«безвременьем» icon

«безвременьем»


Урок-исследование

Марина Ивановна Цветаева

Трагичность судьбы…

(определённая трагичностью эпохи… («безвременьем»))

Моим стихам, как драгоценным винам,

Настанет свой черёд.

М. Цветаева

Тема, цели

Видеозапись (заявление М.Цветаевой – посудомойка).

- Это заявление было написано за 5 дней до смерти поэта, поэта одновременно непризнанного и великого, простого и невероятно сложного, поэта настоящего и будущего.

В мае 1913 года Цветаева (ей 21 год) пишет провидческое стихотворение «Моим стихам, написанным так рано…» (чтение мной)

Последние строки этого стихотворения стали эпиграфом нашего урока (перечитывает студент ещё раз).

И вот черёд настал. И сегодня мы поговорим о судьбе Марины Ивановны Цветаевой; попробуем разобраться, почему поэт, уверенный в будущей жизни своих стихов, в 48 лет просит взять себя на должность посудомойки, а через 5 дней заканчивает жизнь самоубийством; попытаемся понять её сложнейший поэтический мир. Вам предстоит проделать исследовательскую работу, в ходе которой вы заполните таблицы, лежащие на столах. И главное – нам нужно найти ответ на вопрос: «Что определило трагичность судьбы и творчества Марины Цветаевой?»

^ 1 учебная ситуация

В 24 года Цветаева пишет стихотворение о дне своего рождения «Красною кистью…» (запись)

С этих пор рябина навсегда вошла в её стихи. Пылающая и горькая на излёте осени, она стала символом её судьбы, тоже будто переходной и горькой, пылающей творчеством и постоянно грозившей зимой забвения.

^ 2 учебная ситуация

- Каким человеком была Марина Цветаева?

Обратимся к воспоминаниям современников М.Цветаевой, близких людей поэта (краткие сообщения, подготовленные студентами)

- воспоминания Ахматовой;

- Бальмонта;

- Романа Гуля;

- Надежды Мандельштам;

- Ирины Одоевцевой;

- Анастасии Цветаевой;

- Ильи Эренбурга;

- Ариадны Эфрон.

Воспоминания о Марине Ивановне противоречивы. Послушайте стихотворение «Душа и имя» (чтение наизусть студентом) и подумайте, каковы истоки этих противоречий.

- Какое это противоречие, в чём оно выражается? (противоречие внутреннее, спор с миром, несогласие с мирскими радостями, неуспокоенность, стремление к другим далям – вот основа характера поэта).

Итак, Марина Цветаева – натура противоречивая и сложная. Каковы истоки характера поэта?

^ 3 учебная ситуация

Дома каждая группа уже познакомилась с некоторыми фактами биографии Марины Цветаевой. Восстановим события её жизни.

1 группа (детство)

- Слушая сообщение 1 группы, заполняем первую графу таблицы и думаем над вопросом: «Каким был мир детства Марины Цветаевой?» (росла вне реальности; её мир – книги).

- Послушайте стихотворение «Книги в красном переплёте» (чтение наизусть студентом)

- Какими эпитетами можно охарактеризовать мир детства Марины Цветаевой? (романтический, фантастический, нереальный).

- В 17 лет Марина Цветаева пишет стихотворение «Молитва» (студент читает наизусть, текст на столах)

- Какими желаниями полна лирическая героиня?

- Что есть детство для неё?

- Почему же, любя свой мир, она просит смерти в 17 лет? (неизвестность взрослой жизни пугает её, невозможность достичь сразу всех высот)

- Так что же ждёт Марину Цветаеву во взрослой жизни?

^ 4 учебная ситуация

2 группа

(встреча с Эфроном, замужество, его отъезд за границу, смерть младшей дочери)

Видеофрагмент 2 (встреча с Сергеем Эфроном)

- Посмотрите видеофильм и заполните вторую графу таблицы.

- Вслушайтесь в слова стихотворения «Я с вызовом ношу его кольцо…», подумайте, какие качества ценит в людях Марина Цветаева? (рыцарство, благородство, честь, смелость).

- Это стихотворение перекликается с другим, вошедшим в нашу жизнь как гимн настоящим мужчинам. Цветаева посвятила его мужу, послушайте его «Генералам двенадцатого года» (романс).

- Итак, понятия ЧЕСТЬ и БЛАГОРОДСТВО – ключевые слова в мировоззрении Цветаевой, и она не расстаётся с ними даже в страшные годы своей жизни, о которых нам расскажут студенты второй группы. Слушая сообщение, заполняем третью графу таблицы.

(Сообщение студента об отъезде Эфрона за границу, смерти младшей дочери).

- С этим периодом жизни Цветаевой связано стихотворение «^ Две руки, легко опущенные…» ( читает наизусть студент). Послушайте его, подумайте над вопросами:

- Какие чувства переполняют душу лирической героини?

- Какими качествами она должна обладать, чтобы справиться с этими чувствами?

Итак, Марина Цветаева – офицерская жена, ничего не знавшая о муже с 1917 по 1921 годы, потерявшая дочь, безусловно, обладала мужеством, силой духа и … необыкновенным благородством, способностью к всепрощению. Смысл её жизни – жить ради других. Сама Цветаева писала: «Нельзя бросать человека в беде, я с этим родилась».

^ 5 учебная ситуация

В ноябре 1921 года Марина Цветаева пишет стихотворение «Молодость» - своеобразное прощание со своей юностью. Поэту 29 лет.

(чтение наизусть студентом)

- Каков жизненный контекст создания этого стихотворения?

(Стихотворение написано двадцатидевятилетней Мариной Цветаевой, уже сложившимся, известным поэтом, человеком, пережившим и революционные вихри, и голод, и разлуку с мужем, и смерть маленькой дочери Ирины. Порой ее настигало полное отчаяние: «Мне начинает казаться, что Сереже я - без Ирины - вовсе не нужна, что лучше было бы, чтобы я умерла, - достойнее! - Мне стыдно, что жива. - Как я ему скажу? И с каким презрением я думаю о своих стихах».

В 1921 году уходят из жизни поэты цветаевского поколения: 2 августа арестован и вскоре расстрелян Николай Гумилев, 7 августа умер Александр Блок. Москва кажется Цветаевой «чудовищной»: «Общий закон жизни - беспощадность. Никому ни до кого нет дела»)

- Прочитайте стихотворение про себя.

- На что сразу обращаешь внимание при чтении? (многократность повторений-обращений: «Молодость моя!», обилие восклицательных знаков и в конце, и в середине строк)

- Какова интонация стихотворения? (Двойственное впечатление остается от интонации: взвинченно-веселой, даже надрывной, отчаянной)

- Какова композиция? (стихотворение разделено на две части по четыре катрена всего двумя датами - двумя днями)

- Какой эпитет передаёт психологическое состояние лирической героини? («моя чужая молодость»)

- В произведениях Цветаевой часто употребляется перенос («моя чужая // Молодость!»). Как вы думаете, почему? (Смысловой разрыв, пауза в конце строки дает ощущение вздоха, как будто споткнулся, сдержал слезы - и дальше).

- Отмечаем такие переносы в стихотворении:

^ Моя морока -

Молодость!

Моя голубка

Смуглая!

Пошалевали

Досыта с тобой!

Вырванная из грудных глубин -

Молодость моя!

- Таким образом, все стихотворение - варьирование образа молодости. Варьирование - один из постоянных художественных приемов Цветаевой: сначала идет риторическое обращение, затем образ становится все более конкретным, объемным - многогранным.

- Образ молодости в стихотворении не статичен. Проследим, какие изменения он претерпевает?

^ В первом катрене молодость - «сапожок непарный». Почему? Может, «непарный» значит «ненужный», а может, это трогательный образ детства «лучше сказки»? Эпитет «воспаленные» передает состояние героини: тревогу, бессонные ночи, выплаканные глаза. С молодостью поступают, как с календарным листком: не о чем жалеть, прошлое неизбежно должно уйти.

^ Во втором катрене молодость называется «ношей и обузой». Эти два семантически близких слова различаются оттенками. Цветаевский прием нанизывания синонимов проясняет слово, уточняет образ: своя ноша не тянет, но от обузы надо избавляться.

^ В третьем катрене образ молодости персонифицируется, обретает черты живого человека:

Ты в ночи начесывала гребнем,

Ты в ночи оттачивала стрелы.

Анафора (единоначатие строк) усиливает эмоциональное воздействие, перекидывает мостик к дальнейшему: «Скоро уж из ласточек - в колдуньи!».

Важным художественным средством является звукопись. Ассонанс в словах «Молодость моя» противопоставлен аллитерации неблагозвучных шипящих «щ-сь-сь-щ» в строке «Щедростью твоей давясь, как щебнем».

Четвёртый катрен. Обратим внимание на лексику последнего четверостишия первой части стихотворения. В заключительном катрене первой части образ молодости согрет чувством нежности. «Моя морока» - не обвинение, а ласковый укор. «Мой лоскуток кумашный» - сочетание яркости и мгновенности. Образность усиливается соединением лексики высокого стиля - «скипетр», «яства», «брашно» (кстати, и здесь нанизывание синонимов: «яство» - изысканное кушанье, «брашно» - обычное) с просторечной - «морока», «кумашный».

2 часть – самостоятельный анализ (письменный).

Во второй части стихотворения персонификация образа молодости усиливается и поэтическая интонация меняется. Как? (обилие восклицательных знаков усиливает напряженность).

- Как называет лирическая героиня молодость, как обращается к ней? (Молодость уже «сестра», близкий и дорогой человек, у которого можно искать утешения. Всё ласковее обращения: «ласточка», «моя голубка», «золотце моё», всё тревожнее голос, всё сильнее желание остановить мгновение).

Завораживающе звучат связанные семантическим и синтаксическим параллелизмом начальные стихи второго и третьего катренов: «Полыхни малиновою юбкой!», «Полосни лазоревою шалью». Яркость цветовых эпитетов в сочетании с экспрессивностью повелительного наклонения глаголов создает образ, близкий к блоковскому образу России («мгновенный взор из-под платка»). Динамичность, нарядность, праздничность: «Шалая моя! Пошалевали....», «Спляши, ошпарь!» усиливают внутреннюю тревогу, внешне скрываемую за безрассудностью, отчаянностью, сумасбродностью. Звуковое единство слов «шалью», «пошалевали», «спляши», «ошпарь» как свист воздуха, разрезаемого бешеным вихрем пляски.

Отметим промелькнувшее слово «янтарь», его значение в поэзии Цветаевой - родственность происхождения янтаря и ее «морского» имени, одну из последних строчек в жизни: «Пора снимать янтарь...».

Последнее четверостишие обращается уже к человеку не просто родному, но любимому: «Как с любовником с тобой прощаюсь». Можно еще «коснуться руки», но это прикосновение прощальное. И прощание не тихое и печальное. Это разрыв, это погибает часть души, «вырванная из грудных глубин». «Молодость моя! Иди к другим!» - обрывается стихотворение на высокой, решительной, отчаянной ноте.

Чтение работ.

^ 6 учебная ситуация

3 группа

- Итак, Марина Ивановна, окончательно простившаяся с молодостью, принявшая новое своё мироощущение, в мае 1922 года едет к мужу за границу. Там происходит долгожданная встреча Цветаевой и Эфрона. Но чем встретит поэта русская эмиграция? Какую позицию поэта и человека придётся занять Цветаевой?

Видеофрагмент 3 (Цветаева за границей).

- Чем занимается Цветаева за границей?

- Слушая сообщение 3 группы, заполняем четвёртую графу таблицы.

- М. Цветаева не только не сдаётся, а трудится, формулируя свои позиции в поэзии, свою программу действий. Некоторым из вас было дано задание, поработав со статьями М.И.Цветаевой “Поэт и время”, “Поэты с историей и поэты без истории”, сформулировать основополагающие принципы цветаевской поэтики, послушаем их.

(доклад 2 студентов)

- Как видите, эти принципы не всем близки, а у многих вызвали даже неприятие. Искренность, гуманность и честность М.И. Цветаевой отшатнули от неё общество. Она и здесь одинока.

- В начале 30-х годов С.Я. Эфрон подал прошение о получении советского паспорта, условием его получения было поставлено сотрудничество с органами НКВД. Эмиграция окончательно порывает с женой “агента Москвы”. Муж её уезжает на Родину, вновь разрыв с ним. А ведь Сергей Эфрон был для Цветаевой примером верности своим идеям, чести белогвардейского офицера. И вдруг – НКВД. Это не могло не сказаться на её душевном равновесии. Но она, далёкая от политики, как всегда просто разделяет долю своего мужа, своей семьи. Именно в этот период, в 1934 г., появляются стихи, звучащие с новой силой. Но и в них Цветаева остаётся верна своим поэтическим принципам

- Послушайте стихотворение «Вскрыла жилы…» (наизусть читает студент), подумайте над вопросами (на столах у каждого):

- С чем сравнивается процесс творчества в стихотворении?

- При помощи каких средств достигается эмоциональное напряжение?

- Какие три понятия, связанные с жизнью художника, соединены в этом стихотворении?

- Каким человеком предстаёт перед вами М.Цветаева в данном сочинении?

(Непримиримая, сильная, борющаяся Цветаева предстаёт в этом стихотворении).

- Но мы уже отмечали, что смысл её жизни не только в поэзии, а в стремлении жить ради близких людей. И М. Цветаева вновь жертвует собой. Если муж в России, что ей делать за границей?

4 группа

- Послушайте стихотворения “Лучина”,1931 г. (наизусть читает студент) и “Родина”, 1932 г. (наизусть читает студент). Подумайте, каким чувством наполнены они?

- Какие новые качества человека М.Цветаевой раскрываются в них? (искренность, патриотизм, национальная гордость…)

- Но такая ли Россия ждёт по возвращении поэта?

^ Сообщение 4 группы (жизнь Цветаевой по возвращении в Россию).

- Дополните записи, просмотрев видеофрагмент 4.

- Ответьте на логическое задание урока: что же определило трагичность судьбы и творчества М.И.Цветаевой? (время, эпоха, характер поэта, её принципы)

- Подберите эпитеты, характеризующие то время. (Жестокое, непонятное, трагическое…)

- Когда Б.Л.Пастернак узнал о возвращении М. Цветаевой в Россию, он сказал: “Зря она вернулась, не ко времени, - а потом подумал и добавил, - а когда же будет время в наше безвременье?”

- Закончим формулировку темы нашего урока (…Определённая трагичностью эпохи, “безвременьем” (Б.Л.Пастернак).

- Ещё вы сказали, что и характер, человеческие принципы М.Цветаевой повлияли на трагичность её судьбы. Прочитайте, какие это качества (чтение верхних граф таблицы).

- Скажите, кому должны быть присущи такие качества? (это мужские качества)

- Мария Иосифовна Белкина писала: “Она была наделена огромным талантом поэта, именно поэта. Но этот талант господь вложил в хрупкую оболочку, и эта оболочка не выдержала”.

- Но почему же не могла молчать М.И.Цветаева? (она – Поэт)

- Да, она – ПОЭТ, стихам которого уже «настал свой черёд»!

- Звучит романс на стихи М.Цветаевой “Знаю, умру на заре…”

- Мы продолжим работу по анализу произведений М.И.Цветаевой на следующем уроке.


^ Домашнее задание: написать сочинение-миниатюру, выбрав тему:

1. М.И. Цветаева. Как я её понимаю.

2. М.И. Цветаева – трагический избранник времени.


Детство М.И. Цветаевой

Марина Цветаева родилась 26 сентября 1892 года в самом цен­тре Москвы, в доме на Трехпрудном переулке, и там же прожила почти 20 лет, до замужества. В семье росли дети: старшие (от пер­вого брака отца, Ивана Владимировича Цветаева) — Валерия и Андрей и дети Марии Александровны, которую он привел в дом через год после смерти первой жены, — Марина (Муся, Маруся, как ее называли) и Анастасия (Ася). Вот как вспоминала дом в Трехпрудном старшая сестра Марины Валерия: «В доме один­надцать комнат, за домом зеленый двор в тополях, флигель в семь комнат, каретный сарай, два погреба, сарай со стойлами, отдель­ная, через двор, кухня и просторная при ней комната, раньше на­зывавшаяся «прачечная»...»

Марину готовили в пианистки: у нее был абсолютный слух и пластичные руки. Не чувствуя любви к музыкальным занятиям, она никогда не пыталась от них увильнуть или сократить поло­женное время за роялем. Позже поэтесса писала, что собственные «экзерсисы» не доставляли ей радости, потому что она рано на­училась любить музыку в прекрасном исполнении матери. Однако она делала большие успехи и признавалась, что, проживи мать дольше, стала бы пианисткой. Мария Александровна начала зани­маться с нею с четырех лет, тогда же Марина научилась читать и принялась рифмовать все со нссм, о чем мать записала в дневни­ке провидчески: «Четырехлетняя моя Маруся ходит вокруг меня и вес складывает слова в рифмы, — может быть, будет поэт?»

Раз и навсегда было определено, что важно лишь духовное: ис­кусство, природа, честь и честность. Религия не навязывалась, но семья посещала университетскую церковь. Дети росли в созна­нии, что Бог — есть; этого казалось достаточно.

Все, что могло душевно, духовно, интеллектуально развить и направить детей, было им предоставлено: разноязыкие гувер­нантки, книги, игрушки, музыка, театр... Они начали говорить почти одновременно на трех языках: русском, немецком и фран­цузском. На их воспитание не только «не жалели средств*, как тогда говорили, — мать и сама отдавала детям много внимания и времени. Она учила дочерей музыке, читала им книги на язы­ках, которыми они занимались, говорила обо всем, что любила и чем жила. Зато общение с «чужими детьми» — на бульваре, ку­да сестер водили гулять, или даже жившими у них во флигеле, - было строго запрещено. В знакомые семьи мать почти ис ездила, и у них в доме никто не бывал с детьми. Мария Александровна боялась заразных детских болезней, но еще больше чужого «дур­ного» влияния.

Поднявшись в детскую или взяв детей к себе вниз, она прово­дила с ними часы за чтением или рассказами. Прижавшись к ней с двух сторон, Марина и Ася взахлеб слушали рассказы матери о ее детстве и юности, о дедушкином имении, о поездках с ним за границу или о книгах, которые она когда-то прочла, а они еще про­чтут о героях древности, о поэтах... (Чтение учеником стихотворе­ния «Маме».)

Мать читала им книги своего детства, для них покупали жур­налы «Вечерние досуги*, выписывали «Родник». Марина увлека­лась писателями, которых мы теперь едва помним: Е. Сысоевой, Е.Тур, графиней дс Сегюр. Но мать читала им и А.П. Чехова, В.Г. Короленко, Марка Твена, на французском языке — «Без се­мьи» Г. Мало, над судьбой героев которого Марина долго горева­ла. Читались и сказки Перро, братьев Гримм, Гофмана, Андерсена. Марина особенно любила «Снежную королеву» — она хотела быть или казалась себе такой же свободной и смелой, как Малень­кая разбойница... Мать рано познакомила их с А.С. Пушкиным, Данте, Шекспиром. Но роднее всего была Германия, немецкие ро­мантики с их пристрастием к Средневековью и рыцарству, герои­ческой историей и легендами. Сначала Марина узнала их в пере­водах, потом и в оригинале. Ундина, Лорелея, Лесной Царь стали частью ее существа.

Общение матери с детьми было перенасыщено. Позже Марина Ивановна вспоминала: <Ю, как мать торопилась с нотами, с буква­ми, с Ундинами, с Джен Эйрами, с Антонами Горемыками, с пре­зрением к физической боли, со Св. Еленой, с одним против всех, с одним — без всех, точно знала, что не успеет... так вот — хотя бы это, и хотя бы еще это, и еще это, и это еще... Чтобы было чем по­мянуть! Чтобы сразу накормить — на всю жизнь! Как с первой и до последней минуты давала — и даже давила! — не давая улечь­ся, умяться (нам — успокоиться), заливала и забивала с верхом — впечатление на впечатление и воспоминание па воспоминание — как в уже не вмещающий сундук (кстати, оказавшийся бездон­ным), нечаянно или нарочно?.. Мать точно заживо похоронила се­бя внутри нас — на вечную жизнь... И какое счастье, что все это было не наука, а Лирика, то, чего всегда мало... Мать поила нас из вскрытой жилы Лирики...»

Материальное, внешнее считалось низким и недостойным. Ма­рия Александровна хотела внушить презрение к нему. Это было тем легче, что семья была богатая и недостатка ни в чем не ощуща­лось. Марина унаследовала материнское суждение «День­ги — грязь*. Мать сумела передать Марине и свой характер, и свою душу. Чуравшиеся сентиментальности и открытого прояв­ления чувств, они понимали друг друга без слов, ибо Марина жи­ла в ее романтическом мире. Недаром, вспоминая дом в Трехпруд­ном, она называла его «страной, где понималось все». Детство катилось стремительно и оставило о себе счастливые воспомина­ния.

В девять лет Марина пошла в гимназию, но это мало что изме­нило в ее жизни, ведь уже с шести лет она училась в музыкальной школе.

А в 1902 году над домом разразилась гроза: Мария Александ­ровна заболела чахоткой. Ей предписали лечение на Юге, п Ита­лии, и Цветаевы начали собираться туда на зиму. Скоро стало яс-но, что быстро вернуться в Россию Мария Александровна не смо­жет. Девочек устроили в пансион в Лозанне, потом но Фрейбурге; после трех лет скитаний Цветаевы оказались в Ялте. Кончался 1905 год, страна бурлила, бастовала, вооружалась... Марина начи­нает интересоваться революцией, горячо переживает происходя­щее, пишет революционные стихи, но матери их не показывает. Войти в круг революционеров она не могла бы по возрасту, да они бы ее и не приняли всерьез. Погруженные — мать в свою болезнь, дочь в свои новые интересы и переживания, — они теряли преж­нюю близость. Отдаляясь от матери. Марина погружалась в оди­ночество.

Умирала мать в Тарусе, осознавая, что оставляет дочерей таки­ми еще маленькими. Умерла она 5 июля 1906 года. На этом детст­во Марины кончилось.


^ Начало творческого пути М.И. Цветаевой

Серьезно писать М.И. Цветаева начала в 16 лет. Тогда же бы­ли впервые опубликованы ее стихотворения. Первая книга — «Ве­черний альбом» — вышла в 1910 году. Читателя поразила не только естественность всего, о чем рассказывала М.И. Цветаева, но и ее доверительное и доверчивое отношение ко всем, кто будет читать эти стихи. Эту книжку выделили М.А. Волошин, В.Я. Брюсов, Н.С. Гумилев. Последний писал: «...нова смелая (иногда чрезмер­но) интимность; новы темы, например, детская влюбленность; но­во непосредственное, безумное любование пустяками жизни».

Было ясно, что на горизонте русской поэзии появился поэт, не­похожий на других и никому не подражающий. С самого начала М.И. Цветаева была сама по себе, «одна из всех».

После появления отзыва В.Я. Брюсова, выхватив из его рецен­зии несколько не понравившихся ей слов, Марина ринулась и бой с мэтром. Это выглядело озорством, желанием эпатировать. Она продемонстрировала свое неприятие поэтики символизма:

^ Нужно петь, что все темно,

Что над миром сны нависли... —

Так теперь заведено.

Этих чувств и этих мыслей

Мне от Бога не дано!

Стихотворение обращено прямо — «В.Я. Брюсову».

В первом сборнике стихов («Вечерний альбом») поэтическое пространство расширяется благодаря тому, что автор сближает... музыку, живопись и поэзию.

В стихотворении «Книги в красном переплете...» создается за­рисовка детских впечатлений, совмещенная с идеей катарсиса от общения с лучшими образцами мировой литературы. (Чтение учащимся стихотворения «Книги в красном переплете...».)

Известно, что М.И. Цветаева даже в начале своего творческого пути не принадлежала ни к одной из поэтических групп, но прой­ти мимо школы символизма не могла. Мэтры символизма В. Брю­сов, В. Иванов, К.Д. Бальмонг «учительствовали» и собственным творчеством, и отзывами о ее публикациях, и теоретическими дек­ларациями. Об одних она написала воспоминания (о В.Я. Брюсо-ве, К.Д. Бальмонте), другим посвятила стихотворные циклы (па-пример, А.А. Блоку, В. Иванову).

Какое же влияние оказали символисты и символизм на се творчество?

«Первое, воспринятое через символизм и переплавленное творческим сознанием Цветаевой, то, что поэт — посредник меж­ду миром человеческим и Астралом и роль его на земле — преоб­разующая. Как у Блока: труд поэта — труд «вочеловеченья»: «Безличное — вочеловечить, / Несбывшееся — воплотить».

Поэту, учили символисты, открываются тайны мира и судьбы людей, он... вне времени...

Важна для ее творчества и идея, которой питалась поэзия Бло­ка и по которой человек будущего — человек-артист, способный вобрать в свою душу людские страдания, переплавить их и возвра­тить миру уже своим гармоническим творением, созидающим ду­шу всякого, кто к нему прикоснется.

Символисты... доказывали, что поэзия приумножает силу своего воздействия на читателя и слушателя, если соединяет, синтезирует в слово возможности других, несловесных видов искусств, и Марина Цветаева уже первым сборником показала се­бя современницей и преемницей открытий в поэзии в самом на­чале XX века! Вторая книга поэтессы («Волшебный фонарь?) и другие сбор­ники («Из двух книг», «Версты») обнаруживают провидческий дар М. Цветаевой («Моим стихам...») и афористичность слога («Идешь, на меня похожий...».)

«Романтизм — это душа», — любила она повторять. В творчестве ее романтическая натура проявилась через полярность образов, их гротесковость, резко очерченный духовно-нравственный кон­фликт, конфликт мечты и реальности, быта и бытия. Этот кон­фликт с течением времени только нарастает.

«Обыватель с его тщетными, суетными заботами и условностя­ми был не просто чужд, а ненавистен ей... Ее и в собственной жиз­ни, и в собственном творчестве интересовала прежде всего жизнь души, а гораздо меньше «плен плоти»...

Отношение Цветаевой к Первой мировой войне стало для не­которых шокирующим: «Ты миру отдана па травлю...», — но это не о той Германии, которая развязала войну, это о «некой духовной, культурной сущности Германии, которая не может не покорять», это о Германии великой культуры, Германии Гете и Гейне. И в этом сказалась ее и романтическая натура, и «книжность» ее поэзии, и еще бунтарское: «И один в поле воин».


^ Встреча М.И. Цветаевой с С.Я. Эфроном

Лето 1911 года Цветаева проводила в Коктебеле, куда ее при­гласил М. Волошин. Одним из первых, кого она встретила здесь, был Сергей Эфрон.

^ Он тонок первой тонкостью ветвей.

Его глаза — прекрасно-бесполезны! —

Под крыльями раскинутых бровей —

Две бездны.

(«С. Э.»)

Он был совсем еще мальчиком, на год моложе Марины. Высо­кий, худой, чуть сутулый. С прекрасным, тонким и одухотворен­ным лицом, на котором лучились, сияли, грустили огромные свет­лые глаза.

Свою встречу с С. Эфроном М.И. Цветаева вспоминала так: «1911 г. Я после кори стриженая. Лежу на берегу, рою, рядом рост Волошин Макс.

— Макс, я выйду замуж только за того, кто из всего побережья угадает, какой мой любимый камень.

— Марина! (Вкрадчивый голос Макса.) Влюбленные, как тебе, может быть, уже известно, — глупеют. И когда тот, кого ты полюбишь, принесет тебе (сладчайшим голосом)... булыжник, ты совершенно искренне поверишь, что это твой любимый ка­мень!

— Макс! Я от всего умнею! Даже от любви!

Л с камешком — сбылось, ибо С. Я. Эфрон... чуть ли не в первый день знакомства отрыл и вручил мне — величайшая редкость! — ге­нуэзскую сердоликовую бусу, которая и по сей день со мной».

Это написано в 1931 году, но и в начале 1970-х тот коктебель­ский камешек хранился у их с С. Эфроном дочери...

Марина и Сережа нашли друг друга мгновенно и навеки. Она с жадностью и восторгом погружалась в историю его семьи. Там было все необычно, похоже на какие-то любимые с детства кни­ги, а потому нестерпимо близко ей. Дед Сергея с материнской стороны был красавцем, блестящим ротмистром лейб-гвардии, происходил из аристократического рода Дурново, бабушка — из купцов.

Родители С.Я. Эфрона были революционерами-народниками, активными деятелями политических организаций «Земля и воля» и «Черный передел».

Встреча с С.Я. Эфроном была тем, чего жаждала душа М. Цве­таевой: ее влекли героизм, романтика, жертвенность, необыкно­венные люди, высокие чувства... И — сам Сережа: такой красивый, юный, чистый, так потянувшийся к ней как к единственному, что может привязать его к жизни...

Их отношения строились прежде всего на родстве душ.

Сережа сразу на всю жизнь полюбил ее стихи, понял, что она — гений и не может быть «как все». Он представлялся ей идеалом, явлением другого века, безупречным рыцарем.

В 1913 году написано стихотворение «Генералам двенадцатого года» с посвящением «Сергею». Тема этого стихотворения — талант жить, забывая о мимолет­ности жизни. Людям, отмеченным даром жить, судьба не только

Покровительствует (« Вас охраняла длань Господня...», «Вас злато­кудрая фортуна /Вела, как мать...»), но и подчиняется («О, моло­дые генералы / Своих судеб!»). Им не дано стать бессмертными, но полпота свершения ими своей судьбы на земле преображает облик их смерти (см. последнее четверостишие).

В другом стихотворении — «С.Э.», написанном в 1914 году, она рисует романтический портрет С.Я. Эфрона и предсказывает его будущее:

^ В его лице я рыцарству верна,

Всем вам, кто жил и умирал без страху! —

Такие — в роковые времена -

Слагают стансы — и идут на плаху.

Она не могла предположить, что «роковые времена» не за гора­ми. В Гражданскую войну Сергей вступил в Добровольческую ар­мию. Но трагизм положения заключался еще и в том, что выбор, сделанный им, не был окончательным. Его швыряло из стороны в сторону: Белая армия, монархизм; в первые годы эмиграции от­ход от добровольчества, чувство «вины* перед повой Россией, евразийство со все большим уклоном и сторону Советского Союза. В метаниях С.Я. Эфрона победила семейная — революцион­ная — традиция. Он начал сотрудничать с ЧК. Эта метаморфоза обернулась трагедией для него самого и всей семьи.

«Евразийское» движение возникло в самом начале 20-х годов. Ученые-эмигранты в своих статьях и книгах говорили об особен­ностях географического положения русского государства, вобрав­шего в себя черты Европы и Азии. Авторы сходились на том, что результатом такого положения явилась самобытность российской истории, культуры, экономики, религии. И потому национальное возрождение возможно только через православие и понимание России как «не Европы и не Азии, не смеси их, а особого матери­ка — океана — Евразии». Пафос «евразийской» концепции был от­крыто антизападническим и сочетался с критикой предреволюци­онных умонастроений русской интеллигенции. Евразийцы решительно не принимали советскую власть. Их критика была на­правлена против узко материалистического миросозерцания боль­шевиков, а также против их экономической программы».

Эфрон примкнул к евразийцам во второй половине 1926 года. Ему понравился их подход к национальному самосознанию — «че­рез самосознание культурное» — это его собственные слова в одном из писем. Евразийское движение так быстро завоевало его еще и по­тому, что к этому времени оно изменилось: теоретиков потеснили люди решительного склада и типа. Из идейного и идеологического движение превращалось все более в политическое. Наиболее ради­кально настроенной оказалась как раз парижская группа, в которую входил Эфрон. Почти сразу он стал заметной фигурой — организа­тором множества открытых (и скрытых) евразийских мероприятий.


^ Марина Цветаева в 1917—1941 годах. После России.

Годы чужбины

С приходом 1917 года душа М.И. Цветаевой раскололась на­двое: одна половина оставалась в Москве с детьми (к этому време­ни у нее были дочери Ариадна и Ирина), повседневными забота­ми, с новыми интересами... Другая — плутала за мужем по полям Гражданской войны, любила, страдала, тосковала, истекала кро­вью...

До революции М.И. Цветаева жила в весьма замкнутом кругу университетской, литературной и театральной элиты. Теперь нужда заставила ее стоять в очередях и ходить по базарам — всту­пать в непосредственные отношения с народом. Особенно тяже­лой была зима 1919/20 года, когда М.И. Цветаева была не и состо­янии прокормить и обогреть детей и отдала их в приют, где им пообещали полное обеспечение.

По уже через несколько недель приходится забрать домой тя­жело заболевшую Алю; два месяца она находится между жизнью и смертью. А вскоре в приюте умерла Ирина. В это время М.И. Цветаева ничего не знала о судьбе мужа. Уезжавшего в 1921 году за границу Илью Эренбурга она просит разузнать о нем, разыскать его, если уцелел. Безмерным сосредоточением на мысли о муже М.И. Цветаева словно «вымолила» у судьбы его жизнь. Она получила от него письмо и поняла, что может вернуть­ся к жизни. Но это событие предопределило долгую, 17-летнюю, ее разлуку с Россией.

Никаких колебаний не было. Белый офицер не мог вернуться в красную Москву. Выбора не оставалось...

В мае 1922 года М. Цветаева с дочерью покинула родину. 7 ию­ня они встретились с С. Эфроном на берлинском вокзале, куда он приехал из Праги.

«Долго, долго, долго стояли они, намертво обнявшись, и только потом стали медленно вытирать друг другу щеки, мок­рые от слез...» — такой запомнила эту встречу дочь М.И. Цвета­евой.

Жизнь за границей (в Чехии, затем во Франции) была труд­ной. В эмигрантском Париже поэтесса явно пришлась не ко двору. В лучшем случае ее терпели в газетах и журналах, где она могла печататься, и сотрудничество ее часто происходило в условиях, казавшихся ей оскорбительными. Она не заняла никакого места в эмигрантском «обществе» с его салонами, политическими и ли­тературными, где все знали друг друга... «Она была дичком, чу­жой, вне группы, вне личных и семейственных связей и резко вы­делялась и своим обликом, и речами, и поношенным платьем, и неизгладимой печатью бедности* — таково свидетельство кри­тика М. Слонима.

Материальное положение резко ухудшилось с начала 1928 года. Из семейного меню исчезло мясо; сливочное масло полагалось только маленькому сыну; сладкое уже не полагалось никому. Счастьем было то, что за год до того удалось издать книгу стихотворений, написанных после отъезда из Моск­вы — «После России». Увы, книга оказалась последней: за 17 лет эмиграции при неустанной работе и необычайной пло­довитости М.И. Цветаевой других у нее так и не появилось. Ни поэтических, ни прозаических. Не принесла ни франка и эта; впрочем, другого и не ждали.

Иногда М.И. Цветаева выступала на литературных вечерах. Такой ее запомнила одна из знакомых в 1931 году: «...Передо мной была немолодая, небрежно и неумело одетая женщина. От нес ве­яло неуютом и полной неприспособленностью к жизни. Неровно подстриженные волосы спереди челкой доходили до бровей. От этого лицо теряло свои естественные пропорции, становилось тяжелым и некрасивым. Только глаза были умные, задумчивые и смотрели далеко. Меня чрезвычайно мучил... разрыв между ре­альной М. Цветаевой и той, чудесной, из стихов...»

Конечно, выручка от этих вечеров была подспорьем в бюджете семьи и позволяла летом уехать к морю или оплатить квартирный взнос. Но билеты расходились в основном дешевые, о чем М.И. Цветаева говорила так: «...любящие — не имеют, имею­щие — не любят». Все, знавшие М.И. Цветаеву в Париже, вспоми­нали о ее вопиющей нищете. С 1933—1934 годов по инициативе одной из ее знакомых был лаже организован Комитет помощи М.И. Цветаевой. Она буквально билась с бытом: переезжала с квартиры на квартиру, ища подешевле, сама стирала, готовила, штопала, перешивала одежду, экономила на продуктах, на топли­ве, на транспорте, но при этом учила детей в хороших школах, за­ботилась о здоровье, воспитании. Дети составляли такую же ог­ромную часть ее жизни, как и поэзия, в тяжелые минуты отодвигая поэзию на второй план.

Между тем в семье назревал разлад, причиной которого была деятельность С. Эфрона в евразийской организации. В 1932 году М.И. Цветаева сетовала: «С.Я. совсем ушел в Сов. Россию, ничего другого не видит, а в ней видит только то, что хочет». Хуже всего для М.И. Цветаевой было то, что идеи отца поддерживали дети, даже маленький сын. Она мало знала о практической работе мужа, но ясно видела, что он от нее уходит, уже ушел.

В 1931 году С. Эфрон подал просьбу о возвращении на родину, а в 1932-м был завербован советскими спецслужбами.

Задания, поручаемые С. Эфрону, приобретали все более злове­щий оттенок. В 1936 году его бросают на борьбу с международным троцкизмом. Есть подтверждение его участия в истории с похище­нием архивов Троцкого в Париже.

С. Эфрон был причастен к убийству советского чекиста-не­возвращенца Игнатия Рейсса, произошедшему в 1937 году, за год до этого он руководил слежкой за Л. Седовым — сыном Л. Троц­кого. С. Эфрона допрашивали во французской полиции; он не мог не понимать, чем это ему грозит. После первых допросов С. Эф­рон бежал — очевидно, одним из условий его работы было исчез­новение в случае провала.

Идея возвращенчества была популярна среди молодежи, начавшей свою сознательную жизнь в эмиграции. Казалось, что на родине начинается новая жизнь, открываются новые воз­можности. Тех, кто уезжал или готов был уехать, вела любовь к России, вера в нее и — что, может быть, еще важнее — глубо­кое ощущение своей ненужности в странах, где им приходилось житьВ 1937 году вернулась в Москву дочь М.И. Цветаевой Ариад­на. Она уезжала счастливая, полная энтузиазма и надежд и не мог­ла вообразить, чем обернется для нее возвращение.

Итак, муж и дочь вернулись в Советский Союз, М.И. Цветаева же с сыном оставались за границей, хотя жила она уже в полном отречении от себя. Как и ранее, долг вел ее за мужем.

В 1939 году М.И. Цветаева с сыном вновь оказались в родной Москве. Они поселились на казенной даче НКВД в Болшеве под Москвой, где жили Сергей Яковлевич и Аля и где в ночь с 27 на 28 августа 1939 года была арестована Ариадна, а 10 октября и С. Эфрон. Его обвиняют в связях с иностранной разведкой, он снова и снова повторяет, что был секретным сотрудником НКВД и виновным себя не признает.

Долг перед близкими заставлял М.И. Цветаеву заботиться о заработке, налаживать литературные связи, строить рациональ­ные планы на будущее. Силы были на исходе. «Я раньше умела писать стихи, но теперь разучилась», — говорила она за несколь­ко дней до смерти.

«Пока ты поэт, тебе гибели в стихии нет, ибо все возвращает те­бя и стихию стихий: слово... Гибель поэта — отрешение от стихий. Проще сразу перерезать себе жилы» — так говорила поэтесса еще в 1930 году. Отказ от творчества и был для поэта отказом от жиз­ни, ибо, по М.И. Цветаевой, никакой иной жизни у него быть не могло. 31 августа 1941 года в эвакуации в небольшом городке Елабуге М.И. Цветаева покончила жизнь самоубийством. С. Эфрон пережил ее па 45 дней.

Когда на суде слушалось дело С. Эфрона, шла война с Германи­ей. Приговор был: «Подвергнуть высшей мере наказания...» По­следними его словами было: «Я не был шпионом, я был честным агентом советской разведки». Тех, кто был осужден вместе с С. Эфроном, расстреляли быстро, он же просидел в камере смертников еще 102 дня. 16 октября 1941 года, когда немецкие войска стояли в пригородах Москвы, НКВД продолжал свою ра­боту. В этот день С. Эфрон был расстрелян. Но М.И. Цветаева уже не узнала об этом.

В годы массовых реабилитаций Сергей Яковлевич и Ариадна Сергеевна Эфрон были реабилитированы «за отсутствием состава преступлений».









Скачать 245,46 Kb.
Дата конвертации25.10.2013
Размер245,46 Kb.
ТипДокументы
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rud.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2012
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы