Внимание!!! внимание!!! внимание!!! icon

Внимание!!! внимание!!! внимание!!!



Смотрите также:
1   2   3   4   5   6   7

^ Бесплатные лекарства требуют денег

Стоимость соцпакета предлагается увеличить

с нынешних 513 до 700 рублей


(«Российская газета» 24.04.2007)

^ Ирина Невинная

Федеральный фонд обяза­тельного медицинского стра­хования подготовил и соби­рается представить в Минздравсоцразвития пакет пред­ложений по корректировке программы ДЛО. В частности, эксперты фонда считают, что стоимость соцпакета необхо­димо увеличить с нынешних 513 до 700 рублей.

Это предложение прозвучало вче­ра из уст советника директора ФОМС Леонида Марьяновского во время его выступления на все­российской конференции фармпроизводителей, работающих на нашем рынке. В Минздравсоцразвития, впрочем, эту инициативу комментировать вчера не стали. И это понятно: вопрос стоимости программы очень болезненный, все перебои с лекарствами во вто­рой половине прошлого и первом квартале нынешнего года связаны именно с нехваткой денег. Хотя многие пациенты из программы вышли, общее количество выпи­санных в прошлом году рецептов увеличилось, выросла и средняя стоимость назначения.

Насколько этот рост был оп­равданным, станет ясно через ме­сяц. В этот срок глава ФОМС Дмитрий Рейхарт обещал обнародовать результаты тотальной про­верки обоснованности выписки льготных рецептов. По предвари­тельным данным, немалая часть бесплатных лекарств, выписан­ная якобы тем, кто в них нуждал­ся, «утекала» из программы. В принципе, обосновывать необхо­димость увеличения финансиро­вания можно только после того, как наступит ясность с использо­ванием уже потраченных денег.

Тем не менее в ФОМС уверены, что лимит средств, выделяемых на обеспечение лекарствами одного «среднего» пациента, нужно уве­личить. Но тут возникает допол­нительная сложность: если вырас­тет стоимость соцпакета, значит, нужно пропорционально увели­чить и размер денежной компенса­ции для тех, кто свою льготу монетизировал. В то же время по закону ЕДВ индексируются вместе с базо­вой пенсией в соответствии с уров­нем инфляции.

Правда, как пояснил «РГ» Лео­нид Марьяновский, ФОМС счита­ет, что лекарственную «прибавку» в размере минимум 100 рублей нужно сделать «немонетизируемой». А заодно изменить порядок входа-выхода льготников в про­грамму и из нее. Сейчас соответс­твующее заявление подается в ПФ раз в год, до 1 октября. «Если уве­личить этот срок до 3, а лучше 5 лет, будет легче прогнозировать фи­нансовые потребности по програм­ме», — считает Марьяновский.


^ Барьерная реформа

«Росздравнадзор» грозит зарубежным фармпроизводителям повышением налогов

(«Время новостей» 24.04.2007)

Галина ПАПЕРНАЯ

Система обеспечения льготников бесплатными лекарствами не только будет сама серьезно реформирована, но и запустит волну модернизации всей фармацевтической отрасли. Некоторые детали грядущих перемен вчера были впервые доведены до сведения представителей фармсообщества, собравшихся на всероссийской конференции «Производители лекарственных средств на фармацевтическом рынке России. Стратегия развития». Вчера же план реформ заместитель руководителя Федерального агентства по надзору в сфере здравоохранения и социального развития («Росздравнадзор») Андрей Младенцев представил первому заместителю председателя правительства Дмитрию Медведеву. «Это результат работы межведомственной рабочей группы, в которую входят представители Минздравсоцразвития, Минэкономразвития, Минпромэнерго и общественности (предприятия и ассоциации производителей), -- объяснил г-н Младенцев. -- Ровно за месяц мы подготовили план мероприятий по развитию отечественной фармпромышленности, выполнив тем самым задачу, поставленную на совещании 22 марта». Авторы новых антикризисных мер, похоже, рассчитывают на одобрение со стороны правительства и президента, поскольку именно глава государства требовал расширить присутствие на рынке отечественных препаратов. Но предложения «Росздравнадзора» явно не понравятся иностранным производителям, поскольку заявления чиновников звучат как ультиматум фармкомпаниям, желающим продолжить работу в нашей стране.

На первый взгляд план реформ действительно учитывает ошибки, допущенные в реализации программы дополнительного лекарственного обеспечения (ДЛО) в прошлом году, когда на закупку медикаментов было перерасходовано около 26 млрд руб. Причем 70% всех средств программы ушло на закупку препаратов западных производителей. «Надо защищать свою страну от западных компаний, поставляющих нам свои лекарственные средства и сырье», -- заявил вчера заместитель руководителя «Росздравнадзора».

По словам г-на Младенцева, для этого планируется создать в России собственное производство субстанций. Предполагается, что заводы «под ключ» нам построят компании, набившие руку в Индии и Китае -- странах, снабжающих фармацевтическим сырьем полмира. Правда, конкретных контрактов еще не заключено, но чиновники убеждены, что сумеют пригласить строителей на выгодных условиях. «Это к тому же свяжет бешеные нефтедоллары, которые вызывают такую головную боль у нашего правительства», -- считает заместитель председателя комитета по образованию и науке Госдумы Сергей Колесников. Окупаться затраты, видимо, будут за счет того, что российским производителям отдадут приоритет в поставках по финансируемым государством программам, той же ДЛО. «Надо определить такое направление развития здравоохранения России, которое позволит на 100% обеспечить страну препаратами всех важнейших групп отечественного производства», -- подчеркивают в своем докладе члены межведомственной рабочей группы.

Однако допуск на рынок сохранят лишь те российские компании, которые смогут гарантировать качество своей продукции и ее соответствие мировым стандартам. Таким образом, Минздравсоцразвития вновь поднимает вопрос о необходимости перехода всех фармпредприятий на систему контроля производства GMP. В конце 90-х предполагалось, что техническая модернизация отрасли завершится к началу 2005 года. И формально приказ медицинского ведомства, требующий соблюдать стандарты GMP, остается в силе. Однако соблюдается он далеко не всеми, и потому чиновники решили установить для бизнесменов новый «дедлайн». «Сейчас даты еще согласуются, и, скорее всего, все предприятия, не соответствующие стандартам GMP, закроют не позднее 1 января 2009 года», -- заверил вчера Андрей Младенцев, уточнив, впрочем, что блокировать работу особо устаревших производств «Росздравнадзор» планирует и до указанной даты.

Начать атаку на иностранные компании, получившие основную прибыль от программы ДЛО, планируется с введения для них таких же правил контроля производственных площадок, как и для российских производителей: выезд отечественных чиновников с инспекциями на предприятия за рубеж будет обязательным и постоянным. Регулировать присутствие иностранцев на рынке собираются и с помощью налогов. В то время как развивающиеся российские предприятия смогут рассчитывать на фискальные преференции, иностранцы должны приготовиться к дополнительным поборам. Это восстановит справедливость, уверен советник руководителя «Росздравнадзора» Михаил Гетьман. «Сейчас налоги иностранцев и россиян просто несопоставимы, -- утверждает он. -- Без учета НДС отечественная компания отдает государству 12--14% стоимости реализованной продукции, а иностранная, у которой здесь только представительство, 1--2%. Налоговые отчисления иностранных производителей, образовавших на территории России закрытые акционерные общества, чуть больше -- 3--4%». Пересмотреть налоговую политику в отношении зарубежных фармкомпаний российские власти, как заверяет г-н Гетьман, намерены до конца этого года. Эта мера призвана, по его словам, «установить первичный высокий барьер входа на российский рынок» для иностранного фармбизнеса.

Пока, впрочем, иностранцы реагируют на угрозы своему бизнесу в России довольно спокойно. «Подобные заявления чиновники «Росздравнадзора» делают регулярно. Это чистая политика, -- прокомментировал «Времени новостей» планы надзорного ведомства исполнительный директор Ассоциации международных фармацевтических производителей Владимир Шипков. -- Хорошо, что налогообложение не находится в ведении г-на Гетьмана. Я бы посоветовал ему заняться тем, за что он непосредственно отвечает, -- регистрацией и организацией клинических исследований. Дела там обстоят неважно». Не исключено, однако, что тональность заявлений несколько изменится, если планы «Росздравнадзора» поддержит и правительство.

Что же касается собственно программы ДЛО, кризис которой и заставил чиновников взяться за перекройку фармрынка, то и она в начале следующего года может измениться до неузнаваемости. Очень вероятно, что вместо одного списка льготных препаратов появятся два: базовый и специфический. Базовый будет включать относительно недорогие лекарства, в которых нуждаются миллионы льготников повсеместно. В специфический перечень попадут лекарства, необходимые людям, страдающим редкими наследственными патологиями, серьезными расстройствами центральной нервной системы и онкологическими заболеваниями. «Набор препаратов уже сейчас меняется в сторону увеличения присутствия российских лекарств и сокращения наименований, несвойственных амбулаторному лечению», -- пояснил смысл нововведения советник директора Федерального фонда обязательного медицинского страхования (ФФОМС) Леонид Марьяновский.

Очень вероятно также, что цена социального пакета, в который входит и лекарственное обеспечение, вырастет в 2008 году до 700 руб. Но льготники, покидающие программу, получить наличными в виде ежемесячных выплат смогут только 600 руб. из них. Оставшиеся 100 руб. будут как бы залогом, который позволит «вышедшему» льготнику в любой момент вернуться в программу. А самой программе -- сохранять финансовую устойчивость вне зависимости от количества вышедших из нее льготников, что восстановит страховой принцип. «Это увеличит бюджет ДЛО как раз на недостающие 20 млрд руб.», -- уже подсчитал г-н Марьяновский. Стабильнее программу сделает и увеличение срока, в течение которого льготник не сможет изменить форму получения господдержки. Если сейчас выбор между деньгами и таблетками можно делать каждый год, то в дальнейшем такой шанс будет предоставляться не чаще чем раз в три-пять лет.


^ Жить нельзя умирать


(«Парламентская газета» 24.04.2007)

Елизавета Домнышева

В Комитет Государственной Думы по охране здоровья на имя его председателя Татьяны Яковлевой поступило обращение Общероссийской общественной организации инвалидов — больных рассеянным склерозом (ОООИ—БРС), крайне обеспокоенных ситуацией, сложившейся вокруг проблемы дополнительного лекарственного обеспечения.

И есть чему ужаснуться. Люди, страдающие этим тяжелейшим неду­гом, не получают жизненно не­обходимых лекарств. Ситуация такова, что постоянный прием нужных препаратов позволяет им десятилетия нормально жить и работать и даже иметь семью, а их отсутствие — быст­ро приближает людей к инва­лидному креслу.

Причины заболевания до сих пор не известны. Много странностей. Особо предпочи­тает склероз людей в возрасте от 30 и до 60 лет. Но болезнь моло­деет и уже есть больные дети. Северян эта напасть любит больше, чем южан, а в эквато­риальных странах вообще не живет.

К сожалению, у нас многие не знают, что это за болезнь, и относят ее к милой забывчи­вости. А это результат очень се­рьезного сбоя иммунной системы. Она перестает «узнавать» свои нервные клетки и начина­ет вырабатывать антитела, ко­торые разрушают миелиновую оболочку нервных волокон. Без оболочки скорость нервно­го импульса от головного и спинного мозга катастрофи­чески падает, а потом и прекра­щается совсем. Команды в раз­личные органы, мышцы и тка­ни нашего организма не пере­даются. И при совершенно ясном мышлении человек ничего не может приказать своему те­лу. В результате он слепнет и становится полностью обез­движенным.

Впрочем, рассеянный скле­роз относится к своим жертвам по-разному. Есть больные, ко­торые довольно быстро стано­вятся глубокими инвалидами. К другим судьба не столь жесто­ка и дает им время. И если вра­чи вовремя поставят таким лю­дям правильный диагноз, то им можно помочь современными лекарствами, приостановив те­чение болезни на долгие годы.

Но сегодня ситуация в на­шей стране поставила этих больных на грань катастрофы. В Новосибирске из 172 больных только 19 человек получили нужные лекарства. Ситуация в поликлиниках стала просто нетерпимой. Перед врачом по­ставили дилемму: или он дол­жен стать палачом и не выписы­вать жизненно нужное лекарст­во больному, или его лишат зар­платы. А на что кормить собст­венных детей? Из Пензы сооб­щили, что главврач так и сказал медперсоналу: кто выпишет ле­карства, тот лишится зарплаты.

И если федеральные льгот­ники еще что-то получают, то в большинстве регионов ор­ганы здравоохранения из-за от­сутствия лекарств сознательно доводят больных, которым можно помочь, до инвалиднос­ти, чтобы их перевели в другую категорию нуждающихся. Или побуждают человека полу­чить 3-ю группу инвалидности и иметь право на лекарство. Но такой больной тут же авто­матически получает и 1-ю груп­пу трудоспособности, что озна­чает — обеспечивай себя сам. Государство в соответствии с законом дает неработающему инвалиду от всего сердца целых 50 рублей пособия по безрабо­тице и умывает руки.

Страшнее ситуации не при­думаешь. Сегодня и здоровому непросто найти работу, а инва­лиду — абсолютно невозможно. Эту проблему, пытаясь изме­нить трагическое положение инвалидов, уже поднимают на заседаниях разных комиссий в Совете Федерации. Но пока ощутимых результатов нет.

Специалисты-неврологи давно перевели это заболевание из категории «неизлечимых» в категорию «частично управ­ляемых». Причем настолько уп­равляемых, что за границей эту проблему для многих решили. Там больные рассеянным скле­розом живут долго и счастливо.

Одна из зарубежных фарма­цевтических фирм создала для помощи заболевшим рассеян­ным склерозом институт патро­нажных сестер. Несколько та­ких сестер уже работают в Москве и Петербурге. И толь­ко наше государство, распухая от нефтяных денег, никак не может определиться, спасать больных или бросить их на про­извол судьбы и семьи. Ведь не леченный рассеянный склероз выбивает из социума не только больного, но и родственника, который должен за ним ухажи­вать. Государство теряет на этом гораздо больше, чем на ле­чении.

И проблема не столь уж сложна. Как говорит прези­дент ОООИ—БРС Ян Власов, прежде всего надо провести персонифицированный учет и составить реестр больных, создать отдельную федераль­ную программу по дорогостоя­щим препаратам и сразу же за­ложить в бюджет деньги. Сум­ма должна определяться на ос­нове реестров. Больных скле­розом немало — 200 тысяч, но только 25—30 процентам из них нужны дорогостоящие ле­карства.


^ Когда молчать уже нет сил

Инвалиды России не хотят подачек, а требуют равных прав и возможностей


(«Московская правда» 24.04.2007)

Наталия ПОКРОВСКАЯ

Понять, ради чего собрались эти люди в минувшую субботу на Пушкинской площади, можно было еще до начала митинга «Нет дискриминации инвалидов!». Не привыкшие ждать милости даже от погоды, которая в этот день никого не жаловала, около двухсот человек с ограниченными возможностями - кто в колясках, кто с помощью поводырей - с большим трудом добирались до места сбора. Отсутствие в столице безбарьерной среды - лишь одна из самых острых, ежедневно оскорбляющих человеческое достоинство проблем, молчать о которых уже нет сил.

«Хватит подачек, требуем равных возможностей», «Инициативы Минздравсоцразвития - гибель для инвалидов» - этими и другими лозунгами пестрит сквер напротив памятника великому поэту. Люди с ограниченными возможностями из Москвы, Подмосковья и других областей России приехали сюда по призыву Координационного комитета, в который вошли общественные движения «Наше право», «Образование для всех», возглавляемое депутатом Госдумы РФ О. Смолиным, организация инвалидов «Перспектива»...

- Непродуманные механизмы реформ, лживость и некомпетентность чиновников, недальновидность и непрофессионализм большинства депутатов, равнодушие общества привели к тому, что более 10 процентов населения России - инвалиды и дети-инвалиды - подвергаются в нашей стране нарастающей дискриминации и лишаются все большего количества своих человеческих и конституционных прав, - считает член центрального совета Общероссийского движения «Образование для всех» Светлана Суворова.

...Турникеты, окружающие место митинга, слишком узки, чтобы в них смогли проехать люди на колясках. Охраняющим порядок милиционерам приходится раздвигать ограждения. По лицам вижу, как неловко этим сильным мужчинам от создавшейся ситуации. А протестная акция тем временем набирает обороты.

Сегодня наиболее активные инвалиды, стремящиеся к реабилитации и интеграции, получают наименьшую поддержку государства. В последние годы резко ухудшилось положение инвалидов на рынке труда. Усиливается дискриминация инвалидов в сфере образования. До сих пор не создана безбарьерная среда. Чтобы получить элементарные средства реабилитации, инвалид должен как минимум семь раз сходить в различные государственные учреждения и выстоять там очередь! Ничтожна поддержка семей, воспитывающих детей-инвалидов. Бьют антигуманные реформы и по индустрии инватехники: предприятия, выпускающие современные средства реабилитации, находятся на грани разорения. Все это - далеко не полный перечень протестных заявлений, высказанных на митинге. По словам координатора движения «Наше право» Сергея Новикова, Минздравсоцразвития РФ слабо реагирует на обращения организаций, отстаивающих права людей с ограниченными возможностями. «Такое чувство, что у власти предержащей на наши письма выработался стойкий иммунитет. Мы сегодня здесь, на улице, потому что хотим, чтобы нас услышали», - сказал он.

- Складывается такое ощущение, что государственная власть теряет не только зрение и слух, но и совесть, - считает депутат Госдумы Олег Смолин. - Инвалиды подвергаются дискриминации по всем направлениям. Средняя пенсия людей с ограниченными возможностями за последний год упала на 25 процентов по отношению к прожиточному минимуму. Сегодня уже при одном слове «реформа» кто-то хватается за кошелек, а кто-то - за сердце. Потрясающий своей циничностью 122-й закон «о монетизации» иначе как «сиди дома - не гуляй» инвалидами не называется. Я убежден, что стоящие у власти «инвалиды духа» должны уйти в отставку.

Приглашенному, но не приехавшему на это мероприятие Михаилу Зурабову не поздоровилось: свои настойчивые пожелания министру здравоохранения и социального развития оставить пост участники акции подтвердили весьма оригинальным способом. По российским законам, если гражданин не является на освидетельствование по поводу инвалидности, то оно происходит заочно. Своеобразная общественная медико-социальная экспертиза была проведена и М. Зурабову: участники митинга бессрочно установили ему «степень ограничения способности к трудовой деятельности». В графе «основания» составленного документа, в частности, сказано: «Избирательно воспринимает внешние раздражители, что проявляется в неадекватной реакции на критику и неспособности объективно оценивать последствия своих профессиональных действий, результатом чего стал провал системы дополнительного лекарственного обеспечения». Желающих поставить подпись в качестве члена независимой экспертной комиссии было предостаточно.

...Неподалеку от сбора подписей еще один транспарант: «Павлику семь лет, исполнится ли ему восемь, зависит от вас!» Этот мальчик, приехавший на Пушкинскую площадь со своей мамой, страдает редким заболеванием - синдромом Хантера. Чтобы выжить, ему необходим очень дорогой препарат, не входящий в список бесплатных лекарств и даже не зарегистрированный в нашей стране. Без него страдающие этим синдромом очень быстро угасают, а принимая это лекарство, могут дожить до глубокой старости. Во всем мире пациенты получают лечение от этой страшной болезни бесплатно...

А на бульваре разворачивается очередное действо: соревнования «Экстрим как повседневность - почувствуй себя инвалидом». Журналистам и прохожим предлагается испытать трудности, перед которыми государство ставит людей с ограниченными возможностями каждый день. Расписаться с закрытыми глазами (вслепую) в узких графах импровизированных документов корреспонденту «МП» удалось лишь с третьей попытки. Правда, как оказалось, «такие каракули не примет к рассмотрению ни один чиновник». Но проехать в инвалидной коляске по ступеням, ведущим от площади на бульвар, никто не рискнул. Экстремальный спуск по лестнице демонстрировали сами колясочники. «Руки должны быть очень сильными, - комментирует один из них. - Вниз я самостоятельно скатиться попытаюсь, а вот вверх вам, ребята, придется меня затаскивать. Здесь ступени очень узкие, колесо не встанет, чтобы подтянуться».

Представить, с какими на самом деле нечеловеческими препятствиями и трудностями приходится ежедневно бороться этим людям, нереально. Мы слишком редко видим их в нашей обычной, будней жизни. Они не прячутся - их спрятали. Государству сегодня проще игнорировать проблемы инвалидов, чем признать за ними право на равные возможности жить полноценно, учиться, работать, любить и рожать детей. Смотреть им в глаза стыдно, но отвернуться после услышанного и увиденного в минувшую субботу на Пушкинской - уже невозможно.


^ Забудьте слова «государство должно

платить пенсии»


(«Эксперт» № 16/07)

Максим Рубченко

Серьезных проблем с реализацией пенсионной реформы в нашей стране нет, уверен председатель правления Пенсионного фонда России Геннадий Батанов

Российская общественность сегодня твердо убеждена, что пенсионная реформа если еще не провалилась, то явно находится в предсмертном состоянии. Дополнительным подтверждением этого диагноза стал целый поток инициатив по корректировке действующих пенсионных правил. Свои предложения высказывают и Минздравсоцразвития, и Федеральная служба по финансовым рынкам, и негосударственные пенсионные фонды, и депутаты Госдумы.

Лейтмотив всех выступлений один: без существенных изменений пенсионной системы выплата пенсий в России в скором времени может стать невозможной из-за прогрессирующего дефицита Пенсионного фонда РФ (ПФР). По оценке аудиторов Счетной палаты, к 2008 году дефицит ПФР может вырасти почти до 660 млрд рублей, а к 2020−му — чуть не до полутора триллионов.

О том, что по этому поводу думают в самом ПФР, «Эксперт» попросил рассказать председателя Пенсионного фонда России Геннадия Батанова.

— Сейчас высказывается много различных предложений о том, что делать с пенсионной реформой. При этом не обсуждается концепция реформы, а все предложения сводятся к административным и техническим решениям. Считаете ли вы, что сегодняшние проблемы Пенсионного фонда действительно связаны с какими-то техническими ошибками или дело все-таки в ошибочной концепции пенсионной реформы?

— Первое — я глубоко убежден, что никаких ошибок, технических и иного плана, в проводимой пенсионной реформе нет.

Думаю, что вектор, который выбран для реформирования пенсионной системы Российской Федерации, совершенно верен. Он вобрал в себя опыт многих стран мира.

И во всех странах есть проблемы в области пенсионного обеспечения. Это проблемы различного уровня, разные по форме и по содержанию. Но ни в одной стране нет такой яростной атаки на пенсионные мероприятия, как у нас. Очень многим хотелось бы, чтобы реформа провалилась, и я всегда задаю себе вопрос: почему так? Как же надо не любить свою страну и свой народ, чтобы нести такую околесицу: мол, пенсионная реформа провалилась!

— Но вы же сами сказали, что везде есть проблемы. Может, все-таки сама концепция не очень правильная, раз у всех возникают проблемы?

— На функционирование самой пенсионной системы и на то, чтобы ее реформа шла идеально, влияет очень много факторов. Во-первых, мы до начала реформы, еще в 2000–2001 годах, должны были сказать, что будет переходный период, который измеряется даже не одним десятком лет. Я полагаю, что в нашей стране переходный период будет двадцать пять лет. И никуда от этого не денешься.

Чили, например, начала пенсионную реформу в 1982 году и объявила переходный период в сорок лет. То есть они полагают, что целей, поставленных в этой сфере, они достигнут в 2022 году.

В чем заключается переходный период? В этот период мы не сможем оправдывать ожидания граждан. В 2002 году мы начали реформу, а в 2003−м от нас уже требовали невероятных размеров пенсий: мол, что это за реформа, если нет больших пенсий? А откуда же они будут? Ведь пенсии — это производная от зарплаты, которая есть в стране.

— Но двадцать пять лет — это же целое поколение.

— Но ведь не сорок же! Во-вторых, мы должны были хотя бы на ближайшие десять лет предусмотреть, когда и где нам не хватит денег. Почему говорят, что реформа провалилась? Потому что имеется дефицит бюджета Пенсионного фонда, который возник в связи с сокращением ЕСН.

По моему убеждению, этот налог вообще не надо было вводить. Я не знаю почему — я не участвовал в подготовке этих решений — было решено, что ЕСН это панацея от всех бед.

Но по своей природе мы страховая организация, и по закону мы государственная страховая организация, главный страховщик по обязательному пенсионному страхованию. Страховой взнос — это индивидуальный возмездный платеж, он потом возвращается мне. Это моя отложенная заработная плата, которая возвращается с наступлением страхового случая в виде пенсии.

Налог же — это безвозмездный и неперсонифицированный платеж в бюджетную систему. И государство содержит за счет этих платежей свои институты — армию, милицию и так далее.

Введя ЕСН, забрав у Пенсионного фонда вопросы сбора этого страхового взноса, сделали так, что у нас собирает налог одна структура, а за выплату пенсий отвечает другая. Ведь налоговая служба не отвечает за выплату пенсий. Получился такой разрыв. А во многих странах, например в Германии, пенсионные взносы собирает Пенсионный фонд и сам занимается всеми пенсионными вопросами, в том числе взаимодействует с работодателями.

Мало того, сначала ввели ЕСН, потом подумали, что он слишком большой, и ставку срезали. После этого у нас начал появляться дефицит. Он был и до сокращения ЕСН, но средства на финансирование базовой части пенсий собирали с профицитом, и денег на ее финансирование хватало. А когда снизили ЕСН, у федерального бюджета получился дефицит по финансированию базовой части пенсий — он сейчас составляет около 200 миллиардов рублей. И появился дефицит в Пенсионном фонде для финансирования страховой части пенсий. Дефицит небольшой.

Я сейчас читаю в журналах-газетах — никто ничего не знает, но пишут про сотни миллиардов. Вранье полнейшее. Фактически дефицит в прошлом году составил 50 миллиардов рублей. В этом году, я полагаю, будет примерно на этом же уровне. Хотя бюджет нам в прошлом году дал 70 миллиардов рублей, в этом году дает 80 миллиардов. Разница идет на финансирование других социальных пособий, которые выплачиваем мы.

Итак, большого дефицита нет. Он сегодня составляет где-то восемь процентов. А 92 процента пенсионных выплат мы финансируем сами за счет тех средств, которые собираются в виде страховых взносов. Так что заявления о дефиците в сотни миллиардов рублей — это неправда.

Тем не менее, когда у страховщика есть дефицит и нет страхового резерва, это неправильно. Это плохо.

— И что же нужно сделать, чтобы исправить ситуацию?

— Во-первых, надо в конце концов решить вопрос, связанный с уменьшением финансовой нагрузки на бюджет ПФР в связи с выплатой пенсий гражданам, которые досрочно выходят на пенсию в связи с особыми условиями труда — в нефтегазовой, атомной, металлургической промышленности и некоторых иных отраслях.

Мы сейчас платим людям, которые выходят на пенсию на пять-десять лет раньше установленного возраста. Источники финансирования — федеральный бюджет и бюджет Пенсионного фонда.

Во всем мире работодатели, которые используют особые условия труда на рабочих местах, платят дополнительный платеж. У нас этого нет. Поэтому мы покрываем эти расходы за счет общих средств Пенсионного фонда, что неправильно в корне. Решение этой проблемы сейчас затягивается, хотя она очень животрепещущая и ее нужно срочно решать. У нас порядка 500 тысяч человек ежегодно выходит на досрочную пенсию, а всего пенсионеров, получающих досрочную пенсию, около 10 миллионов человек из общего числа пенсионеров в России — 38,5 миллиона. Это большая нагрузка на бюджет.

В первом чтении Госдумой уже принят законопроект, по которому работодатели, использующие особые условия труда, должны платить дополнительный пенсионный взнос в размере от трех до семи процентов от размера зарплаты. Но вот уже несколько лет процесс не движется, потому что есть разногласия между профсоюзами, бизнесом, депутатами и как-то это все не получается. Я думаю, что в ближайшее время соответствующий закон надо принимать. Тогда нагрузка на наш бюджет уменьшится и мы сможем в значительной мере выровнять наши поступления и расходы.

Я также думаю, что надо что-то делать с размером страховых взносов. С 1 января 2008 года вступает в силу норма Налогового кодекса, которая предполагают уплату страховых взносов в Пенсионный фонд в размере шести процентов, а не четырех, как сейчас. То есть из 14 процентов шесть пойдут в накопительную часть и восемь — в страховую часть. Я глубоко убежден, что шесть процентов — это очень большая цифра и этого делать не надо. Во многих странах эта цифра равна трем-четырем процентам, остальное человек доплачивает сам в добровольном порядке.

Я полагаю, что в этом году надо вносить проект федерального закона и изменить эту норму с тем, чтобы по-прежнему в накопительную часть направлять четыре процента, а два процента оставлять на страховую часть и зачислять на индивидуальный лицевой счет. Учитывая, что эти два процента будут индексироваться, в отдельные годы гражданин будет даже выигрывать по сравнению с накопительной частью — когда фондовый рынок будет немножко падать и инвестдоход от размещения накопительной части на фондовом рынке может быть небольшим. А мы все-таки индексируем страховую часть с темпом 12–16 процентов годовых.

А для людей, которые желают хорошими темпами наращивать накопительную часть своей будущей пенсии, можно было бы принять уже подготовленный к внесению в Госдуму закон о дополнительном добровольном пенсионном страховании. И человек бы сам, из своих средств, два, а то и четыре процента перечислял в пенсионный фонд. При этом с этой суммы не брали бы подоходный налог. Более того, государство могло бы доплачивать ему половину внесенной суммы.

Такой законопроект готов. Я думаю, что он совершенно разумен и его бы надо продвигать. Он ничего не дает Пенсионному фонду с точки зрения уменьшения дефицита бюджета, но было бы очень неплохо, если бы люди наращивали накопительную часть своей пенсии.

Есть другие предложения, которые можно было бы осуществить не в этом, так в следующем году. Например, очень серьезно сейчас стоит вопрос, связанный с пенсионным обеспечением граждан России, проживающих в СНГ, и граждан стран СНГ, проживающих в России. По соглашению 1992 года мы выплачиваем пенсии по территориальному принципу — если, скажем, гражданин Украины проживает в России, мы выплачиваем ему пенсию по нашему законодательству. А если гражданин России проживает на Украине, ему выплачивают пенсию по украинским законам.

Эти соглашения не соответствуют пенсионной реформе, которую мы проводим у себя, и мы несем большие расходы, осуществляя пенсионное обеспечение по этим принципам.

Весь цивилизованный мир строит эту систему на пропорциональном принципе.

Что имеется в виду. Скажем, украинец проработал десять лет у себя на Украине, потом уехал в Белоруссию, потом приехал к нам и еще десять лет проработал здесь и уходит на пенсию. Сейчас за все тридцать лет ему должны платить мы, а надо сделать так, чтобы мы платили только за десять лет, еще за десять — Белоруссия и еще за десять — Украина. Каждая страна должна нести ответственность за страховые взносы, уплаченные работником на ее территории.

Мы технологически, технически готовы к тому, чтобы перейти на пропорциональную систему. Надо только перезаключить международные соглашения. И тогда у нас вообще все сбалансируется.

Так что хочу еще раз сказать: никакого провала в пенсионной реформе нет. Только определенные поправочки нужно внести в законы, дополнения, новые законы принять.

— Как-то слишком все просто и благополучно выглядит в вашем изложении…

— Но я же профессионально этим занимаюсь — четвертый год здесь сижу и до этого три года Пенсионным фондом занимался, когда был аудитором в Счетной палате. Ну, кто лучше меня знает, что происходит в пенсионной системе страны? Все остальные же примерно рассуждают, прочитав какую-нибудь газетку или журнальчик.

— Когда вы перечисляли ошибки, допущенные в пенсионной реформе, вы не назвали демографию. А у нас, как известно, ситуация ухудшается, число пенсионеров растет, а число работников снижается.

— Но это же не ошибка. Это вызов времени, причем глобальный, все страны с этим столкнулись.

— Пенсионная система России готова ответить на этот вызов?

— Сегодня — да. И я полагаю, что до 2025 года мы справимся. Потом будет тяжело — дефицит будет нарастать.

Но на самом деле таких стран, как Россия, где женщины в пятьдесят пять лет выходят на пенсию, а мужчины в шестьдесят, в мире остались единицы. Мы пока справляемся. Средства есть, в том числе в Пенсионном фонде. И президент прав, когда говорит, что пока не время рассматривать вопрос о повышении пенсионного возраста. У нас сейчас соотношение где-то 1,67 работающего к одному пенсионеру. А во многих странах уже один к одному или даже число пенсионеров больше числа работающих.

Хотя и у нас есть субъекты федерации, где количество пенсионеров больше, чем работающих. Во многих субъектах федерации они сравнялись. Это симптом очень серьезный, но у нас пока есть резервы.

А если будет грамотная демографическая политика — не с точки зрения «больше детей рожать», ведь дети еще не скоро работать начнут, а с точки зрения умного и грамотного привлечения рабочей силы из-за рубежа — можно будет и дальше отодвигать проблему повышения пенсионного возраста.

— Но ведь у нас уже сейчас пенсионный возраст для мужчин выше, чем средняя продолжительность жизни.

— Но все же понимают, что такая низкая средняя продолжительность жизни — пятьдесят девять лет — у нас потому, что много мужчин умирает в трудоспособном возрасте, в основном от тридцати до сорока лет. А те, кто доживает до пенсии, живут долго. У нас сейчас время дожития после выхода на пенсию оценивается в четырнадцать лет, а будет девятнадцать.

— А откуда же берутся сообщения о том, что через три года Пенсионный фонд не сможет выплачивать пенсии?

— Через три года пенсии удвоятся. Я уже подписал и внес на согласование проект федерального закона о бюджете Пенсионного фонда Российской Федерации на 2008–2010 годы, согласно которому минимальная социальная пенсия удвоится. Все посчитано до копейки на три года. Это открытые материалы, в конце апреля они будут доложены на заседании правительства, потом будут обсуждаться в Госдуме. Берите и читайте.

— Но ведь в апреле правительство планировало рассматривать вопрос о проблемах Пенсионного фонда. Значит, проблемы все-таки есть?

— Двенадцатого числа должно было пройти заседание правительства о ходе пенсионной реформы, сейчас его отложили. Это рутинное мероприятие — правительство ведь должно знать, что происходит. Я еще раз говорю: конечно же, у нас есть проблемы, но не настолько большие, как об этом говорят.

— Из ваших предложений по решению проблем больше всего настораживает передача функции сбора пенсионных взносов самому Пенсионному фонду. Очевидно, что при этом вырастут ваши собственные издержки. Но непонятно, каким образом это уменьшит дефицит Пенсионного фонда.

— У нас же был раньше свой штат инспекторов, и при этом мы ни разу больше трех процентов от бюджета на свое содержание не тратили. Сейчас тратим два с половиной от бюджета на все — здания, зарплаты и прочее. А негосударственные пенсионные фонды сколько сегодня тратят на свое содержание? Пятнадцать процентов от бюджета НПФ (по нашим сведениям, не от бюджета, а от инвестиционного дохода. — «Эксперт»).

Два с половиной процента тратят на свое содержание единицы пенсионных фондов в мире. Единицы! И я не знаю, откуда берутся сообщения, что мы тут проедаем деньги. Это блеф. Мне каждый раз в Госдуме депутаты задают вопрос: а сколько вы тратите на свое содержание? Я всегда говорю: вот цифры, вот наш бюджет — два с половиной процента на свое содержание.

А потом как иначе? Мы сейчас организуем пенсионное обеспечение 38,5 миллиона человек. Боле того, с 2002 года мы формируем пенсионные права в виде записи на индивидуальных лицевых счетах, которые нужно вести. Сегодня такие счета открыты примерно на 110 миллионов человек. И все поступления нужно разнести по этим счетам, каждому человеку нужно зачислить его персональный взнос. Каждому! И по всей стране это надо вести — от Чукотки до Смоленска и от Мурманска до Владикавказа. Плюс каждый год мы назначаем два с половиной миллиона пенсий.

К тому же нам поручено вести государственное пенсионное обеспечение, хотя во всех странах это находится в ведении исполнительной власти. Кому мы только не назначаем пенсии. Солдат погиб — родителям мы назначаем пенсии и платим. Мы назначаем и платим дополнительное материальное обеспечение Героям Социалистического Труда, Героям Советского Союза и России, олимпийским чемпионам. И ведем учет всех.

Далее, мы выплачиваем 17,1 миллиона человек ежемесячную денежную выплату и ведем персонифицированный учет, федеральный регистр каждого получателя этих выплат. Сейчас нам дали материнский капитал: федеральный регистр веди, региональные регистры веди, сертификаты изготавливаем, вручаем, потом будем платить по счетам — жилищные проблемы решать, образование оплачивать. Все это мы будем делать.

Я же понимаю, хочется, чтобы все это делалось, но деньги не тратились. Но это ведь невозможно.

Поэтому мы сегодня тратим два с половиной процента своего бюджета. Если мы сами будем собирать пенсионные взносы — будет 2,7 процента. Но зато тогда мы сами будем отвечать и за сбор, и за выплаты. А сейчас кто-то собирает налог, нам дают деньги — сколько собрали, столько и дали. А ты отвечай за выплату пенсий.

— Геннадий Николаевич, когда в нашей стране слово «пенсионер» перестанет быть синонимом слова «нищий»?

— Это расхожее мнение в Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, других больших городах и регионах с высокими доходами. А у нас, между прочим, порядка сорока процентов населения живет на селе и в небольших городках. И я езжу во многие субъекты, разговариваю с людьми, и мне говорят, что зарплата там — 1 200 рублей, а пенсия — 3 100.

Можно по-другому посмотреть. Есть такой показатель — коэффициент замещения зарплаты пенсией. У нас в 15 процентах субъектов федерации этот коэффициент более 60 процентов. Правда, дело не в том, что пенсии хорошие, а в том, что зарплаты плохие. В 45 процентов субъектов коэффициент замещения составляет треть — около 33 процентов. В остальных коэффициент составляет около 40 процентов.

Итак. Сегодня есть города и регионы с высоким уровнем заработной платы, где уровень пенсий с зарплатой не соотносится. Но когда люди будут уходить на пенсию в двадцатых годах, будет другая ситуация — пенсия ведь будет зависеть от зарплаты.

Конечно, необходимо, чтобы уже сейчас пенсия была не ниже прожиточного минимума пенсионера. Эту задачу нам поставил президент, и я думаю, что к 2010 году мы ее решим: даже самая минимальная пенсия будет равна прожиточному минимуму. Поэтому в ближайшие три года запланирована очень серьезная индексация пенсий. Почти все уже согласовано и деньги найдены.

— В пенсионной реформе больше всего раздражает следующее обстоятельство. Государство сегодня получает сверхдоходы от активов, созданных в семидесятые годы прошлого века, в частности от нефтяных и газовых промыслов Западной Сибири. А людям, трудами которых это создавалось и которые сегодня являются пенсионерами, фактически говорят: вы никакого отношения к этим доходам не имеете, мы их направим в стабфонд, а пенсию будете получать из налога, который заплатят сегодняшние предприниматели. Это ведь вопиющая несправедливость со стороны государства. Почему бы не выплачивать пенсии, хотя бы пенсионерам с советским стажем, со всех доходов государства: есть сверхдоходы у бюджета — увеличьте пенсии старикам?

— Первое — надо забыть слова «государство должно выплачивать пенсии». Это неверное выражение с точки зрения пенсионной реформы, которую мы осуществляем. Я же сказал, что пенсия сейчас — дело рук самих работников, граждан. Государство только разрабатывает правила игры: сколько ты должен заплатить в государственный пенсионный фонд. Государство позволило создать негосударственные пенсионные фонды — плати туда, если хочешь. Государство сказало: теперь это все в ваших руках.

А все свои доходы государство будет тратить на свои институты, инфраструктуру, приоритетные направления. Поэтому говорить о том, что государство, получая сверхдоходы, должно увеличивать пенсии, неправильно.

В принципе у нас пока есть такая возможность — брать доходы и тратить их на выплату базовой части пенсий. Сейчас эта базовая часть — 1 112 рублей, можно сделать три тысячи рублей. Это можно сделать, пока есть сверхдоходы у государства. Но тогда система обязательного пенсионного страхования ломается: пропадает мотивация выплачивать взносы в государственный Пенсионный фонд и у работодателя, и у работника. Потому что все начинают думать: сегодня государство дало три тысячи, завтра даст пять тысяч, как-нибудь проживу. По этому пути идти очень опасно.

Но я понимаю постановку вопроса: человек всю жизнь проработал в нефтегазовом комплексе, и сегодня он должен что-то получить от нефтегазовых сверхдоходов. Но, во-первых, когда все это приватизировалось, надо было с частными владельцами все это обговорить. Тогда это надо было делать.

Во-вторых, я знаю, что сегодня социальная ответственность во многих компаниях стоит чуть ли не на первом месте. У того же «ЛУКойла», у того же «Норникеля» — мощнейшие социальные программы. Я был на Магнитогорском металлургическом комбинате — громадное предприятие, около ста тысяч человек работает — заходил в цеха, говорил с простыми людьми: у них очень интересные социальные программы и для работающих, и для пенсионеров. Такие вещи есть, но если делать их в масштабах всего государства, мы разрушим пенсионную систему. Фактически мы вернемся к советской модели, где совершенно отсутствовала мотивация граждан заниматься своим пенсионным обеспечением.





страница2/7
Дата конвертации24.10.2013
Размер1,49 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы