\"Капитализация интеллектуальной собственности\" отделяем мух от котлет (учет затрат на ниокр и их результатов как активов: отечественный и зарубежный опыт, противоречия и перспективы) icon

"Капитализация интеллектуальной собственности" отделяем мух от котлет (учет затрат на ниокр и их результатов как активов: отечественный и зарубежный опыт, противоречия и перспективы)



Смотрите также:
  1   2   3

Стенограмма круглого стола в сети интернет будет размещена по адресу - http://www.labrate.ru/20101229/stenogramma.htm


Стенограмма круглого стола "Капитализация интеллектуальной собственности" - отделяем мух от котлет (учет затрат на НИОКР и их результатов как активов: отечественный и зарубежный опыт, противоречия и перспективы)

ЦЭМИ РАН (Москва), 29 декабря 2010 года

Последние правки стенограммы сделаны по состоянию на 1925 08.02.2011


Организаторы круглого стола

Научный совет по экономическим проблемам интеллектуальной собственности при ООН РАН



^ Учреждение Российской академии наук  Центральный экономико-математический институт РАН (ЦЭМИ РАН)



^ ООО «Консультационно-исследовательский центр интеллектуального капитала Лабрейт.РУ» ( КИЦИК Лабрейт.Ру )




Ведущий (Козырев Анатолий Николаевич, заместитель председателя Научного Совета по экономическим проблемам интеллектуальной собственности при Отделении Общественных наук РАН, научный руководитель КИЦИК Лабрейт.Ру). Желательно, чтобы все, кто что-то будет говорить, в том числе захочет потом сказать, сидели за столом. Если кому-то захочется что-то сказать, то не говорить с места, пересесть за стол, включить микрофон и говорить в микрофон. Обычно у нас нет докладчиков, но сегодня ситуация не совсем обычная, у нас докладчик есть. Кроме того, я был абсолютно уверен, что он опоздает от получаса до часа, поэтому приготовил слайды с информацией, которые тоже хочу показать (весь день делал сегодня). И получается, что у нас даже некоторый избыток докладов. А далее мы двигаемся как обычно: говорят те, кому есть что сказать, как они считают. Желательно, чтобы это было по существу. Если не по существу, то мы это обозначаем, но никого не обзываем. Принцип – все должны высказаться полностью. И обычно нам это удается, иногда приходится сидеть по 3 часа. Здесь листочки с таблицей. Это один из последних слайдов, которые я приготовил. Но чтобы не зависеть от техники и сразу раздать, я вот здесь положил. Желающие могут взять и посмотреть. Это данные по фирмам на сегодняшний день: капитализация, нематериальные активы, все активы, отношения различных показателей, на которые ориентируются инвесторы.

Реплика. Но это за пределами доклада, да?

Ведущий. Это за пределами доклада Николая Николаевича, но это, на мой взгляд, доказывает, что никакой связи между количеством нематериальных активов на балансе и рыночной капитализацией фирмы нет и быть не может. А теперь слово предоставляется Николаю Николаевичу Яковлеву для доклада. Пожалуйста, Николай Николаевич.

Яковлев. Спасибо, Анатолий Николаевич. Уважаемые коллеги, в этом выступлении вам будет предложено несколько тезисов о нематериальных активах в научно-технической сфере. Мы не будем обсуждать, наверное, сегодня медийные активы, хотя, конечно, среди медийных активов главное – нематериальные активы. Я также не считаю себя достаточно компетентным и в других сферах создания и учета результатов интеллектуальной деятельности, права на которые рассматриваются в качестве нематериальных активов. И конечно, мы не будем говорить о человеческом ресурсе, который, безусловно, является неким нематериальным активом организации. Это мы тоже оставим за скобками нашего рассмотрения.

При подготовке к сегодняшнему выступлению я решил просмотреть стенограмму трехлетней давности, тогда на этом же круглом столе1 обсуждалось ПБУ14/2007, еще до вступления его в силу. И обнаружил там ряд любопытных высказываний. Анатолий Николаевич у нас человек корректный, дает высказаться всем до конца. Присутствовал такой Посельский Андрей Владимирович2, спросили его: «Что же такое «актив»?». Он в ответ сказал, что с точки зрения российского права неизвестно, что это такое. С точки зрения МСФО актив – это ресурс, контролируемый компанией, от которого ожидается экономическая выгода в будущем. То есть актив – это не имущество(?). Далее Андрей Владимирович признал, что он не юрист и даже не сын юриста, а сын бухгалтера потомственный. Поэтому думаю, что утверждение «актив – не имущество» ему можно простить. Я решил посмотреть словарик на тему, что же такое актив, и выяснил следующее, что имущество предприятия состоит из материальных, финансовых и невещественных активов. Стало быть, мы выяснили, во всяком случае, что актив – это имущество, в том числе и нематериальный актив. Теперь давайте, мы подумаем, какие же у нас есть признания нематериальных объектов, какие критерии необходимы для того, чтобы некий объект признать материальным активом. У меня одна девушка пишет диплом, Парилова Татьяна, вот она некую табличку сделала.

Вставить!

Ведущий. Меленько сделала (шрифт мелкий).

Яковлев. Что-то мелковато, да. Главное, что это трудно увеличить. Зато помещается на один слайд. Надо сказать, что в своей дипломной работе она будет сравнивать подход положения о бухучете, USGAAP и стандартов МСФО, в первую очередь МСФО38, по отношению к активам, по каким критериям должно выделять актив. Видно, что при всех подходах, безусловно, требуется отсутствие у всех таких объектов материально-вещественной формы. Но вот в этих «основных» принципах американских даже не обязательна возможность идентификации актива в смысле его отделения или выделения от другого имущества, что, конечно, является достаточно странным. Может быть, присутствующие это как-то потом прокомментируют. Я подчеркну, что я себя не считаю специалистом по зарубежному опыту учета результатов НИОКР в качестве нематериальных активов, я думаю, среди присутствующих есть специалисты, которые в этом разбираются, будет интересно послушать их комментарии.

Также обращаю ваше внимание, что если в положениях о бухучете как 2000 года, так и 2007 необходимо использовать объект в течение длительного времени, то при западном подходе это вовсе даже не обязательно. Далее что мы имеем? Конечно же, дальше мы видим способность приносить организации экономические выгоды в будущем. Это является необходимым условием с любой разумной точки зрения. Я хотел бы, возвращаясь к круглому столу 2007 года, вернуться к высказыванию Анатолия Николаевича, что вот он говорит: «Отдельные специалисты предлагают ставить на учет в качестве нематериальных активов результаты всех НИОКР, в том числе и тех, которые давно пылятся в архивах и никак не используются». Выяснилось, что тут было некоторое недопонимание наше взаимное. Когда Анатолий Николаевич понял, что я не собираюсь предлагать ставить на учет все подряд, то мы с ним не имеем противоречий в части того, что нужно ставить, все-таки, на баланс в качестве нематериальных активов. И по крайней мере, идея ставить на баланс активы без уплаты налога на прибыль, наверное, Анатолий Николаевич сейчас дурацкой идеей не считает.

^ Ведущий. Почему?!

Яковлев. Хорошо. Я могу еще сказать, с чем я совершенно согласен, что у нас за 3 года совершенно не изменилось, опять же, цитируя Анатолия Николаевича. У нас слишком много внимания уделяется тому, чтобы терминология совпадала в ПБУ с тем, что в Гражданском кодексе. И у нас много внимания уделяется документу, то есть справке. Нужно, чтобы был какой-то документ, подтверждающий что-то. То есть смотрят не на экономическую суть, а на наличие формальных документов, которые помогут отчитаться перед проверяющими. Вся экономика ориентирована на проверяющих, а не на инвесторов. И дальше Анатолий Николаевич говорил, что идет огромное давление со стороны не которых начальников с тем, что ПБУ-14 надо исправлять, чтобы можно было поставить на баланс ноу-хау, созданные предприятиями в течение многих лет. Эти ноу-хау недооценены и представляют огромную ценность – это цитируем этих начальников, - если их оценить и поставить на баланс, то возрастет капитализация предприятий, и тогда вся наша экономика рванет по инновационному пути развития со страшной скоростью.

Если говорить точно, чиновники говорят, что нужно капитализировать интеллектуальную собственность и, прежде всего, ноу-хау, которых у нас 90 % или 95 % от всего объема есть.

Что тут надо заметить? Я хотел бы заметить, что цифра колоссальной стоимости созданного в советское время задела, которая была произнесена, 400 миллиардов долларов, на самом деле, озвучили не западные оценщики, как иногда не совсем точно говорят, это озвучил вице-премьер по фамилии Булгак, в прошлом министр связи. И было это, по-моему, в 1994 году. Потому что какие-то товарищи проникли в его кабинет и говорят: «Вот смотрите, вот это тезис, на котором вы можете заработать себе авторитет». Откуда эта цифра взялась, понять уже невозможно, но озвучивал ее действительно от имени Правительства Российской Федерации работавший тогда вице-премьером Булгак.

Далее, что бы еще хотелось здесь сказать? Опять же, давайте посмотрим дальше на приведённую табличку. По поводу охранных документов. Действительно, российский подход говорит о необходимости собрать определенный набор документов, который подтверждает права организации на актив. А, скажем, в американском подходе это вовсе даже не обязательно. Там, в основных принципах, есть такая формулировка, как контроль организации над активом. Не формализуя подробно это положение, этот критерий. И надо сказать, что для такой формулировки, видимо, пройти какой-то путь развития, чтобы правовое сознание эволюционировало в этом направлении. Хотя это эволюционировало мягко, но в случае, если ты попытаешься приобрести права на результаты интеллектуальной деятельности, которые принадлежат другой компании, то у тебя будут очень серьезные материальные проблемы, потому что суд ты проиграешь. И любой предприниматель, который пытается работать с такими нематериальными активами, он это там знает. У нас же до сих пор – может быть, я и не прав – исповедуется принцип, что чем больше ты можешь захватить сам, в том числе и того, что было создано ранее за счет средств, в первую очередь, госбюджета, то вот закрепил свои права на не созданное тобой – вот и молодец. А для того, чтобы их подтвердить, конечно, надо много бумажек принести, потому что как ты докажешь, для проверяющих, что ты это сам создал?

У нас еще, я думаю, исходя из принципов удобства бухгалтерского учета сказано, что желательно актив не продавать хотя бы 12 месяцев. Это необходимое условие. В действительности можно просто прочитать соответствующую ст.3 этого положения о бухучете нематериальных активов, где четко написано: «Объект предназначен для использования в течение длительного времени, то есть сроком полезного использования, продолжительностью свыше 12 месяцев или обычного операционного цикла, если он превышает 12 месяцев». И продажа его в этот период не предполагается. Далее, вот тоже Анатолий Николаевич, я считаю, совершенно правильно отметил, что есть у наших бухгалтерских подходов желание все возможно точнее формализовать. А именно, в нашем ПБУ-14 есть пункт фактической первоначальной стоимости объекта, которая может быть достоверно определена. При этом, понятное дело, критерии достоверности в положении отсутствуют. Как правило, на практике речь идет о его первоначальной стоимости, подтверждаемой бухгалтерскими документами. Что еще у нас там есть в критериях, не знаю.

Про «гудвилл», хотя мы здесь и написали, я бы его вывел за рамки сегодняшнего рассмотрения, хотя, безусловно, в высокотехнологичных компаниях или в сырьевых компаниях богатых «гудвилл» присутствует в их годовых отчетах. И чуть позже я скажу на эту тему несколько слов.

Давайте мы перейдем к следующему. Вот ответ на какой вопрос и является, собственно, предметом сегодняшнего круглого стола: зачем вообще ставить права на результаты научно-технической деятельности на баланс предприятия в качестве нематериальных активов?

Мне приходят в голову следующие возможные аргументы. Этот тезис о росте капитализации в том смысле, что произойдет увеличение рыночной стоимости тех предприятий, в составе активов которых находятся эти нематериальные активы. И, соответственно, повышение их инвестиционной привлекательности. Действительно, никто не будет отрицать, что если нематериальных активов не было, а потом они появились, то рыночная стоимость несколько возросла. Приведу таблицу о величине нематериальных активов российских предприятий – просто машиностроительных и в авиационной отрасли. Давайте сразу посмотрим. Вот смотрите, вот у нас средняя доля нематериальных активов машиностроительных предприятий. Это 2008-2009 год. Вот мы видим, что у российских средняя доля 1,7 %, если же брать с «гудвилл», то получается, у некоторых бывает и 4 % - не очень удачно статистика собрана, но я скажу, что это за предприятия. Это «КамАз», «Солерс», «Газ», то есть автомобилестроительные заводы, и «Силовые машины». Но если мы говорим об иностранных предприятиях, таких как «Сименс», «Дженерал электрик» и «Катерпиллер», то видите, что получается? Там получается, что без «гудвилла» у них доля нематериальных активов – это, судя по всему, Татьяна Парилова собирала по годовым отчетам – составляет 2,3 %. И я так предполагаю, что «гудвилл» у некоторых из этих иностранных фирм действительно составляет значительную долю в стоимости активов.

Ведущий. Я потом покажу. Я составил список из 5 фирм. Покажу.

Яковлев. Надо посмотреть, да. Но мы видим, какие у нас. От 0,2 % до 4 %. Смотрим дальше в авиации. Это весьма показательно. Казалось бы, высокотехнологичная отрасль, завод «Вперед», на самом деле выпускает специальные насосы. «Прогресс», на самом деле, это завод, который серийно выпускает вертолеты марки «Ка» и ракеты разные. «Гидромаш» - это предприятие, которое монополист по производству всех без исключения видов шасси. «Климов» - это разработчик двигателей для вертолетов «Ми-8» и для самолета «Миг-29». «Сухой» - это теперь у нас, вы знаете, он не только 5-е поколение делает, но и гражданский самолет. И вот, обращаю ваше внимание, что нематериальные активы в активах приведенных в таблице предприятий составляют без «гудвилла» 0.005 %, а с «гудвиллом» максимум 2,2 %. Минимальное значение, видите, даже не 0,001 %, а 0,00001 %. Это «Сухой», по-моему, не очень удачно привел данные. 2,2 % - это как раз с учетом «Сухого».

Теперь возвращаемся мы к возможным ответам на главный вопрос.

Итак, видим, что сегодня для роста капитализации в России нематериальные активы практически не используются. Повышение инвестиционной привлекательности при их увеличении тоже, на мой взгляд, в нашей стране не происходит. По крайней мере, в традиционных, хотя и высокотехнологичных, отраслях промышленности, таких как авиационная промышленность, ракетно-космическая и судостроительная. Возможно, в IT-технологиях это есть, но я детально не рассматривал эту сферу. Теперь второй возможный ответ, достижение издержек. Есть пример, на который не все обратили внимание. За последний год с 2004/ 2005 существования компании «Юкос» амортизация на нематериальные активы у неё была начислена в размере несколько более 100 миллионов долларов США. Другими словами, налогооблагаемая прибыль этой компании была уменьшена на эту величину. И прошло у нас уже более 5 лет, и обращаю ваше внимание, никто не обратил внимания на этот факт. Возникает вопрос: когда же эти нематериальные активы появились? Так вот, я смею вас уверить, что они появлялись в течение буквально трех-четырех лет до этого, то есть уже в 2000-х годах, а не в 90-х, где можно было шалить и крупно. Поэтому есть основание полагать, что наши сырьевые гиганты совершенно законно используют эту возможность для уменьшения налогооблагаемой прибыли. Еще цифра, которую я хотел бы привести: сегодня нематериальные активы, например, «Лукойла» (с «гудвиллом», правда) составляют более миллиарда долларов в том случае, если они составляются по международным стандартам финансовой отчетности. И составляют в разы меньшую сумму, если они, эти отчеты составляются по российским стандартам, то есть по ПБУ.

Далее, третий возможный ответ на главный вопрос, это возможность оплаты вознаграждения авторам за созданные результаты и повышение прозрачности использования результатов научно-технической деятельности. Именно «использования». Почему? Потому что, все-таки, когда мы учитываем права на результат в качестве нематериального актива, необходимым условием является его использование в производственной деятельности предприятия. Либо мы готовим его для продажи. В любом случае речь идет о востребованном результате. Вообще вопрос вознаграждения автора результата в нашей стране, конечно, практически целиком отдан на откуп работодателям. Судебная практика показывает, что у автора крайне мало шансов убедить работодателя выплатить причитающееся вознаграждение достойно. Бывают некоторые замечательные случаи в оборонной промышленности, например, несколько лет назад в Министерстве обороны был случай, когда нескольким изобретателям современного пулемета была выплачена сумма, существенно превосходящая их годовой заработок, поскольку высокий начальник в Минобороны довел до конца вопрос о выплате авторского вознаграждения с экспортного контракта. Но такие случаи, скорее, являются исключением, чем правилом. И каждый раз на пути этого стоят какие-то серьезные бюрократические заслоны. И здесь, возможно, признание результата нематериальным активом сыграло бы положительную роль в повышении возможности выплаты автору вознаграждения.

Далее, смотрите, у нас сейчас курс на инновационное развитие, и Минобрнауки занимает такую позицию, что если мы много тратим на НИОКРы, особенно за счет собственных средств предприятий, значит, мы занимаемся инновациями, повышаем конкурентоспособность предприятий. И в этом случае, если результат НИОКР положительный в том смысле, что его можно использовать либо для выпуска продукции, либо для дальнейших исследований, он может быть отнесен к нематериальным активам, потому что в ПБУ 14/07 прямо сказано, что если НИОКР дало отрицательный результат, то права на него не могут быть учтены в качестве актива. Поэтому определенной характеристикой успешности проводимой предприятием политики в сфере НИОКР, наверное, величина нематериальных активов может служить. Далее, есть у нас закон «О бухучете». Кстати, за его нарушение бухгалтер может нести уголовную ответственность. Так вот, этот закон «О бухучете» требует, чтобы на балансе были отражены все активы организации, предприятий в первую очередь, конечно. Что же у нас получается? У нас получается, что никто серьезно с руководителей и главных бухгалтеров организации не спрашивает за то, отражены ли в действительности все нематериальные активы на балансе предприятия.

Ведь смотрите, как бывало раньше. Раньше бывало так, что вроде бы и состав оборудования у двух предприятий примерно одинаковый, и кадровый потенциал – это речь идет о первых годах после распада СССР, - и люди, и энергетика, а у одного предприятия заказов полно, и оно выжило, а у второго предприятия заказов почему-то не было, и оно развалилось. И связано это было с тем, в частности, что у одного предприятия была техническая документация, позволяющая выпускать пользующуюся спросом продукцию, а у другого предприятия не было. Поэтому хотя в терминах нематериальных активов это, конечно, не осмысливалось, но реальность была именно такова, что у одних были конкретные представления о том, что будет пользоваться спросом на рынке, и что можно выпустить с соответствующим составом оборудования и кадрами, у другого нет. И это помогло и выжить, и развиваться.

И последний возможный ответ на вопрос – зачем увеличивать НМА - я хотел бы прокомментировать. У нас ведь есть, по крайней мере, в ряде нормативных документов фраза «государственная научно-техническая политика». Хотелось бы, чтобы была обратная связь не только в виде отчетов, которые просто ставятся на полки и говорится: «Вот смотрите, мы освоили деньги по таким-то целевым программам, вот такие результаты мы получили». Результаты-то получили. Но критерием того, что они используются, как раз и является, на мой взгляд, возможность их оформления в качестве нематериальных активов предприятия. Это, я понимаю, вопрос дискуссионный, и надеюсь, что присутствующие выскажутся по этой теме. Теперь дальше, не хочу долго говорить, сразу перейду к основным проблемам, которые, на мой взгляд, препятствуют учету прав на результаты научно-технической деятельности, созданной за счет и с привлечением госбюджета в качестве нематериальных активов.

Почему проблемы связаны именно с этими результатами? Да потому что нет сейчас проблем с постановкой на учет прав на результаты, созданные за счет средств предприятия. Нет их. Я считаю, что ПБУ14/07, по крайней мере, для предприятий традиционной экономики, разрешило подавляющую часть вопросов. Все остальное можно домыслить и вопрос о постановке решить. А в отношении результатов, созданных за счет или с привлечением средств федерального бюджета и более ранних – времен СССР, я изложу свою позицию.

«Права на созданные за счет бюджета результаты не закрепляются в необходимой правовой форме ни за госзаказчиками, ни за исполнителями госконтрактов».
Эта фраза кочует из одного отчета в другой, из одного доклада в другой. И единственное, что было сделано за последние 10 лет, это было 685-е постановление правительства 2005 года, которое закрепило за госучреждениями права на результаты, созданные за бюджетные средства в том случае, если они не относятся к обеспечению обороны и безопасности Российской Федерации, то есть на гражданские результаты. Что этого совершенно недостаточно, я скажу чуть позже.

Почему же это не закрепляется в необходимой форме? Первое, да потому что отсутствует нормативно-правовой акт, устанавливающий ответственность руководителей и организаций, и госзаказчиков, а также руководителей распорядителей и главных распорядителей бюджетных средств за то, что права не были закреплены. Как известно, после выхода постановления 685 Роспатент был наделен полномочиями контроля и надзора в этой сфере. Сейчас Роспатент проводит 20 проверок примерно в год и находит массу примеров того, что ситуация с юридически корректным закреплением прав не слишком и сдвинулась с той точки, в которой находилась 5 лет назад. Цифры практически все те же.

Второе, и это весьма важно. Как говорится, дьявол в мелочах. Честно говоря, я на эту тему говорю уже лет 9. А именно, ещё будучи чиновником Росавиакосмоса я понял, что Росавиакосмос как госзаказчик не имеет возможности распоряжаться правами на созданные за его средства результаты, потому что правительство России не определило порядок зачисления и использования средств от этих результатов. При всем том, что Росавиакосмос был одним из немногих федеральных органов исполнительной власти, который вел коммерческую деятельность, а именно он получал деньги от коммерческих запусков космических аппаратов. И даже такой федеральный орган не мог ни копейки получить от использования прав на созданные результаты и каким-то образом передавать эти результаты, либо на возмездной основе заключать лицензионные соглашения.

Точно такая же ситуация у нас происходит и с федеральными госучреждениями. Они являются правообладателями гражданских результатов, но Минфин России не издал приказа, в соответствии с которым доходы от распоряжения созданными результатами научно-технической деятельности могут быть зачислены на счет этих учреждений, а потом истрачены в соответствии с их уставными целями. Минфин справедливо говорит, что Правительство не приняло этого решения. И это «не принятие» решения длится уже много лет. И все без исключения директора учреждений, в том числе институтов Российской академии наук это знают. Потому что когда они пытаются решить этот вопрос, то главбух, который не хочет нести уголовную ответственность, говорит: «У нас нет легальных оснований для этого». То есть нет определенного приказа Минфина, которые примерно раз в 3 года переиздается. Ещё раз: никак не получит директор госучреждения эти права, потому что правительство должного решения не приняло, и Минфин приказ не издал.

Такой технический, казалось бы, момент, но который полностью обнуляет материальную заинтересованность учреждений во введении в гражданский оборот прав на результаты научно-технической деятельности. Видимо, слов сторонних экспертов недостаточно, видимо, ресурсов для убеждения тех, кто может принять это решение, задействовано недостаточно. Вот тот вывод, который можно сделать. Значит, крупному бизнесу сейчас это не надо; то, что сейчас в нормативно-правовой базе существует, вполне достаточно. Например, для уменьшения налогооблагаемой прибыли путем начисления амортизации на существующий размер нематериальных активов.

Далее, третье. Какой подход планировался для активизации постановки на баланс предприятий прав на результаты, созданные за государственный счет, в качестве нематериальных активов? Эта тема обсуждается примерно 5 лет. А именно предлагалось выделить особый вид объекта гражданских прав. Особый вид – это права на результаты научно-технической деятельности, полученные за счет государственного бюджета. И предлагалось именно в отношении этого объекта освободить постановку на баланс этих прав от уплаты налога на прибыль. Уже даже большие начальники, рабочая группа при администрации президента эту бумагу писала, но этот подход никак не принимается. Хотя есть основание полагать, что многие весьма высокого уровня государственные служащие это предложение видели. Но воз, как вы понимаете, и ныне там.

Также многие годы – это четвертое – существует неопределенность в отношении прав на РНТД, созданные в советское время. Я придерживаюсь той точки зрения, она неоднократно была подтверждена судами разного уровня, что принятие в 1998 году известного постановления правительства России №1132, которое было бы невозможно принять, если бы не было господина Кокошина, эту проблему не решило. Оно, как и любое другое постановление правительства Российской Федерации не может иметь обратной силы. Другими словами ясность в отношении результатов, созданных с 1998 года, точнее, с октября 1998 года, этим постановлением внесена. Все же, что было до 1998 года, продолжает оставаться в сером обороте.

Далее, здесь у нас присутствуют люди, в основном, занимающиеся гражданскими исследованиями, но я бы хотел обратить внимание на следующие обстоятельства. Традиционно, если почитать учебники, посвященные праву интеллектуальной собственности или интеллектуальным правам, в них говорится, что есть у нас два способа правовой охраны – получать патент, либо охранять в режиме ноу-хау, то есть в режиме коммерческой тайны. Сегодня, наверное, как все знают, у нас в России ноу-хау и коммерческая тайна оказались синонимами. Но в действительности, конечно же, существует еще один способ правовой охраны. Не гражданско-правовой, а публично-правовой. А именно, способ охраны в режиме гостайны. Причем, эту охрану легко осуществить любому предприятию, имеющему лицензию на работу со сведениями, составляющими гостайну, проводящими соответствующие исследования.

Само законодательство о гостайне – это такой непаханый край для людей, которые занимаются интеллектуальными правами. Мне кажется, там несколько докторских диссертаций. Поскольку там до сих пор используются термины «оборот сведений», а не «оборот прав». И приведение в соответствие и терминологии, и сути передачи прав на использование результатов, охраняемых в режиме гостайны, это очень любопытная вещь. Я могу вам так рассказать один пример. Казалось бы, что такое «секретный патент»? Само понятие в известной степени несет в себе противоречие. Предприятие. Где я работаю, выполняло работу по заказу Минобороны, там предусмотрены были патентные исследования. Я написал письмо в соответствующее подразделение Минобороны с просьбой разрешить ознакомиться с секретными патентами по данной тематике, поскольку я выполняю работу по заказу Министерства обороны. Выяснилось, что таких писем они не получали, по крайней мере, в российское время. Мне удалось ознакомиться в установленном порядке, но до этого у меня была следующая конструкция в голове, что вот есть некоторое общность предприятий, скажем, в одной отрасли, которые занимаются исследованиями в определенной сфере, и задача тех, кто поддерживает эти секретные патенты, в том, чтобы ознакомить по запросу эту «узкую группы ограниченных юридических лиц» с этими закрытыми достижениями с тем, чтобы потом содействовать, вероятно, приобретению лицензии на использование технического решения, может быть, уступке патента. Но оказалось, такая работа практически не ведется. В общем, подход в законодательстве должен быть един, как в ГК РФ – оборот прав, а не сведений. Это пятое.

Наконец, шестое, тоже связанное с опытом работы в сфере традиционных, но высокотехнологичных отраслей. Какие конструкции бюро в сфере авиапромышленности выжили в российское время и процветают? Те конструкторские бюро, которые разработали технику, находящуюся в эксплуатации. Например, тот же «Климов», он получал деньги, когда заказов не было совсем, за продление ресурса и назначенного срока службы двигателя для самолета Миг-29 и вертолета Ми-8, которых летает тысячи. Про фирму «Яковлев» мне рассказывали, что в 90-е годы зимой тропинка была протоптана только к одному отделу, который продлевает ресурс и срок службы для самолетов Як-40, Як-42. Все. А ежели фирма работала слишком хорошо и разрабатывала много конструкций летательных аппаратов или агрегатов, особенно в конце 80-х, когда в серию они не пошли, а в российское время не получает деньги за такие работы, то она не имеет доходов и разваливается. И целый ряд примеров имеет место быть, не хочу их приводить.

Поэтому, хотя фактически, в воздушном кодексе РФ четко зафиксировано, что у разработчика, то есть организации-разработчика образца авиационной техники есть права, и есть обязанности. Вот он и обязан заключить договор с серийным заводом на осуществление так называемого конструкторско-технологического сопровождения производства, называемого не вполне корректно авторским надзором, чтобы изготавливаемая техника не отличалась от того, что придумали конструкторы. Это же и есть неформализованное в гражданском праве выражение особого вида гражданских прав – прав разработчика! Но эти права в гражданском законодательстве ни коим образом не найдете. А поскольку мы находимся в экономическом институте, надо отметить, что эти права имеют определенное экономическое содержание, они вообще приносят довольно значительный доход. Эти права надо определить и в гражданском законодательстве.

Дальше хочу заключить словами нашего лидера, Дмитрия Анатольевича, который сказал, что нам надо расставлять приоритеты так, чтобы приоритетом было производство знаний, новых технологий и передовой культуры. На мой взгляд, необходимым условием этого является формирование правовой базы, стимулирующей интерес бизнеса к результатам НИОКР, и, собственно, к необходимости проведения этих НИОКР. А для этого надо обеспечить заинтересованность в адекватном учете прав на используемые результаты в качестве нематериальных активов, возможность закрепления за предприятиями и госучреждениями прав на них с целью создания условий экономически выгодного гражданского оборота. Спасибо за внимание, готов ответить на вопросы.

Ведущий. Так, если есть вопросы, которые можно забыть, такие жгучие, задайте сейчас. Если нет, то я покажу презентацию, которая несколько зеркальная, я бы сказал.

Реплика. Давайте презентацию.

Ведущий. Евгений Артурович хочет. Тут у нас предупреждение, что только в микрофон. Но только жгучие вопросы!

Наумов. Спасибо за очень интересный доклад. Я бы хотел для себя понять, уточнить вашу позицию. Профессор Наумов, заведующий кафедрой ГУ экономической политики, который Глазьев возглавляет Сергей Юрьевич. Проблема связана с тем, что идентификация результатов интеллектуальной деятельности как объекта гражданских прав, поскольку они содержат в себе как бы интеллектуальную составляющую, интеллектуальную собственность, информационную составляющую, которая по классификации ВОИС(?) не является вообще интеллектуальной собственностью, а является неким материальным активом и т.д. Позиционирование этих критериев вносит некую сумятицу, поскольку идентифицировать эти результаты деятельности – то ли это нематериальные активы, то ли материальные в виде конкретных образцов техники, как мы говорили, и т.д., может быть, надо в этом плане внести некоторую ясность и порядок, что, все-таки, мы оценим?





страница1/3
Дата конвертации25.01.2013
Размер0,64 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы