Дружинкина Н. Г. Интерьеры Григория Сороки icon

Дружинкина Н. Г. Интерьеры Григория Сороки



Смотрите также:
Дружинкина Н. Г.


Интерьеры Григория Сороки.


1.Введение.

2. Глава 1.

«Школа А.Г.Венецианова» и особенности формирования творчества Г. Сороки в общем контексте развития русского искусства первой половины 19 века.

  1. Глава 2.

Образно-стилистические особенности, композиционные закономерности построения интерьера в творчестве Г. Сороки.

  1. Заключение.



Введение.


Художником «трагической судьбы» назвала Григория Сороку (Васильева) (1823-1864) К.В.Михайлова1. Крепостной Н.П.Милюкова и один из талантливых и любимых учеников «Сафонковской школы» А.Г. Венецианова, Г.Сорока стал создателем замечательных произведений (портретов, пейзажей, интерьеров) и рано ушел из жизни. В 1982 году В.М.Обухов в своей книге, посвященной творчеству художника соглашается с присутствием той «детскости», которую открыл в венециановстве Александр Бенуа применительно к работам Г.Сороки, отмечая, что «…это не «детскость» живописи, а «детскость» взгляда на происходящее вокруг. Будучи учеником Венецианова, достигнув благодаря ему высокой художественной зрелости, Сорока тем не менее предстает в своих картинах как художник с иным восприятием мира, с иными стилевыми признаками. И это вполне закономерно»2, поскольку исповедуя принцип учителя: «Ничего не изображать иначе, чем в натуре является, и повиноваться ей одной», Сорока, как и другие венециановцы по словам В.М.Обухова: «должен был опираться не на «готовые» формы видения, а на свой собственный житейский и художественный опыт»3.

Гибель Венецианова в 1847 году тяжелым бременем ударила по судьбе каждого ученика, прежде всего ощутил свое сиротство Г.Сорока. в написанной в научно-популярной форме книге Г.С.Островского написано по этому поводу так: «Казалось бы с гибелью Венецианова время остановилось; словно разом оборвались нити, связывавшие Григория с искусством, живописью, с прекрасным, но ощущаемым ныне каким-то призрачным, нереальным миром»4. Не удивительно, что все авторы изданий и публикаций о Г. Сороке связывают его биографию с венециановской школой в Сафонкове, определяют то непреходящее значение, которое сыграла личность А.Г.Венецианова в процессе становления своих учеников, затрагивают теоретико-методологические аспекты педагогических взглядов и системы преподавания Венецианова – «русского Милле» (как его называл А.Н.Бенуа).

Первой книгой, посвященной «школе Венецианова» стала монография М.С. Урениуса, в которой он анализирует творческий путь, пройденный художником и касается вопросов педагогической системы мастера: «На свои более чем скромные средства, получая лишь изредка помощь от Общества Поощрения Художников и поддержку влиятельных лиц, Венецианов учреждает школу, в которой обучается до 70 человек…. У Венецианова была своя особая манера преподавания. Считая, что заимствование чужого только портит глаз ученика, он отвергал практиковавшееся в Академии копирование оригиналов. Ученики его знакомились с формой, рисуя ряд простых предметов, как-то коробочки, яйцо, стул, фуражка, корзинка. Когда они переходили к краскам, Венецианов приучал их различать не только цвет, но и самое вещество предметов, кладя перед ними: атласную ленту, кусок бархата, белый холщевый платок, черепаховую гребенку или французскую перчатку, золото или серебро. Подготовив таким образом учеников, Венецианов сажал их во дворце или Эрмитаже писать перспективы»5. В заслугу Венецианову ставилось и применение итальянской перспективы, и изучение натуры. Более того, как пишет И.С.Куликова: «В панораме образов – от помещика, прислуги, до тружениц и крестьянских детей – запечатлены русский быт, русские характеры, психический склад русских людей»6. И все эти качества и находки он старался передать своим ученикам. Характер картины «Гумно» позволил написать Е.Петровой, что «Как бы ни ориентировался Венецианов на натуру, он никогда не копировал ее буквально. Изучая и понимая красоту реальной природы, художник всегда вносил в ее изображение частицу идеала, которым для него были образы античности и Ренессанса. Это вовсе не означает, что он шел тем же путем, каким следовали его предшественники и большинство современников. В отличие от них, Венецианов действительно, тщательно изучал натуру «как она есть». Она была главным источником его искусства. Но художественная мудрость мастера заключалась именно в таланте незаметного, невычислимого совмещения натуры и некоего модуля красоты, изящества. Именно этот синтез придает произведениям Венецианова классичность, высоко ценимую всегда вечность»7. Образ женщины, глубоко национальный, колоритный органично «вписан» в среду, увязан с остальными структурными элементами композиции произведения. Действительно, «Гумно» Венецианова поэтично, овеяно ясностью размеренной жизни, порядка и чистоты. Можно согласиться с М.Алпатовым, что «лучший кусок картины – фигура подвязывающей онучи крестьянки – в сущности, превосходный этюд с натуры, прямо вписанный в композицию»8. Натурные принципы он и развивал в своей педагогической системе.

Среди многочисленной литературы о художниках: Венецианове, венециановцах и одном из «последних» его учеников ­ Г.Сороки можно выделить монографии о жизни и творчестве, статьи о выставках, об отдельных произведениях или аспектах собственного пути в искусстве, а также мемуарная литература, позволяющие составить полное представление о творческой судьбе: общем и особенном в художественной манере каждого, исходящих из единой методы «школы» А.Г.венецианова.

Так, об особой манере преподавания вспоминал ученик А. Венецианова Апполон Мокрицкий: «Он отвергал первоначальное рисованье с так называемых оригиналов…. Он начинал учение прямо с гипсов и с других предметов…, находя, что ученик этим способом привыкнет и к осязанию форм…. Когда же ученик Венецианова приступал к писанию красками, то те же самые несложные предметы служили ему образцами…»9. Далее следовало тщательное изучение натуры вместе с умением в перспективе строить визуальный фрагмент интерьера или экстерьера. Как вспоминал А.Мокрицкий: «Ученика, ознакомившегося …с красками, сажал Алексей Гаврилович в Эрмитаже или во дворце для написания перспективы. Ученик делал сперва точный рисунок на бумаге или на холсте, смотря по сложности сюжета, и начинал писать красками, не торопясь, рабски копируя натуру»10.

Опираясь на опыт старых мастеров, Венецианов сумел подняться до высоты осознания собственного предназначения в отечественном искусстве, создать методику преподавания рисунка, живописи, жанровой композиции, опирающейся на законы линейной и воздушной перспективы, тесно связанной с изучением «натуры», «живой среды».

Как писал А.Успенский, оценивая значение школы мастера и его методологические принципы педагогической деятельности: «Учеников своих Венецианов учил по своей методе, предлагая писать с натуры – из комнатной обстановки»11. ….Мокрицкий так выражает сущность этой методы: «Нарисуй себе комнату по правилам перспективы и начни писать ее, не фантазируя; копируй натуру настолько, сколько видит глаз твой, потом помести в ней, пожалуй, и человека и скопируй его так же бесхитростно, как стул, дверь, замок, картину; человека выйдет так же натурален, как и пол, на котором он сидит. Венецианов учил улавливать и передавать различие в самом веществе предмета, не гоняясь за красивою штриховкой, похожей на «рогожку» и не существующей в действительности. Результатом полного доверия к натуре…была свежесть взгляда на нее, самобытность в восприятии и передаче впечатлений от природы,   условия, необходимые для успехов реализма в искусстве»12.

Все исследователи творчества А.Г.Венецианова обосновывают открытия мастера, внутренний стержень его педагогической системы (которая во второй половине 19 века составит основу теоретических воззрений передвижников).

Например, А.Н.Бенуа посвятивший статью «А.Г.Венецианову и его школе…»13 писал о том, что «Венецианов сразу попал на верную дорогу: в Эрмитаже его не прельщали великолепные болонцы, премудрые французы, но он увлекся маленькими, скромными, полупрезираемыми тогда голландцами. Научившись от них мастерству, он, однако, не пытался, вроде какого-нибудь Дитриха, делать то же, что они: он не принялся, никогда не видивши, писать старинные голландские сценки, но, внимая советам, как бы доносящимся из их картин, обратился к окружающему миру, стал пробовать передать его на полотно»14.

«Бидермейер» А.Г.Венецианова был проникнут народным настроением, национальным колоритом, что помогло ему «…без видимой помощи, создать целую теорию, воспитать целую школу, посеять первые семена русской народной живописи»15.

Наиболее обстоятельное исследование творчества учеников А.Г.Венецианова сделано в монографии Т.В.Алексеевой: «Художники школы Венецианова» (М.,1982). На широком историческом фоне развития русской культуры автор издания выявляет те импульсы, которые влияли на формировнаие мировоззрения Венецианова и привели его к мысли создать новую педагогическую систему обучения живописцев. Главные положения этой системы были основаны на развитии способностей видеть реальный мир и уметь передавать его жизненную правду, что и стало базисом русской реалистической школы живописи. В числе наиболее талантливых учеников А.Г. Венецианова Т.В.Алексеева называет: А.Алексеева, Н.Крылова, Е. Крендовского, Л.Плахова, Г.Сороку, А.Тыранова, С.Зарянко и др., продолжившие в той или иной мере традиции живописной системы своего учителя и следовавшие принципам реализма. Автор уделяет пристальное внимание творческой судьбе каждого из них, относя Григория Сороку к «Последним ученикам». Подробно исследуются и излагаются в отдельных главах: пути Венецианова к созданию школы («Венецианов и его путь к созданию своей школы»); «Теоретические взгляды и педагогический метод Венецианова»; состояние школы в 1820-х и 1830-х гг., а также творческий облик его учеников. В приложении содержится список всех учеников Венецианова, данные экспертиз по атрибуции произведений художников, справочно-библиографический материал. В частности, Т.В.Алексеева пишет: «Основные положения венециановского метода обучения были направлены к тому, чтобы научить художника видеть непредвзято реальную природу в противоположность академической системе, которая, давая профессиональные навыки, воспитывала способность мыслить в большой мере с оглядкой на классические образцы. К этому сводились и отдельные советы Венецианова и его рассуждения по ряду специальных вопросов»16.

Значение «школы Венецианова» раскрывала в своей монографии о художнике 1966 года и В.Н.Батажкова: «Венецианов сумел найти и воспитать таких талантливых и своеобразных художников, как Н. Крылов, Е. Крендовский, А.Тыранов, С.Зарянко, Г.Сорока, и многих других…. Художники-венециановцы во многом углубили, расширили те темы и образы в искусстве, которые были так характерны для их учителя. Изображение природы, занимавшее столь большое место в творчестве самого Венецианова, получило дальнейшее развитие в работах И.Щедровского и особенно в картинах трагически погибшего любимого ученика Венецианова – Григория Сороки. Особенностью пейзажей последнего является чисто лирическое начало, умение создать поэтический образ природы»17.

В.М.Обухов, определяя значение «школы Венецианова» для творчества Сороки, не упускал неординарности творческой индивидуальности последнего и подчеркивал, что «Венециановская «метода» развивала самостоятельность и независимость художника, требуя от него не следования образцам (как, скажем, в Академии), а лишь художественной честности и отказа от субъективистского произвола. То несомненное стилевое единство, которое было характерно для большей части произведений художников венециановского круга, определялось не общностью художественных приемов, а сходством мировосприятия…. Быт в картинах венециановцев – не только их «предмет», но и – прежде всего – их содержание, их внутренний «материал»18.

Значительны достижения «венециановцев» в разработке предметно-пространственной среды, живописно-пластических достоинств картины. Так,

«Свет в произведениях венециановской школы почти никогда не бывает направленным, падающим – это привольно льющийся, расстилающийся вширь, вдаль, вверх рассеивающийся светопоток. Интерьеры всегда разомкнуты вовне – окнами, в которые глядит пейзаж, дверями, уводящими в перспективу анфилад. Они манят не в дом, а из дому – на свободу, простор, из тени в свет, из интерьера в пейзаж. В интерьеры венециановской школы нечаянно заглянула романтическая муза странствий. Но реакция этого мира на чары этой музы своеобразна: бытию этого мира, как и его обитателям, оставлена свобода двигаться или не двигаться, покинуть его или остаться. Здесь ни движение, ни покой не абсолютны. Романтическая муза странствий встречается и ведет тихую беседу с музой сентиментальной прогулки»19,   справедливо писал о жанровом своеобразии интерьерной живописи «венециановцев» М.Алленов. По поводу пейзажного жанра он замечает: «Однако пейзажи венециановских учеников – не романтический мир странствий и скитальничества, путешествий в неведомое, не бесконечная природа, а окрестности родного дома. Здесь ничто не теряется в бесконечности или в глубине, никогда нет мглы и ночи, в крайнем случае – северные светлые сумерки, сумерки белых ночей, как в городских интерьерах Александра Денисова, Евграфа Крендовского, Алексея Тыранова. Если это и приглашение к путешествию, то к счастливому путешествию из далекого, чуждого мира на родину и по родным знакомым местам. Эти пейзажи олицетворяют простор, ширь, волю, но никогда дорогу, уводящую за горизонт. Не тоска по неизведанному составляет эмоциональную атмосферу этих пейзажей, а радость узнавания знакомого, того, что привычно, что образует в собственном смысле бытовой уклад, то есть лад, склад, ладное и складное бытие, довольное собой и не предполагающее какого-либо иного»20.

Рассмотрим как данные особенности «школы Венецианова» проявляют себя в творчестве Г.Сороки.

Творчество Г.Сороки демонстрирует, что «Если раньше сад был как бы продолжением архитектуры на природе, то теперь сами парковые павильоны становятся составной частью, украшением паркового ансамбля…. Чувствительность выявила грацию и нежность в строгости античных форм, поэзию в их простоте и эмоциональность в их ясной четкости и логичности. Архитектоника античных форм связывалась с живописностью пейзажного вида, и, таким образом, классика включалась в лирический пейзаж. Здесь надо искать объяснения той исключительной органичности включения зданий классицизма в русский пейзаж, которую мы видим в усадебной архитектуре первой половины 19 века, ­ писал А.А.Федоров-Давыдов, ­…чувствительное, поэтическое отношение к природе, осознание ее художественной объективной ценности будут все более находить язык своего выражения в приемах живописи классицизма, раскрывая и используя ее реалистические моменты»21.

Пейзажные парки для Сороки стали «естественной средой», естественной природой изображения.

Для раскрытия данной темы необходимо было обратиться к общим трудам по теории и истории искусств22, работам по критике А.Г.Верещагиной23, научно-исследовательским работам Г.Г.Поспелова24, Д.В.Сарабьянова25, к статьям разных авторов: Г.Островского, Е.Быковой, М.Алпатова и др.26, касающихся отдельных аспектов указанной темы.

Для изучения особенностей формирования самого интерьера ценными представляются труды: И.И.Бартенева, В.Н.Батажковой, Э.Кон-Винер, Т.Раппе, И.А.Прониной и др.27, которые рассматривают зеркала в историко-стилистическом контексте.


В данной работе «Пейзажи Г.Сороки» необходимо выявить истоки формирования творческого видения художника, его новизну, своеобразие, понять взаимосвязь элементов формального и образно-эмоционального плана в пейзажах 1820-1840-х гг., определить характер элементов композиционного и живописного решения произведений, обеспечивших поэтическое звучание его работ. Особое внимание необходимо уделить педагогическим принципам А.Г.Венецианова, повлиявшим на формирование жанровой и пейзажной линии Г.Сороки. Важно выяснить особенности формирования пейзажной концепции «венециановца» Г.Сороки, суть взаимодействия объективного и субъективного в картинах художника, принципы преобразования вещественно-эмпирической конкретности натуры, явления природы в пластическую идею.


  1. Глава 1.

Школа А.Г.Венецианова и особенности формирования творчества Г. Сороки в общем контексте развития русского искусства первой половины 19 века.


В России в конце 18-начале 19 вв. экономические, социальные и культурные факторы общественного развития составили благоприятную среду для появления и утверждения классицистического видения, способного не только обнаружить классицистический идеал в искусстве минувших эпох, но и ощутить его скрытое присутствие в окружающей действительности.

«В классицизме реалистическая тенденция выступала в ограниченном виде: героическая установка не позволяла ему довольствоваться фиксацией повседневной действительности, она требовала «выбора». Отсюда основной тезис классицизма: подражание прекрасной «совершенной» природе. Искусству надлежало изображать не то, что есть, а то, что может быть и что должно быть,   пишет Н.Коваленская,   …в зрелом просветительском классицизме до конца раскрывается его основное противоречие – противоречие между ориентацией на объективную действительность и стремлением показать ее лишь в героическом, а следовательно, в обобщенном аспекте»28. Реалистические черты, романтизация, сентиментальность вырастают на твердой основе классицизма. Происходил процесс дифференциации жанров при становлении жанровой картины через осмысление пласта народной жизни, прежде всего крестьянской темы. Деревню стремились понять как определенный «психологический склад» и клад жизни – созерцательно, что не могло не породить идеализации деревенского быта. И история «школы Венецианова» показательна в этом отношении. Как справедливо писала Е.Быкова: «Наиболее полное и адекватное изображение этого уклада искало формы, близкие жанровой живописи. Патриархальность быта крестьянина естественно питалась «почвою» его природного окружения. Более того, взаимосвязь их носила обусловленный характер. По-новому понятая проблема человека и среды раскрылась в конкретном жизненном воплощении. Жанровая содержательность времени нашла свою тему»29.

Более того, Венецианов сумел преломить в своем творчестве все направления, столь стремительно сменяющие друг друга в начале 19 века: классицизм, романтизм, сентиментализм, реализм и соединить их в собственное художественное мировоззрение. Как известно, используя метод верности натуре, который предполагал знание предмета изображения, его эмпирических свойств, художник следовал по пути поиска совпадений и соответствий жизненной реальности с идеалом представления о ней. В этом ему, безусловно, должен был помочь «бесконфликтный», «бессюжетный» жанр, с присущим ему созерцательностью, статикой, идилличностью, поэтичностью.

Избрав природу лучшим учителем живописи и стремясь подражать ей во всем, добиваясь максимального правдоподобия, Алексей Гаврилович Венецианов, в 1820 году, переселившись в село Софонково, Тверской губернии, Вышневолоцкого уезда, в 78 верстах от Вышнего Волочка, стал усердно работать над картинами («Гумно», «Весна», «Лето», «Спящий пастушок» и др.). Он вспоминал о своем переломе, наступившем в 1820 году. Именно «В 1820 году явилась в императорском Эрмитаже картина: внутренность храма костела, писанная Гранетом. Сия картина произвела сильное движение в понятии нашем о живописи: мы в ней увидели совершенно новую часть ее (техники), до того времени в целом не являвшуюся. Увидели изображение предметов не подобное или точно такое, а живое; не писанье с натуры, а изобразившуюся самую натуру….30.

Венецианов собрал вокруг себя семьдесят человек, в основном крепостных крестьян и стал учить их изобразительной грамоте, чутко относясь к индивидуальным особенностям каждого.

Его ученики писали перспективные виды залов Зимнего Дворца, галерей Эрмитажа, сельских местностей. ( Уже на выставке 1827 года два зала отводились для показа работ воспитанников мастера).

Если в 18 в. живописец – перспективист должен был составлять архитектурный пейзаж из отдельных заданных элементов, то в первой половине 19 века он обязан был воспроизводить конкретный архитектурный вид. Практика рисования с натуры, инициатором которой становится А.Г.Венецианов, закономерно вытекала их поисков в искусстве, в частности, проводившихся и в перспективном классе Академии Художеств.

Как известно, в первой половине 19 века перспективный класс направлен был на изучение натуры больше, чем пейзажный, в котором при натурных элементах в изображении, главным образом, остается «сочинение». Отсюда проистекало и различие между видописцем, который создавал документально-точный вид города, и пейзажистом, ориентирующимся на воссоздание образа природы, т.е. собственно природы.

Безусловно, в художественной практике лучших пейзажистов первой половины 19 века эти грани постепенно стираются. Так, в своем творчестве С. Щедрин и М. Лебедев, например, начиная с конкретного документального изображения, приходят к созданию в своих картинах пейзажного образа.

Закономерно, что в первой половине 19 века перспективная живопись с ее требованием документализма и конкретности сыграла важную роль в процессе утверждения в русском пейзаже реалистических начал.

Творчество А.Г.Венецианова и его учеников, педагогический метод мастера, сложившийся в общем контексте развития русского искусства, является тому подтверждением.

Педагогика Венецианова, несомненно, была связана с реалистическими тенденциями искусства.

Чуткость к веяниям времени, выразительность в отказе от канонических теоретических положений академизма, принцип предоставления ученику творческой свободы, понимание перспективы как метода изучения реальных особенностей натуры, а также стремление в противовес академической специализации, развить способности учеников в разных видах искусства – все это составило педагогические установки Венецианова.

Так, в программе для преподавания рисунка и живописи в Петербургском институте глухонемых, написанной в 1834 году для глухонемого художника А.И.Беляева, развивая свою точку зрения на искусство, Венецианов писал: «Во всех учебных заведениях учат рисовать и по сию еще пору для того только, чтобы сказать, что учат, или для одного удовольствия нарисовать что-нибудь, а не для пользы, приносимой сим искусством. Искусство рисования и сама живопись суть не что иное как орудия, содействующие литературе и следовательно просвещению народа»31.

Художник настаивал на общественном значении искусства и ответственности творца перед обществом. Венецианов считал, что обязанность художника заключается в правдивом изображении жизни, следуя просветительским целям. Он писал, что «рисование и живопись имеют три главных рода: исторический, портретный и ландшафтный. Первый, содействует литературе в начертании предметов высоких, отвлеченных, духовных. Второй – в представлении простого легкого народного быта, имеющего более выражение характеристическое, близкое к натуре. Третий способствует всему относящемуся к точным наукам, в нем заключаются животные, здания, деревья, цветы, камни, вода, воздух и прочее»32. Здесь Венецианов выражает свое отношение к задачам разных жанров, настаивая на математически выверенном подходе и натурной точности в изображении ландшафта.

Венецианов так излагал свои педагогические принципы: «…художник объемлет красоту и научается выражать страсти не органическим чувством зрения, но чувством высшим, духовным, тем чувством, на которое природа не так щедра бывает»33. Искусство должно опираться, по мнению А.Г.Венецианова, на данные разных наук, в целях наиболее точного воспроизведения натуры, которую нельзя «поправлять». Он исповедовал реалистическую эстетику и прививал ее своим ученикам, отвечая просветительским идеям своего века. Художник постулировал развитие искусства на основе изучения наследия античных и старых мастеров.

Появляются работы учеников Венецианова. Так, Тыранов и Плахов писали н картины из народного быта, Солнцев изобразил «Крестьянское семейство», Зеленцов   портрет крестьянского мальчика, Щедровский – на улицах Петербурга рабочих, ремесленников, торговцев, торговок. В свою очередь, Крылов, поразивший самого Венецианова «Видом из окна на полисадник перед квартирою», представил на выставку 1827 года впервые в русской живописи зимний пейзаж в деревне, написанный им в имении купца Алексеева из избы, специально построенной для этого на выбранном художником месте. Тыранов сделал «Вид на реке Тосне близ села Николаевского». Братья Чернецовы написали виды с натуры на Петровском острове, затем   море в Ревеле, панораму великой русской реки Волги.

Венецианов в основном поэтизировал природу, сельскую деревенскую жизнь, а его ученики касались и темы города, городского пейзажа. Перспективная живопись составила основу творчества венециановцев.

В письме А.Г.Венецианова, написанном в связи с появлением в 1834 году «Курса рисования» А.П.Сапожникова, он подчеркивает важность и обязательность знания законов перспективы: «Перспектива по-моему мнению, есть приуготовление глаза верно, по законам природы видеть натуру….перспектива занимает в живописи такое же место, какое грамматика в литературе…»34.

Он оставлял за перспективой место правила, «посредством которого художник переносит данный ему предмет на бумагу и на холст в сокращении, которое не изменяет предметов, видимых им в натуре…»35 и приводит примеры, отсылая к произведениям Рафаэля, Рубенса.

Как известно, основной закон линейной перспективы, согласно учению ренессансных теоретиков, заключается в том, что предметы, имеющие одинаковые размеры и удаленные от зрителя на разное расстояние сокращаются в зависимости от степени удаления. Пространство картины делилось на ряд глубинных зон, которые вели вглубь композиции. Художники работали над воссозданием все большей и большей глубины, хотя «глубина» подчас строилась интуитивно. При этом художник строил на плоскости пространство в соответствии с закономерностями воспринимаемого им мира, но это подражание пропускалось через весь спектр эстетических и художественных представлений. Создавался иллюзорный мир, пространство которого напоминало настоящее, мир картины являлся «как бы» подобием объективной реальности, что происходило и за счет нового понимания пейзажных конструкций. Пространство в картине возникающее регламентировалось теорией перспективы. С мастеров эпохи Возрождения новая оптико-геометрическая структура изображения строго передает видимый облик предметов. Она и была призвана воссоздавать материальную форму окружающего мира, его телесность и в то же время вносит в нее элемент рациональности, порядка.

Венецианов разъяснял своим ученикам основные понятия перспективы: точка зрения, угол зрения, картинная плоскость, линия горизонта, дистанционные точки и т.д.

Он создает свой курс перспективы, разделив теоретическую и практическую части. Интересно как он трактует смысл самой дисциплины: «В практической работе по перспективе принимаются во внимание: законы линейной перспективы, сила глаза, местное положение солнце, состояние атмосферы, точка отстояния глаза «всем действием управляющая»36. Венецианов полагал, что художник должен рассматривать предмет прежде всего в очертании, проследив при этом изгибы контура, «начало появления частей и окончание оных вне контура»37. В то же время он подчеркивал, что контур фигур не должен быть «межевым планом. Задача при выявлении контура – выразить движение частей и целого. Рисунок и оттенение – выявление тончайших изменение теней и света»38. Он ввел в методику своего преподавания и задачи выявления свето-воздушной среды, во главу ставя рисунок и композицию. В композиции он акцентировал внимание на архитектоничности как свойстве, обеспечивающем согласованность и уравновешенность всех частей картины. Рисунок являлся доминирующим, при верности рисунка, по мнению Венецианова, цветовая трактовка явится сама собой.

В область теоретической перспективы художник включал цикл дисциплин: анатомию, остеологию, словесность, логику, философию, эстетику. Перспектива, начертательная геометрия становились основой обучения искусству. Как правило, Венецианов учил видеть зависимость цветовой насыщенности и окраски предметов от уровня и особенностей освещенности.

Анатомическая правильность заключалась не просто в правильной рисовке, но и в умении передавать движение мускулов.

Венецианов особое значение придавал поэтапности обучения изобразительной грамоте. Так, в «Программе для Института глухонемых…» художник предлагал разделить рисовальный класс на четыре, два первых из которых стали бы приготовительными. Обучение в каждом – строилось по своей системе и методике: от простого к сложному. В первом классе Венецианов предлагал: «занимать непосредственным изучением геометрических линий и тел, давать срисовывать не только с находящихся уже в институте геометрических тел, но и с мелких бумажных вещиц, как то коробочек, цилиндриков, конусов и проч., даже и с домашних вещей, например, чашек, чайников, ложек,…»39. Во втором классе по методике Венецианова нужно было отводить перспективному построению интерьеров и размещению составляющих их элементов, а также рисованию с барельефов. В третьем   «уже действующем классе» ставилась задача приучать рисовать на камне, особенно барельефы, давать монеты и медали, срисовывать прямо с натуры, а также бюсты, ставя их группами»40 и делать портреты друг с друга. В четвертом классе обучающиеся оказывались в состоянии копировать произведения старых мастеров (Ван-Дейка, Рембрандта, Рейсдаля, Потера), рисовать и писать фигуры с натуры, контуров с эстампов (Давида, Вернета, Боньи). Безусловно, изучение искусства прошлого становилось краеугольным в методе художника.

Рисование с геометрических фигур (куба, например), гипсовых орнаментов с выявлением объема, световоздушной среды за счет передачи игры света и тени, полутонов, рефлексов Венецианов считал азами изобразительной школы.

Венециановцы в процессе построения перспективных видов могли обнаружить, что пространство зависело от характера формообразования предметов, которые в свою очередь подчинялись законам построения данного пространства.

«Они работают над разрешением световых задач при изображении закрытых помещений и в своем наивном стремлении подражать натуре доходят до открытия тонкой красоты и поэзии в тех разнообразных предметах,   от великолепных статуй до убогих и непроглядных лохмотьев,   которыми они с таким увлечением загромождают свои холсты»41. Основной формой структурообразующего контраста становится принцип световой среды, построение на контрасте света и тени.

Художникам одинаково хорошо удается изображать и интерьеры и экстерьеры со всей их внутренней наполненностью. (например, Михайлов «Перспектива Античной галереи Академии Художеств», Зарянко «Интерьер Никольского собора» и «Апполоновой комнаты Зимнего дворца»; Денисов «Портретная галерея» и «Георгиевский зал»; Тыранов – «Внутренность французской эрмитажной библиотеки»; С. Алексеев – «Перспектива портретной галереи в Зимнем дворце»; А.Алексеев – «Галерея 1812-го года»; И.Смирнов – «Интерьер Помпейской галереи». Тему дворцов и церквей продолжают Мокрицкий, Тухаринов, Бурдин, Чернецов. Ничто не уходит от взора художников: ни блеск пышных кулуаров, ни скромный быт интимной обстановки деревенского жилища. Разнородность творческих дарований проявляется и выборе сюжета, мотива, тематики и направленности характера произведения.

Безусловно, среди излюбленных сюжетов венециановцев оказываются интерьеры церквей, усадеб, изб и внешние виды окрестностей, усадеб, городские и сельские пейзажи с жанровыми сценами   обилием черточек народного быта – фигур-стаффажей. Причем жанр опирался на национальную традицию и характеризовался устойчивостью, выражающейся в следовании постоянным приемам композиции. Однако нельзя исключать и тот факт, что часто пространство строилось скорее интуитивно. Непререкаемым авторитетом для своих учеников являлся А.Г.Венецианов, который неустанно утверждал необходимость постоянного изучения натуры, простой, видимой глазом во всем ее многообразии.

Они подражали ему во всем. Их живописная манера формировалась под воздействием учителя, словно бы переживая заново его путь в искусстве. Как писал А.Успенский о технике живописи А. Венецианова: «Его первые попытки приблизиться к природе, трудности нового пути, придают его манере робкий ученический характер, но чем дальше, тем союз с природой сообщает все большую уверенность его мазкам, красоту и силу его краскам и светотени. При этом техника и колорит Венецианова получают самобытный характер, в котором отражается субъективизм впечатлений художника и вкус, способный гармонически решить порой рискованную колоритную задачу,   черта типичная для ученика Боровиковского. Все эти особенности придают что-то очень привлекательное и художественно-искреннее Венецианову»42.

Творчество венециановцев отличается органичным слиянием жанрового элемента с видовым.

Огромную роль сыграла «школа Венецианова» в развитии пейзажного жанра.

Задача непосредственного наблюдения натуры является для него руководящим принципом и средством «оживления» художественной идеи.

Небесное и земное взаимосвязывалось и это понимание взаимосвязи явлений мира проникало в художественно созданную среду, заставляя видеть и рассматривать действительность целостно, как единство всего сущего, где все предметы пространственно подчинены и связаны. Небо и земля приобрели особый статус зрительно реальных художественных понятий. Не фигуры, а пространство господствует в картинах Венецианова и его учеников при органичной расставленности в нем предметов. В программной статье художника «Нечто о перспективе» открывается конечная цель его поиска, путь нахождения его поэтического идеала: открыть в природе, «наяву» то, благодаря чему достиг бессмертия Рафаэль, увидеть это в окружающей жизни и изобразить ее, то есть подлинную жизнь в ее красоте. Художник не поправляет натуру античностью, но стремится найти в натуре подлинную и вечную жизненность, которую нашли греки, красоту в жизненном содержании»43. И эту эстетику он стремится закрепить в своем педагогическом методе.

Художники «школы Венецианова» подготовили рождение реалистического пейзажа в границах классицистического жанра, внося в него существенные реалистические черты с известной долей романтизма и лиризма. Велика в этом заслуга Григория Сороки.



  1. Глава 2.


Образно-стилистические особенности, композиционные закономерности построения интерьеров Г. Сороки.

«Венециановская школа еще расширила понятие interierur*a, исполнив множество видов самых разнородных помещений, зал и галерей, дворцов, комнат в частных квартирах, изб, овинов, чердаков и подвалов. При этом особенно заметных успехов Венецианов и его ученики достигли в передаче света, озаряющего новой красотой даже неприглядные предметы»44.

В области интерьера открытия Венецианова развивали его ученики: А.Тыранов, Е.Крендовский, К.Зеленцов, С.Зарянко и, конечно же, Г. Сорока.

Причем, «Как бы ни были различны изображения «комнат» в произведениях этих художников, в целом по их работам можно познакомиться с бытом и убранством помещений в домах владельцев различного достатка. Работы этой группы учеников Венецианова дают нам возможность представить себе занятия людей, круг их интересов, изучить в деталях обстановку, мебель, костюмы. Как правило, картины…невелики по формату. Они отличаются точно построенной перспективой, правильной передачей освещения, внимательным отношением даже к самым незначительным предметам. Однако художники передают все это бесстрастно, рассматривая интерьеры глазами равнодушного наблюдателя. Во всем, что изображено, неизменно чувствуется подлинная влюбленность мастера в жизнь, в современный ему быт»45.

«Несомненно, одной из наиболее ранних была картина «Гумно» (начало 1840-х гг., ГРМ). Это – своеобразный отчет в успехах, явно «учебная» работа, теснейшим образом связанная с искусством Венецианова,   справедливо писала К.В. Михайлова,   Подражая учителю, Сорока избирает мотив, который некогда принес Венецианову известность,   внутренний вид деревенского гумна. Со старательностью преданного ученика он демонстрирует свое умение строить перспективу, которая хорошо прослеживается в уходящих в глубину линиях бревен, стремится передать свет, вливающийся в открытые ворота»46. Картина была приобретена Русским музеем в 1925 году у Н.П.Милюкова.

композиция полотна строится на сочетании вертикальных и горизонтальных линий, очерчивающих границы деревянного сруба гумна. На первом плане даны фигуры молодых девушек крестьянок, одетых в характерные для жителей Тверской губернии «пониток»   верхние облачения из льняной ткани с шерстяной ниткой,   холщовый платки в белую и красную нитку

Колорит картины Г. Сороки темнее, чем в работе А. Венецианова.

«Так же, как и его учитель, Сорока поместил в интерьере фигуры крестьян. На первом плане – две девушки, собирающие мякину, и мальчик, выглядывающий из-за стены, в глубине – женщина и мужчина, стоящий у веялки. Фигур в картине немного, отчего она пустовата и в то же время приобретает неожиданную монументальность…. В противоположность

многим, едва ли не всем художникам того времени, Сорока не вносит в свои крестьянские образа ни грамма идеализации…. Одетые буднично, в грубых полушубках, темных юбках и простых платках, девушки кажутся малорослыми и приземистыми. Их лица скорее некрасивы, особенно той, что стоит слева – бледное, чуть одутловатое, с припухшими веками. Красота, разлитая в природе, как будто не коснулась этих людей, неуклюжих в своей мешковатой одежде, спокойно совершающих привычно тяжкий жизненный ритуал»47.


«Кабинет Н.П.Милюкова в усадьбе Островки» (1844., ГРМ) – следующий по времени интерьер Сороки, непреложное доказательство того, как быстро художник из ученика превратился в мастера…. В кабинете Милюкова все говорит о вкусах и занятиях его владельца – достаточно образованного, любящего комфорт и порядок человека. На большом письменном столе

свободно и вместе с тем продуманно расположены чернильный прибор, подаренный хозяину в ознаменование какой-то годовщины, его личная печать, бумага, коробки сигар и чертежные инструменты, письменные принадлежности. Длинные, обитые штофом диваны создают атмосферу уюта; …. Готического стиля часы на столе, статуэтка Наполеона, человеческий череп, католическое распятие на шкафу – «украшения», модные в годы позднего романтизма…. Сорока …силою своего таланта преобразил этот интерьер в неповторимый мир поэзии…. Все предметы словно ожили под его кистью, выявилась их сущность, их наиболее характерные качества – упругая плотность бумаги, холодное поблескивание металла, твердая гладкость счетных костяшек, блеск полированного дерева. Превосходно написаны деревянная обшивка стен и потолка, и чисто вымытые половицы, на которых виден каждый сучок. Цвет дерева меняется – от красновато-коричневого в тени до желтого и даже серебристого в освещенных местах. Свет, переданный очень тонко, без резких эффектов, с мягкими переходами к тени придает картине особую интимность. Очень подходит к этому тихому кабинету и фигура Конона Милюкова – мальчика в свободной розовой блузе и легких башмачках. Он сидит, погруженный в чтение, в непринужденной и в то же время сдержанной позе, мягко вырисовываются на фоне стены его узкие плечи, тонкая шея, голова с гладко причесанными темными волосами и выпуклым лбом. Неяркий пасмурный день за окнами подчеркивает уютное тепло кабинета, а расстилающийся вдали пейзаж создает атмосферу деревенского покоя и умиротворения»48.


«Отражение в зеркале» (1840-е гг., ГРМ) по словам К.В.Михайловой:

«Картина сложно построена: перед зрителем встают два мира – реальный и отраженный. Передний план занят прекрасно написанным натюрмортом: лежащие на подзеркальнике предметы для рукоделия – шкатулка с подушечкой для булавок, кусок белой ткани, клубок ниток, наперсток, игольник и ножницы – частично отражаются в зеркале. В отражении видна и висящая на стене коричневая и полосатая одежда. Ткани падают характерными тяжелыми и крупными складками, …. В зеркале видно пространство маленькой комнаты и, через проем открытой двери – другая тесная комната, где у стола стоят две женщины. Одна из них – в крестьянской одежде, с платком на голове, другая – простоволосая, вероятно, из дворовых…. В картине ощущается настроение неторопливой и невеселой беседы, встает душный мир тесных антресолей барского дома, где за бесконечным рукоделием проводили свои дни дворовые женщины»49.



  1. Заключение.



Таким образом, «Свойственная Венецианову целостность философско-эстетического понимания реализма н основе интеграции классицистического (в его русском – просветительском, а не «академическом» варианте), романтического и реалистического начал дала великолепные плоды в творческой практике художника»50 и продолжилась в работах его учеников.

До Венецианова и его учеников никто в русском искусстве не изображал сцен из крестьянской жизни, не становился бытописателем крестьянского бытия, повседневных принадлежностей крестьянского труда, одежды, утвари. «Венецианов учил видеть предметы «обнимающим зрением», то есть не упираться в поверхность и границу формы предмета, а видеть его в движении целого». Зримым выражением, субстанцией этого движения является свет, льющийся обычно из многих источников. Поверхности предметов как бы омыты светопотоком, тени усложнены и высветлены рефлексами этих поверхностей, рельеф трактуется как следствие «верного понимания теней». В произведениях его учеников весьма часты люминирующие, облитые мерцающим светом, расслоенные контуры. Начало и окончание изгибов формы существует «вне контура», в «градусах тени и света». Прибегая к современной терминологии, можно сказать, что эти границы даны как бы «не в фокусе». Его система отменяет само понятие границы – рельеф разуплотнен, предметы зрительно облегчены и словно «плывут» над горизонтальной поверхностью пола. Пульс, ритмика пространственных интервалов, роль «пустот», пауз здесь значительно превосходит роль членящих и противостоящих потоку пространства предметов»51.

Именно благодаря подвижничеству «школы Венецианова» к середине 19 века художники с большей убедительностью стали передавать перспективу жилых помещений, свето-воздушную среду пейзажных ландшафтов своих композиций.

Действительно, «В перспективных щтудиях венециановских учеников кристаллизуется жанр интерьера в качестве самостоятельной отрасли искусства. Тогда же он получил наименование жанра «в комнатах»: В комнатах. Гостиная с колоннами на антресолях (вторая половина 1820-начало 1830-х, ГТГ) и В комнатах (конец 1820-х, ГТГ) Капитона Зеленцова; Мастерская художника А.Г.Венецианова в Петербурге (1827, ГРМ) Александра Алексеева; Мастерская художников братьев Чернецовых (1828, ГРМ) Алексея Тыранова; Кабинет в Островках (1844, ГРМ) Григория Сороки – наиболее совершенные образцы этого жанра, принадлежащие как раз выученикам Венецианова»52.

Для Г.Сороки становится характерным возвышенная строгость, чистота форм, акцентированный контурный абрис при повышенном интересе к натуре, пространственному объемостроению и перспективе, лироэпическому настрою композиций.

Усвоенные уроки Венецианова составят основу искусства Г.Сороки как стремление к простоте и рациональной ясности в архитектонике и в точном рисунке формы; в целостности, лаконизме исполнения композиции; отношении к цвету как к второстепенному элементу живописи; структурной ясности создаваемых образов. Вся структура созданных Сорокой картин отвечает принципам уравновешенности, симметрии, ритма, направленных для наилучшего раскрытия темы.

Пристальное изучение натуры способствует достижению реалистической точности и правдивости изображенных сцен.

Он сохраняет элементы классицистической картины: «кулисные» элементы, сгруппированные по принципу наилучшей обозримости; ясное чередование пространственных планов, строящее глубину изображения; совпадение композиционного и смыслового центра картины, подчеркнутого светом и цветом. Однако одновременно в своих пейзажах 1840-50-х гг. Сорока обнаруживает поиски новых решений изображений природы, постоянно изменяющейся и обновляющейся, увиденной в разные времена года, в разное время суток.

Как писал В.В.Стасов в своем обзоре «Двадцать пять лет русского искусства» по поводу развития пейзажного жанра: «…действительно талантливые пейзажи появились у нас недавно, лишь с царствования императора Николая 1. старинные наши живописцы, впрочем, заботившиеся об одной Италии, изображавшие одну ее природу или старавшиеся перенести к нам Италию, все эти Щедрины, Алексеевы и т.д., все были подражателями Пуссенов, Клод-Лорренов, Сальваторов Роз, Рюйсдалей и иных и пользовались в свое время великой репутацией, но были ужасны по своей деревянности, классичности и табакерочной живописи»53. И здесь открытия «школы Венецианова» и, в частности, Г.Сороки в обращении к национальному пейзажу, в реализме трактуемых образов поистине грандиозны для дальнейшего развития русского пейзажа.

Судьба не была милостива к ученикам Венецианова: А. В.Тыранов умер сумасшедшим, бр. Чернецовы попали под влияние М.Воробьева, Г.Сорока покончил самоубийством. Конечно, верны заветам оставались многие, среди них Зарянко, Крендовский, Крылов, Щедровский, Зеленцов, Алексеев.

В пейзажах наиболее полно раскрылся талант Г. Сороки. Как справедливо писала К.В.Михайлова: «Его пейзажи глубоко национальны. И если говорить не о личных влияниях, а о художественной тенденции, то можно сказать, что Сорока, наряду с Венециановым, был основоположником того направления «поэтического реализма» в русской пейзажной живописи, выразителями которого стали позднее Ф.А.Васильев, А.К.Саврасов и И.И.Левитан.

От ранних произведений к более поздним Сорока все глубже и глубже проникал в суть природы, окрашивая ее созерцание в романтические тона. Его пейзажи, поистине лиричные, необычайно тонко решенные, действительно звучат. Он стремится передать материальную красоту зримого мира. Используя приемы тональной живописи, основанной на тщательно выверенных светотеневых и цветовых отношения он добывается больших результатов.

«Почти каждый пейзаж Сороки построен на игре отражений. Неподвижные предметы повторяются в дрогнувшем зеркале воды. Реальный мир получает своего двойника в мире ирреальном, отраженном. И, может быть, именно это придает пейзажам художника особую поэтическую настроенность»54.

Сорока изображает всегда обжитую человеком природу, выявляя национальные особенности ландшафта. Художник, строя живую форму, призван был эстетически переживать и аналитически осмысливать натуру.

Если в первых своих работах здания обычно не фрагментируются, а воспроизводятся целиком или в завершенных частях, то в поздних – представляется фрагмент имения: флигель сооружения, уголок сада и т.п. сорока старается не искажать архитектуру неловкими сокращениями. Открытые пейзажи он также подчиняет линейной геометрии.

Сорока в полной мере ощутил достоинства перспективы и метода своего учителя, материальной убедительности рисунка, которая достигалась с ее помощью. Метод давал возможность сделать «видимое» полноправной истиной для искусства. «Новый образ» природы и мира, крестьянской жизни открывается и переживается Г.Сорокой как в техническом, так и в образном отношении. Пространство передается «натурально», путем фиксации визуальных наблюдений художника. Конструкции пространства для него становится одухотворенной плотью образа, в которой сопрягается человеческое и божественное начала, становящиеся нормой закона, что находит свое отражение в картине.

Художник находит тонкую степень градации и соотношения цвета и света, цвета и тона, мягкости в рисовке предметно-пространственной среды. «Простодушна наивность» миросозерцания Г.Сороки становится эстетической категорией, «стихийный реализм»   явлением искусства с присущим ему специфической выразительностью образной и живописной манеры, основанной на известного рода прямолинейности в подаче характеристик, локальности цвета, органически целостном ощущении декоративности формы и композиции.

Его пейзажи: «Вид на плотину», «Рыбаки», «Вид озера Молдино» и «вид имении» образуют своего рода единый тематический цикл. Пейзажи Сороки – это портреты местности, с географической точностью передающие национальный колорит уголка России. Г.Сорока исходил из прямого подражания своему учителю – А.Г.Венецианову и пришел к концепции «чистого» пейзажа как отражению части природы – естественной и искусственной среды, наполненной присутствием человека, овеянной божественной славой. Поиски художника в сочетании с классическими способами обобщения приводят к появлению в образе грани между идеальным и реальным, возвышенным и обыденным, жизнью и красотой. Сентиментальность, но не праздничность воспринял Сорока от своего учителя.

Множественность и параллельность существования разных сфер бытия, единство которых обретается в процессе динамического становления или созерцательности во времени и в вечности – такова содержательная основа введенного «венециановцами», и прежде всего наиболее последовательным учеником Венецианова – Сорокой свето-пространственного на основе перспективы изобразительного метода, в русском искусстве приходящего на смену принципам архитектонического синтеза классицистических основ искусства. К пейзажам Г.Сороки применимы понятия «непосредственности», «стихийного реализма», «фольклорности», «примитива», «лубочности», он являлся по словам Г.Островского «наименее ортодоксальным последователем своего учителя»…. Очевидно, что в наиболее зрелых своих произведениях он достигает высокого уровня профеcсионализма, но это не объясняет их своеобразия, обладающего не только индивидуальными, но и «родовыми», типологическими свойствами. В пейзажах Г.Сороки, в их идилличности, проникновенном лиризме внутренней структуры образа, в полном слиянии природы и человека, ощущающего себя частью ее, наличествует фольклорное начало, присущее народному творчеству»55.

Таким образом, творчество венециановцев представляет собой логическое звено развития русского реализма, предваряющего это могучее явление, открывающее путь к Федотову и передвижникам….

С Сороки как представителя «венециановской школы» начался процесс выделения пейзажа в самостоятельный жанр, который с невиданной силой продолжили художники-передвижники….



1 К.В.Михайлова. Григорий Сорока. Л.: Художник РСФСР.,1974.,с.3

2 В.М.Обухов. Григорий Сорока. М.: Искусство.,1982., с.9.

3 там же. с.9.

4 Г.С.Островский. Григорий Сорока. СПб.: Искусство-СПб,1993,с.158.

5  М.С.Урениус. А.Г.Венецианов и его школа. М.,1925., с.20-21.,


6 И.С.Куликова. Русская живопись 19 века. М.:Райт, 1997.,с.18.

7 Е.Петрова. «Гумно» ГРМ., Вып.1., Л.,1991.,с.24.

8 М.Алпатов. Указ.соч.с.52.

9 Венецианов в письмах художника и воспоминаниях современников. М.-Л.,1931.,с.68-69.

10 Там же.,.с.70.

11  А.Успенский А.Венецианов. //в журн.: Золотое руно., 1907., №7/9.,с.33-40., с.36


12 А.Успенский А.Венецианов. //в журн.: Золотое руно., 1907., №7/9.,с.33-40., с.36

13 А.Н.Бенуа А.Г.Венецианов и его школа. Ф.П.Толстой. //История русской живописи в 19 веке. М.,1998.,с.63-84.

14 А.Н.Бенуа А.Г.Венецианов и его школа. Ф.П.Толстой. //История русской живописи в 19 веке. М.,1998.,с.63-84.,с.71.


15 Там же., с.69.

16 Т.В.Алексеева. Художники школы Венецианова. М.: Искусство.,1982., с.76.

17 В.Н.Батажкова. А.Г.Венецианов. Л.,1966., с.47-48.

18 В.М.Обухов. Григорий Сорока. М.: Искусство.,1982., с.9-10.

19 М.Алленов. Русское искусство 18-начала 20 века. М.: Трилистник.,2000., с.179-180.

20  М.Алленов. Русское искусство 18-начала 20 века. М.: Трилистник.,2000., с.180-181.


21 А.А.Федоров-Давыдов. Русский пейзаж 18-начала 19 вв. М.,1953.,с.89

22 А.В.Лебедев. Русская живопись первой половины 19 в. Л., 1929; И.С.Куликова Русская живопись 19 в. М.,1997; История русского искусства.т.8.,кн.1. М.,1963; Русская жанровая живопись 19-начала 20 века. М.,1963; Русское искусство второй половины 18 – первой половины 19 в. Материалы и исследования. М.,1979.; В.Турчин Эпоха романтизма в России.М.,1981.

23 А.Г.Верещагина. Русская художественная критика середины – второй половины 18 в. Очерки.М.,1991; А.Г.Верещагина Русская художественная критика 20-х гг.19 в. Очерки.М.,1997; А.Г.Верещ0агина Русская художественная критика конца 18-начала 19 в. Очерки М.,1992.; А.Г.Верещагина Художник, время, история. Очерки русской исторической живописи 18-начала 19 в. М.,1997

24 Г.Г.Поспелов Русское искусство 19 в. вопросы понимания времени. М.,1997

25 Д.В.Сарабьянов. Русская живопись 19 в. среди европейских школ.М.,1980.

26 Г.Островский. Об истоках школы Венецианова. //Художник, 1979., №1., с.46-53.; Е.Б.Быкова. Художественные особенности жанровой картиныА.Г.Венецианова//Труды АХ СССР., М.,1984., Вып.2., с.118-129.; М.Алпатов. О «натуре простой» и «натуре изящной» Крестьянские образы А.Г.Венецианова. //Искусство., 1963., №1.,с.52-57 и др.

27 Бартенев И.А., Батажкова В.Н. Русский интерьер XIII   XIX в. Л.: Стройиздат.,1977.

Кон-Винер. История стилей изобразительного искусства. М.,2001.

Пронина.И.А. Терем. Дворец. Усадьба. Эволюция ансамбля интерьера в России конца 17 – первой половины 19 века. М.,1996.,с.54.



28 Н.Коваленская.Русский классицизм. М.,1964.,с.11.

29 Е.Быкова Художественные особенности жанровой картины А.Г.Венецианова. //Труды Академии Художеств. М., 1984., Вып.2., с.118-129.,с.119.

30 М.С.Урениус. А.Г.Венецианов и его школа. М.,1925., с.10-11.

31 З.И.Фомичева. А.Г.Венецианов педагог.М.,1952.,с.28.

32 Там же., с.29

33 Там же.,с.30.

34 З.И.Фомичева Указ соч., с 39-40.

35 Там же.,с.40.

36 Там же с.41.

37 Там же.,с.41.

38 Там же.,с.41.

39 З.И.Фомичева. Указ.соч.с.44-45.

40 З.И.Фомичева. Указ соч.,с.44-45.

41 М.С.Урениус. А.Г.Венецианов и его школа. М.,1925., с.24.


42 А.Успенский А.Венецианов. //в журн.: Золотое руно., 1907., №7/9.,с.33-40,с.40

43 Е.Быкова. Указ.соч., с.126.

44  А.Успенский А.Венецианов. //в журн.: Золотое руно., 1907., №7/9.,с.33-40, с.36.


45  В.Н.Батажкова. А.Г.Венецианов. Л.,1966., с.49.


46  К.В.Михайлова. Григорий Сорока. Л.:Художник РСФСР.,1974.,с.13.


47  К.В.Михайлова. Григорий Сорока. Л.:Художник РСФСР.,1974., с.13-14.


48  К.В.Михайлова. Григорий Сорока. Л.:Художник РСФСР.,1974,с.15-16..


49  К.В.Михайлова. Григорий Сорока. Л.:Художник РСФСР.,1974.,с.16-17.


50 Н.Яковлева. Творчество А.Г.Венецианова и формирование реалистической жанровой системы русской живописи 19 в. //Искусство., 1983., №2.,с.53-60.

51 М.Алленов. Русское искусство 18-начала 20 века. М.: Трилистник.,2000., с.179.


52 М.Алленов. Русское искусство 18-начала 20 века. М.: Трилистник.,2000., с.179.

53 В.В.Стаосв. русское искусство. Живопись. Скульптура. Графика. Избранное в 2-х тт. т.1. М.,1950.,с.503.

54  К.В.Михайлова. Григорий Сорока. Л.:Художник РСФСР.,1974.,с.21.


55 Г.Островский. Об истоках школы Венецианова. //Художник., 1979., №1.,с.46-53., с.52.







Скачать 354,83 Kb.
Дата конвертации24.02.2013
Размер354,83 Kb.
ТипДокументы
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы