], вечное естественное условие человеческого существования.

Развернутое определение труда Маркс приводит в «Капитале»: «Труд есть прежде всего процесс, совершающийся между человеком и природой, процесс, в котором человек своей собственной деятельностью опосредствует, регулирует и концентрирует обмен веществ между собой и природой. Веществу природы он сам противостоит как сила природы <...>

Воздействуя... на внешнюю природу и изменяя ее, он в то же время изменяет свою собственную природу <...>

В конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении человека, т.е. идеально. Человек не только изменяет форму того, что дано природой; в том, что дано природой, он осуществляет вместе с тем и свою сознательную цель, которая как закон определяет способ и характер его деятельности и которой он должен подчинить свою волю» [4, т. 23, с. 188-189].

Научный анализ труда требует строго определения относящихся к нему понятий. Что такое общественный труд? Что такое всеобщий труд, необходимый труд, совместный и частный труд? Чем отличается труд совместный и принудительный, производительный и непроизводительный в разные эпохи? Каковы характеристики умственного и физического труда? Кто такой со­вокупный работник? Что такое орудие и средство труда? Подобных вопросов немало, и от них никуда не уйти.

«Человек создает продукт, приспосабливая внешний предмет к своим потребностям, и в этой операции физический труд и труд умственный соединяются нерасторжимыми узами подобно тому, как в природе рука и голова не могут обходиться одна без другой...

Чтобы быть производительным, вовсе не обязательно

162

непосредственное приложение рук к предмету; достаточно быть органом совокупного работника или выполнять какую-либо из его функций» [4, т. 49, с. 190].

«Людей можно отличать от животных по сознанию, по религии – вообще по чему угодно. Сами они начинают отличаться от животных, как только начинают производить необходимые им средства к жизни, – шаг, который обусловлен их тесной организацией» [4, т. 3, с. 19].

«...Животное строит только сообразно мерке и потребности того вида, к которому оно принадлежит, тогда как человек умеет производить по меркам любого вида и всюду он умеет прилагать к предмету присущую мерку; в силу этого человек строит также и по законам красоты.

Поэтому именно в переработке предметного мира человек впервые действительно утверждает себя как родовое существо. Это производство есть его деятельная родовая жизнь. Благодаря этому производству природа оказывается его произведением и его действительностью. Предмет труда есть поэтому опредмечивание родовой жизни человека: человек удваивает себя не только интеллектуально, как это имеет место в сознании, но и реально, деятельно и созерцает самого себя в созданном им мире» [4, т. 42, с. 94].

«Реальный труд – это целесообразная деятельность, направленная на создание какой-либо потребительской стоимости, на присвоение какого-либо природного вещества способом, соответствующим определенным потребностям. При этом безразлично, чего во время этой деятельности расходуется больше – мускулов или нервов, как безразлично и то, в большей или меньшей степени уже идеализировано природное вещество» [4, т. 47, с. 188-189].

Трудовая деятельность, процесс производства осуществляются всегда в конкретных природных и исторических условиях. К природным относятся земля (и почвы, и воды, и недра), вся биосфера (растения, животные, микроорганизмы). Человек со своими возможностями и способностями также относится к природным условиям труда.

Характер и доминирование природных условий находят свое выражение в характеристике минувших веков: каменный, бронзовый, железный. Это характеризует предметы, орудия

163

труда. Это понял уже Гегель, который писал в «Науке логики»: «^ Средство выше, чем конечные цели внешней целесообразности; плуг нечто более достойное, нежели непосредственно те выгоды, которые доставляются им и служат целями. Орудие сохраняется, между тем как непосредственные выгоды преходящи и забываются. Посредством своих орудий человек властвует над природой, хотя по своим целям он скорее подчинен ей» [8, с. 200].

Не меньшее значение, чем вещественная основа труда, имеет его энергетическая составляющая. Работает ли мускулатура человека или животного (лошади, быка, верблюда, ламы) или сила воды, ветра, пара, электричества, атома – от этого зависит характер эпохи, развитие производительных сил, технологическое искусство.

Но высшей детерминантой трудовой деятельности является сам многоликий социум, система общественных отношений, в которую погружен человек. В «Феноменологии духа» Гегель с предельной ясностью описывает эту связь: «Труд индивида, направленный на удовлетворение его потребностей, в такой же мере есть удовлетворение потребностей других, как и своих собственных, и удовлетворение своих потребностей он достигает лишь благодаря труду других. Как отдельное лицо в своей единичной работе бессознательно уже выполняет некоторую общую работу, так выполняет и он общую работу в свою оче­редь как свой сознательный предмет <...>

Это единство бытия для другого или превращения себя в вещь, и для-себя-бытия, эта всеобщая субстанция говорит своим всеобщим языком в нравах и законах народа... Индивид познает эту субстанцию не только как свою всеобщую предметную вещность, но в равной мере и себя в ней или в разъединенном виде в своей собственной индивидуальности и в каждом из своих сограждан» [9, с. 189].

Опираясь на идеи Гегеля, Маркс с иронией говорит о буржуазной политической экономии, для которой труд сводится лишь к деятельности ради заработка и производства товаров:

«В существующем буржуазном обществе, взятом в его совокупности, это полагание товаров в качестве цен, их обращение и т.д., выступают как поверхностный процесс, между тем как в глубине, под ним, протекают совершенно иные процессы, в которых эти кажущиеся равенство и свобода индивидов исчезают»

164

[4, т. 46, ч. 1, с. 195]. Истиной оказывается отчуждение человека от труда, эксплуатация природы и человека, утрата его родовой сущности.

Каждый исторический момент развития производительных сил включает в себя степень развития труда, искусства рабочего, его навыки и способности, его отношение к труду как к внешней необходимости или внутреннему самовыражению.

Производительность труда зависит не только от естественных условий, но и от общественных сил труда, которые, по Марксу, включают в себя развитие общественного характера труда, производство в крупном масштабе, разделение труда и его комбинирование, насыщение машинами, использование химических и других природных факторов, сокращение времени и пространства с помощью средств связи и транспорта «и всякими другими изобретениями, посредством которых наука заставляет силы природы служить труду и благодаря которым развивается общественный или кооперативный характер труда» [4, т. 16, с. 128].

Рассмотрение процесса труда в его реальности относится к технологии. Исторические эпохи отличаются друг от друга не тем, что производят, а тем, как создают, с помощью каких орудий труда.

Ключевую роль в совершенствовании трудовой деятельности играет технология. Как говорил Маркс, «технология вскрывает активное отношение человека к природе, непосредственный процесс производства его жизни, а вместе с тем и его общественных условий жизни и происходящих из них духовных представлений» [4, т. 23, с. 383].

Проблемам технологии огромное внимание уделял наш великий мыслитель Д.И. Менделеев. Свои идеи он развил в замечательном труде «Технология», написанном для словаря Брокгауза и Эфрона и помещенном в XXI томе его сочинений.

Менделеев определяет технологию как совокупность приемов переработки естественных предметов. «Технологией должно считать учение, относящееся к этому виду промышленности, стоящему в середине между добывающими видами промышленности и торговыми, с одной стороны, и потреблением или применением – с другой». Хотя технология, по Менделееву, глубоко отличается от социально-экономических учений, но у

165

нее с ними много прямых и косвенных связей, так как экономия (сбережение) труда и материалов (сырья), а через них – времени и сил составляет первую задачу всякого производства.

Технология не только усовершенствует производство, но и расширяет область понимания вещей и явлений. Базируясь на естествознании, она сама становится одним из его важных разделов.

В советское время исследователи уделяли большое внимание истории техники. Были изданы труды В. Данилевского, Б. Кузнецова, А. Зворыкина, С. Шухардина, А. Радцига, В. Виргинского, Н. Фальковского, И. Конфедератова и десятков других ученых по общим проблемам техники и ее конкретным областям. В 1979 г. Академия наук СССР выпустила синтетический труд «Техника в ее историческом развитии».

Общественный труд является высшей формой развития материи, которая включает и снимает все предшествующие формы движения в орудиях и средствах труда, т.е. в технологиях. Этим определяется внутренняя технологическая структура труда: технология механическая, физическая, химическая, биологическая, космическая и информационная.

Под влиянием трудовой производственной деятельности каждая форма движения материи претерпевает развитие: физики получили уже более 20 новых элементов, расширяющих таблицу Менделеева; химики синтезировали миллионы неведомых природе соединений, биологи создали новые сорта растений, породы животных, виды вирусов.

Мир можно было бы перестроить по законам красоты, если бы отгородить его стеной от проявления сил безобразия и разрушения.

Но работающий индивид всегда в процессе труда вписан в общественные отношения разделения и кооперации труда, собственности, распределения и потребления. Это – область политической экономии, которая исторически прослеживает систему общественных отношений, ее закономерности и тенденции.

Наконец, общественный труд проявляет себя в сфере науки, искусства, нравственности и идеологии, обогащая свое духовное содержание, формируя себя не как частичный, частный, а как подлинно всеобщий. Этот процесс необходимо и неизбежно связан с преодолением превращенных, отчужденных,

166

иллюзорных, фиктивных форм трудовой деятельности, рожденных частичным, частным характером труда и трудовых интересов, паразитизмом, эксплуатацией отдельных рабочих, совокупных работников, целых народов.

Необходимость преодоления этих отчужденных форм – отнюдь не следствие платонических мечтаний, романтических иллюзий и гуманистических вздохов, а вывод из реального исторического процесса, его итог: в условиях господства частной собственности, частного интереса и конкуренции производительные силы неизбежно превращаются в силы разрушительные. Разрушены были Карфаген и Иерусалим, Ковентри и Сталинград, Хиросима и Нагасаки.

Выход один: торжество свободного общественного труда на основе разума, науки, товарищеского сотрудничества. Этому должна помочь эргология – наука о труде.

Так называемое постиндустриальное общество выхватывает и превращает в абсолют лишь одну частицу, одну сторону труда. «Первый предмет человека – человек – есть природа», – писал Маркс. Создатели учения о постиндустриальном обществе интуитивно почувствовали эту проблему.

Автор концепции постиндустриального общества Д. Белл называет ее «широким обобщением» [10, с. 18]. Попытка, несомненно, нужная и полезная, но перечень элементов постиндустриального общества немного напоминает блюдо «и мухи, и каша». Здесь сфера услуг, развлечения, наука, образование, транспорт, коммунальное хозяйство, торговля, финансы, отдых, здравоохранение и все прочее. Различные моменты и элементы общественного труда перемешаны хаотично. Польза лишь в том, что не следует смотреть на труд с точки зрения одной лишь прибыли. Необходимо помнить и движение иных форм.

И не следует выдавать за постиндустриализацию деиндустриализацию страны, возвращение к натуральному, примитивному хозяйству и лженауке, чернухе, порнухе и мракобесию.

Учение о постиндустриальном обществе отражает необходимость создания науки об общественном труде – эргологии, но лишено логики и системности, содержательного основания. Эта попытка подтверждает объективную необходимость формирования эргологии.

При этом надо избежать опасности, на которую обращал

167

внимание еще Ленин: «Все, не только земля и человеческий труд, и человеческая личность, и любовь, и наука – все неизбежно становится продажным, пока держится власть капитала» [11, т. 15, с. 159]. Ее рождают и непреодоленные частнособственнические уклады вплоть до мелкого домашнего производства. Иначе быть и не может, когда, по Пушкину:

^ Всяк суетится, лжет за двух

И всюду меркантильный дух.

Антагонистическую природу частнособственнических общественных отношений в своих «Предсказаниях» отразил великий гуманист эпохи Возрождения Леонардо да Винчи: «Можно будет видеть на земле животных, которые будут всегда сражаться друг с другом, и с величайшим уроном и часто смертью для той и другой стороны. Они не будут знать предела в своей злобе; и когда они насытятся, тогда пищей для их желаний будет причинение смерти, страданий, и мучений, и войны, и безумия всякому живому существу» [12, с. 446].

Художественная интуиция Леонардо ощутила противоречивый характер общественных производительных сил. Век бронзы, век железа сделали металл основой продуктивных технологий. Рычаги, колеса, машины, механизмы вплоть до придуманных Леонардо подводных и летательных аппаратов, невоз­можны без использования металлов. И в то же время в фантазии «О металлах» Леонардо видит и иное:

«Выйдет из темных и мрачных пещер некто, кто подвергнет весь человеческий род великим страданиям, опасностям и смерти. Многим своим последователям он, после многих страданий, дарует радости, но тот, кто не будет его сторонником, умрет в надрыве и невзгодах. Он совершит бесчисленные измены, он будет расти и уговорит всех людей на убийства, на грабежи, на предательства; он вызовет подозрительность у своих сторонников, он отнимет власть у вольных городов, он отнимет жизнь у многих, он будет натравливать людей друг на друга со многими хитростями, обманами и изменами» [12, с. 484]. К этому «металлическому зверю» Леонардо относит злато, серебро.

Не мог знать Леонардо о металлах нашего времени, которые превращены уродствами частнособственнических

168

отношений в реальную угрозу гибели всего живого: об уране и плутонии. Так эволюционировала великая творческая природа труда, высшая форма движения материи под террористическим господством финансового капитала.

Не могли знать об этой эволюции и социалисты времен Сен-Симона, Оуэна, Фурье. Хотя тенденцию чувствовали. Вот что писал Роберт Оуэн:

«Взаимно враждебные капиталистические страсти человечества, возбужденные, стимулированные и усиленные при помощи незаметного до сих пор действия новой и непреодолимой власти машин, в случае освобождения их до введения лучших условий подвергли бы верному разрушению все, что имеется в стране ценного». Людей «приучают противопоставлять свои интересы чужим и открыто или тайно противодействовать всем другим людям». Отсюда «...жажда недовольства, антипатии, ненависти, чувства мстительности и всех дурных страстей» [13, т. 1, с. 176].

Представленный беглый очерк проблемы труда позволяет наметить следующую структуру эргологии как науки:

  1. Основное понятие общественного труда как целесообразной деятельности человека, направленной на присвоение предметов природы в целях удовлетворения своих телесных и духовных потребностей.

  2. Понимание общественного труда как высшей формы движения материи, включающей в себя и подчиняющей себе предшествующие формы.

  3. Система технологий как внутренняя структура универсального труда, выступающая исторически в формах механических, химических, физических, биологических, а ныне – космических и информационных технологий.

  4. Внутренний субъективный строй трудовой деятельности, отражающийся в структурах эргономики, организации труда, его гигиены, физиологии и психологии.

  1. Трудовая теория стоимости, отражающая характер общественных отношений в условиях рынка. Превращенные формы стоимости и наемного труда вплоть до иллюзорных движений спекулятивного капитала.

  2. Отчуждение работника в процессе частнособственнического труда от цели труда, от окружающей природы, от другого человека, от самого себя. Антагонистический, гибельный для

169

общества характер отчужденного труда и его дискредитации.

Как отмечал Маркс, «предмет, производимый трудом, его продукт, противостоит труду как некое чуждое существо, как сила, не зависящая от производителя... Осуществление труда есть его опредмечивание. При тех порядках, которые предполагаются политической экономией, это осуществление труда, это его претворение в действительность выступает как выключение рабочего из действительности, опредмечивание выступает как утрата предмета и закабаление предметом, освоение предмета – как отчуждение, как самоосуждение» [14, с. 354].

Глобализация, постиндустриализация, информатизация, компьютеризация не снимают проблемы отчуждения, а лишь придают ей новые формы. Свет в конце туннеля открывается лишь на путях преодоления отчуждающей людей частной собственности на условия и результаты труда, которая на протяжении веков превращает производительные силы, средства общения и средства информации в силы разрушения.

Только на этой основе могут быть преодолены звериные законы конкурентной борьбы, направленные на подавление и ограбление соперника, и установлены отношения сотрудничества, взаимопомощи и соревнования. Лишь так исчезнет мир насилия, антагонизмов, эксплуатации, войны и террора.

  1. Преодоление отчуждения путем ликвидации частной собственности, конкуренции, торжества ноосферного мышления, эстетического отношения к действительности, превращение привлекательных форм труда в первую жизненную потребность.

  2. Эволюция нравственных характеристик труда в ходе истории. Труд как проклятье (изгнание из рая); труд как обязанность (не трудящийся не ест); труд как служение; труд как самоутверждение; труд как творчество. Преодоление личной и вещной зависимости в свободном ассоциированном труде.

  3. Торжество научно организованного труда, непосредственно-всеобщего труда, превращение науки в непосредственную производительную силу. Преодоление труда как принудительной, отчужденной формы деятельности: владыкой мира будет труд свободных ассоциированных индивидов.


Литература

1. Ильенков Э. Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении. М., 1997.

  1. Костюков НИ., Щепакин М.Б., Колокольцов Н.Я., Малеванчук В.А. Эргономика. Ростов н/Д, 1994.

  2. Подолинский С.А. Серия «Мыслители отечества». М., 1991.

  3. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2-е.

  4. Михайлова Т.М. Труд как историко-философская проблема. М, 1998.

  5. Античные поэты об искусстве. СПб., 1996.

  6. Ильенков Э.В. Философия и культура. М., 1991.

  7. Гегель Г.В.Ф. Наука логики: В 3 т. Т. 3. М., 1972.

  8. Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа. СПб., 1994.

10. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. М., 1999.

11. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Изд. 5.

12. Леонардо да Винчи. Избранные произведения. Минск-М, 2000.

13. Оуэн Р. Избранные соч.: В 2 т. М.-Л., 1950.

14. Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений. М., 1956.

Научная мысль Кавказа. 2004. № 4. С. 3-9.

171

ХИМИЧЕСкАЯ КАРТИНА МИРА


^ НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ

НАУЧНОГО МЕТОДА Д.И. МЕНДЕЛЕЕВА


Творчество Д.И. Менделеева дает богатейший материал для анализа процесса познания; оно еще долго будет вызывать к себе интерес всех интересующихся судьбами естествознания. Великое открытие Менделеева – периодический закон – стало подлинно узловой точкой движения научного знания. От этой точки, подобно лучам, разбежались новые направления исследований: учение о строении атома и эволюции материи, геохимия и космохимия, радиохимия и биохимия.

Синтетический характер периодической системы отмечался многими исследователями. В то же время к оценке открытия Менделеева можно было бы добавить и некоторые дополнительные штрихи.

В своем исследовании о деятельности Менделеева А.А. Макареня делает следующее наблюдение: «Открытие периодического закона осуществилось не в той цепи научных открытий, которая некоторым историкам кажется единственно логичной – Дальтон – Ньюлендс (или Одлинг) – Менделеев, – а скорее на параллельной линии: Дальтон – Вильямсон (+ Франкланд + Роско) – Менделеев» [1, с. 113]. Линия познания, идущая от Дальтона, в творчестве Менделеева пересеклась с концепциями ньютонианской физики, в которой решающая роль принадлежит тяготению, массе взаимодействующих тел. Как справедливо отмечает в своих исследованиях Б.М. Кедров, ньютонианский подход к явлениям природы использован Менделеевым при систематизации химических элементов.

В то же время Б.М. Кедров обратил внимание на то, что при построении периодической системы Менделеев опирался на унитарные взгляды Жерара и на теорию пределов органических соединений [2, т. 3]. Унитарные представления Жерара соответствовали ньютонианским взглядам о решающей роли массы для физических явлений. Теория пределов органических соединений

172

опиралась на тот факт, что органические соединения не могут образовывать молекул типа Сn Хm, где т>2п + 2. Это наблюдение было перенесено Менделеевым на неорганические соединения и позволило ему установить предельные формы насыщаемости элементов, что необходимо было учитывать при их классификации.

Отмеченные обстоятельства заставляют нас внимательнее отнестись к исследованиям Менделеева в области органической химии. Как известно, «Органическая химия» явилась первым крупным трудом великого ученого. Более того, здесь выявились важнейшие особенности его творческого мышления: стремление к широкому синтезу, склонность к вдумчивой систематизации материала, сочетание предельной конкретности изложения и общей идеи, охватывающей материал.

Эти особенности творчества Менделеева вполне соответствуют генеральной направленности русской науки, столь определенно и ярко охарактеризованной К.А. Тимирязевым: «Не в накоплении бесчисленных цифр метеорологических дневников, а в раскрытии основных законов математического мышления, не в изучении местных фаун и флор, а в раскрытии основных законов истории развития организмов, не в описании ископаемых богатств своей страны, а в раскрытии основных законов химических явлений, – вот в чем главным образом русская наука заявила свою равноправность, а порою и превосходство» [3, т. 5, с. 42].

Менделеев очень ясно и четко определил ведущую роль органической химии своей эпохи для развития теоретических представлений химической науки в целом. Он писал: «Центром всяких теоретических обобщений в химии за последние лет 40, со времени встречи идей Берцелиуса, Дюма, Либиха, Жерара, Вильямсона, Франкланда, Кольбе, Кекуле и Бутлерова, стали органические или углеродистые соединения» [4, с. 544].

В статье «К истории открытия периодического закона» Менделеев прямо связывает периодический закон с системой органических соединений: «Так же как установление понятия предела (отношение друг к другу изологических остатков CnH2n+1, CnH2n, CnH2n–1... CnH2n–7 и тому подобных) стало возможным впервые после обоснования понятий замещения, гомологии и т.д., так и периодическая зависимость свойств несходных элементов и их соединений от атомного веса элементов могла быть

173

установлена только после того, как эта зависимость была доказана для сходных элементов» [4, с. 388].

Понятие гомологии используется Менделеевым как в положительном, утвердительном значении («Если отношение других аналогов можно сравнить с отношением членов гомологического ряда, то типические элементы можно сравнить с низшими гомологами» [4, с. 118]), так и в отрицательном («Во всяком случае я думаю, что между рядами элементов и рядами гомологов существует только очень отдаленное сходство» [4, с. 124]). Но в том и другом случае гомология выступает как принцип подхода, как метод.

На гомологию Менделеев ссылается, обсуждая проблему несуществования отдельных элементов: «Может быть,... некоторые атомологи просто невозможны, точно так, как и некоторые члены гомологических рядов, при всех условиях, потребных для их образования, не получаются, а переходят в другие, более постоянные полимерные и иные формы. Таков, например, метилен» [4, с. 92].

Понятие гомологии использовано Менделеевым при рассмотрении аномалии свойств ряда элементов: «Элементы, обладающие наименьшими атомными весами, хотя имеют общие свойства групп, но при этом и много особых самостоятельных свойств. Это подобно тому, что в ряду гомологов первым членам (напр., СН4, СН4О, СН2О2 и т.п.), где наименее углерода, хотя принадлежат общие свойства гомологов, но всегда свойственны и некоторые более резкие особенности» [5, т. 2, с. 82].

В «Основах химии» Менделеев пишет: «В главе 8 было развито понятие о пределе соединений углерода. Так и каждому элементу в его соединениях свойственно достигать определенного, высшего предела n» [5, т. 2, с. 79].

Особое значение для представлений о пределах насыщения, по словам Менделеева, сыграли исследования металлоорганических молекул: «Каждому элементу в его соединениях свойственно достигать определенного, высшего предела RХn, что особенно развито в середине XIX столетия Франкландом при изучении металлоорганических (курсив Менделеева.– Ю.Ж.) соединений» [4, с. 286].

Менделеев всю жизнь называл себя убежденным последователем Жерара. Это сказалось на курсе органической химии, это нашло свое отражение и в работе над периодической системой

174

элементов. Таким образом, в творчестве Менделеева сошлись не только научные линии Дальтона и Ньютона, но и линия Дюма – Жерара – Лорана, как об этом говорит сам автор периодического закона.

Вслед за Жераром Менделеев в основу построения системы органических соединений кладет понятия частицы и гомологии. Как известно, на базе гомологических и гетерологических рядов была построена система органических молекул Жерара. Отвергая гомологию в том ее виде, как она встречается в органической химии, в качестве основы классификации химических элементов, Менделеев несомненно сохранил и влил в общий ход своих построений идею жераровской системы. Его особенно воодушевляло то, что с помощью понятия гомологии можно предсказывать свойства еще не открытых органических веществ. В последующем он применит этот подход, предсказывая свойства тогда еще не известных химических элементов. Полезную роль для сравнительного сопоставления соединений химических элементов сыграли понятие гомологической разницы в физических свойствах молекул и жераровское учение о типах химических соединений.

Научный подвиг Менделеева не был итогом изолированных исканий одиночки, а являл собой синтез всех главнейших ветвей и направлений науки своего времени, естественно вырастал из них и в то же время означал прорыв в качественно новую сферу познания. Более того, можно лишь сожалеть, что под влиянием унитарных представлений Жерара Менделеев настороженно относился к линии Дэви – Берцелиуса – Фарадея, которая была направлена на установление внутренней природы химизма, его связи с электричеством и магнетизмом. Это затруднило восприятие Менделеевым учений о химическом строении, валентности атомов, электролитической диссоциации.

Работа над материалом органической химии открыла перед Менделеевым путь к обнаружению основных закономерностей системы химических элементов. В деятельности великого русского химика раскрылся диалектический закон движения познания путем не только восхождения к объекту от общих абстракций, но и подхода к нему от более развитых форм движения материи. Анализ творчества Менделеева лишний раз свидетельствует о недостаточности регрессивного синтеза кантианской гносеологии,

175

настаивающей на воспроизведении объекта из все более бедных абстракций. Это – лишь одна сторона процесса научного познания, представленного в крайне обедненной, однобокой форме.

Подлинно диалектический процесс познания, включая в себя предельное абстрагирование, предполагает познание объекта с точки зрения развитого целого, с точки зрения более развитых форм материи, определяя место объекта во всей системе явлений.

Такой подход был реализован Менделеевым в курсе «Органической химии», относительно которого Г.Г. Густавсон писал: «Но невидимый мир атомов не должен заслонять собою мира видимого. Менделеев начал с того, что во введении выдвинул отношения физики к органической химии и затем дал широкую картину круговорота углерода в природе – остановился на значении органических соединений для жизненных отправлений организмов. В тесную связь с этим поставлено и добывание органических соединений из естественных источников» [6, с. 21].

Такой же подход характерен и для «Основ химии» Менделеева.

Каждое природное тело или явление, попадающее в поле зрения Менделеева и становящееся объектом его исследования, непременно рассматривается им с двух сторон: абстрактно-аналитической и конкретно-синтетической. Точнее, это даже не две стороны, а два дополняющих, пронизывающих друг друга подхода. Единство этих подходов утверждается Менделеевым, когда он говорит о «соединении абстрактно бесконечного с конкретною действительностью» [7, т. 23, с. 181].

Эта мысль развивается ученым в различных формах, реализуется и конкретизируется им во всех многообразных сферах его интересов. И для себя, и для других он настаивает на «живом сочетании чисто абстрактных интересов философского понимания явлений природы с чисто конкретными интересами технических сведений» [7, т. 21, с. 49]. Такое сочетание включает в себя три момента: исходную действительность, ее абстрактный анализ и конструируемую на этой основе новую техническую реальность, новую, преобразованную, действительность.

Ближайшим результатом такого подхода является предсказание некоторых новых фактов и явлений, которые первоначально

176

не были известны исследователю. Они могут вытекать из определенной систематизации, классификации наличных данных науки. В лекциях по теоретической химии Менделеев дает обоснование такой экстраполяции: «Классификация и есть обобщение известного. Но если основное начало взято из действительной природы, то тогда не только можно интерполировать, или распределять, то, что известно, но можно узнавать и отыскивать и вне тех пределов известности, которые составляют главный объект классификации» [7, т. 15, с. 483]. Иными словами, объективное содержание классификации, выступающей как форма проявления закона, позволяет предугадать факт раньше его наблюдения. Эта менделеевская идея была реализована естествознанием, которое, опираясь на периодическую систему элементов, расширило круг практически известных химических индивидов. Высоко оцененный Энгельсом, научный подвиг Менделеева заключал в себе как неосознанное применение гегелевского закона о переходе количества в качество, так и ясное представление об объективной закономерности природы, о неразрывной связи абстрактной истины науки с конкретным богатством явлений внешнего мира.

Однако процесс познания для Менделеева не заканчивался предвидением, предсказанием нового факта или события. Такое предсказание еще оставляет нас в сфере пассивного наблюдения явлений природы. Менделеев всегда шел дальше и требовал большего. «В научных предсказаниях, – писал он, – всегда видна тесная связь конечного с непостижимо бесконечным, а конкретного или единично-реального с отвлеченно-абстрактным и общим. Но торжество научных предсказаний имело бы очень малое для людей значение, если бы оно не вело под конец к прямой общей пользе. Она проистекает из того, что научные предсказания, основываясь на изучении, дают в обладание людское такие уве­ренности, при помощи которых можно направить свойства вещей в желаемую сторону и достигать того, что желаемое и ожидаемое приближаются к настоящему и невидимое – к видимому» [7, т. 24, с. 88-89].

Фактически Менделеев говорит здесь о том, что в практической деятельности по удовлетворению общественной потребности реализуется единство невидимой, скрытой сущности вещей и их реального существования, что эта практическая деятельность

177

знаменует превращение в действительность обнаруженной познанием возможности реального преобразования объектов внешнего мира.

В гносеологическом плане Менделеев стихийно-диалектически приходит к мысли Гегеля о том, что «философия наиболее враждебна абстрактному и ведет нас обратно к конкретному» [8, т. 9, с. 30]. Но для него это уже не просто первоначально конкретное, не один лишь прошлый базис, исходный пункт процесса познания, а и возможность преобразования действительности, получения но­вого конкретного бытия, взятого в самом широком природно-социальном плане.

Рассмотрим, как же был реализован Менделеевым указанный подход в различных сферах его интересов. Известно, какое внимание уделял Менделеев исследованию нефти в связи с развитием производительных сил России. Здесь социальная предпосылка – забота о будущем своей страны – становится исходной основой исследования, тем общим фоном, на котором развертывается цепь широких научных изысканий.

В первую очередь было необходимо установить, каков состав российской нефти, и Менделеев предпринимает широкие исследования по перегонке сложных жидкостей. В частности, в привезенной им из Баку нефти ему удается обнаружить пентан С5Н12, чему он посвящает специальную публикацию.

Но составом нефти не исчерпывается интерес к ней Менделеева. Надо знать, где искать жидкое горючее, а для этого следует сформулировать определенное мнение о его генезисе. «Практики часто думают, что им нет дела до теории, – замечал Менделеев. – Это большая ошибка. Особенно видно это в геологических вопросах. Только тогда, когда теория образования каменной соли и соленых ключей стала ясна, только тогда практическое дело добычи дешевой соли было решено, только тогда стали понимать, куда надо направиться, где необходимо рыть, чтобы добыть легче всего крепкие растворы и самую каменную соль. Так и в нефтяном вопросе» [7, т. 10, с. 568]. Как известно, усилия Менделеева завершились созданием неорганической теории возникновения нефти из карбидов металлов. Во многих отношениях она является спорной, но полностью отвергнуть ее нельзя и в настоящее время.

Следующей группой вопросов, привлекших внимание Менделеева,

178

явились использование нефти и ее химическая переработка. Понимая значение нефти и продуктов ее перегонки как топлива, как источника света, Менделеев своим проницательным умом увидел важнейшее значение нефти как сырья для химической промышленности. Именно этим вызвана его историческая реплика: «Можно топить и ассигнациями». Глубоким проникновением в будущее химической технологии объясняются сетования Менделеева: «Расточением или хищничеством в промышленности должно называть пренебрежительное или истребительное отношение к полезным продуктам природы» [Там же]. В первую очередь он имеет здесь в виду нефть: «Ее, как товар, редкий в мире, долж­но превратить в редкие продукты» [7, т. 11, с. 75].

Но и на этом не останавливается мысль великого химика. Следующий, еще более широкий круг размышлений возвращает его к социальной проблематике: он исследует экономику нефтяного дела, наиболее целесообразные способы транспортировки нефти, ее переработки, обсуждает оптимальные размеры керосиновых заводов.

Итак, от перегонки нефти и от ее состава – к существующей технологии нефтяного дела, и от нее – к будущей, еще не вполне ясной нефтехимии – вот путь соединения научной абстракции с общественной пользой.

Аналогичным путем движется мысль Менделеева при исследовании ископаемых углей. Три месяца проводит он в Донецкой области, изучая «будущую силу, покоящуюся на берегах Донца». Он прилагает максимум усилий, чтобы содействовать созданию нового центра промышленности в России. Эти усилия сопровождаются лабораторным изучением теплотворной способности топлива, испытанием и конструированием калориметров и пирометров. Наконец, они завершаются прорывом в технологию будущего: Менделеев на основе изучения производства горючих газов из угля выдвигает гениальную идею подземной газификации угля.

Лабораторное исследование поведения разреженных газов приводит Менделеева к необходимости исследовать верхние слои атмосферы. Это определяет его интерес к воздухоплаванию. Осуществив в августе 1887 г. полет на аэростате в районе Клина для наблюдения полного солнечного затмения, Менделеев не

179

только содействовал строительству аэростатов, но и заложил основы для будущего развития одного из направлений астрономических наблюдений.

Менделеев был одним из первых организаторов опытного сельскохозяйственного дела в России. Ему принадлежит заслуга в развитии земледельческой химии, в усовершенствовании агротехники возделывания сельскохозяйственных культур. Особенно много проведено им опытов по использованию удобрений. Конкретное знание дела позволило ему объявить посадку леса в степи «однозначащей с защитой государства» [7, т. 16, с. 16]. До сегодняшнего дня звучит вполне актуально его вывод: «Наибольшего и наивернейшего успеха, по моему мнению, можно ждать от устройства орошения больших пространств земли по сухим в климатическом отношении берегам низовьев Волги, Урала, Дона и Днепра» [7, т. 16, с. 345]. Этот прогноз ныне реализован и подтвержден.

Следующим этапом научных исследований Д.И. Менделеева были его разработки в области экономики и организации сельскохозяйственного производства. Особенного внимания заслуживают его мысли об агроиндустриальных объединениях, т.е. о синтезе сельскохозяйственного и промышленного производства. И пусть несколько наивны его мечты об общинных заводах, фабриках и рудниках, идея объединения двух разобщенных и противопоставленных друг другу общественным разделением труда сфер человеческой деятельности была верна и прогрессивна.

Менделеев считал необходимым создать единый, контролируемый кругооборот веществ между городом и деревней, обществом и природой. Знаменательны в этой связи его рассуждения об использовании водных и иных отходов больших городов: «Важнее всего, чтобы зараженные воды, не попадая в потребление для людей, послужили бы косвенно для пользы. В людском потреблении, кроме воды, преобладают продукты земледелия, особенно питательных веществ, и утрата происходящих из них отбросов составляет прямую потерю плодородия культурных почв, могущих давать хлеб и другие кормовые средства бесконечно долго только под условием возврата выводимых с полей зольных и азотистых веществ. Задача техники сводится на то, чтобы успеть вернуть городские отбросы земледелию, потому именно,

180

что истинную и высшую цель промышленно-технического совершенствования составляет не только улучшение условий общей жизни через переделку того, чем люди уже овладели, но и нахождение способов превратить все бросовое, ныне бесполезное или даже вредное – в необходимое и потребное людям» [7, т. 5, с. 228-229].

Менделеев предлагал использовать биохимические, химические и простые физические (выпаривание) методы очистки промышленных вод. Излишне говорить, что и на этом примере подтверждается общая схема практической ориентированности познавательного процесса у ученого, который затратил массу усилий, исследуя физические и химические свойства воды и ее растворов. В этой области им предложена во многом подтвердившаяся химическая теория растворов.

Но творческий полет мысли Менделеева не останавливается на методах развития, усовершенствования сельскохозяйственного производства, исходя из повседневных и ближайших исторических задач. Наблюдая за тенденциями развития химической науки, он приходит к выводу о переходе в далеком будущем к эре синтетической пищи. Первоначально это может быть микро­биологический синтез, а в последующем – прямое фотосинтетическое получение пищевых продуктов. Менделеев твердо верил, что когда-нибудь люди сумеют уловить солнечную энергию и получить – на заводах и фабриках – питательные вещества [7, т. 21, с. 395].

Таким образом, в области сельскохозяйственного производства Менделеевым пройден путь от лаборатории и опытного поля до продуктивной творческой фантазии.

Гениальность Менделеева проявилась в том, что он любую общественно-производственную задачу воспринимал как научную и каждое научное исследование органически вплетал в решение крупнейших практических проблем. Ему, быть может как никому из естествоиспытателей, были ясно видны научно-познавательная роль производственной деятельности, эвристическое значение промышленного производства. В то же время его научный анализ всякий раз прорывает исторически ограниченные рамки сложившейся производственной деятельности и выходит в сферу будущих технологий. Вспоминая слова Маркса, можно сказать, что для Менделеева «промышленность является

181

действительным историческим отношением природы, а следовательно и естествознания, к человеку» [9, с. 595].

Примечательно, что по сути дела та же самая мысль была высказана в прямой форме в одной из работ Д.И. Менделеева: «Отдаваясь захватывающим задачам изучения природы, мне пришлось, однако, постоянно сталкиваться с вопросами фабрик и заводов, потому что на них в широких размерах, ради общих потребностей, пользуются тою же природою тех же вещей, какие изучаются в научных лабораториях. Вглядываясь в разнородные заводские дела без предубеждения, глазами естествоиспытателя, я уже видел в них особые, передовые, важные задачи, привлекающие внимание. А когда, с годами, явилось понимание исторического – народного и мирового – значения роста промышленности и когда мне стало очевидным, что в ней выступает яснее всего связь науки с жизнью и что показание этого значения и этой связи особенно важно в эпоху, переживаемую родиной, тогда я решился посвятить сколь возможно больше усилий этому показанию» [7, т. 11, с. 239].

Завершая наш анализ некоторых особенностей метода Менделеева, отметим, что его мысль движется от чувственно-конкретного (Кч) через углубленный анализ объекта (А) к обогащенному многосторонним синтезом мысленно-конкретному восприятию объекта (Км). Это можно выразить такой схемой:


Кч → А → Км


Первой особенностью научного метода Менделеева является то, что избранное им в качестве объекта анализа чувственно-конкретное детерминировано более высокой целостной системой. Так, работа над периодическим законом химических элементов вытекала из изучения более развитой и высокоорганизованной системы органических соединений. Очевидна признанная самим Менделеевым социальная детерминированность его исследований в области технологии угля, нефти и т.п.

Итак, истинно исходным для Менделеева является не данный чувственно-конкретный объект, а включающая его в себя и детерминирующая синтетическая система достаточно широко и целостно воспринимаемой действительности.

Более того, отдельные неудачи в научных исследованиях,

182

отмеченные в великой судьбе Менделеева, были обусловлены неожиданным исключением из этого целостного подхода к миру некоторых вполне реальных явлений. Так, синтез идей, идущих от Ньютона и Дальтона, к сожалению, не сочетался у Менделеева с эволюционными представлениями в биологии – с линией Бюффона – Ламарка – Дарвина, что затруднило для него понимание периодической системы как системы эволюционирующих элементов, вызвало трудности в восприятии явлений радиоактивности.

Второй особенностью научного мышления Менделеева является признание наличной промышленной, производственной деятельности людей в качестве необходимого звена научно-познавательного процесса. Она образует исходную реальность в движении познания (Р'). Из нее вычленяется объект исследования как первичное чувственно-конкретное (К'ч).

Это богатое внутреннее содержание, выступая в качестве предпосылки исследования, оказывает определяющее воздействие на выбор чувственно-конкретного объекта и, угасая в нем, вновь возникает на уровне абстрактного этапа познания. Вот почему абстрактно-аналитический подход Менделеева к объекту становится в конечном итоге фокальной точкой для синтеза многих подходов и методов, а возникающее в результате мысленно-конкретное оказывается невероятно богатым, насыщенным, вырывающимся за рамки исходного содержания чувственно-конкретного объекта.

Третьей особенностью творчества Менделеева оказывается не простое воспроизведение из абстракции исходного объекта как мысленно-конкретного (К'м), но выход за пределы наличной действительности к возможным мысленно-конкретным объектам новой природы (К''м). Некоторые из них оказываются реально воспроизводимыми силой науки и технологии; на этой основе формируются новые чувственно-конкретные объекты (К''ч), которые входят в общие связи, создавая новую, «очеловеченную» реальность (Р").

Четвертой особенностью мышления Менделеева является богатейшая творческая фантазия (Ф), формирующая в мысли конкретную технологию будущего (подземная газификация угля, нефтехимия, искусственный фотосинтез, использование подземного тепла, воздухоплавание и т.п.). Фантазия Менделеева

183

оказывается необычайно актуальной, действенной, она способна властно влиять на исследование и технологию, формировать реальные цели в настоящем, тем самым детерминируя настоящее будущим.

В творчестве Менделеева реализовано требование диалектического метода познания, о котором писал В.И. Ленин, призывая изучать явления «не только с точки зрения прошлого, но и с точки зрения будущего» [10, т. 26, с. 77].

В итоге мы можем конкретизировать особенность процесса познания у Менделеева следующей схемой:


{К'м {Р''

Р' → К'ч → А → { → К''ч → { →

{К''м


Конечное звено является, в свою очередь, исходной точкой для следующего витка спирали познавательного процесса. Приводимая схема подтверждена и итогами развития представлений о природе периодического закона в наше время. Великое открытие Менделеева позволило предсказать существование новых элементов (К''м), получить их (К''ч), сформировать новую технологическую и социальную действительность, немыслимую без синтетических элементов (Р"). Ныне творческое воображение (Ф) дает возможность предполагать существование антиэлементов, сверхтяжелых ядер, обсуждать процессы эволюции атомов во Вселенной и т.д.

Открытие периодического закона химических элементов сыграло в наше время ту же роль для развития физической науки, что и теоретическая органическая химия во времена Менделеева для решения общехимических проблем. Об этом справедливо писал Я.Б. Зельдович: «Дмитрий Иванович Менделеев совершил грандиозный научный подвиг: изучая закономерности химические, он предсказал пути изучения физической картины строения атома» [11, 21]. В этом – одна из важнейших особенностей диалектики познания. И в любых скитаниях научной мысли в лабиринтах неведомого характерные особенности творчества Менделеева будут служить ученым нитью Ариадны.

184

Литература

1. Макареня А.А. Д.И. Менделеев и физико-химические науки. М., 1972.

2. Кедров Б.М. Три аспекта атомистики. М., 1969.

3. Тимирязев К.А. Сочинения. М., 1938.

4. Менделеев Д.И. Периодический закон. М., 1958.

5. Менделеев Д.И. Основы химии. М.-Л., 1934.

6. Д.И. Менделеев в воспоминаниях современников». М., 1973.

7. Менделеев Д.И. Сочинения. М., 1947-1954.

8. Гегель Г.. Сочинения. М., 1932.

9. Маркс К. и Энгельс Ф. Из ранних произведений. М., 1956.

10. Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Изд. 5-е.

11. Зельдович Я.Б. Периодический закон и современная физика // Наука и жизнь. 1970, № 10.


Философия и естествознание. К 70-летию академика

Бонифатия Михайловича Кедрова. М., «Наука», 1974. С. 225-237.





страница7/18
Дата конвертации20.01.2013
Размер5,4 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   18
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы