I. писатели XIX века: пушкин, лермонтов, гоголь глава I. Пушкин и становление срединной культуры в россии icon

I. писатели XIX века: пушкин, лермонтов, гоголь глава I. Пушкин и становление срединной культуры в россии



Смотрите также:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   31
Фонд «Либеральная миссия»


Алексей Давыдов


НЕПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИБЕРАЛИЗМ

В РОССИИ


Москва -- 2011


Светлане Викторовне Давыдовой --


другу, жене, любимой


СОДЕРЖАНИЕ


Предисловие. Русские писатели против русской культуры………….


ЧАСТЬ I.

ПИСАТЕЛИ XIX ВЕКА:

ПУШКИН, ЛЕРМОНТОВ, ГОГОЛЬ


ГЛАВА I.

ПУШКИН И СТАНОВЛЕНИЕ СРЕДИННОЙ КУЛЬТУРЫ В РОССИИ…………………………………………………………..


1. Логика середины в поэтике Пушкина……………………………….

^ Антиномии, внутренние противоречия, оппозиции, «сфера между».

Оппозиция «смертность  бессмертие». Оппозиция «истина — обман».

Оппозиция «смысл  бессмысленность жизни». Оппозиция «счастье  

несчастье». Поиск личности. Поиск середины. Способность к диалогу и

синтезу. Смерть как мера медиации. Некоторые обобщения.


2. Пушкинская середина как социальный процесс………………………


«Кавказский пленник»………………………………………………….

^ Пленник – символ циклического застревания русской культуры.

Черкешенка – символ развития, противостоящего цикличности


«Каменный гость»……………………………………………………….

Любовь как слияние с «несвободой». Любовь как слияние со «свободой».

«Свобода» и «несвобода» как иллюзия снятия социокультурного

противоречия. Цель любви – любовь. Любовь как поиск середины. Смерть как

мера любви. Середина как новое качество культуры. Некоторые обобщения.


«Пир во время чумы»……………………………………………….

^ Жизнь – пир во время чумы. Поиск личности. Пир – символ как будто

бессмертия. Пир и страх перед смертью. Пир и мораль. Пир и церковь.

Как рождается личность? Вопрос и ответ Пушкина. Поиск личности продолжается


«Борис Годунов»…………………………………………………….

^ Введение в ценностный мир пушкинской пьесы. Тень трона и «мрак

подданных». Критика авторитарности. «Привычка – душа

держав». Традиционализм авторитарности как культурная катастрофа.

Жалок ли тот, в ком совесть не чиста? Критика соборности. Образ

народаи идея социальной патологии. Отверженный княжич. Юность

Отрепьева. Два образа Григория Отрепьева. «Буду царем на Москве».

^ Отрепьев как Лжедмитрий. Самозванство и самозванчество.

«Теперь гляжу я равнодушно на трон,.. на царственную власть».

Григорий Отрепьев как Самозванец. Тиран и диссидент на страницах

пушкинской пьесы. «Беспечен он как глупое дитя». Юродствующий Самозванец.

^ Под колпаком юродивого. Пушкин как Самозванец. Пушкин или Мусоргский?

Надо продолжить диалог с Пушкиным.


3. Опыт социокультурного обобщения историософии Пушкина…….


4. Новозаветно-гуманистическое мышление………………………….

Пушкин и Бог. Философия художественного творчества и Пушкин.


5. Место Пушкина в истории русской мысли…………………………..

^ Пушкин-Достоевский, Пушкин-Чехов. Пушкинский

принцип снятия противоположности смыслов.

Пушкинская альтернатива в культуре России.


Глава II.

^ ПОВЕРИТЬ ЛЕРМОНТОВУ. ЛИЧНОСТЬ

И СОЦИАЛЬНАЯ ПАТОЛОГИЯ В РОССИИ…………..


1. Русский человек эпохи модернизации – образ социальной патологии……………………………………………………..


«Нравственный калека» («Герой нашего времени»)………………….

«Болезнь Печорина». Исповедь «нравственного калеки». Неспособность

любить. Между эмоцией и рефлексией. Раскол с Другим.

^ Равнодушие к жизни. Зависть, месть. Интриганство. Комплекс

неполноценности. Патология личности. Самообман. Смысл

патологии личности. Возможна ли личность в России?


Заснувшая личность и застрявшее общество («Поэт»-«Отделкой

золотой блистает мой кинжал»)……………………………………….

^ Оппозиция «славословие – бунт». Заснувшая личность.

Застрявшее общество. Новое слово заснуло. «Проснешься ль ты… ?».


Распятое творчество и ворующая патология. («Смерть поэта»)…..

^ Общество, убивающее гениев: типология критики. Мужество

творчества и вороватость патологии. Пророческий смысл финала

стихотворения.


Личность и общество: патология раскола («Пророк»)………………

^ Логика раскола в культуре России. Альтернатива расколу.

«Иисусов подвиг» Пророка. Теодицея или антроподицея?


Застрявшая культура. Патология народа («Дума»)……………

^ Умирающая культура. Это мы, русские.


2. Поиск альтернативы социальной патологии. Идея Демона……………………………………………………….


Демониада………………………………………………………….…

Протест против церкви. Протест против потустороннего и равнодушного Бога. «Между живыми как мертвые!». – Господство потусторонности в культуре ведет к деградации личности. Спасение души в раю или поиск истины на земле? Проблема выбора. Где же истина? В служении вечному добру? – Нет! Истина – в служении злу? – Нет! Истина – в сфере между добром и злом? – Нет! Истина – в слиянии с природой? —Нет! Истина – в поиске справедливости? — Нет! Истина – в способности к поэзии. Истина – в способности быть личностью. Нет истины, где нет любви. Вначале была любовь. Спасение души или любовь? Поиск нового основания культуры. Способность любить и быть личностью как мера сущности. Смысл середины. Любовь как мера времени жизни и ценности человеческого. Любовь как синтез небесного и земного, трансцендентного и имманентного.


Способность быть альтернативным («Песня про царя Ивана

Васильевича, молодого опричника и удалого купца

Калашникова»……………………………………………………………


Способность к диалогу как синтез небесного и земного («Выхожу

один я на дорогу»)……………………………………………………….


3. «Личность» и «социальная патология» в русской литературе: опыт методологических сопоставлений……..

^ Лермонтов – Пушкин. Лермонтов – Гоголь. Лермонтов – Гончаров.

Лермонтов – Тургенев. Лермонтов – Л. Толстой. Лермонтов –

Достоевский. Лермонтов – Чехов. Лермонтов – Булгаков.


^ ГЛАВА III.

ДУША ГОГОЛЯ. ОПЫТ СОЦИОКУЛЬТУРНОГО АНАЛИЗА…………………………………………………………..


Между архаикой и модерном. Провалы и достижения

методологии Гоголя……..............................................................

^ Архаика Гоголя; Модерн Гоголя; В чем смысл

методологического опыта Гоголя?


Писатель или проповедник? Раскол в душе Гоголя

– центральная проблема анализа его творчества……………..

^ Между «к Пушкину» и «от Пушкина»; Между

потусторонностью и посюсторонностью


I. Народная идиллия – патриархально-лирический мир души Гоголя…………..................


Притяжение земли. «Вечера на хуторе близ

Диканьки». «Вий»…………………………………………………………

^ Архетип соседской общины. Родоплеменное братство;

Архетип земли. Между потусторонним и посюсторонним мирами;

Начало кризиса. Некоторые оценки


Пир варваров. «Тарас Бульба»…………………………….

^ Основания анализа; Архетип соседской общины. Запорожская

Сечь как родоплеменное братство; Апологетика «нашизма»;

Против «чужих»; «Лучше б и не было того пира». Некоторые

выводы


Умирающая идиллия. «Старосветские помещики».

«Повесть о том, как поссорились Иван Иванович

с Иваном Никифировичем».............................................................

«Ни одно желание не перелетает за частокол»; Катастрофа;

Переход Гоголя на новый уровень анализа


2. Город как мировое зло. Не верьте городу:

«он лжет... все в нем враг, искуситель

и предатель»…………………………………………………………


– Милостивый государь… Ведь вы мой

собственный нос. – Вы ошибаетесь, милостивый государь.

Я сам по себе. «Нос»……………………..


Город как мировое зло. «Портрет»……………………

^ Вырождение человеческого и опошление искусства;

«Чудовище невежества».


«Маленький человек» в большом городе. «Записки сумасшедшего»…

^ Зависть; Комплекс неполноценности; Психология раба;

Страх; «Маленький человек» как личность; Тоска по

утерянному раю


Кризис «маленького человека». «Шинель»………………….

^ Человек бедный; Человек униженный; Человек увлеченный,

но интеллектуально не развитый; Человек трудолюбивый,

но не творческий;В стороне от общества;Рабская душа;

Человек с инверсионным мышлением


От анализа сущего к проповеди должного.

Логика перехода. «Невский проспект»…………………………..


Что же дальше?........................................................................


3. Кризис……………………………………….

^ Гоголевская технология борьбы с пороками людей; Душа художника

как предмет анализа; Основание кризиса; 1847 год.

Начало кризиса; Логика кризиса; Динамика кризиса;

Между «Я – гниющий труп» и поиском смысла личности


4. Гоголь как реформатор нравственных

ценностей русской культуры. Дух реформации……………………..


Человек «ни то, ни се» и основной вопрос

русской культуры…………………………………………

^ Человек «ни то, ни се»; Основной вопрос русской культуры;

Как оценивать религиозные взгляды Гоголя? Критика

народного православия


Выход за рамки сложившегося представления о

божественном……………………………………………………….

^ Бог -- это «сердце человека» на «общечеловеческом поприще»;

Иисус-учитель; Иисус-любовь; Защита права индивидуального

пути к Богу; Идея диссидентского права; Проблемы

демократизации церкви и религии; ««Мы» должна быть

церковь наша»; «Как религия наша, так и католическая совершенно

одно и то же»; Как спасти душу? Проблема критики

церковности Гоголя


Рационализация образа жизни………………………………….

^ Утилитарный нравственный идеал; Рационализация

управления домашним хозяйством; Рационализация подхода

к помощи бедным; Вестернизация морали


Логика середины в интерпретации

деловой активности человека……………………………………..

^ Иисус – в природных способностях и высшем профессионализме;

Бог – самозванец; Дух протестантизма в

предпринимательской деятельности


Поиск середины как способ анализа реальности

и социально-нравственный принцип……………………………..

^ Гоголевская середина как патриархальность; Середина

как противостояние крайностям и односторонности; Догадка

о середине-синтезе в оценках поэзии А. Пушкина; Середина

как попытка примирить Бога и человека на основании смысла Бога


Между «Выбранными местами из

переписки с друзьями» и «Размышлениями о божественной

литургии»…………………………………………………………………


5. Трагедия Гоголя -- трагедия России.


^ ЧАСТЬ II.

СОВРЕМЕННЫЕ ПИСАТЕЛИ: ВИКТОР ПЕЛЕВИН,

ВЛАДИМИР МАКАНИН, ВИКТОР ЕРОФЕЕВ


ГЛАВА IV.

ЛЕРМОНТОВСКИЙ РЕНЕССАНС В АНАЛИЗЕ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ. РАЗМЫШЛЕНИЯ О РОМАНЕ ВИКТОРА ЕРОФЕЕВА «ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОЙ ДУШИ»………………………………….

1. Введение в анализ романа «Энциклопедия русской души»………….


2. Представление «Энциклопедии»………………………………………..


3. «Почему я не бегу из этой насквозь лживой страны?»…………….


4. «Энциклопедия» и Бог……………………………………………………


5. Застрявшая культура……………………………………………………..


6. Кто виноват?.............................................................................................


7. «Убить Серого»……………………………………………………………


8. Значение «Энциклопедии»……………….………………………………


9. Лермонтовский Ренессанс в русской литературе……………………….


ГЛАВА V.

^ МЕЖДУ МИСТИКОЙ И RATIO.

ПРОБЛЕМА ИЗМЕНЕНИЯ ТИПА РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ ВИКТОРА ПЕЛЕВИНА………………………..


1. Введение в способ мышления Пелевина………………………………….

^ Русская культура: что надо менять и зачем? Пелевинская мысль на перепутье


2. Освобождение русского человека от русского человека.

Неполитический либерализм Пелевина …………………………………….

^ Освобождение от архаики русской культуры. Освобождение от православного Бога. Освобождение от российского общества


3. Бегство от жизни. Куда?...............................................................................

^ Русский человек как навозопроизводитель и навозошаротолкатель.

«Молчи, сынок, молчи!».Но что же дальше? Русский человек:

бегство из русской культуры… в русскую культуру. А далее я буду возражать Пелевину


4. Погружение в мистику. Пелевин и Владыка, в присутствии

которого законы молчат…………………………………………………………

Мир не может выявлять всеобщую сущность. Сила и воля вместо рефлексии?«Китеж духа» вместо рефлексии? Роль субъективности в формировании смыслов огромна, но не абсолютна. Бог – не пустота. Лермонтовский вызов XXI века и Пелевин.


5. Пелевин и реформа русского сознания. Логика формирования

культуры личности……………………………………………………………

Поиск ключа к формированию культуры нового типа. Пелевин – певец великой традиции. Поэзия, святящаяся свободой. Способность выйти за пределы себя традиционного. Способность любить – путь к способности быть личностью. «Любовь… срывает маски». Предчувствие неоклассики.

Лермонтов – Булгаков – Пелевин.


6. Между мистикой и ratio. Значение творчества Виктора Пелевина…………


^ ГЛАВА VI.

РАСКОЛ В КУЛЬТУРЕ... И СЛАБЫЙ ЛУЧ НАДЕЖДЫ.

ОТВЕЧАЯ НА ВОПРОС ВЛАДИМИРА МАКАНИНА………


Россия находится перед угрозой распада. Что хочет Маканин?


1. Раскол в русской культуре. Введение в проблему…………......

«Лаз» и русская литература. Толпа и личность в условиях раскола.

Почему надо анализировать «Лаз»?


2. Концепция романа «Лаз»………………………………………….

«Безвременье». Оппозиция как эмиграция


3. Народ, толпа и личность. Есть ли личность в России?.............

Толпа и личность. Парадоксы Маканина. Приговор Чехова и

Маканина.


4. Раскол и челнок разума. Лаз между смыслами

личности и толпы……………………………………………………..

^ Что же дальше? И еще один итог моих размышлений. Лаз

Маканина. Программа Маканина.


5. Как обмануть себя и народ?............................................................

Плутание в темноте. Шабаш на Лысой горе.


6. Искать ресурсы личности, растворенные в толпе. Но как?........

«Вопрос Маканина». Как обмануть толпу?


7. Способна ли русская мысль поставить вопрос о расколе?........

Защищать ценности личности. Мужество интеллигенции. Головой вниз.

«Сон застревания».


8. Отвечая на «вопрос Маканина»…

– Надо изменить способ анализа культуры……………………..

^ Теория преддиалога. Практика преддиалога. Вино Рэя Бредбери.

Психология преддиалога. Искусство как откровение Иоанна.

«Свинорылая гениальность». Новаторство «Лаза».


9. «Еще не ночь, хотя уже сумерки»………………………………

^ Раскол в культуре…

и слабый луч надежды.


Русские писатели против русской культуры


«Какие бы взгляды вы не исповедовали и какими бы путями вы не пришли в литературу, она ввергает вас в битву; писать -- это значит определенным образом желать свободы».

Жан-Поль Сартр.1


Моя книга -- о смысле личности в русской культуре. И об архаичных соборно-авторитарных основаниях нашей культуры, которые противостоят личности.

Она -- о расколе между старым и новым, культурной статикой и социальной динамикой, свободой и несвободой. О мышлении писателей, анализирующих логику этого раскола. О том, как образ личности/принцип личности/идея свободы/либеральная идея впервые появилась в России на страницах художественных произведений. И как этот образ/идея/принцип разворачивается в нашей литературе сегодня.

Русский писатель, ангажированный идеей личности, возникает в моей книге как образ коллективного аналитика русской культуры, своеобразного совокупного российского Библеиста, протестующего против архаики в себе, определенным образом желающего свободы и анализирующего свой путь к ней.

Начался этот грандиозный самоанализ в XVIII в. в баснях Крылова и комедиях Фонвизина. Но смысл личности как идея, поднятая до уровня альтернативного основания русской культуры, впервые появилась в текстах Пушкина и Лермонтова. Личность была осмыслена через способность выйти за рамки традиции (архаики) и поиск адекватной меры выхода. Эта идея продолжилась в творчестве Гоголя, Гончарова, Тургенева, Чехова. В XX веке заявила о себе в произведениях Булгакова, Пастернака, Шолохова. Среди ныне действующих писателей я мог бы назвать многих.

Смысл личности в пушкинско-лермонтовской интерпретации держится в России в XIX-XX-XXI вв. на волне циклически нарастающего в обществе мнения, что вековые самодержавно-православные культурные стереотипы, которые всегда казались прочным основанием русской культуры, все более себя изживают. Что добро в самом его приличном, честном и благородном виде сложилось на российской земле таким образом, что порождает ложь, обман и преступления. И, чтобы исправить положение, нужно изменить тип русской культуры. А для этого -- нужен поиск личности как протестного начала и нового основания русскости. Смысл протестной личности с позиции русской культурной архаики выглядит как «не наше», «чужое», зло, достойное анафемы. Но в интерпретации русских писателей он становится критикой российского исторического опыта, фактором борьбы против засилья в русской культуре исторически сложившихся стереотипов, порождая нетрадиционную интерпретацию добра. В этой альтернативности суть и протестного смысла личности, и либеральной идеи в России, и либерализма русских писателей.

Нужно ли говорить о связи смысла личности и либеральной идеи, когда я говорю о русских писателях? Вопрос этот имеет право на существование, потому что российское общественное мнение сегодня пропитано антилиберальными настроениями -- наследием провала либеральных реформ 90-х годов. Учитывая это, многие мои коллеги избегают связывать смыслы личности и либеральной идеи. Для меня эта связь бесконечно ценна, так как содержит единственно возможный вектор развития России. Поэтому я не вижу оснований ее скрывать.

LIBERALIS (лат.) -- свобода. Личность я, как и Пушкин, и Лермонтов, и Чехов, и Булгаков понимаю через способность человека к LIBERALIS -- к независимости от всех исторически сложившихся в России социальных ролей и смыслов. LIBERALIS -- это также суть той идеи, которую я называю либеральной и основанием которой является самодостаточная ценность свободы человека во всех сферах жизни общества. Устанавливая идентичность между LIBERALIS-свободой и LIBERALIS-либеральной идеей, я опираюсь на смысл личности как на основание этой идеи.

В данной книге я пишу о либерализме русских писателей. Адресуя книгу читателям, я отдаю себе отчет, что у них хорошая память и что либерализм в путинской России -- это ругательное слово и символ Мирового Зла. Потому что слишком много несчастий в 90-е годы XX века обрушилось на людей по вине либералов-реформаторов.

И, тем не менее, когда я писал книгу, я исходил из того, что идея LIBERALIS не чужда русской культуре. В школах и вузах мы продолжаем говорить об общечеловеческой ценности либеральной идеи -- о греке Сократе и римских стоиках, о философах XVII в. Декарте, Милтоне и Спинозе, о церковной Реформации в Европе, о буржуазных революциях во Франции и Англии в XVII-XVIII вв., о таких деятелях как Юм, Кант, Т. Джефферсон, Б. Франклин, Монтескье, Кондорсе, об американской Декларации независимости (1776), французской Декларации прав человека и гражданина (1789), Всеобщей декларации прав человека (1948), о современных идеях самоорганизации личности и саморегулирования экономики.

Мы много говорим о мировом опыте и почти ничего -- об опыте России. Потому что российский опыт очень мал. В школах и вузах нашим детям, будущим гражданам России, говорим мы о двух эпизодах в истории России в 1917 и 1991 гг., когда идея LIBERALIS на короткое время победила в борьбе с соборностью и авторитарностью. И еще говорим мы о русских писателях -- ее певцах.

Особую ценность для меня представляло то, что смысл LIBERALIS входит в русскую культуру как еретик и диссидент. И, несмотря на гонения, гибельные дуэли, расстрелы, замалчивание и извращения, смысл личности и либеральной идеи вот уже двести лет устойчиво держится в русской литературе.


* * *


Это не правда, что русская литература сегодня перестала быть больше, чем литературой.

В России в условиях, когда демократические институты слабо развиты, голос человека еле слышен, чиновник хозяйничает в стране как завоеватель, СМИ, в основном, стоят на службе официоза, а политика подменяется политиканством – в этих условиях русская художественная литература выполняет особую миссию.

Писатель, поэт, драматург, сценарист пишет не просто художественный текст. Он анализирует культуру. Прежде всего, себя. Свой способ принимать решения. Ему надо понять кто он, зачем родился, как живет, постичь людей, добро/зло, проникнуть в смысл красоты/уродства, в культурные основания. Анализируя свой менталитет, свое видение своего менталитета, свои и чужие тексты, он расчленяет и обобщает смыслы, давая оценки прошлому, настоящему и будущему мира. Раздвигая плотные слои бытия, он хочет проникнуть в тайну сущности, понять способность бытия бытийствовать, смысл человеческого, подлинность мира и себя. Только в любви и ненависти, в гневе и страхе, в милосердии и восхищении, в надежде и отчаянии писатель обнаруживает мир и себя в своей подлинности. В центре этой подлинности он сам и его писательское творчество. Писать для него -- значит определенным образом желать свободы. И в каждом своем произведении притрагиваясь к идее свободы как к пламени, он ожегами проверяет свою способность быть певцом этого желания.

Зачем ему это? Он так живет. Так же как плыть -- это способ рыбы жить.

Опыт писателя бесценен. Большой писатель не ангажирован ни чем. Не связан ни должностью, ни зарплатой, ни членством в политической партии, ни церковью, ни семьей, ни популярностью. Все это у него, возможно, есть, либо нет… Многое ли ему надо?.. Но его духу надо много. Поэтому он далеко впереди профессиональных аналитиков реальности – ученых, идеологов, политиков. В анализе культуры он мужественнее и опытнее их. Глубже и бескомпромисснее. Соглашаясь на самое страшное – что его не услышат, не заметят, не поймут, а крест, костер, лагерь, ссылку, смертную дуэль воспринимая как награду, писатель в одиночку противостоит массовому сознанию, архаике народа, лицемерию власти, лжи интеллигенции, ставит неудобные вопросы, вбрасывает в исторически сложившуюся культуру ересь, диссидентски взрывает устоявшиеся стереотипы, тянется к мерцающим в темноте сознания неведомым смыслам, через них догадывается о сущности.

Русская культура -- в основном, эмоциональная культура. Поэтому анклавы либерализма формируются в ней, прежде всего, в литературных формах, в развитии художественного видения, в искусстве. «Кавказский пленник», «Каменный гость», «Герой нашего времени», «Демон», «Мастер и Маргарита», «Доктор Живаго», «Тихий Дон», «Священная книга оборотня», «Кысь» – не просто литературные шедевры. Это попытки умных и мужественных людей прорваться к смыслу личности.

Я пишу о неполитическом либерализме русских писателей. Что это такое?

Предпочесть инновацию традиции, самокритику самообожанию, новое представление о добре старому; увидеть себя личностью и с высоты своего видения сказать «не знаю», когда все вокруг знают -- неполитический либерализм. Противопоставить попытку еретического мышления властной догме; предпочесть крест, костер, лесоповал, трагедию эмиграции сытой жизни у хозяйской кормушки -- неполитический либерализм. История последних веков в русской культуре -- это история поиска в России личности и, следовательно, борьбы неполитического либерализма за выживание. Неполитический либерализм принципиально сдвигает методы формирования программ деятельности, принятия решений.

* * *


В этой книге я решаю, казалось бы, обычную для гуманитарных наук задачу -- представляю некоторых русских писателей как аналитиков русской культуры. Выявляю системность их мышления. Но решаю я эту задачу через методологию – социокультурный анализ – которая ранее ни в российском литературоведении, ни в философствовании по поводу литературы не применялась. И эта методология делает мою задачу необычной: я анализирую не весь исторический опыт русской литературы. А лишь тот, который, как мне кажется, внес существенный вклад в развитие неполитического либерализма в России.

Как же я анализирую содержание русской литературы? Как идея социокультурного анализа соотносится с литературной работой и динамикой культуры? Каковы основания социокультурного анализа художественных текстов?

Прежде всего, я отбираю художественные тексты для изучения, ищу «своего» писателя. «Мои» писатели опираются, с моей точки зрения, на те же ценности, что и я, и занимаются тем же, чем и я – ищут способы критики архаики народной культуры и одновременно способы поиска личностной альтернативы этой архаике. В результате произведение исследуемого мною автора становится в моем мозгу как бы результатом нашего совместного с ним усилия, а мой комментарий к этому произведению -- как бы совместным с ним трудом.

Этот прием вызывает у многих филологов и историков культуры возражения. Особенно в связи с тем, что я, исследуя идейное содержание художественных образов, ищу степень близости между моими представлениями о человеке и представлениями исследуемого автора. А уж если я перевожу обобщение на более высокий уровень и говорю, что мой комментарий к какому-то произведению и это произведение построены на приверженности автора и моей принципу свободы личности и на этом основании их можно рассматривать как результат неполитического либерализма в России, у моих оппонентов просто сводит скулы от негодования.

В своих возражениях оппоненты вооружаются иными мировоззренческими подходами к ценностям, которые исповедовал исследуемый мной автор. И диалог с ними по этому вопросу не возможен.

Кроме того, они стоят на том, что наука -- вне политики, вне идеологии, стерильна и непорочна, потому что она -- наука, и нельзя идеологизировать мысль автора. А вот с этим как с абсолютом я не согласен. Идеологизировать действительно нельзя, если в авторской мысли нет идеологического момента. Но если автор защищает право личности самому определять смысл своей жизни и ставит под сомнение либо отвергает сложившуюся мораль, то я обязан этот протест увидеть как идеологию автора и донести до читателя через свою идеологизацию. Принимая во внимание, что мир идей русских писателей хорошо унавожен комментаторами от религиозности, народничества, революционаризма, партийности и наукообразности, я считаю, что делаю хорошее дело, когда расчищаю эти Авдиевы конюшни.

И главное. Оппоненты не могут принять того, что я называю «как бы совместным трудом» исследуемого мною писателя и моим. Принципиальным противником этой методологии был А. С. Ахиезер, которого я считаю своим учителем. Как это: «Давыдов и Лермонтов», «Давыдов и Пушкин» -- и вместе? Это для оппонентов невозможно ни рационально, ни эмоционально. Они отказываются понимать, что если Лермонтов говорит Богу: «Ты виновен!», значит, и я встаю рядом с Лермонтовым и тоже говорю Богу: «Ты виновен!». А если я не могу стать соавтором этого крамольного вызова, если у меня не хватает мужества вместе с поэтом произнести эти слова на всю Россию, если не способен я воспроизвести лермонтовскую тональность и после этих слов поставить восклицательный знак, значит -- не могу я комментировать его творчество. Я точно знаю, что не получится. А чтобы получилось, я должен с радостью влезть в шкуру «своего» автора, стать «соавтором» его мыслей. И создать… «как бы совместное».

Именно это «совместное» в форме «как бы», если оно получилось и читатель его принял, и становится самым ценным в моем комментарии. Потому что оно -- знак того, что не прервалась связь времен, что поиск русским человеком в себе личности, его жажда свободы, желание жить достойно, то есть то, что я называю неполитическим либерализмом -- это не моя и не, например, пушкинская выдумка, а то, что объективно находится в русской почве, питает мою с Пушкиным почвенную мысль и формирует мою с ним потребность мыслить почвенно и либерально. Если бы это было не так, не выбрал бы я Пушкина для своего анализа, а читатель не принял бы моего комментария.


* * *


Из писателей XIX в. я отобрал для анализа в своей книге творчество Пушкина, Лермонтова и Гоголя. В главе о Лермонтове я сопоставляю лермонтовское мышление с мышлением русских писателей -- Пушкиным, Гоголем, Гончаровым, Тургеневым, Достоевским, Л. Толстым, Чеховым, Булгаковым. Из ныне действующих писателей я анализирую творчество Владимира Маканина, Виктора Пелевина и Виктора Ерофеева. Я мог бы существенно расширить мой список авторов и XIX, и XX, и XXI вв. Но формат книги не позволяет.

Какие задачи я перед собой ставлю?

Прежде всего, пытаюсь понять, как писатель осмысливает человеческую реальность. Но представляю его мышление как мир не столько эмоций, сколько ratio, как рациональную систему, выражаемую любыми средствами, в том числе и эмоциональными. Эту систему писатель может нести в себе осознанно или неосознанно, целостно или элементами, в развернутом или свернутом виде, на уровне доказательств или догадок. Но он обязательно ее имеет, иначе не было бы у него ценностных предпочтений в анализе человеческого в человеке.

Кроме того, я исхожу из того, что культура -- это всегда переход и ничего кроме перехода. От одного состояния к другому, будь то модернизация или архаизация. Переход может быть мощным и быстрым, слабым и вялым, почти не заметным. Но он всегда есть. Он неизбежно раздвоен между ценностями старого и нового и всегда цикличен. И моя задача -- увидеть этот процесс в художественном тексте и объяснить его как способ человека жить в специфических условиях конкретной культуры в конкретную эпоху. Так я превращаю факт литературы в факт культуры.

О каких типах перехода я веду речь? Переход может быть двояким.

Один тип перехода творческий. Человек на краю между жизнью и смертью, победоносно, но ценою жизни, ищет новые смыслы. Пушкинские Черкешенка, Татьяна, Моцарт, Дон Гуан и Донна Анна, Тазит, Поэт, Пророк, лермонтовские Поэт, Демон, гончаровский Штольц, тургеневские женщины, булгаковские Мастер и Маргарита, шолоховский Григорий Мелехов, доктор Живаго Пастернака, Лиса А Хули Пелевина, Бенедикт Татьяны Толстой… Этот тип перехода принадлежит формирующейся личности.

Другой тип перехода несет серое творчество. Человек застрял в своем поиске и как субъект культуры захиревает, умирает. Так застряли и заживо умирают «инвалид в любви», «пародия» на человека Пушкина, «нравственные калеки» Лермонтова, «мертвые души» Гоголя, «уроды» Гончарова, «гамлетики» Тургенева, вишневосадские персонажи Чехова, выносящие приговор исторически сложившейся русскости как уходящему культурному типу, «шариковы» Булгакова, «озверевший народ»-красные и «озверевший народ»-белые Шолохова и Пастернака, самозабвенно истребляющие себя в поиске абсолютной истины, культурный тип либералов-почвенников и исторически сложившийся в России культурный тип либералов-западников в интерпретации Татьяны Толстой, «навозошаропроизводители» и «навозошаротолкатели» Пелевина, «слипшийся ком» Ерофеева... Одни гибнут -- через понимание своей исторической обреченности. Другие -- через фанатичный поиск альтернативы, которая, якобы, решает все проблемы, ведет в светлое будущее. Этот тип перехода принадлежит исторически сложившейся русской культуре.

Отсюда дилемма для России. Либо риск социальной динамики, требующей изменения себя и ведущей к развитию, риск веры, риск любви, риск творчества, риск рационального образа жизни. Либо патологичная неспособность измениться, активизация мифологического мышления, идиотизм топтания на месте, неизбежно ведущего к умиранию. Россия меняющаяся либо Россия застрявшая.

Так что же, социокультурная методология, которую я применяю, первая в своем роде? И да, и нет. В истории России были две неудачные попытки создания социокультурного анализа. Интерпретаторы российской реальности пытались анализировать человека, опираясь на смыслы то Бога, то народа как на культурные основания. Потому что смысла личности как альтернативы «Богу» и «народу» они не знали. Либо, зная, не поднимали его значимость на уровень нового основания русской культуры.

Таким образом, в российском менталитете конкурируют, сложно переплетаясь, три основания и, следовательно, три методологии анализа человеческой реальности: религиозная и народническая, исторически сформировавшиеся в русской культуре, и оппонирующая им -- личностная, отторгаемая русской культурой.

* * *


Основанием религиозной методологии (смыслом всеобщего) является ценность Бога. Личность в этом подходе имеет смысл, лишь если служит авторитарной державности. Родовое содержание этого типа всеобщего унаследован из славяно-тюркского родового космоса. Его христианская версия – из Ветхого завета Библии. Этот тип взаимопроникновения идей личности и державности прослеживается в творчестве русских религиозных философов – А. Хомякова, П. Чаадаева, братьев Киреевских, В. Соловьева, Н. Бердяева, С. Булгакова, С. Франка, Н. Трубецкого, В. Иванова, П. Флоренского, Д. Андреева, А. Меня, многих других религиозных философов, в чем-то – Ф. Достоевского, Л. Толстого. Религиозная философия, несмотря на ее частные демократические достижения, пытается гуманизировать авторитарную идею, предъявляющую спрос на соборность.

Основанием народнической методологии является ценность народа как абсолюта. Личность для этой методологии имеет смысл, лишь если служит соборной державности, идея которой взята из того же славяно-тюркского родового космоса. Ее христианская версия – из Ветхого Завета. Идеологами этого подхода стали поздний В. Белинский, Н. Добролюбов, Н. Чернышевский, Н. Михайловский, Д. Писарев, Н. Шелгунов, Г. Плеханов, В. Ленин, М. Горький, «пролетарские писатели», И. Сталин, Н. Хрущев, А. Суслов и т. д. Этот подход, начавшись как личностный, плавно перешел в народно-революционный, большевистский и выдвинул лозунги «литературу – народу», «искусство – народу». Народнический подход стал составной частью советского партийного строительства. В нем предпринимается попытка гуманизировать соборную идею, предъявляющую спрос на авторитарность.

Я не хочу сказать, что авторитарное и соборное направления в анализе человеческой реальности ничего не сделали для русской культуры. Но их возможности оказались ограничены теми тотемными основаниями, на которые они опирались и продолжают опираться. Кроме того, они оказались не способными преодолеть внутренние противоречия, которые сами в себе порождают: провозглашая верховную ценность личности, они подчиняют ее еще более верховным ценностям – ветхозаветным смыслам Бога (вождя) и народа («глас народа – глас божий», «народ всегда прав»). Эти два направления взаимопроникают, порождая циклическую историческую динамику и подавляя личностное начало в русском человеке, в литературе, искусстве, науке. Жизнь оказалась сложнее, чем представляли и представляют себе авторы этих теорий. Соборно-авторитарная методология анализа культуры не выдержала проверку временем и все более уходит на периферию общественного интереса…

…Мощный творческий и полемический всплеск начала XIX в. породил не только русскую религиозную философию и народнический анализ культуры. Начиная с Пушкина и Лермонтова, сложилась личностная (personal) и, следовательно, антиродовая, антиветхозаветная методология в анализе человека, которая начала нести в себе античные, новозаветно-гуманистические, личностные смыслы. Возникло осмысление человеческого в человеке через LIBERALIS. Начали формироваться элементы социокультурного анализа, которые я и обобщаю в данной книге.

За два века своего существования социокультурный анализ человеческой реальности не стал в России господствующим, но и не погиб. Он делает огромной важности дело – формируя в ценностном мире русского человека личностную альтернативу культурной архаике, он стимулирует в нем либеральную «культурную революцию».


* * *


Личностная рефлексия художественного творчества, осмысляемая через методологию социокультурного анализа, воплощается сегодня в работе поэтов, писателей, режиссеров, сценаристов, в деятельности театров, радио, ТВ, кино. Эта рефлексия либеральна по своему ценностному содержанию. Но она не борется за политическую власть. Эта рефлексия делает гораздо более важное дело: держа идеологический фронт против своего главного врага -- «мертводушных» родовых ценностей русской культуры, она борется за души людей -- подвигает русского человека к либеральному ценностному выбору.


^ ЧАСТЬ I

Писатели XIX века:


Пушкин,

Лермонтов,

Гоголь






Скачать 10,96 Mb.
страница1/31
Дата конвертации24.10.2013
Размер10,96 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   31
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы