Классические жанровые формы и их художественные модификации в лирике с. А. Есенина 10. 01. 01 русская литература icon

Классические жанровые формы и их художественные модификации в лирике с. А. Есенина 10. 01. 01 русская литература



Смотрите также:


На правах рукописи


ПЕТРОВА Мария Алексеевна


КЛАССИЧЕСКИЕ ЖАНРОВЫЕ ФОРМЫ

И ИХ ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ МОДИФИКАЦИИ

В ЛИРИКЕ С.А. ЕСЕНИНА


10. 01. 01 – русская литература


АВТОРЕФЕРАТ


диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук


Москва – 2013

Работа выполнена на кафедре русской и зарубежной литературы


ФГБОУ ВПО «Московский государственный гуманитарный

университет имени М.А. Шолохова»


^ Научный руководитель:

доктор филологических наук, профессор

Воронова Ольга Ефимовна


Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор

^ Абашева Диана Владимировна

(Московский педагогический государственный университет, профессор кафедры русской литературы и журналистики XX–XXI веков)





кандидат филологических наук

^ Скороходов Максим Владимирович

(Институт мировой литературы имени А.М. Горького РАН, старший научный сотрудник отдела новейшей русской литературы и литературы русского зарубежья,

учёный секретарь Есенинской группы)


^ Ведущая организация:

ГОУ ВПО «Московский государственный областной университет»


Защита состоится 10 апреля 2013 года в 14 часов на заседании диссертационного совета Д 212.136.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора филологических наук при Московском государственном гуманитарном университете имени М.А. Шолохова по адресу:

109240, Москва, ул. Верхняя Радищевская, 16-18.


С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского государственного гуманитарного университета им. М.А. Шолохова.


Автореферат разослан «____» __________________2013 г.


Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат филологических наук, доцент С.Ф. Барышева

^ ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ


Творчество С.А. Есенина является в настоящее время активно изучаемой областью отечественного литературоведения. За последние полвека усилиями нескольких поколений ученых создана серьёзная научная база, основу которой составили монографии Ю.Л. Прокушева, П.Ф. Юшина, Е.И. Наумова, А.А. Волкова, А.М. Марченко, В.Г. Базанова, Л.Л. Бельской, А.Н. Захарова, Н.И. Шубниковой-Гусевой, Т.К. Савченко, О.Е. Вороновой, Е.А. Самоделовой, М.В. Скороходова, С.Н. Пяткина, сборники статей В.А. Вдовина, Н.Г. Юсова1 и др., материалы регулярных международных научных конференций2, многочисленные кандидатские и докторские диссертации. Фундаментальное значение имеют коллективные академические проекты, осуществляемые по инициативе Института мировой литературы имени А.М. Горького РАН при участии Рязанского государственного университета имени С.А. Есенина и Государственного музея-заповедника С.А. Есенина (с. Константиново): Полное академическое собрание сочинений поэта в 7 томах (9 книгах) (1995–2001), Летопись жизни и творчества С.А. Есенина в 5 томах, Есенинская энциклопедия.

За минувшие годы исследователями в значительной степени воссоздана научная биография С.А. Есенина, выявлен значительный фонд мемуаров и прижизненных откликов критики, в том числе в среде русского зарубежья, разработана научная периодизация творческого пути поэта. Обстоятельно изучено творчество отдельных этапов.

Широкое распространение получили работы, посвященные влиянию творческого опыта классиков – Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Некрасова, Тютчева, Достоевского, Фета – на становление его литературного таланта, взаимодействию с современниками (Блоком, А. Белым, Брюсовым, Маяковским, Цветаевой, поэтами-новокрестьянами во главе с Н. Клюевым и др.), есенинским традициям в творчестве поэтов и прозаиков последующих поколений (М. Шолохова, А. Твардовского, П. Васильева, Н. Рубцова, В. Шукшина, В. Астафьева и др.). Имеются серьезные достижения в изучении творчества С.А.Есенина в контексте традиций русской духовной культуры и национального самосознания, православной обрядности, религиозной живописи, иконописи, в осмыслении особенностей художественного мышления и стиля поэта.

Жанровая палитра поэзии С.А. Есенина также имеет свою традицию изучения. При этом главным объектом внимания ученых являются «большие» поэмы («Пугачёв», «Анна Снегина», «Чёрный человек» и др.), стихотворные циклы «Любовь хулигана» и «Персидские мотивы», «маленькие» поэмы раннего, революционного и позднего периодов. Достаточно обстоятельно изучен вопрос о влиянии фольклорных жанров (песни, частушки, сказки, сказа, духовного стиха, былины, исторической песни, загадки) на формирование жанрового мышления С.А.Есенина.

В наименьшей степени изучено жанровое своеобразие лирики Есенина, хотя, как справедливо отметил В.А. Зайцев, «даже выборочный анализ показывает актуальность и перспективность круга проблем, связанных с изучением традиций С. Есенина в аспекте жанрово-поэтических поисков и открытий»1.

На протяжении многих десятилетий в работах есениноведов превалировал не жанровый, а жанрово-тематический подход, позволявший выявлять и рассматривать в творчестве поэта крупные жанрово-тематические группы произведений.

Так, руководствуясь жанрово-тематическим принципом классификации лирических произведений, Е.И.Наумов выделял в творчестве Есенина «любовную», «пейзажную» и «политическую» лирику, а для обозначения его философской поэзии предложил другое определение – «лирика житейских раздумий», надолго утвердившееся в есениноведении. А.И. Кулинич рассматривал в творчестве Есенина такие внутренне автономные группы произведений, как «лирика природы, интимных чувств, философских медитаций». В.А. Зайцев обращал внимание на «жанровое многообразие есенинской лирики – от отдельных пейзажно-изобразительных, медитативно-философских стихотворений, лирических циклов до своеобразных и новаторских "маленьких поэм"».

В ходе изучения поэзии Есенина в разные годы объектом анализа становились и другие жанрово-тематические группы: «патриотическая лирика» (Ю.Мамлеев), «религиозно-философская лирика» (А.Михайлов), «кабацкая лирика» (А.Захаркин), «покаянная лирика» (С. Пяткин), «психологизированная лирика» (И.Захариева).

Наряду с жанрово-тематическим подходом, в последние годы активно проявлял себя и другой принцип. Он выразился в попытках жанровой дифференциации лирических произведений Есенина на основе «типа переживания» – «авторской интенции»2 и отнесения стихов поэта к одной из четырех групп: исповедальной, медитативной, описательной или повествовательной лирике. Однако следует заметить, что в «чистом» виде указанные типы жанровой идентификации обнаруживаются в поэзии Есенина редко. Гораздо чаще их элементы проявляют себя в комплексе. Очевидно, что жанровая природа есенинской лирики изначально синкретична. В ней переплетаются и взаимопроникают различные художественно-эстетические тенденции. Не случайно в структуре жанрового генезиса лирики Есенина исследователи обнаруживают и пасторально-идиллическую, и песенно-романсовую, и молитвенную традиции.

Многие критики еще при жизни поэта указывали на песенную жанровую доминанту лирики Есенина. Так, А.К. Воронский писал в 1924 году: «В стихах Есенина <…> чувствуется сын земли, сын хаты, деревенский кудрявый парень, от ливенки и частушки пришедший в город со своими песнями, навеянными ивовой грустью, малиновыми зорями, овсом и рожью»1. О «певучем даре славянской души», присущей Есенину, с восхищением писал в 1922 году Алексей Толстой2. Не случайно именно песенная традиция в жанровой системе Есенина всегда привлекала внимание учёных3.

Сам Есенин называл свою поэзию «степным пеньем», стихи – песнями («Много дум я в тишине продумал, // Много песен про себя сложил…»), суть своего творчества видел в «песенном слове», а смысл и цель жизни – в песенном служении родной земле («Тебе, о родина, сложил я песню ту…»).

Однако нельзя не видеть, что жанровый спектр лирики Есенина не исчерпывается названными выше составляющими. На формирование его жанровой системы значительное влияние оказало классическое жанровое наследие.

Суммируя опыт имеющихся исследований, можно констатировать, что общие подходы к исследованию жанровой системы лирики Есенина намечены. Накоплен опыт жанрово-тематического и жанрово-генетического анализа, выявлена значимость рассмотрения жанровой доминанты лирических произведений поэта в зависимости от «типа переживания». Раскрыт синкретический характер жанрового мышления поэта, в значительной степени выявлена его сложная структура.

Вместе с тем, анализируя степень изученности проблемы, следует констатировать, что приоритеты современных исследований находятся в области анализа той части лирической системы Есенина, к которой относятся стихотворные циклы либо «маленькие» лирические поэмы. Лирика малых форм в своих системообразующих жанровых основаниях (за исключением традиций песенного жанра) изучена недостаточно. Причины, мотивы обращения Есенина к классическим жанрам в тот или иной период его творчества и способы их художественной трансформации остаются малоисследованной областью есениноведения. В особенности это касается классического жанрового фонда. Отдельные достижения в сфере анализа таких традиционных лирических жанров, как послание1, элегия2, стансы3, и их места в творчестве Есенина в целом4 носят единичный характер и только подтверждают необходимость целостного рассмотрения вопроса о классической жанровой составляющей в художественных исканиях поэта, тем более, что появление в последние годы целого ряда работ общего характера, связанных с изучением жанровых процессов в русской поэзии начала ХХ века5, создает для этого серьезную теоретическую и историко-литературную базу, позволяющую вписать жанровые поиски и открытия Есенина в более широкий историко-литературный контекст.

Поэтому в своем диссертационном исследовании мы отталкиваемся от исходного положения о том, что жанровая система лирики С.А.Есенина представляет собой сочетание классических (традиционных, канонических) и новых, оригинальных индивидуально-авторских жанровых форм и их модификаций, сферу непрестанного творческого поиска поэта, освоения им канонических жанровых образцов и их обновления, открытия новых художественно-эстетических возможностей жанрового состава русской поэзии.

Анализ художественного, публицистического, критико-теоретического, эпистолярного наследия С.А.Есенина показывает его устойчивый интерес к вопросам художественной формы, включая классическую жанровую составляющую.

О том, что Есенин в высшей степени обладал «чувством жанра» и умел «глазами жанра» (выражение М.Бахтина) видеть свои произведения, свидетельствуют многие факты. Поэт придавал серьезное значение жанровому статусу своих произведений, что подтверждает широкий спектр авторских жанровых определений, которые он дает своим «маленьким» и «большим» поэмам («Анну Снегину» называет «лиро-эпической», «Пугачева» – «драматической», «Цветы» – «философской» поэмой). Более того, именно жанровый подход он закладывает в основу структуры своего прижизненного трехтомного собрания сочинений (1 том – «лирика», 2 том – «маленькие поэмы», 3 том – «большие поэмы»)6.

Однако при всей значимости творческих исканий Есенина в указанной области жанровое своеобразие малых традиционных форм лирики С.А.Есенина остается и по сей день недостаточно изученным, что не позволяет в полной мере решать и другие научные задачи.

Исходя из этого, целью диссертации является исследование опыта обращения С.А.Есенина к классическим жанровым формам (элегии, посланию, оде, сонету) и их художественных модификаций в лирике поэта.

Для реализации данной цели необходимо решить следующие задачи:

  1. выявление спектра классических жанровых традиций, избираемых поэтом в качестве ориентиров его творческого развития;

  2. анализ творческого опыта Есенина в аспекте обращения к классическим жанрам и их влияния на формирование жанрового облика есенинской лирики;

  3. изучение типологии жанровых трансформаций, а также модификаций классических жанровых форм в лирике Есенина;

  4. осмысление особенностей становления жанровой системы лирики Есенина во взаимодействии с ведущими жанровыми процессами в русской поэзии первой четверти ХХ столетия;

  5. изучение новаторского вклада Есенина в актуализацию классического жанрового фонда в новой историко-культурной ситуации, в дальнейшее развитие жанровой системы отечественной поэзии.

Актуальность темы диссертации обусловлена объективной потребностью углубленного исследования роли выдающихся художников слова в процессе формирования жанрового сознания в отечественной литературно-художественной практике, преемственности традиций жанрового мышления в творчестве С.А.Есенина как ключевой фигуры литературного процесса первой четверти ХХ века, преломляющей опыт классического жанрового наследия в новые содержательные формы, которые определяют значимые векторы дальнейшего литературного развития.

Научная новизна работы состоит в том, что в ней впервые на системной основе анализируются опыт и принципы освоения С.А.Есениным классического жанрового наследия, включая оригинальную авторскую интерпретацию таких традиционных жанров русской поэзии, как элегия, послание, ода, сонет; рассматривается типология жанровых модификаций в лирике Есенина и новаторский вклад поэта в развитие (реставрацию, реконструкцию, трансформацию, модернизацию) классических жанровых форм с учетом творческих достижений поэзии начала ХХ века.

Объектом исследования является жанровая система лирики С.А.Есенина в аспекте ее становления и развития, традиций и новаторства.

Предмет исследования составляют классические жанры русской поэзии (элегия, послание, ода, сонет) в их оригинальных авторских модификациях в лирике С.А.Есенина.

Теоретико-методологическая база и методы исследования

Теоретико-методологическую базу исследования в области теории жанра составляют труды таких ведущих литературоведов, как М.М. Бахтин, В.М. Жирмунский, Ю.Н. Тынянов, Г.Н. Поспелов, Ю.М. Лотман, М.Л. Гаспаров, Г.Д. Гачев, В.Д. Сквозников, Л.Я. Гинзбург, В.Е. Хализев, Л.В. Чернец, В.И. Тюпа, С.Н. Бройтман, Н.Д. Тамарченко, Т.И. Сильман, А.А. Боровская, Л.Г. Кихней, Д.М. Магомедова и др.

Важная роль в формировании научной концепции диссертации принадлежит работам в области истории русской поэзии XIX – нач. XX веков Б.В. Томашевского, Л.К. Долгополова, Н.Л. Степанова, В.А. Грехнева, В.Э. Вацуро, С.Г. Бочарова, Л.Г. Фризмана, В.А. Мануйлова, В.В. Кожинова, С.И. Кормилова, О.И. Федотова, Н.Ю. Алексеевой, исследованиям есениноведов Ю.Л. Прокушева, А.А. Волкова, П.Ф. Юшина, А.И. Кулинича, Е.И. Наумова, С.П. Кошечкина, В.А. Вдовина, В.В. Коржана, А.М. Марченко, Л.Л. Бельской, В.И. Харчевникова, В.И. Хазана, Э.Б. Мекша, А.Н. Захарова, А.И. Михайлова, Н.И. Шубниковой-Гусевой, Т.К. Савченко, О.Е. Вороновой, Л.А. Киселевой, Н.М. Солнцевой, С.Г. Семеновой, Н.Г. Юсова, С.И. Субботина, М.В. Скороходова, С.Н. Пяткина и др.

В работе использованы системно-типологический и историко-генетический методы исследования: диссертация основывается на единстве историко-литературного и теоретико-литературного подходов к анализу жанровых процессов в лирике С.А.Есенина.

^ Основные положения, выносимые на защиту

1. Жанровая система лирики С.А.Есенина представляет собой яркое и оригинальное явление жанровой преемственности, в котором классические жанры (послание, элегия, ода, сонет) проявляют себя в оригинальных авторских модификациях. При этом классические жанры обнаруживают в творчестве Есенина серьезный модификационный потенциал и жанровую мобильность, способность к дальнейшему развитию и эволюции.

2. С.А.Есенину принадлежит весомый, в ряде случаев определяющий вклад в актуализацию классического жанрового фонда русской лирики в отечественной поэзии первой четверти ХХ века, в возрождение интереса к жанровому канону, в том числе в советской поэзии первой половины 1920-х годов.

3. Новаторство С.А. Есенина в жанре элегии определяется, с одной стороны, «радуничной» философией умирания-воскресения, восходящей к народной православно-обрядовой и фольклорно-мифологической традиции, а с другой – жанрообразующим принципом «полемического диалога» лирического героя с самим собой, со своим временем, ушедшими и живущими, прошлым и будущим, органично включенным в структуру исповедально-медитативного монолога.

4. Универсальный элегизм художественного мышления Есенина, проявляющийся как на жанровом, так и внежанровом уровне, является результатом трансформации первоначальной идиллической картины мира, рефлексии лирического героя вследствие отрыва от «почвы» и «веры».

5. Обращение Есенина к жанру сонета в годы Первой мировой войны мотивировано не только стремлением к реставрации классического жанрового наследия, но и восприятием сонета как символа единства общеевропейской культуры, сохранения ее гуманистических ценностей вопреки разрушительным тенденциям времени.

6. В годы революции Есенин успешно синтезирует жанровые модели «гражданской» и «духовной» оды, создавая тип романтической «одической поэмы», в жанровой структуре которой отчетливо проявляет себя национальная духовная традиция соборной молитвы.

7. Интерес Есенина к классическому жанровому репертуару и активная включенность поэта в литературное движение эпохи подтверждаются оригинальной авторской разработкой жанра литературного послания в его разнообразных модификациях (послание-акростих, послание-посвящение, послание-инвектива, послание-прощание, послание-некролог, полемическое послание, послание-декларация, послание-завещание и др.).

8. Роль Есенина как реформатора жанра послания особенно ярко проявляется в том, что он не просто реставрирует, но и модернизирует каноническую жанровую форму, создавая новые жанровые форматы («письма родным», «диалог» писем, «семейная переписка»), в которых частная жизнь человека и его близких включается в широкий социально-исторический контекст.

Теоретическая значимость исследования определяется возможностью применения основных наблюдений и выводов в дальнейших жанрологических исследованиях русской лирики. Разработанная в диссертации с опорой на предшественников типология жанровых модификаций в творчестве Есенина (реставрация, реконструкция, трансформация, модернизация канонических жанровых форм) может быть использована при изучении принципов авторской интерпретации канонических жанров и у других русских поэтов. Проведенный в диссертации анализ художественного опыта С.А.Есенина в области обновления и развития жанрового канона убедительно подтверждает значимую роль преемственности жанровых традиций в становлении новых художественных форм.

Практическая значимость диссертации состоит в том, что ее результаты могут быть использованы в практике вузовского и школьного преподавания историко-литературных и теоретико-литературных курсов, в том числе разделов, посвященных творчеству С.А.Есенина. Материалы исследования могут использоваться также в дальнейших литературоведческих исследованиях жанровых процессов русской поэзии и жанровой системы С.А.Есенина, а также в энциклопедических изданиях (например, в готовящейся «Есенинской энциклопедии») и других справочных пособиях.

Апробация работы

Основные положения диссертации обсуждались на заседаниях кафедры русской и зарубежной литературы МГГУ имени М.А. Шолохова, были представлены в докладах автора на научных конференциях – таких, как «Русское литературоведение на современном этапе» (МГГУ имени М.А. Шолохова, 2009), а также на международных научных конференциях, проводимых совместно ИМЛИ им. А.М. Горького РАН, Рязанским государственным университетом имени С.А. Есенина и Государственным музеем-заповедником С.А. Есенина: «Поэтика и проблематика творчества С.А. Есенина в контексте Есенинской энциклопедии» (2008), «Проблемы научной биографии С.А. Есенина» (2009), «Сергей Есенин: Диалог с XXI веком» (2010), «Биография и творчество С.А. Есенина в энциклопедическом формате» (2011), «Сергей Есенин и русская история» (2012). По теме диссертации опубликовано 8 статей, 3 из них – в изданиях, включённых в Перечень ВАК РФ.

Структура работы

Диссертация состоит из введения, четырёх глав, заключения и списка использованной литературы.


^ Основное содержание работы


Во Введении дано обоснование выбора темы, определены предмет и объект, актуальность и научная новизна работы, сформулированы цель и основные задачи, охарактеризованы степень изученности темы, теоретическая и практическая значимость исследования, излагаются основные положения, выносимые на защиту, сообщаются сведения об апробации результатов.

^ Глава 1 – «Жанр элегии и его реставрация в лирике С.А. Есенина» – включает в себя два раздела.

В разделе 1.1. – «С.А. Есенин и русская элегическая традиция» – формулируются общие подходы к исследованию данной темы. Отмечается, что в творчестве С.А. Есенина в полной мере отразились активные жанровые процессы, характерные для русской поэзии начала ХХ века: жанровая диффузия, тенденция к межжанровому и межродовому синтезу, появление новых жанровых моделей.

Особый интерес представляют процессы жанровой модификации элегии, являющейся одной из доминирующих жанровых моделей в творчестве С.А. Есенина. В диссертации прослеживается влияние классических жанровых традиций на формирование элегического «модуса художественности» (Н. Трай) в творчестве С.А. Есенина.

При рассмотрении генезиса и трансформации жанра элегии в есенинской поэзии необходимо помнить о первоначальном понимании элегии как причитания-плача по умершим, застольной поминальной песни, ведь для эстетической системы Есенина крайне важна тема естественной взаимосвязи жизни и смерти, бесконечной повторяемости природного круговорота, в котором жизнь сменяется смертью, а умирание – воскрешением1. Кроме того, мотив плача – один из самых пронзительных на всем протяжении творчества поэта («Плачет и смеется песня лиховая…», «Плачет метель, как цыганская скрипка…», «Под чужую песню и смеюсь, и плачу…», «Вот отчего я чуть-чуть не заплакал // И, улыбаясь, душою погас…» и т.п.).

Особую дань ранним романтическим канонам элегии-плача – «унылой», «лунной», «туманной» элегии – С.А. Есенин отдаёт в своих первых поэтических опытах (см., например, стихи «Я плакал на заре, когда померкли дали…», «О дитя, я долго плакал над судьбой твоей…», «Ты плакала в вечерней тишине…»).

Безусловным эталоном для Есенина-элегика стали произведения А.С. Пушкина. Как известно, новаторский вклад Пушкина в разработку этого жанра состоял в преодолении «приторной элегической слезливости» (В.Белинский), безысходного уныния и тоски гармоническим синтезом мысли и чувства, пафосом жизнеутверждения. Подобно Пушкину, Есенин «взрывает» шаблон элегического «уныния» мотивом жизнеутверждения, приятия и благословения мудрых законов природы. Так, в есенинской элегии «Не жалею, не зову, не плачу…» (1921) реализация ключевого мотива проходит те же стадии, что и в элегии Пушкина «Брожу ли я вдоль улиц шумных…» («И пусть у гробового входа // Младая будет жизнь играть…»), завершаясь финальным лирическим катарсисом: «Будь же ты вовек благословенно, // Что пришло процвесть и умереть».

В своем элегическом творчестве Есенин ориентировался и на традицию М.Ю. Лермонтова, в поэзии которого исследователи находили сложные варианты жанрового синтеза элегических начал с «элементами романса и баллады»1. Подобная синкретичность жанровой природы элегии обнаруживается и в некоторых стихах Есенина, которые можно назвать «элегическими романсами» («Гори, звезда моя, не падай…», «Какая ночь! Я не могу…»).

В процессе исследования влияния классического жанрового наследия на творчество Есенина в диссертации обращается внимание на то, что поэту могли быть близки и размышления В.Г. Белинского об «элегии-песне» как «исключительном роде лирической поэзии» со времён Пушкина («Разделение поэзии на роды и виды»), и суждения Н.В. Гоголя, сравнившего элегию с «сердечной историей», «дружеским откровенным письмом» («Учебная книга словесности для русского юношества»), и традиции элегического творчества поэтов второй половины XIX века (от Некрасова и Тютчева до Полонского и Фета). Важное значение для Есенина имел и опыт поэтов Серебряного века (прежде всего А. Блока) – особенно в сфере открытия новых диалогических возможностей традиционного элегического монолога. Это тем более важно подчеркнуть, что для Есенина, которому, как убедительно показала Н.И. Шубникова-Гусева, «идея полемического диалога как основа бытия в русской культуре»2 была особенно близка, принцип внутренней диалогичности стал одним из главных приёмов художественного построения его элегий (см., например: «Глупое сердце, не бейся! // Все мы обмануты счастьем…», «Кто я? Что я? Только лишь мечтатель…»).

Формируя на этой классической основе новое качество художественно-философского синтеза, поэзия Есенина явила собой высший этап в развитии элегического творчества ХХ века.

^ В разделе 1.2. – «Генезис и эволюция жанра элегии в лирике С.А. Есенина» – прослеживаются основные этапы становления «элегического модуса» (термин Е. Роговой) в творчестве поэта.

В диссертации подчёркивается, что элегизм художественного мышления был присущ поэту изначально. Уже первый его стихотворный цикл «Больные думы», написанный в годы учебы в Спас-Клепиковской учительской школе (1909–1912), свидетельствовал об этом. Сам выбор жанра, ориентированный на литературную форму, идущую от «дум» Рылеева, Лермонтова, Кольцова, был неслучайным. В отечественной поэтической традиции «дума» чаще всего воспринималась как синоним или разновидность элегии.

Анализ эволюции элегического жанра в есенинской поэзии, проведённый в диссертации, позволил выявить одновременно и его различные тематические разновидности. В творчестве поэта представлены оригинальные религиозно-философские и медитативные элегии («Там, где вечно дремлет тайна…», «Душа грустит о небесах…», «Твой глас незримый, как дым в избе…»), «деревенские» элегии-пасторали, проникнутые тоской по утраченной идиллии патриархального рая («Я покинул родимый дом…», «Я последний поэт деревни…», «Мир таинственный, мир мой древний…»), философские элегии («Не жалею, не зову, не плачу…», «Отговорила роща золотая…»), «кабацкие» элегии («Я обманывать себя не стану…», «Да, теперь решено. Без возврата…», «Я усталым таким еще не был…»), «прощальные» элегии («Мы теперь уходим понемногу…», «Жизнь – обман с чарующей тоскою…», «Синий туман. Снеговое раздолье…», «Цветы мне говорят – прощай…» и др.).

Элегизм художественного мышления проявляется ярче всего в доминантном для есенинского творчества мотиве грусти: «Душа грустит о небесах…»; «Я знаю: грусть не утопить в вине…»; «Какая грусть в кипении веселом!..»; «Этой грусти теперь не рассыпать...»; «О пашни, пашни, пашни, // Коломенская грусть…»; «И потому мне в душу грусть // Вошла, как горькая отрава…»; «Блажен, кто радостью отметил // Твою пастушескую грусть…» и т.п.

В основе элегического творчества Есенина обнаруживается единый лирический сюжет, единая тема «ухода» и «возвращения». Элегическая доминанта в его творчестве предстаёт как результат трансформации идиллической картины мира. В поэзии Есенина её центром является образ-архетип «голубая Русь». В стихотворении «Я покинул родимый дом…» он тесно связан с элегическим хронотопом странничества. «Уход» лирического героя предвещает здесь не только разрыв (пусть временный) родственных уз и обычаев, но и вынужденное «замещение» образом «древесного» двойника («Стережёт голубую Русь // Старый клён на одной ноге…»), который является плотью от плоти крестьянской вселенной, ее малым «мировым древом». Так, на первый взгляд, незаметно намечается тема раздвоения, «двойничества», сулящая в дальнейшем лирическому герою есенинской поэзии трагические разломы судьбы.

В цикле «кабацких» элегий (сборник «Москва кабацкая») происходит окончательный «отрыв» элегического сознания героя от архетипически предшествующего ему идиллического мира. Замкнутость городского «адового» пространства совсем иная, чем у оставленного лирическим героем идиллического «рая», защищённого своими патриархальными границами. Образ кабака ассоциируется со смертельно опасной ловушкой, западнёй. В этом «логове жутком», в этом «узком промежутке» между жизнью и смертью царят отчаяние и безнадежность: «Я такой же, как вы, пропащий, // Мне теперь не уйти назад» («Да! Теперь решено. Без возврата…»). «Пороговый» хронотоп цикла превращает странника в изгоя, предельно усиливая драматизм сквозного сюжета. И всё-таки «кабацкий» цикл сохраняет в себе элегическую тональность, потому что образ оставленного деревенского дома продолжает притягивать лирического героя, как образ потерянного рая.

В философской элегии «Не жалею, не зову, не плачу…» прием «ложного» риторического хода (впервые отмечен А. Боровской) и его последующего опровержения (на самом деле, поэт в полном соответствии с традицией причитания-плача и «жалеет», и «зовет», и «плачет») усиливает драматизм звучания основной темы, при этом обнаруживается характерный для Есенина природно-психологический параллелизм – взаимоотражение жизни природы и человеческой души.

В другой философской элегии – «Отговорила роща золотая…» – осень в жизни природы вызывает у лирического героя размышления о быстротечности земного бытия, об общих законах, по которым протекает жизнь природы и человека. Вновь, как и в стихотворении «Не жалею, не зову, не плачу…», звучит мотив сожаления об ушедшем и ушедших, приобретая характер философского обобщения. Автор как бы вступает в полемический диалог с самим собой – нынешним и прежним («Не жалею, не зову, не плачу…» – «Кого жалеть? Ведь каждый в мире странник…»). В каком-то смысле эти два стихотворения («Не жалею, не зову, не плачу…» и «Отговорила роща золотая…») можно рассматривать как элегический диптих – настолько тесно они связаны общностью образных миров, мотивов, сходством интонационного рисунка.

Элегический герой стихотворения так же одинок («Стою один среди равнины голой…»), как и герой лермонтовского стихотворения «Выхожу один я на дорогу…». В художественном пространстве обоих стихотворений есть небесное и земное, микрокосм сопряжен с макрокосмом. Центром произведений является элегический образ-архетип одинокого странника в пространстве пути между жизнью и смертью, «земным» и «небесным».

Характеризуя стихи завершающего этапа жизни С.А. Есенина, их можно с полным правом назвать «прощальными элегиями». К этому циклу можно отнести такие произведения, как «Мы теперь уходим понемногу…», «Отговорила роща золотая…», «Гори, звезда моя, не падай…», «Не вернусь я в отчий дом…», «Видно, так заведено навеки…», «Жизнь – обман с чарующей тоскою…», «Заря окликает другую…», «Синий туман. Снеговое раздолье…», «Цветы мне говорят – прощай…».

В стихотворении «Мы теперь уходим понемногу…» (памяти Александра Ширяевца) некоторые исследователи усматривали в авторском «мы» признак «лирической самоадресации и самопроекции» (В. Хазан), воедино связывающий «чужую смерть со своей собственной». Однако, на наш взгляд, здесь утверждается оптимистическая философия бытия. Живая диалектика лирического сюжета есенинской элегии основывается здесь на классической триаде (тезис-антитезис-синтез). Констатация неизбежного в тезисе («Может быть, уж скоро мне в дорогу // Бренные пожитки собирать…») преодолевается антитезисом – отказом от примирения с неизбежностью ухода («Я не в силах скрыть своей тоски…») – и воспеванием радостей земного мира («Счастлив тем, что целовал я женщин, // Мял цветы, валялся на траве // И зверье, как братьев наших меньших, // Никогда не бил по голове…»). Финальная синтезирующая мысль воплощается в утверждении глубоко гуманной идеи о бесценности человеческой жизни, о радости быть причастным к земной человеческой общности: «Оттого и дороги мне люди, // Что живут со мною на земле…».

Заслуга Есенина в том, что он создает, по существу, национальную модель «русской элегии», соединив «память жанра» (М.Бахтин) с опытом православной духовности с ее извечной тягой к покаянию, острым чувством вины и совести.

С православными духовными первоистоками связан в поздних элегиях Есенина и мотив «примирения» с жизнью, благодарности её высшим дарам, приятия земного бытия во всех его проявлениях: «Приемлю все. Как есть всё принимаю…»; «Принимаю. Приди и явись, // Всё явись, в чем есть боль и отрада…»; «На земле, мне близкой и любимой, // Эту жизнь за всё благодарю…»

В последние годы жизни Есенина элегия все чаще появляется в его творчестве, что обусловлено ориентацией поэта в это время на традиции отечественной классики XIX века, прежде всего на пушкинское наследие.

^ Глава 2 называется «Жанр сонета в лирике С.А. Есенина: опыт творческой реконструкции классической формы».

Здесь обращается внимание на то, что сонеты Есенина, хотя и не являлись до сих пор предметом специального изучения, тем не менее неоднократно включались составителями в избранные антологии русских сонетов1.

Сонетный диптих С.А. Есенина «Греция» и «Польша», посвящённый событиям Первой мировой войны, публиковался одновременно, с последовательной нумерацией включённых в него произведений, что позволяет рассматривать его как характерный для поэзии начала ХХ века мини-цикл, проникнутый общностью антивоенной тематики и пафоса.

Обращает на себя внимание и специфика хронотопа этих есенинских стихотворений. Единое пространственно-временное поле сонета создается сопряжением настоящего и прошлого в двух его вариантах: мифологическом (сонет «Греция») и историческом (сонет «Польша»). Присутствие мифологических персонажей в «Греции» (Ахиллес, Патрокл, Гектор, Андромаха) и реальных исторических личностей в «Польше» (Костюшко, Мицкевич) расширяет историко-культурную перспективу произведений.

Реализуя способность сонета к взаимодействию с другими лирическими жанрами, Есенин актуализирует диалогические возможности сонетного жанра. Об этом свидетельствует субъектно-адресатная форма его сонетов, наличие в них прямых обращений («Возьми свой меч. Будь Сербии сестрою. // Напомни миру сгибнувшую Трою…»), инвектив, личных местоимений, элементов побудительной модальности («И для вандалов пусть чернеют меч и плаха»), что позволяет видеть в этих произведениях Есенина синтез сонета и актуального публицистического послания.

В другом образце жанра – любовном сонете «Моей царевне» – фольклорная традиция народной демонологии (мифопоэтический образ царевны-русалки) оригинально сочетается с характерной для модернистской поэзии начала ХХ века актуализацией «иррационального» начала.

Как известно, образы народной демонологии (русалок, леших, чертей) привлекали многих поэтов Серебряного века (Ф. Сологуба, З. Гиппиус, А. Блока и др.). Есенин, актуализируя, как и они, стихию иррационального, мистического, привносит в свой сонет естественный для поэта фольклорно-мифологический «русалочий» мотив, но при этом связывает его с литературными традициями романтической «лунной элегии».

Миромоделирующая функция сонета, противопоставляя идеальные и реальные образы, изначально нацелена на воплощение идеи недостижимости мечты. Поэтому финал стихотворения печален: завершающий движение образного ряда «поцелуй луны» заключает в себе торжество демонических сил и символизирует смерть – воссоединение героя с его мистической возлюбленной в родной для нее водной стихии: «Отдай мне поцелуй за поцелуй луны…».

Анализ показал, что каждый из рассмотренных в диссертации сонетов Есенина обладает неповторяющейся оригинальной структурой: сонет «Греция» имеет единую сквозную рифму, как в катренах, так и в финальном терцете; сонет «Польша» отличается абсолютно самостоятельным рисунком терцетов с точки зрения выбора способа рифмовки, а сонет «Моей царевне» вместо трех рифмованных созвучий дает в общей сложности в 2 раза больше – 6 вариантов рифм. В катренах «Греции» и «Польши» видим одинаковую – кольцевую – рифмовку, в катренах «Моей царевны» – перекрестную.

Таким образом, становится очевидно, что Есенин тщательнейшим образом подходит к вопросам поэтической техники сонета; не повторяясь в этом смысле ни в одном из них, он демонстрирует высокий уровень поэтической культуры уже на раннем этапе своего творчества.

Сонеты, созданные в ранние годы, к сожалению, не включались поэтом в дальнейшем в его сборники. Это говорит о том, что они воспринимались Есениным лишь как творческий эксперимент, как поэтические опыты с целью овладения классической стихотворной формой. Однако «память жанра», художественно-эстетический потенциал сонета сохраняли свое значение для Есенина и в последующие годы. Обретенный творческий опыт явственно ощутим, например, в любовной лирике Есенина позднейшего периода, в том числе в цикле «Любовь хулигана». В этом смысле сонет стал для Есенина своеобразной «поэтической школой», в которой оттачивалось его художественное мастерство.

В главе 3 – «Трансформация жанра оды и одической традиции в творчестве С.А. Есенина» – показаны способы и приёмы модификации русской классической оды в художественном опыте поэта революционного и послереволюционного периодов.

Воспринимая оду в ее исходном понимании как «песнь», обращенную к Отечеству, Есенин следует этому одическому канону прежде всего в своей патриотической лирике. При этом поэт трансформирует торжественную патетику «государственного панегирика» в более сложное художественное качество, обогащая его сплавом лирической эмоции и исповедальной рефлексии.

Одним из опознавательных признаков одической поэтики в творчестве Есенина становится прием прямых лирико-патетических обращений к Родине («О Родина, счастливый и неисходный час!»; «О Русь, о степь, и ветры…»; «О Русь, Приснодева, // Поправшая смерть…» и мн.др.). При этом торжественно-декламационная пафосность оды преодолевается присущей поэту лирической проникновенностью, восходящей к традиции русской православной молитвы.

Наиболее отчетливо черты «одического» жанра проявились в революционно-романтическом («библейско-космическом») цикле лирических поэм 1917–1919 гг.

Их жанровая модель формировалась под влиянием двух разновидностей одического жанра – духовной и гражданской (политической) оды. О наличии «одического» элемента в них свидетельствуют субъектно-адресатная структура лирического сознания, ораторская интонация («Ей, россияне! // Неводом зари зачерпнувшие небо, // Трубите в трубы!» – поэма «Преображение»), разнообразие экспрессивно-риторических приемов, высокий стиль речи, побудительные и инвективные установки («И тебе говорю, Америка, // Отколотая половина земли, // Страшись по морям безверия // Железные пускать корабли!» – поэма «Инония»), изобилие церковнославянизмов и архаизмов («Восстань, прозри и вижди: // Неосказуем рок. // Кто всё живит и зиждет, // Тот знает час и срок…» – поэма «Пришествие»), использование мотивов литургической поэзии и церковной гимнографии (псалмов, акафистов). По-своему близок Есенину и пушкинский опыт романтической модификации одического жанра.

К «одоподобным» произведениям можно отнести и более поздние произведения Есенина. Так, в отрывке «Ленин» из поэмы «Гуляй-поле» (1924) поэт, воссоздавая образ вождя революции («Застенчивый, простой и милый, // Он вроде сфинкса предо мной. // Я не пойму, какою силой // Сумел потрясть он шар земной…»), опирается на державинский опыт соединения «простых» (бытовых) и «великих» черт в облике выдающегося исторического деятеля (ода «Фелица»), использует державинский (а позднее и толстовский) прием отрицания мнимого величия и утверждения непоказных достоинств истинно значительной исторической личности. Опираясь на традицию «траурной» оды, оды-«плача», Есенин завершает поэму характерным для одического жанра мотивом бессмертия смертного человека, преемственности его наследия в деяниях потомков.

В стихотворении «Капитан Земли» поэт соединил признаки различных панегирических жанров (ода, песнь, дифирамб). Поэт осмысливает в нем феномен человеческого гения, проблему закона и свободы, вождя и народа. Об одической традиции произведения свидетельствует и концептуальная метафора «государство-корабль», известная европейской одической поэзии еще с античных времен.

Трансформируя элементы традиционного жанра и стиля оды, Есенин открывает новые жанрово-стилевые возможности одической поэтики в новой историко-культурной ситуации.

В главе 4 – «Послание как один из ведущих жанров лирики С.А. Есенина» – подчёркивается, что диалогическая природа творчества Есенина определила органичность жанра послания и его модификаций (прежде всего стихотворного письма) в жанровой системе поэта. Архаический эпистолярный жанр в художественном опыте Есенина модернизируется, обнаруживает способность к дальнейшему развитию и эволюции.

В разделе 4.1.«Послание в системе лирических жанров С.А. Есенина: традиция и контекст» – характеризуется роль жанра послания как одного из ведущих классических жанров в русской поэзии, выявляются мотивы обращения поэта к эпистолярной лирике.

Жанр послания – один из наиболее органичных, коренных, в каком-то смысле «родовых» жанров творчества С.А. Есенина. Поэт в полной мере осознавал «посланническую природу своей творческой миссии».1 Отсюда, вероятно, зафиксированное Ю.Тыняновым восприятие читательской аудиторией стихов поэта как «письма, полученного по почте от Есенина».2

Эпистолярный формат предоставлял поэту возможность более многогранной и емкой художественной реализации ключевой для него темы «ухода» и «возвращения», привнося в нее необходимую социально-бытовую конкретику, психологическую нюансировку, жизненно правдоподобные реалии.

Опора на существующие к настоящему времени теоретические подходы позволила выделить в рассматриваемой группе произведений Есенина следующие жанрообразующие признаки классического послания:

– установка (мотивировка) на диалог (общение) с адресатом, предполагающая его ответную реакцию;

– открытость жанра, включенность его в жизненный контекст;

– прямой выход в сферу злободневно-жизненных интересов, общих для адресата и адресанта;

– наличие обращений, формальных показателей общения (вопросно-ответные конструкции, императивы, апеллятивы, полемико-риторические фигуры и т.д.);

– ориентация на «чужое» слово адресата, допускающая прямую или скрытую цитацию, реминисцирование, имитацию чужой речи;

– использование формы «дательного принадлежности» в названии произведения как сигнала о направленности речевого высказывания к конкретному лицу (лицам).

В эпистолярной лирике Есенина встречаются различные типы адресата: индивидуально-конкретный («Письмо деду», «Письмо сестре» и т.п.), обобщенно-собирательный («Брату Человеку»), массовый («Поэтам Грузии»), условный («Собаке Качалова»).

Неоднотипны есенинские послания и по функциональному назначению. Одни из них служат средством литературной полемики (стихотворение «Теперь любовь моя не та…», обращенное к Н.Клюеву), выявления эстетических позиций в творческом соперничестве и самоутверждении («Пушкину»), другие представляют собой попытку объясниться, выяснить отношения с адресатом с точки зрения различных жизненных установок («Письмо женщине»), найти взаимопонимание, поделиться пережитым, заверить в незыблемости родственных чувств, убедить или разубедить в чем-либо (письма родным).

Стихотворные письма Есенина содержат в себе целый спектр жанровых реализаций: они могут рассматриваться как явление не только эпистолярной поэзии, но и так называемой «персонажной лирики» (термин Г.Н.Поспелова), ведь в письмах родным воссозданы психологически достоверные крестьянские характеры, своего рода «речевые портреты» адресатов. Эпистолярные произведения Есенина могут смыкаться с любовной медитацией, лирической исповедью, гражданской декларацией, элегией («Письмо женщине»), бытовыми и пейзажными зарисовками («Письмо сестре»), молитвословными текстами («Письмо матери»), соединять в себе черты эпиграммы и мадригала одновременно («Прощание с Мариенгофом»), сочетать лирические и эпико-повествовательные элементы («Письмо деду», «Письмо от матери», «Ответ»).

В разделе затронуты некоторые другие теоретические аспекты: например, соотношение жанра послания с более широким явлением — фактором адресации в литературе, разграничение понятий «послание» – «посвящение» – «письмо» применительно к жанрам лирики.

Выявление теоретических аспектов проблемы позволило обнаружить характерные тенденции эволюции жанра послания на разных этапах творческого пути Есенина. Так, в разделе 4.2. – «Послания в творчестве С. Есенина ученического периода (1910–1912)» рассматриваются его первые опыты обращения к этому классическому жанру.

Анализ жанровых модификаций послания в ранней лирике Есенина показывает, что уже в самом начале творческого пути, в годы учебы в Спас-Клепиковской учительской школе, Есенин пробует свои силы в жанре дружеского послания («К друзьям», 1910; «Другу», 1911), послания-посвящения («И.Д.Рудинскому», «И.Д.Рудинскому. По поводу посещения им нашей школы 11 ноября 1911г.»), послания-плача («К покойнику», 1911), послания-призыва («Брату Человеку»). Ученические послания С. Есенина рассматриваются в работе лишь как «проба пера», первый шаг на пути освоения жанра, в котором он спустя годы достигнет выдающихся высот.

В разделе 4.3. – «Послания литературным современникам как модификация эпистолярного жанра в поэзии С.А. Есенина» – характеризуются мотивы обращения поэта к этой жанровой форме, особенности её авторской интерпретации в его творчестве.

Активная включенность С.А. Есенина в литературное движение своей эпохи обусловила широкий круг его литературно-творческих связей и контактов и – как следствие – появление в его жанровом арсенале такого варианта эпистолярной формы, как послание литературным современникам. Эта жанровая форма широко бытовала в литературной жизни не только пушкинской эпохи, но и более близкого поэту Серебряного века (см., например, цикл «Современники» Вяч. Иванова, «Послания» А. Блока, «В. Брюсову» А. Белого, послания А. Ахматовой – А. Блоку, а М. Цветаевой – Б. Пастернаку и др.). В поэзии начала ХХ века отразилась отмеченная исследователями (в частности, Л. Кихней) характерная закономерность: возрастающий интерес поэтов к посланию связан с общей установкой на диалогическое общение с адресатом, активизирующееся в годы возникновения новых литературных течений.

В творчестве С. Есенина жанровая форма литературного послания представлена достаточно широко и в разнообразных модификациях. Это, например, два послания Рюрику Ивневу (в том числе оригинальное по форме послание-акростих («Радость, как плотвица быстрая…»); полемическое послание Николаю Клюеву («Теперь любовь моя не та…»); послание-автограф («На память Мише Мурашеву»); послание-воспоминание («Льву Повицкому»); послание-прощание с бывшим другом и единомышленником по имажинизму перед отъездом за границу («Прощание с Мариенгофом»); послание-некролог («Памяти Брюсова») с прямым обращением к уже покойному адресату («Валерий Яклевич! Мир праху твоему!»); послание-декларация («Издатель славный! В этой книге…»), обращенное к И.И. Ионову – директору Ленинградского отделения Государственного книжного издательства, где Есенин готовился выпустить своё трёхтомное собрание сочинений; послание-посвящение («Пушкину»); послание-манифест («Поэтам Грузии»), послание-завещание («До свиданья, друг мой, до свиданья…»).

Как отмечают исследователи жанра (например, С. Артёмова), в литературных посланиях особую роль приобретает «игра кодами». В есенинских литературных посланиях эта особенность эпистолярной поэтики проявляет себя со всей отчетливостью.

Так, в полемическом послании Н. Клюеву «Теперь любовь моя не та…» (1920) Есенин разговаривает со своим «старшим братом» по «крестьянской купнице» на языке его же образов и цитат, в том числе «позаимствованных» из клюевского цикла, посвященного Есенину, а также из других стихов клюевского сборника «Песнослов»1.

Игра литературными «кодами» как проявление жанровой специфики литературного послания и общей для адресата и адресанта коммуникативной ситуации ярко проявилась и в есенинском стихотворении «Прощание с Мариенгофом», написанном в 1922 году перед отлетом поэта вместе с Айседорой Дункан в зарубежное путешествие.

На этот раз стихотворное послание Есенина насыщено не мифофольклорной символикой, как в послании Н.Клюеву, а изобретательно сконструированными имажинистскими образами («Мои рыдающие уши, // Как вёсла, плещут по плечам…» и т.п.).

В контексте жанровых модификаций литературного послания рассмотрено в диссертации и программное стихотворение Есенина «Пушкину», написанное по случаю 125-летия со дня рождения классика русской поэзии. Свидетельства мемуаристов показывают, что Есенин воспринимал Пушкина как своего старшего поэтического собрата, как современника, был счастлив возможности любого «общения» с ним. Поэтическое послание-посвящение «Пушкину» свидетельствует об искренней любви Есенина к тому, «кто русской стал судьбой», о желании быть его последователем, в том числе и в жанровых предпочтениях. Так традиционная для отечественной литературы державинско-пушкинская тема поэтического «памятника» приобрела в творчестве Есенина новую, диалогическую модификацию «послания-разговора» с памятником поэту-кумиру.

Литературные послания Есенина позволяют говорить о них как о важных элементах формировавшейся на протяжении всей жизни эстетической платформы поэта – активного участника общественно-литературного движения своей эпохи. Литературные послания Есенина поэтам-современникам носят, как правило, характер своеобразной творческой декларации, выявляют его собственные взгляды на искусство слова, его приверженность классическим образцам, а в отдельных случаях – объясняют причины творческих расхождений поэта с собратьями по перу. При этом они сохраняют в себе все определяющие свойства есенинской лирики – душевную открытость и прямоту, эмоциональную экспрессию, исповедальную искренность, диалогическую направленность – и тем самым воспринимаются как неотъемлемая, органическая часть поэтической биографии Есенина.

В разделе 4.4. – «Эволюция жанра послания в поздней лирике С.А. Есенина (1924–1925). Стихотворные письма родным и близким как опыт модернизации архаического жанра» – показана роль С.А. Есенина в создании особой жанровой модели.

^ Стихотворные письма родным и близким – наиболее оригинальная, новаторская по форме и содержанию часть эпистолярной лирики Есенина. В его творчестве эта модификация жанра послания приобретает ярко выраженные национальные черты, связанные с этикетными нормами народной эпистолярной традиции. Лирические «письма» Есенина соединяют в себе черты письменного и устного диалога, трансформируясь в «письмо-разговор»1. В них выявляются богатые ресурсы русской речи, в том числе в ее разговорной, просторечной, диалектной разновидностях.

В «Письме к женщине» наиболее ярко обнаруживает себя тенденция к синтезу разнородных жанрово-стилевых тенденций. Произведение соединяет в себе черты частного письма (любовного послания) и общественной декларации, исповеди и отповеди, интимной и гражданской лирики, выявляет тенденцию к драматизации и эпизации лирической структуры. Очевидна его соотнесённость с лермонтовским типом любовного послания с его углубленным психологизмом. Тенденция к жанрово-стилевому синтезу обнаруживается и в других стихотворных письмах Есенина. Так, в стихотворениях «Письмо от матери», «Письмо к деду», «Письмо к сестре» эпистолярные признаки переплетаются с элементами прозаизации стиха (бытовой зарисовки, «деревенского» очерка), а «Письмо матери» заключает в себе характерные черты молитвенной традиции. Возникают качественно новые форматы «бытовой» модификации эпистолярной лирики – прямой и обратный «диалог писем» («Письмо матери» – «Письмо от матери» – «Ответ») и «семейная переписка» («Письмо матери», «Письмо деду», «Письмо сестре»).

Предсмертное послание Есенина «До свиданья, друг мой, до свиданья…» рассматривается в диссертации как послание-завещание, обращенное к обобщённому адресату (читателю-другу, современникам).

В своей «эпистолярной» лирике Есенин не просто «реставрирует», но и активно модернизирует жанр послания, который в 20-е годы ХХ века воспринимался не просто как архаичный, но и как «аристократический», социально чуждый новому времени. Разрабатывая демократичную жанровую модель «бытового», «народного», «семейного» письма, поэт открывает новые перспективы в возрождении угасающего жанра. Ему удается в стилистике правдивого «человеческого документа» раскрыть драматизм одной из наиболее острых коллизий послереволюционной эпохи – взаимоотношения города и деревни, ностальгию все более урбанизирующейся личности по утраченному патриархальному миру.

В Заключении обобщаются результаты диссертационного исследования и намечаются перспективы дальнейшего исследования.

Поэзия Есенина представляет собой во многом уникальную творческую лабораторию с точки зрения успешного опыта возрождения классического жанрового арсенала в новой исторической и культурной ситуации. В творчестве поэта обнаруживаются различные способы и приемы модификации классических жанров: реконструкция, реставрация, трансформация, модернизация жанровых форм.

Так, осваивая на раннем этапе творчества классическое художественное наследие, высоты поэтической техники, молодой поэт обращается к реконструкции сонетной формы, не столько трансформируя, сколько талантливо воспроизводя классический канон.

В отношении жанра оды он стремится решать несколько иные художественные задачи: архаичность жанра в революционные годы была слишком очевидной, и это побуждало поэта не столько к целостной реконструкции жанровой структуры, сколько к более смелой творческой интерпретации отдельных элементов одической поэтики в новых исторических условиях. Масштабность происходивших на глазах поэта перемен требовала обращения к столь же значительным художественным аналогиям, к библейским, мифологическим, историческим параллелям, к возвышенному пафосу, высокой лексике и в результате – к новаторской трансформации одического жанра и стиля.

Выдающейся заслугой Есенина в разработке жанра элегии стало полноценное возвращение угасавшего жанра в живой, актуальный жанровый слой поэзии новой исторической эпохи. Поэту удалось доказать, что исповедальная искренность, благоговение перед вечной красотой природного мира, сожаление об уходящей молодости и быстротечности земного бытия, мятежная жизнь человеческого духа – все, чем жила классическая русская элегия, – будет востребовано и новыми поколениями. Реставрация элегии, восстановление жанра в его художественных правах стало важнейшим достижением Есенина в дальнейшем развитии жанровой системы русской лирики.

Важно подчеркнуть и то, что Есенину принадлежит новаторская роль реформатора жанра послания. В данном случае поэт не просто реставрирует, но и модернизирует каноническую жанровую форму, создавая новые жанровые форматы («письмо родным», «диалог писем», «семейная переписка»), в которых частная жизнь человека и его близких включается в широкий социально-исторический контекст.

Во всех указанных способах модифицирования жанрового канона – реконструкции, реставрации, трансформации, модернизации жанровых форм – Есенин проявляет себя как исключительно талантливый художник, осуществляющий преемственную связь между классическим наследием ушедших эпох и новыми путями русской поэзии.


^ Публикации по теме диссертации


Статьи, опубликованные в изданиях, рекомендованных ВАК РФ


  1. Петрова М.А. Ретроспекция как способ построения лирического сюжета в поэзии С.А. Есенина: мотив воспоминаний // Вестник Московского государственного гуманитарного университета имени М.А. Шолохова. Серия «Филологические науки». – 2011. – №4. – С.40-46.

  2. Петрова М.А. Элегический модус в жанровой системе С.А. Есенина // Вестник Московского государственного гуманитарного университета имени М.А. Шолохова. Серия «Филологические науки». – 2012. – №3. – С.24–31.

  3. Петрова М.А. Стихотворные письма С. Есенина родным и близким как жанровая модификация эпистолярной лирики // Наука и школа.– 2013. – №1. – С. 41–43.



Публикации в других изданиях

4. Петрова М.А. Стихотворные послания в творчестве С.А. Есенина:

к проблеме традиций // Современное есениноведение: Научно-методический журнал. – 2009. – №11. – С. 89-91.

5. Петрова М.А. Мотив воспоминаний в лирике С.А. Есенина // Современное есениноведение: Научно-методический журнал. – 2009. – №16. – С. 40-42.

6. Петрова М.А. Жанр послания в творчестве С.А. Есенина ученического периода // Современное есениноведение: Научно-методический журнал. – 2012. – №21. – С. 49-55.

7. Петрова М.А. Традиция духовной оды в революционных поэмах С.А. Есенина // Современное есениноведение: Научно-методический журнал. – 2012. – №22. – С. 56-62.

8. Петрова М.А. Жанр сонета в творчестве С.А. Есенина // Есенинский вестник: Издание Государственного музея-заповедника С.А. Есенина. – 2012. – №2 (7). – С. 53-56.


1 См., в частности: Прокушев Ю.Л. Сергей Есенин. Образ. Стихи. Эпоха. М., 1989; Юшин П.Ф. Сергей Есенин: идейно-творческая эволюция. М., 1969; Марченко А.М. Поэтический мир Сергея Есенина. М., 1989; Базанов В.Г. Сергей Есенин и крестьянская Россия. М., 1984; Савченко Т.К. Сергей Есенин и его окружение. М., 1990; Захаров А.Н. Поэтика Есенина. М., 1995; Шубникова-Гусева Н.И. Поэмы Есенина: от «Пророка» до «Черного человека». М., 2001; Воронова О.Е. Сергей Есенин и русская духовная культура. Рязань, 2002; Самоделова Е.А. Антропологическая поэтика С.А.Есенина, М., 2008; Пяткин С.Н. Пушкин в художественном сознании Есенина. Арзамас, 2009; Вдовин В.А. Факты –вещь упрямая: Сб. статей. М., 2007; Юсов Н.Г. Известный неизвестный и Есенин. Сб. статей. М., 2012.

2 См., например, материалы международных конференций «Наследие С.А.Есенина и русская национальная идея: Современный взгляд» (2005); «Сергей Есенин на рубеже эпох» (2006); «Есенинская энциклопедия: концепция, проблемы, перспективы» (2007); «Есенин и мировая культура» (2008); «Поэтика и проблематика творчества Есенина в контексте Есенинской энциклопедии» (2009); «Проблемы научной биографии Есенина» (2010); «Сергей Есенин: Диалог с XXI веком» (2011); «Биография и творчество Есенина в энциклопедическом формате» (2011) и др.

1 Зайцев В.А. Есенин и современные поэты: жанры, поэтика, традиции ( к постановке вопроса)// Есенин на рубеже эпох: итоги и перспективы: Материалы Международной научной конференции. – М.-Рязань-Константиново, 2006. – С.179

2 Хализев В.Е. Теория литературы. М., 2000. – С.315.

1 Воронский А.К. Сергей Есенин // С.Есенин. Собр. стихотворений. М.,1926. Т.2. – С. 6.

2 Толстой А. Сергей Есенин. «Исповедь хулигана». «Трерядница» // Новая русская книга. 1922.-№1.– С.16

3 См. работы В.В. Коржана, Э.Б. Мекша, С.М. Прохорова и мн. др.

1 Мекш Э.Б. «Письма к родным» С.Есенина как лирический цикл // Вопросы сюжетосложения. Рига, 1978; Хазан В.И. Проблемы поэтики С.А.Есенина. Москва–Грозный, 1988.

2 Бельская Л.Л. Песенное слово: о поэтическом мастерстве С.А.Есенина (глава «На перекрестке поэтических дорог: элегия «Не жалею, не зову, не плачу…»). М., 1990. – С.88-98

3 Мирошников В.М. «Стансы» Пушкина и «Стансы» Есенина// Сергей Есенин и поэзия России ХIХ – ХХ вв. материалы межд. науч. конф. Рязань, 2004. – С. 12.

4 Воронова О.Е. Жанровая система лирики С.А.Есенина: энциклопедический аспект// Биография и творчество Сергея Есенина в энциклопедическом формате: Материалы Международной научной конференции. Москва – Рязань – Константиново, 2012. – С. 32-45.

5См. работы А.А.Боровской, Л.Г.Кихней, О.И.Федотова, С.Д.Бройтмана, Н.Д. Тамарченко, В.И.Тюпы, Д.М. Магомедовой, Ю.Б. Орлицкого и др.

6 Есенин С.Полное собр. соч.: В 7 тт.(9 кн.). М.: ИМЛИ РАН, 2004. – Т.1. – С.6

1 См. об этом, в частности: Скороходов М.В. Тематика смерти-воскресения в маленьких поэмах С.Есенина 1917-1918 гг.: Философия смерти и воскресения: материалы Федоровских чтений. М.: ИМЛИ РАН, 1996. – С. 18-34.

1 Вацуро В.Э. Жанры поэзии Лермонтова // Лермонтовская энциклопедия / Гл. ред. В.А. Мануйлов. М.: Сов. энциклопедия. 1981. – С.160.

2 Шубникова-Гусева Н.И. Поэмы Есенина от «Пророка» до «Черного человека»: творческая история, судьба, контекст и интерпретация... – С.23

1 Сонет серебряного века. Русский сонет конца XIX–начала ХХ века / Сост. О.И. Федотов. – М., 1990, 2005; Русский сонет / Сост. Т.Ю. Дубровина. – СПб., 2012.

1 Воронова О.Е. Жанровая система лирики С.А.Есенина: энциклопедический аспект… – С.42.

2 Тынянов Ю. Архаисты и новаторы. Л.,1929.– С.541.

1 Отмечено С.И. Субботиным.

1 См. подробнее о приёмах «авторской фразеографии» в эпистолярных текстах писателей: Диброва Е.И. Художественный текст. Структура. Содержание. Смысл: избранные работы. – Т.1. М., 2008. – С. 187–203.





Скачать 421,09 Kb.
Дата конвертации18.08.2013
Размер421,09 Kb.
ТипЛитература
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы